Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 47. Дом

Булат

– Я забираю ее в город.

– Нельзя, Булат Азаматович, – врач заламывает руки. – Поймите, у Варвары Леонидовны сотрясение мозга. Для беременного организма это сильный стресс. Могут быть любые последствия. Поэтому я настоятельно рекомендую оставаться в больнице. Можно обеспечить постельный режим дома, но долгая дорога категорически запрещена.

Варя в больнице уже пять дней. Я вижу, как ей тяжело тут. Всякие бытовые мелочи я обеспечил, но все равно ей сложно.

– Я понял. Тогда я забираю ее домой. Подготовьте выписку.

Возвращаюсь в палату. Варя стоит у окна, рассматривает падающий снег.

– Сегодня выписываемся, – говорю ей.

Варя оборачивается, поднимает брови.

– Серьезно?

– Ага. Помогу тебе собрать вещи.

– Я сама, не нужно, – и снова становится в привычную позу.

Я устал с ней ругаться, ей-богу. Все равно иду помогать. Варя недовольно бормочет что-то себе под нос, но я игнорирую. За несколько дней уже привык к тому, что она не особо рада моему обществу.

Я отпустил всех своих, передал дела Али, пусть развлекается. А сам отправился в отпуск, которого у меня не было никогда. Я нужен Варе. Пусть она сколько угодно посылает меня, один хрен я никуда не денусь.

Придерживаю Варю за руку, помогаю спуститься по ступеням, открываю дверь машины, усаживаю на заднее сиденье. Ее вещи забрасываю в багажник, выезжаю.

– Куда ты везешь меня? – спрашивает она.

– К тебе домой, – поясняю я.

Варя хмыкает безрадостно:

– Я надеюсь, как только ты привезешь меня ко мне домой, уедешь к себе.

Бесит, зараза.

– Надейся.

– Ты же уедешь?

– Нет.

– Пф! Тебя дома никто не заждался? – складывает руки под грудью, кладет их на большой живот.

Сглатываю. Это так… странно. Из самых глубин души поднимается что-то звериное. Очень хочется положить руку на большой живот, почувствовать толчок своего ребенка. Накрывает волной нежности. К Варе. К малышу. Я слышал, она разговаривает с ним. Уже и имя придумала. Назар Булатович – идеально.

– Если только Лайла, – отвечаю хрипло, не переставая коситься на ее живот.

– И что, кроме Лайлы больше некому? – фыркает.

– Некому.

– Какой же ты врун! – отворачивается к окну.

Приезжаем, выгружаемся.

Варя сразу же проходит к теплице. Она пустая, я приказал своим ребятам вынести все отсюда, чтобы глаза не мозолило.

– Растения замерзли, Варь, – объясняю тихо. – Когда мы приехали сюда, все в снегу было. В ту ночь как раз снег пошел, а тут дверь открытая осталась. В общем, ничего спасти не удалось.

Варвара опускает расстроенный взгляд туда, где были разбросаны горшки. Все убрано. Тара стоит пустая.

– Столько трудов…

– Восстановим, Варь, – говорю уверенно.

Она резко оборачивается:

– Какое тебе дело до моих проблем, Булат? Может, хватит делать вид, что тебе не все равно? Уезжай. Рожу – будешь приезжать и видеться с ребенком.

Давлю в себе порыв злости.

– Ты нормальная, Варь?

Она закрывает ладонями лицо, качает головой.

– Прости, – бормочет сдавленно.

Забив на все эмоции, притягиваю ее к себе. Большой живот упирается в меня, внутри все натягивается как струна.

Ощущения дикие, непривычные и ни на что не похожие. Глажу ее по голове, второй рукой прижимаю за поясницу. Понятия не имею, можно ли вообще так вжимать. Не навредим ребенку? Но Варя ничего не говорит, наоборот, успокаивается, расслабляется в моих руках.

– Прости меня, Варь, – говорю тихо. – За то, что слова своего не сдержал и оставил вас. За то, что подверг опасности. И тебя, и малыша.

