Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 43. Цветочница

Булат

– Итак, берем коробку из-под яиц и делаем лунки! Вот так! Прямо десять за раз. Опускаем туда семена – и вуаля! Собираем урожай!

– Знаете, что некоторые цветы можно не сажать в горшки, а сразу высадить в открытый грунт? И сейчас я расскажу вам, какие именно…

– Чем заменить газон? Сейчас я расскажу вам, что посадить, чтобы за один сезон озеленить территорию!

– Что же не так с вашей петунией? Желтые листья – мало азота. Фиолетовые – значит, недостаток фосфора.

Али садится на кресло напротив меня.

– Серьезно, Булат? Петунии? – выгибает бровь.

– Заткнись.

Блокирую телефон и переворачиваю его экраном вниз.

– Знаешь, в чем прелесть современных технологий? Ты можешь следить за человеком безо всяких обученных людей, чипов и программ отслеживания геолокации. Видеть, что этот человек ест на завтрак, обед и ужин, чем занимается. Какие фильмы смотрит и куда ходит. А всего-то надо зарегистрироваться в приложении мобильного телефона – и пожалуйста! Объект наблюдения у тебя как на ладони. И я прошу заметить, что это абсолютно законно!

– Хватит умничать, – тру лицо руками.

– Выглядишь заебавшимся, – констатирует беззлобно.

– Это потому, что я заебался, – произношу честно.

Али молчит, лишь буравит меня взглядом.

– Да говори уже, – раздражаюсь.

– Нельзя тебе было ее отпускать, – выдает наконец.

– Она меня ненавидит, – упираюсь затылком в подголовник стула и лезу за сигаретами, закуриваю.

– А ты не очень шаришь в бабах, да? – Али качает головой.

– Давно с носом разбитым ходил? – резко выдыхаю дым ему в лицо.

– Прости. С женщинами. Так что, не шаришь, да? – улыбается, сученыш.

– А ты не до хера ли на себя берешь, а?

– Ты мне половину бизнеса отдал, теперь я имею право на многое, – говорит как ни в чем не бывало.

– Как дал, так и заберу.

– Не заберешь.

– Ладно, блять, не заберу.

– Так что там с твоей цветочницей?

– Нет, ты точно соскучился по свистящему носу, да?

– Ну она же цветочница! – и снова невозмутимо.

Смотрю на своего помощника, который с недавних пор стал партнером, убийственно. Али понимает, что перегибает палку, серьезнеет.

– Булат, ты решил вопрос со свадьбой, с бизнесом все отлично, союз с Батыром помог нам во многом. Мы расширили зону влияния, наладили каналы поставок. Я не понимаю, почему ты не забираешь Варвару.

Докуриваю сигарету и начинаю новую.

– Слишком много всего.

– Ты про Джамала? Да найдем мы эту гниду. Он лишен ресурса и не сможет причинить вред.

– Не только в нем дело, Али. Варвара до сих пор любит Мишу.

Али округляет глаза:

– Я в это ни за что не поверю, шеф! Я видел, как она смотрела на тебя.

– Как она смотрела на меня? – внутри разгорается крохотный огонек надежды.

– Так, будто хотела тебя убить, – снова улыбается, чертяка.

– Вот видишь.

– Вижу, да. Замечал когда-нибудь, как Назира смотрит на меня? – спрашивает, довольный собой.

– Замечал. Так, будто хочет тебя убить, – усмехаюсь.

– Вот. Это потому, что она втайне сходит с ума по мне!

– Али, твоя жена и вправду хочет тебя убить, – качаю головой.я

– Знаешь, у женщин между этими двумя понятиями крохотный шаг.

– Али, Варвара ясно дала мне понять, что я ей не нужен. Она сказала, что ненавидит меня.

– Ну вот. А я о чем.

Сминаю упаковку сигарет и выбрасываю ее.

Дрянная привычка. Я не курил несколько месяцев плена, да и после, с Варей, даже не задумывался об этом, а как вернулся, все понеслось по новой.

– В общем, думай, Булат. Если надо, я на связи.

Навел суеты и ушел, а я как больной, как гребаный маньяк, снова забиваю на кучу работы и беру телефон. Разблокирую экран и нахожу нужный аккаунт.

– Всем привет! Вы давно просили, и сейчас наконец я решилась. У меня есть вот такое ведро на двенадцать литров и сто метров ротанга.

Варя изменилась. Стала живее, нежнее, ярче. Немного набрала веса, хотя, может, так кажется на видео. И мне все это чертовски нравится. Хочется сорваться к ней, завалиться в ее старый дом, прижать к себе и больше никогда не отпускать.

Любить, любить.

Забить нахер на ее слова о ненависти, о любви к мужу и просто увезти куда подальше, благо теперь я могу это сделать, так как есть на кого скинуть заботы.

Хочется вдохнуть ее запах, зажать между зубов губы, провести по ним языком.

Я не знаю, когда успел стать таким размазней. Может, повлиял плен, а может, просто устал бороться с собой.

Я люблю эту женщину больше всего на свете. Нет ничего, что могло бы быть важнее нее, именно поэтому я отпустил ее. Не стал держать силой. И она уехала.

А я как проклятый продолжил делать то, что делал все эти годы, – наблюдать за ней. Наверное, я больной на голову, но насрать.

Варя очень гармонично смотрится в кадре. То, что она делает, приковывает внимание. Невозможно перестать смотреть на нее и любоваться ею. И я, как самый натуральный сталкер, слежу за каждым ее движением.

А потом она встает и продолжается заплетать это ведро стоя.

Футболка у нее на животе натягивается, и в кадре мелькает большой живот. Листаю комментарии, где подписчицы Вари поздравляют ее с беременностью.

Я чокнулся, да?

Открываю старые видео и пересматриваю.

Она везде прячет живот. Выбирает такой ракурс, чтобы его не было видно.

Подсчитываю дни, вспоминая, когда мы занимались с ней любовью. Выходит семь месяцев. Как дебил гуглю фото беременных женщин и размеры их живота на седьмом месяце. У всех уже большие.

И приходила она тогда ко мне, когда было около двух месяцев. Сказать хотела?

А не сказала, потому что увидела меня с Назирой.

Открываю список контактов.

– Али. Скажи парням, чтобы запрягли тачку.

– Наконец-то, блять!

– Нос, помнишь?

– Я рад за тебя, шеф.

– Ты сентиментальная сучка, – хмыкаю я, оглушенный счастьем.

– Я просто женатый человек. Вот женишься – и поймешь меня.

Женюсь. Даже спрашивать у нее не буду. Ненавидит? Отлично. Меня это устраивает. От ненависти до любви, как говорится.

Окрыленный, вылетаю из ресторана и даже не переодевшись срываюсь к ней.

Глава 44. Гость

Варвара

Видео с тем, как я плела ведро с ротангом, за сутки набрало такое количество просмотров, что залетело в тренды.

Я не сразу обратила внимание на то, что происходит. Подписчики в комментариях под этим видео сошли с ума. Сначала они просто поздравляли меня с беременностью, потом градус настроения сменился. Появились хейтеры, которые принялись обсуждать, как я с таким пузом таскаю все эти мешки, как буду потом, после рождения ребенка, вести блог. Кто-то пошел дальше и принялся обсуждать мою личную жизнь и явное отсутствие в ней мужчины.

Я устала блокировать налетевших стервятников. Но видео уже не могла удалить – оно завирусилось.

Рекламодатели обезумели. Принялись написывать мне с просьбами о новой рекламе. Начали писать аккаунты, продающие одежду для новорожденных, коляски.

Голова кругом.

Я уже сто раз пожалела о том, что внимательно не пересмотрела видео перед отправкой в соцсеть.

В сториз я попыталась успокоить сошедших с ума баб, объяснив, что никаких тяжестей не таскаю. У меня есть мужчина-помощник, которому я плачу деньги. Дядя Леша с удовольствием помогает мне, и ребенку я вредить не собираюсь.