– Ты предал меня, Булат, – говорит тихо и прячет лицо.

Вздыхаю, целую ее в макушку.

– Я бы сказал, чуть не предал.

Она поднимает глаза, смотрит на меня внимательно.

– И как это понять?

– Я бы все равно не женился на ней. Даже если бы не встретил тебя там, в лесу. Чужая она.

Варя хмурится, до нее медленно доходит.

– Так ты не женился?

– Как я мог? – усмехаюсь невесело.

– Тогда что это было? – отстраняется.

– Это должен был быть договорной брак. Ничего личного. Просто объединение ресурсов и сил с ее братом. Когда ты нас видела на улице, я как раз пытался ей объяснить свой план, в результате которого мы сможем избежать нашей свадьбы.

– Что же тогда получается – ты лишился партнера?

– Нет. Вместо меня на Назире женился Али, – развожу руки в сторону.

Варя делает шаг назад, запахивает на животе куртку.

– Я, может, чего-то не понимаю в вашей иерархии, но мне кажется или Али твой подчиненный? Неужели ее брат согласился на это?

– Еще как согласился, – усмехаюсь невесело. – Правда, стоило мне это половины бизнеса, которую я отписал Али.

Варя широко распахивает глаза.

– Но зачем? Ведь ты столько сил бросил на свое дело.

– Зачем мне эти бабки, если нет тебя? – шагаю к ней, кладу руки на поясницу. – Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы не потерять тебя.

Опускаюсь и целую ее, пока она не успела опомниться.

Глава 48. Все по-другому

Варвара

Булат постоянно висит на телефоне. И днем и ночью. Очевидно, ему сложно одним днем отдать бизнес Али. Он держит все под контролем, приказывает отчитываться чуть ли не каждый день.

– Слушай, ехал бы ты домой, а, Булат? – психую я. – Со мной не надо нянчиться. Мне уже значительно лучше.

Ахметов бросает на меня короткий взгляд, поджимает губы и уходит разговаривать в соседнюю комнату.

Вот что за упертый мужик?

Поднимаюсь с дивана. За неделю, что мы дома, я отлежала себе все, что только можно отлежать.

Надеваю теплые ботинки, куртку, шапку и перчатки, отправляюсь на улицу.

Когда я исчезла, по деревне сразу поползли слухи. Особенно когда соседи увидели развороченную теплицу, которую я холила и лелеяла. А потом и вовсе – левых мужиков, которые выносили все из нее. Но я наплела тете Люде какую-то совершенно дикую историю о том, что поссорилась с отцом своего ребенка и мы уехали выяснять отношения. Конечно, она приукрасила историю и понесла ее дальше по соседям.

Когда я вернулась, попыталась ворваться в прежний ритм, но Булат как цербер стоял надо мной и постоянно забирал телефон, объясняя это тем, что врач запретил мне смотреть телевизор, читать книги – и в том числе зависать в сотовом.

Спустя неделю ситуация изменилась, и я стала чувствовать себя в разы лучше.

Когда же я разблокировала телефон – ужаснулась. Подписчики сошли с ума, те, с кем я сотрудничала, били в набат. Пришлось потратить два часа, чтобы ответить на сообщения и заверить волнующихся, что все хорошо. А потом записать видео, где я рассказываю о том, что брала несколько дней отпуска и что я жива-здорова.

Плотно закрываю дверь и иду в теплицу. Я отключила тут генератор, потому что ввиду отсутствия растений смысла в нем нет никакого. Прохожу меж стеллажей, на которых некогда рядами стояли цветы, а сейчас они зияют пустотой.

Вот что мне делать теперь?

Начинать все заново? Это же сколько трудов и усилий. Боюсь, что за полтора месяца до родов я не вывезу всего этого. Да и ресурсы… надо посчитать, в какую сумму выйдут семена, земля и удобрения.