Быстро свернула их размусоливания на тему моей личной жизни, популярно объяснив, что она их не касается и когда я захочу поделиться с подписчиками чем-то, обязательно сделаю это.

Откладываю телефон и ложусь на кровать, вытягиваю ноги. Назар бушует, чувствует, что мать на нервах, живот хватает тонус.

– Ну все-все, не ругайся на меня! – говорю нежно. – Я больше так не буду, обещаю. Успокойся, сынок, все обязательно будет хорошо.

Постепенно расслабляюсь, и малыш тоже притихает.

Снова звонит телефон. Он у меня теперь накален, как обнаженный провод.

– Привет, – отвечаю я устало.

– Вот ты коза! – возмущается Тая. – И молчала все это время!

– Прости, – раскаиваюсь искренне.

– А вот возьму и не прощу! Тоже мне подруга. Ты на сносях уже, да?

– Семь месяцев.

– Охренеть! То есть ты все это время скрывалась, как партизан? Слушай, но мне-то могла сказать? – спрашивает обиженно.

Поглаживаю живот и отвечаю:

– Таюш, прости, что не сделала этого. Хотела сто раз, правда.

Болтаем с подругой, я расспрашиваю, как у нее дела, как дочь. Общаемся на мамские темы, время затягивается.

После обеда надеваю спортивные штаны для беременных, ботинки, куртку и иду в теплицу. Ухаживаю за растениями, увлекаюсь процессом, поэтому не замечаю человека, который зашел в мой дом без спроса.

Пугаюсь, вскрикиваю и роняю лейку.

Она падает на пол теплицы, и удобрение разливается.

– Вы кто? Что вы тут делаете? – сердце колотится, предчувствие не предвещает ничего хорошего.

Мужчина взрослый, я бы даже сказала старый. Кавказец. Он стоит на пороге теплицы, запуская морозный воздух, который вреден растениям, но сейчас мне не до этого.

На улице еще двое. Моложе. Охрана, скорее всего.

Я сразу понимаю, что это враг Булата. Тяжело вздыхаю и прикрываю глаза, понимая, что меня не ждет ничего хорошего.

Инстинктивно кладу руки на живот, прикрывая ребенка.

– Здравствуй, прекрасная Варвара, – скалится мужчина. – Знаешь, кто я?

– Понятия не имею, – мой голос дрожит от страха.

Он сплевывает прямо на пол.

– Меня зовут Джамал, и твой ебарь – папаша этого выродка, – кивает на мой большой живот, – организовал мне множество проблем.

Вереницей в голове все слова и фразы. То, что когда-то говорил Миша, потом то, что говорил Булат. Ахметов воюет с этим Джамалом больше года.

И да, это он убил Мишу.

– Что вам нужно от меня?

– Брось, детка, – отмахивается так, будто речь сейчас идет о чем-то неинтересном, а не о двух жизнях. – Ни за что не поверю, что ты такая тупая.

– И тем не менее. Я не понимаю, зачем я вам. Вы убили моего мужа. Вам мало этого?

– Ах, да, Фома. Пешка. Неудачник, который оказался в ненужное время в ненужном месте.

– На ваших руках его кровь, и вы так легко говорите об этом, – накатывает неожиданная злоба.

– Знаешь, сколько на моих руках крови? Одним человеком больше, одним меньше. Разницы нет. Понимаешь, к чему я?

– Нет, – вздергиваю подбородок. – Я совершенно не понимаю, зачем я вам. У нас с Булатом нет никакой связи. Он счастливо живет со своей женой, это не его ребенок, – смотрю на живот, а Джамал неожиданно заходится в хриплом смехе.

– А ты не особо-то интересуешься его жизнью, да?

Я не понимаю, к чему он ведет.

– Я совсем не интересуюсь его жизнью, говорю же, – стараюсь отвечать твердо, но это сложно. – Я живу тихо и никого не трогаю, связь ни с кем не держу, не общаюсь.

– А вот это ложь, милая девушка, – журит меня пальцем. – Ты мило общаешься с женой партнера Булата. Батыр – такой же уебок, как и Ахметов. Щенки!

Переключается как по щелчку, звереет на глазах.

– Решили, что могут отнять у меня дело всей моей жизни! Обломятся, твари! – Джамал сметает со стола горшки с растениями, и они падают на пол, земля рассыпается.

Я держусь стоически, не кричу, не плачу. Только хватаюсь за живот.

– Сажайте ее в машину. Будет брыкаться – вырубите, – Джамал еще раз сплевывает и уходит.

Вместо него заходят два шкафа. Я поднимаю руки:

– Я пойду сама.

Те переглядываются и кивают головой на выход. И я иду, да. А что еще мне остается?

Глава 45 Заброшенный дом

Варвара

Сердце больно бьется о ребра, живот сводит тонусом.

Меня везут в машине, и я даже не могу предположить куда.

Во внедорожнике меня посадили на заднее сидение. Один из мужчин сел вперед, за руль. Рядом Джамал. Второй сидит рядом со мной. Они переговариваются короткими фразами, из которых мало что можно понять.

Я слежу за дорогой.

Мы выезжаем из нашего городка и едем в сторону столицы.

Меня не трогают, со мной не разговаривают. Единственное, что мне остается, – это молиться. Вспоминать все молитвы и повторять их раз за разом.

В какой-то момент мы сворачиваем с трассы на грунтовую дорогу. И вот тут меня накрывает.

В голове сразу картинки одна хуже другой, как меня заживо закапывают в землю. Малыш шевелится, я тихо ахаю и прикладываю руку к тому месту, где он толкался.

Мужчина, сидящий рядом, бросает быстрый взгляд на меня.

Я поджимаю губы. Он ничего не спрашивает, только окидывает меня взглядом.

Мы едем недолго, заезжаем в заброшенный поселок. Тут высокая трава, покосившиеся домишки и полное отсутствие людей.

– Вытаскивай ее, – бросает Джамал.

Мужчина выходит, обходит машину и открывает дверь. Берет меня за предплечье и помогает вылезти. Нет, он не причиняет боль, даже придерживает. Мысленно я снова молюсь, чтобы хоть один из этой троицы был более-менее нормальным.

Не выпуская, меня ведут к дому, и мы заходим внутрь.

Здесь холодно, пыльно и вообще небезопасно. Крыша покосилась, стены с дырками, окна разбиты.

– Сиди тут, – бросает он мне и уходит к остальным на улицу.

Я обвожу взглядом пространство и нахожу под столом табурет. Выглядит он неплохо, краска только облупилась. Достаю его и раскачиваю ножки в разные стороны, он не поддается.

Присаживаюсь.

Господи, страшно-то как.

Прислушиваюсь. В тишине хорошо слышно, о чем переговариваются мужчины, да и дырки в стенах и отсутствующие стекла тоже не мешают слышимости.

– Здравствуй, Булатик, – Джамал, видимо, разговаривает по телефону с Ахметовым.

От знакомого имени внутри все переворачивается. Малыш, как чувствует, тоже толкается.

– Ш-ш-ш, не переживай, малыш. Папа нас спасет, – говорю так, будто уверена в этом на все сто процентов.

Но, к сожалению, уверенности во мне нет.

– Представляешь, я тут мимо проезжал и увидел твою беременную даму! – Джамал разговаривает так, будто он старый друг Булата, но на деле же это больной на голову ублюдок.

Видимо, Булат резко отвечает Джамалу, потому что тот заходится в смехе:

– Ну-ну, Булатик! Что мне до твоих угроз, когда у меня тут беременный цветочек на привязи?

Это он про меня.

– В общем, так. Я тебе скину координаты. Завтра приедешь. Один. Попробуй только сунуться со своими парнями – вальну твою бабу и даже бровью не поведу.