Залезаю под стол и передвигаю несколько пакетов с землей. Зря их прислонили к стене теплицы, лучше не делать этого.

– Нет, ты точно хочешь ходить с битой задницей, Варвара! – произносит сурово Булат.

Дергаюсь от неожиданности, вылезаю из-под стола.

– Нахрена туда полезла? – злится Ахметов. – Меня нельзя было позвать?

– Ты разговаривал по телефону. Да и мне только парочку пакетов передвинуть. Они не тяжелые, там торф.

– Да мне насрать, тяжелые или нет. Еще раз увижу, что ты поднимаешь что-то тяжелее кружки с чаем, – отшлепаю.

Закатываю глаза.

– Давай ты не будешь рассказывать мне свои эротические фантазии?

Булат не ведется на шутку, внимательно смотрит на меня:

– О чем ты думала вообще?

– Какая тебе разница? – огрызаюсь и сама тут же одергиваю себя.

Нет, ну нельзя так. Нам придется общаться с Булатом. Это неизбежно. Надо выдыхать и прекращать конфликты, поэтому, не дожидаясь ответа Ахметова, продолжаю:

– Оценивала масштаб работ и вообще размышляла о том, стоит ли оно того.

– Сейчас точно не стоит, – говорит беззлобно. – Ты вот-вот должна родить, Варь. Ну какая теплица?

– Вот я тоже так думаю, – кутаю нос в куртку и выхожу из теплицы.

В дом идти не хочется, поэтому я иду за пределы участка, на заснеженную пустую улицу, и направляюсь в сторону речки.

Под ногами скрипит снег, я слышу позади себя эхо шагов Булата. Даже не сомневалась в том, что он пойдет за мной. Он не приближается, не делает попыток ко мне прикоснуться.

Выходим к речке.

Он становится рядом со мной.

– Это тут ты едва не утонула?

– Надо же, я думала, ты не слышал того, что я рассказывала.

– Я все слышал.

– Значит, должен помнить, как в любви мне признавался? – вот гад, а!

Смотрю на Булата, а он, сволочь, улыбку прячет.

– Помню, конечно, Варь. Я все помню.

– Вот ты гад, Ахметов. Наплел мне с три короба!

– Я уже тысячу раз пожалел обо всем, – произносит уже без улыбки.

– О том, что в любви признавался? – хмыкаю безрадостно.

Булат смотрит внимательно, хмурится.

– Нет. О том, что отпустил тебя тогда. Столько времени потерял. Поверил твоим словам, а не своим глазам.

– Каким словам? – выгибаю бровь.

– Тогда, когда ты отправила меня в подвал, я слышал все, о чем ты говорила с тем мужиком. – Булат отворачивается от меня и смотрит на реку. – Ты говорила, что любишь мужа, что страдаешь от потери и скучаешь по нему.

Поворачиваю голову и смотрю туда же, куда и Ахметов, кусаю щеку изнутри, сжимаю кулаки. Нет, ну нормальный он? Вроде взрослый мужик, а такой дурной, ей-богу! Бесит.

– Ты такой… дурак, Булат. Я же говорила это все, чтобы отвадить Эдика. Он ко мне уже очень долго клинья подбивал. Мне надо было как-то избавиться по-быстрому от него. И он мог увидеть тебя! Вот я и наплела ему с три короба. А ты… вместо того, чтобы поговорить со мной, сбежал как трус!

Решительно разворачиваюсь и иду обратно. Глаза печет, слезы жгут веки.

Булат перехватывает меня, разворачивает к себе.

– Значит, все, что ты тогда говорила, – ложь? – давит взглядом, всматривается в мое лицо, ждет ответа так, будто от этого зависит его жизнь.

– Когда-то давно я действительно любила Мишу. Странной любовью, переплетенной с благодарностью. Он оказался не тем, кто мне нужен. Поэтому, даже если бы не его смерть, мы бы все равно не смогли быть вместе. Конечно, мне жаль, что его больше нет. Я по-прежнему чувствую к нему благодарность за то, что он много сделал для меня, что помог с мамой, но все это не то.