Видимо, Джамал обрывает вызов, потому что к нему обращается кто-то из мужчин.

– Какие будут указания, босс?

– Ночуем тут. Рано утром выдвигаемся к месту встречи. Ахметову нужно примерно сутки, чтобы добраться, так что вы займете места для наблюдения, заминируете периметр и будете прикрывать.

– Как скажете.

Они еще что-то тихо обсуждают, а я понимаю, что планируется облава на Булата.

Твари.

И сделать я ничего не могу. Как предупредить? Как сообщить о том, что готовится?

Мужчины заходят в дом, на меня внимания не обращают, разговаривают. Джамал окидывает взглядом комнату. Тут мебели очень мало. Стол, стул, на котором я сижу, и шкаф. Битая посуда, старые отсыревшие газеты. Холодно, сыро, мерзко.

– Встала! – командует старик.

Непонимающе поднимаюсь со стула, остаюсь стоять рядом с Джамалом, а тот, опираясь о стол, садится на мой стул.

– Че пялишься? – выгибает бровь. – Или думаешь, из-за того, что тебя обрюхатили, я буду на полу жопу морозить?

И ржет мерзко.

Хочется высказать ему, какой он ублюдок. Какой конченый мудак, мразь последняя, но у него в глазах бесы пляшут танец, так что злить его мне не с руки. Надо вести себя тихо и не вступать в разговоры. Поберечься – если не ради себя, то хотя бы ради Назара.

Мужчина, который сидел рядом со мной в машине, открывает шкаф, рассматривает его содержимое и собирает все. Это какие-то тряпки, которые некогда были полотенцами, старые одеяла.

Он проносит этот ком мимо меня и бросает в угол.

– Садись, – командует и уходит.

Как собаке, доходит до меня. А потом я задумываюсь о том, что лучше так, чем стоять несколько часов подряд или сидеть на холодном полу.

Сажусь на эту гниль.

Воняет, конечно, мерзко. Даже тошнота к горлу подкатывает. Кормить и поить меня явно не собираются.

Джамал складывает руки на груди, закрывает глаза и дремлет.

Водитель где-то на улице, а может, в машине. В доме его нет.

Амбал, достает нож, берет с пола кусок дерева и принимается его затачивать. Бросает на меня короткие взгляды.

Я сглатываю и отворачиваюсь, давя в себе порывы тошноты. Морозит. Тело начинает дрожать от холода. Я одета вроде не очень легко – теплые брюки и ботинки, куртка, под которой свитерок. Но все равно зябко. В какой-то момент я перестаю чувствовать кончики пальцев на руках и ногах, даже нос – и тот замерзает. Плечи трясутся.

– Мне нужно в туалет, – говорю тихо.

– Своди ее в кусты, – тут же дает команду Джамал.

Мужчина откладывает заточенную палку, убирает нож в ножны и снова поднимает меня за предплечье. Ставит на ноги резко, а я не успеваю встать на них, потому что они затекли, и едва не падаю.

Он подхватывает меня и выволакивает на улицу. Почти полностью стемнело. По ощущениям, тут ненамного холоднее, чем в доме, разве что ветер дует сильнее.

Еле-еле поспеваю за ним. Мой провожатый машет тому, который сидит в машине, и ведет меня в лес. Заходим мы недалеко.

– Иди вон за то дерево, – подталкивает в спину.

Я послушно иду. Делаю все что нужно. Поднимаюсь, натягиваю брюки. Лезу во внутренний карман куртки, достаю смартфон, который стоит на беззвучном. Сеть отсутствует. Черт.

Выдыхаю и смотрю вдаль.

– Думаешь сбежать? Не надейся. Как только ты попытаешься это сделать, я выстрелю, – звучит предупреждающе позади меня.

Тихо вздыхаю и выхожу.

Он снова берет меня под руку и ведет теперь уже обратно.

Все происходит, как только мы выходим из леса. Кажется, со всех сторон начинается обстрел. Машины и дома одновременно. Я лечу на землю, больно ударяясь коленями. Мой конвоир падает рядом со мной.