– Что тогда «то»? – не выпускает меня.

– Мои чувства к тебе. Мне кажется, когда ты оставил меня, я жить перестала. Ненавидела тебя за то, что причинил еще больше боли, чем Миша, а сама втайне мечтала, что одумаешься. Как дура грезила о тебе. А ты жениться на другой собирался, – выдаю ему дрожащим голосом.

Чем больше я говорю, тем больше лицо Булата проясняется, на нем даже появляется улыбка. Ахметов обнимает меня, утыкаясь носом в мои волосы.

– Теперь все будет по-другому, Варя. Я так люблю тебя. Тебя и нашего сына. Никогда больше не совершу такой ошибки.

Позволяю себе довериться ему, плавлюсь в его руках. Не верить ему не могу. А может, просто не хочу.

Глава 49. Елка

Булат

– Ну как, готово?

– Да, Булат Азаматович, детская полностью готова. Все, как вы утвердили.

– Со спальней что?

– Рабочие доделывают полки в гардеробной. Возникли небольшие сложности с мраморной столешницей, на ней в процессе транспортировки образовался скол, обещали в течение пары дней заменить. Еще день на то, чтобы установить раковины и смесители. Так что три – максимум четыре дня, и вы можете смело заезжать в дом.

– Отлично. Если возникнут проблемы – сразу звоните.

– Конечно-конечно, – уверяет меня дизайнер, и я отключаюсь.

Я не мог привезти Варю в свой дом. Он был не готов к ее приезду. Теперь же у Назара есть собственная комната в голубых тонах, которая выглядит как с картинки.

Еще я приказал переделать спальню. Заменить кровать. Моя была немаленькая, но, насколько я знаю, когда женщина кормит грудью, удобнее это делать лежа. Да и так будет проще Варе. Поэтому теперь в спальне стоит кровать королевских размеров.

Можно будет спокойно положить между нами Назара и при этом не переживать, что случайно его заденем.

Также я попросил изменить ванную, поставить там две раковины, установить другую ванну, заменить зеркало. Гардеробная тоже увеличилась. У женщин много вещей, все это где-то нужно хранить.

Убираю телефон в задний карман джинсов, вылезаю из машины и прохожу в ворота питомника. Выбираю ель. Самую пышную и красивую. Конечно, хотелось бы огромное дерево – три метра, а то и выше, но дом у Вари небольшой, так что нужно быть поскромнее, иначе не влезет ничего в него.

– Вот эту берите, не пожалеете. Посмотрите, какая красавица! Пышная, ладная, без какого-либо изъяна, – уговаривает продавец.

– Заворачивайте, – соглашаюсь.

Дерево и вправду хорошее.

Обратно к Варе еду не спеша. Грею внутри мысль о том, что впервые встречаю Новый год со своей семьей. Пусть не официальной, но все это мелочи. Будет и кольцо, и штамп.

Раздается звонок. На дисплее номер Али.

– Только не говори, что за несколько часов до Нового года случился какой-нибудь пиздец, – выдаю вместо ответа.

Али ржет в трубку.

– Булат, ты знаешь, что у тебя паничка? Нет никаких проблем.

– Нахрена звонишь тогда?

– Видишь ли, все нормальные люди тридцать первого декабря звонят, чтобы поздравить родных, друзей, коллег с праздником. Ну там, здоровья и счастья пожелать, – издевается, сученыш.

– Хочешь сказать, что звонишь именно за этим? – усмехаюсь и паркуюсь перед домом Вари.

– Хочу сказать тебе спасибо, – произносит серьезно. – За то, что в свое время поверил в меня, что взял к себе, доверился. Ну и за бизнес тоже спасибо.

– Бизнес – это не только бабки, но еще и проблемы.

– Это я уже понял.

– Что, все-таки у нас проблемы? – усмехаюсь.

– Ничего, о чем стоило бы переживать, – парирует. – Вообще я звоню, чтобы позвать вас с Варварой в гости. Мы с Назирой будем ждать вас.

– Особенно Назира, – кривлю рот в улыбке.

Сестра Батыра не особо была рада свадьбе с Али. Но он ей станет лучшим мужем, чем я.

– Не потеплело между вами? – спрашиваю я.

– Назира как необъезженная дикая лошадь, – голос Али меняет тон, и я даже на расстоянии слышу, как он психует. – Я в процессе ее усмирения.

– Звучит хреново, если честно, – не сдерживаю смешка. – Ты же сам вызвался!

Я бы даже сказал, что Али упрашивал меня. Не знаю, что такого он нашел в Назире, но мне показалось, что в какой-то момент он помешался на ней. При этом Назира даже слышать о нем не хотела. К сожалению, никто не спрашивал ее мнения.

– А я и не жалуюсь. Зато весело, знаешь ли!

Прощаемся с Али, а после я выхожу из тачки и выгружаю елку вместе с гирляндами и елочными игрушками. Не знаю, есть ли они у Вари, поэтому прикупил.

Захожу в дом спиной вперед.

– Хозяйка, встречай! – кричу ей.

В доме пахнет запеченной курицей, мандаринами. В маленьком старом доме Варвары очень уютно, тепло. А еще само осознание того, что тебя ждут, меняет что-то в голове.

Варя выходит из кухни.

На ней домашнее платье по колено, которое натягивается на животе, на ногах шерстяные носки. Поверх платья надет фартук. На большом животе он сходится с трудом. Торможу, залипаю на ней, на ее формах.

Дурею. Как ненормальный, прохожусь по ней взглядом, ловлю каждое движение.

– Ух ты! – восхищается Варя. – Красивая какая! Заноси ее в комнату.

Она командует и даже не видит, как я разваливаюсь перед ней на части. В своем сознании я дошел до того, что мне не стыдно показать, как она влияет на меня. Дать понять, что весь я в ее власти.

– Только у нас, наверное, игрушек не наберется на такую красавицу, – Варя поджимает губы. – Мы с мамой раньше ветки покупали.

– Я все купил. И игрушки, и гирлянду, – ставлю пакет и киваю на него.

Варя улыбается, а мне хочется бросить дерево прямо тут и подхватить ее на руки. Она все видит. Каждую эмоцию, каждый взгляд.

– Ты ставь тогда елку и наряжай, – быстро моргает. – А у меня там мясо… и вообще.

Трусливо сбегает, а я устанавливаю ель, наряжаю ее. Никогда не наряжал елку, поэтому делаю все неправильно. Кто ж знал, что сначала надевается гирлянда, а потом уже игрушки?

– Это казалось легче в теории, – бормочу себе под нос.

Через полтора часа мучений (моих и елки) иду на кухню и нахожу там Варю. Она стоит у стола и нарезает салат.

Я не знаю, все ли мужики так реагируют на своих беременных женщин, но меня эта картина – беременная Варя на кухне – просто сводит с ума.

Подхожу к ней со спины. Делаю это бесшумно. Это несложно, потому что по телевизору идет фильм и мои шаги заглушает музыка.

Кладу руки по обе стороны от Вари, а сам упираюсь грудью ей в спину.

– Булат! – пугается она.

Медленно поднимаю руку и опускаю ей на живот. Варя откладывает нож. Я слышу, как тяжело она дышит, как вздымается ее большой живот.

Она кладет свою руку поверх моей и передвигает ее в другое место. Как раз в этот момент малыш толкается прямо мне в ладонь.

– Вот это да! – произношу с придыханием.

– Да, – я слышу в голосе Вари улыбку. – Назар сильный.

– Этот нормально, что он толкается так сильно?

– Вполне. Нахар уже большой, ему не хватает места в животе.

Блять, я, наверное, больной на голову, но все эти фразы доставляют мне нечеловеческое удовольствие.