Звук стрельбы оглушает. Тело сковывает, я совершенно теряюсь в пространстве, как контуженная. Голова болит. Меня кто-то поднимает на руки, но я не могу открыть глаза. Отключаюсь.

Глава 46. Слова

Варвара

Я все никак не могу окончательно прийти в себя. Перед глазами красные вспышки, голова сильно кружится, тело будто атрофировано.

– Все. Я здесь. Я рядом, Варя, – слышу голос откуда-то сверху.

С трудом фокусирую взгляд. Я полулежу на руках у Булата.

Кладу руку на живот. Мне кажется или я не чувствую Назара? Он не толкается, ничего не происходит.

– Малыш… – шепчу я. – Малыш…

Маленький мой, хоть бы с тобой было все в порядке.

– Это мальчик, да? – спрашивает Булат странным голосом.

Взволнованным, неравнодушным. Он пытается поднять мое лицо, но сознание снова мутнеет.

– Пусть его спасут, – еле шепчу.

И как сквозь вату слышу:

– Спасут. И его, и тебя. Никого из вас не отпущу. Никто больше не пострадает.

И под это обещание я теряю сознание, не успевая сказать, что, в общем-то, больше не верю во все эти обещания. Однажды он уже говорил мне, что не отпустит. Отпустил.

Более того, пока я барахталась в одиночку, он там женился. Обзавелся семьей. Ну и зачем я ему теперь?

В себя прихожу в палате, обмотанная датчиками. Голова страшно болит, но мне плевать на это. Хватаюсь за живот, трогаю его.

Немного успокаиваюсь. Если бы что-то было не так, я бы уже не была беременной, ведь так?

Немного выдыхаю и осматриваюсь.

Обычная больничная палата. Все по-спартански, ничего лишнего. В палате темно. Наверное, сейчас ночь. Или раннее утро. Черт его знает, часов нет.

Поворачиваю голову и вижу Булата. Он сидит скрючившись, руки положил на стол, а на них голову. Спит.

Маниакально ищу взглядом его правую руку, чтобы рассмотреть кольцо, но ее не видно.

Назар больно толкается, и я со стоном прикусываю губу.

– Слава богу, с тобой все в порядке, – говорю тихо.

– Варя! – вскрикивает Булат и подрывается резко, в два шага подходит ко мне. – Что-то болит? Позвать врача? Хочешь пить или в туалет?

Сыплет вопросами, отчетливо видно, что он сильно нервничает, на взводе.

– Что с моим ребенком? – специально говорю «моим», потому что он не отождествляется у меня с мужчиной, который предпочел мне другую.

– С малышом все в порядке. Ведь это и мой ребенок, Варя, – продавливает меня.

– Ошибаешься, – голова раскалывается так, что я вздергиваю подбородок. – Этот ребенок к тебе не имеет никакого отношения.

Булат тяжело вздыхает, тихо матерится себе под нос. Видно, что хочет высказать мне все, что думает, но у меня резко начинает кружиться голова, и я стекаю по подушке вниз.

– Варь, попей воды, – гладит меня по лицу.

Приподнимает мне голову и дает воды через бутылку с соской. Присасываюсь к ней, пью жадно.

– Все, хватит, Варь. Я тебе чуть позже еще дам. Нельзя так много сразу.

Выпускаю из губ бутылку, Булат тут же подносит сухую салфетку, чтобы вытереть мне рот, но я перехватываю ее, вытираюсь сама.

– Я не инвалид!

– Ты меня сейчас выбесишь, Варвара, и я тебя выпорю! – произносит сквозь зубы.

– Не посмеешь! – фыркаю.

Ахметов сжимает переносицу большим и указательным пальцем.

– Что ж так сложно-то с тобой?!

– А ты иди к той, с которой легко! – выплевываю со злобой.

Булат недовольно поджимает губы, передвигает стул поближе ко мне и опускается на него.

На прикроватной тумбочке стоит небольшой светильник, который слабо освещает его лицо, но я обращаю внимание, что под глазами залегли мешки, лицо помятое. Ахметов выглядит уставшим. Он взъерошивает волосы и спрашивает спокойно:

– Голова болит?

– Болит, – у меня больше нет сил на войну с ним.

Он нажимает на кнопку, и тут же приходит медсестра. Вкалывает мне обезболивающее, уверяет, что оно безопасно для ребенка, уходит.

– Что случилось, расскажешь мне? – спрашиваю его.

– Конечно. Сразу скажу, с ребенком все в порядке. У тебя сотрясение мозга.

– Да я уж поняла, – тру виски. – Как ты так быстро приехал?

Булат физически не мог добраться так быстро из города. На поезде ехать больше суток. Самолеты летают не каждый день. Да и из аэропорта еще двести километров проехать надо. Нереально, в общем.

Булат медленно поднимает глаза и смотрит на меня внимательно:

– Я был рядом, Варя.

Хмурюсь.

– Я увидел то видео. Заметил живот и сорвался к тебе.

– Любишь сажать петунии? – хмыкаю беззлобно.

– Я люблю тебя.

Как выстрел в упор.

Резко поднимаю глаза, впиваясь в Ахметова взглядом.

Это что, шутка такая? Если так, то она очень жестокая. Это слишком даже для него. Булат смотрит выжидающе, ждет, что я задам вопрос, но вместо этого я отворачиваюсь и проглатываю ком в горле, с силой сжимаю зубы.

– Я опоздал буквально на час. Джамал был ближе. Как выяснилось, он отслеживал тебя. Его человек видел нас, когда ты приезжала ко мне. Джамал сделал верные выводы и стал следить за тобой. Он точно не знал, представляешь ли ты ценность для меня, поэтому не трогал тебя. А вот когда увидел, что ты беременна, предположил – если на тебя мне будет плевать, то на собственного ребенка нет. Он назначил мне встречу, но не рассчитал одного – что я гораздо ближе, чем он думал.

Господи, что не так с этим мужиком? Он же больной на голову!

– Как ты узнал, где они прячутся?

– У тебя с собой, во внутреннем кармане куртки, был телефон.

– Точно, – я и вправду забыла про него. – Но там наверняка не ловила сеть. Там же заброшенный поселок.

Булат отвечает с охотой.

– Сеть там и вправду не ловит, позвонить ты бы не смогла. Но по геолокации мы отследили место, где ты была в последний раз, а дальше труда вычислить, где именно ты находишься, не составило. В той местности больше нет населенных пунктов.

– Вы выслеживали их?

– Да, Джамал планировал встречу в другом месте, поэтому не особо переживал насчет конспирации. Мы приехали туда с моими парнями и стали выжидать. Я знал, что ты внутри, и нападать было небезопасно.

– А потом я вышла из дома.

– Да.

– Что с Джамалом и тем, кто был в машине?

– Варя… – качает головой.

– Говори! Я имею право знать.

– Трупы. Дом и машина сгорели дотла.

– А тот, который был со мной? Он не обижал меня, – не знаю, почему мне хочется защитить этого мужчину.

Мне кажется, он бы не стал причинять мне боль.

– Варя, – выдыхает Булат. – Ты напрасно думаешь, что он хороший человек. Это пес Джамала, и поверь – он бы перерезал тебе горло, едва Джамал отдал бы ему такой указ.

Машинально протягиваю руку и потираю шею.

– Прости, – Булат перехватывает мою ладонь, растирает кожу. – Ты в безопасности. Отдохни. Тебе нужно. И малышу тоже.

Киваю и укладываюсь на бок, поворачиваясь спиной к Булату.

Скрипит стул, вероятно, Ахметов тоже устраивается поудобнее.

– Ты не уйдешь? – спрашиваю тихо.

– Нет, Варвара. Я никуда не уйду. И тебя не отпущу. А теперь спи.

Слова, слова.

А что до дела?