Близость тела Вари сводит с ума, член встает колом. Я опускаю голову ниже, к ее шее, и вдыхаю запах.

Воздух между нами наэлектризовывается, я ощущаю, как Варя заводится. Просто за секунду вспыхивает, резко разворачивается, поднимает на меня глаза.

– Чего ты хочешь от меня, Булат? – спрашивает с дрожью в голосе.

– Семью. Любовь. Верность. Доверие. Много детей. Хочу, чтобы ты была только моей. Хочу любить тебя, пока не стану дряхлым стариком. Хочу любить тебя после смерти. Видеть твое лицо, целовать твои губы.

– Ты… ты уверен в этом? – спрашивает она.

– Я был уверен в этом пять лет назад, когда впервые увидел тебя. Я был уверен в этом, когда познакомился с тобой и протянул тебе тогда руку. Когда ты говорила «да» другому, а я стоял позади тебя и умирал. Когда ты целовала его при мне и планировала детей с ним. Я был уверен в том, что ты единственное, что нужно мне для счастья. Пока ты была с другим, я даже подсознательно выбирал себе абсолютно противоположных женщин, иначе мог тронуться и начать называть их твоим именем.

– Почему же ты не забрал меня тогда, Булат? – в ее голосе отчаяние.

– Потому что ты любила другого и была счастлива с ним. А на меня смотрела со страхом. Если бы я пришел и просто тебя присвоил – сломал бы. Я не хотел этого, Варя.

Отвожу прядь от ее лица, кладу руку обратно на большой живот, глажу. Подношу губы к виску, целую и говорю тихо:

– Я так люблю тебя…

Она поднимает руки и оплетает ими мою шею. Бережно беру Варю на руки и уношу в комнату, кладу на диван, быстро развязываю фартук, стягиваю платье. Варя остается в одних трусиках. Ничего сексуального или развязного. Обычный белый хлопок, при виде которого меня выносит. Ее чистота, ее нежность, ее взгляд.

Сбрасываю с себя одежду, откидываю в сторону, стягиваю белье. Варя немного зажимается, прикрывает грудь. Отвожу ее руку.

– Не надо, – и, не давая ей усомниться, целую грудь.

Варя ерзает подо мной, выпрашивает большего. Едва я развожу ее ноги и кладу пальцы на клитор, она содрогается. Я читал, что беременные женщины очень чувствительны, но и подумать на мог, что настолько.

Размазываю влагу, Варя выгибается. Волосы растрепались, губы красные. Наклоняюсь над ней, целую, ловя каждый вздох и стон. Поднимаю ее, помогаю взобраться на меня, опускаю на свой член. Она стонет, закатывает глаза.

Это настолько красиво, что я хочу запечатлеть момент в своей памяти на всю жизнь. Варя откидывает волосы назад, тяжелая грудь двигается, я веду носом по ее шее, вдыхая запах, прикусывая кожу.

Он кончает снова – быстро, резко. Я довожу себя до пика несколькими толчками. Перекладываю Варю на бок, сам устраиваюсь рядом. Нахожу свою футболку, обтираю ею Варю, укладываю себе на плечо. Она блаженно прикрывает глаза и счастливо улыбается.

Глава 50. Пять лет назад

Мини-глава от Али

Пять лет назад

– Булат, нам пора ехать, – произношу ненавязчиво, а сам поглядываю на шефа.

Он сидит на заднем сиденье и смотрит в окно.

Стекла тонированные, нас не видно снаружи. В последнее время Булат будто не в себе. Мы не в тех с ним отношениях, чтобы он рассказывал мне о чем-то личном, но я не слепой лох, и то, что мой шеф раз в несколько дней приезжает к цветочному и просто несколько минут сидит около него, наблюдая за продавщицей, явно что-то значит для него.

– Булат? – зову шефа с водительского места.

– Али, разузнай мне все об этой девушке, – просит шеф.

– Будет сделано, – киваю. – Понравилась?

Выглядываю из окна. Блондинка. Лучезарная, какая-то ванильная, что-ли. Будто не из нашего мира.

– Красивая, – просто констатирую я без всякого подтекста.

Ахметов откашливается и командует резче чем надо:

– Поехали.

Через неделю все повторяется.

Булат получил досье на продавщицу из цветочного и по-прежнему следит за ней.

В ее биографии нет вообще ничего интересного. Обычная девушка, которая живет обычной, среднестатистической жизнью. Но шефа она зацепила.

У мужиков, особенно из нашего круга, как-то не особо принято распространяться насчет своих амурных дел, но меня почему-то бомбит, так хочется докопаться.

– Булат, хочешь, закажем у нее какой-нибудь букет?

– Зачем? – спрашивает он, не отрываясь от окна.

Варвара в это время кладет на стол большой сверток с розами в крафтовой бумаге и раскрывает его. Поднимает каждый цветок, придирчиво рассматривает его.

– Ну как зачем? Ты придешь его забирать, познакомишься.

– Зачем? – снова безэмоционально.

– Видно же, что понравилась тебе девочка, хорошая. Да и она свободна, даже, я бы сказал, одинока.

Булат отвечает не сразу.

– Ты правильно говоришь, Али. Она хорошая девочка. Которая найдет себе нормального парня своего возраста, – разглядывает ее через черное стекло. – Поженятся, родят детей, купят дачу. И проживут душа в душу до самой старости.

– А чем ты не подходишь на роль ее парня? – хмурюсь.

– Я давно уже не парень, Али. Вокруг меня столько дерьма, что хорошая девочка просто перестанет быть таковой. И в конечном счете все закончится не «долго и счастливо», а как у моей матери – подвал, пуля в лоб, черный гроб и холодная земля.

– Зачем же так сразу…

– Поехали, Али, – перебивает меня Булат и откладывает папку с досье на девушку. – Папку – уничтожить. Про девушку больше не вспоминать. Если я попрошу привезти меня сюда – не привозить.

Но Булат больше никогда не попросит об этом. Он будто бы навсегда забудет о ней. О том, что в мире где-то ходит Варвара, улыбается кому-то, радуется жизни или печалится.

Все становится по-другому после того, как Фома присылает приглашение на свадьбу.

О том, что у него появилась женщина, знали единицы. Он изменился, это правда. Сделался спокойнее, рассудительнее. Никто не видел его избранницу, он охранял ее, словно Кощей. Трясся над ней, как над иголкой, в которой была его смерть.

Я никогда не видел своего шефа размазанным в мясо. Таким, будто эмоционально его кто-то провернул через мясорубку. Но когда невеста Фомы подняла фату, мне кажется, Булат был в шаге от того, чтобы достать пистолет и устроить вендетту в духе Тарантино.

Действуя чисто на инстинктах, я положил шефу руку на плечо и вывел из зала регистрации. Мы молчали. Я ни о чем не спрашивал. А он ничего не говорил.

Мы, мужчины нашего мира, лишены эмоций и привязанности, но это был тот самый миг, когда я понял, что не хочу любить. Никогда.

Пройдет несколько лет. Лето сменит зимы, наша банда разрастется, Булат станет более жестоким, погрузится внутрь себя. Миша начнет катиться назад, пока не разрушит все, что было.

А потом его подорвут.

Этого не ожидал никто, хотя Булат чувствовал – что-то идет не так, предупреждал об этом. Фома всегда был одним из нас, и похоронили мы его по всем бандитским правилам, с подобающими почестями.

Пройдет несколько дней. Я пойду в его кабинет разбирать бумаги. Найду сейф. Раскурочу его.

И найду там одну-единственную вещь.

Досье на Варвару, которое я тупо выкинул несколько лет назад в урну. Это было оно, несомненно.

Любил ли ты когда-нибудь, Миша? Или просто хотел возвыситься, обладая чем-то, чего лишен человек, могущественнее тебя в разы?