Текст книги "Измена. Ты больше не моя (СИ)"

Автор книги: Даша Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 38. Сильный сын

Варвара

Мне плохо. Дурно на протяжение двух месяцев.

Не живу – так, существую.

Катарсис, который наступил, когда я приехала к Прасковье, миновал. И теперь вместо легкости в душе непроглядная тьма.

Горько, тоскливо и очень одиноко.

– Долго будешь вздыхать? – хмыкает Прасковья.

Отлипаю от окна, в которое смотрела… сколько? Час? Два?

– Чем помочь? – подхожу к женщине и сажусь около нее.

– Бери нож и режь яблоки.

– Засушить хотите?

– Варенье будет.

– Классно.

Ничего классного в моей жизни нет. Я больше не на своем месте. И мне нужен новый импульс, чтобы начать жизнь с чистого листа. Забыть мужчин, которые катком прошлись по мне и моим чувствам.

У меня что, на лбу написано, что обижать можно?

Всхлипываю. И не заметила, как разревелась.

– Чего ревешь?

– От несправедливости.

– О мужиках своих ты ревешь, а не о несправедливости, – бросает беззлобно.

– Вы знали, что он тогда будет в лесу? – мы с Прасковьей не обсуждали того, что тут было. Да и зачем? Она все знает и так.

– Откуда ж мне было знать? – округляет глаза.

– Значит, знали, – киваю, отбрасываю нож на стол и поднимаюсь резко.

Голова кружится. Хватаюсь за угол стола и оседаю обратно на стул.

Прасковья откладывает нож, моет руки в тазу и подходит ко мне.

– Руку давай свою.

Протягиваю.

Она нажимает на какие-то точки, потом нажимает на шею, и мне становится лучше.

– Ух ты. Спасибо, – произношу восхищенно.

Внезапно Прасковья опускает руку мне на голову и гладит. Это так по-матерински. Очень тепло и уютно. И я снова раскисаю. Всхлипываю, а она жалеет меня.

– Дураки вы, – говорит тихо.

– Что?

– И он, и ты. Вас судьба сталкивает, сталкивает, а вы все никак не поймете, что друг без друга вам счастья не видать. Бегаете, бегаете. Мечетесь как ужи на сковородке, а выход ведь только один, но принять его вы почему-то не можете.

– Я не понимаю, о чем вы, – лепечу.

– Ой ли? Все-то ты понимаешь, Варька.

– Может, и понимаю, вот только я никого не выгоняла! И ни от кого не отказывалась! А он от меня отказался.

– Он отказался, а ты, дура, и поверила.

– А как не верить, бабушка? Если я уже видела это все неоднократно.

– Прошлое отпускай и мужиков не сравнивай. Они как небо и земля. Разные по характеру, любовь у них разная к тебе и судьба. Одному суждено было сделать так, чтобы ты в нужной точке оказалась и глаза открыла. А второй нуждается в тебе гораздо сильнее, чем ты думаешь. И не любит он тебя, нет. Тут что-то большее, оттого и глупости делает.

– Я запуталась, – шепчу и тру опухшие от рыданий глаза.

– Чего запуталась-то? – злится на меня. – Я ж тебе русскими словами говорю: любит он тебя! Больше жизни любит. Я такой любви и не припомню на своем веку, чтобы хуже смертельной болезни.

– Так себе сравнение. Любовь ко мне с болезнью.

Прасковья отходит к окну, отворачивается от меня.

– А как назвать ощущение, которое испытывает человек, когда смотрит, как самое дорогое в его жизни падает в чужие объятия? Как сгорает все внутри и остается только выжженное поле, на котором не взойдет больше ничего.

Неужели это действительно так? Неужели он правда это ощущает?

– Что мне делать, бабушка?

Она оборачивается.

– Что делать, что делать? Слезы лить перестань, Варька! Нельзя тебе так убиваться.

– А еще что?

– А еще, Варенька, – подходит ко мне и садится на свой стул, – пора тебе, детка. Засиделась ты у меня.

– Я не хочу, – округляю в страхе глаза.

– Может и так, только вот уехать тебе придется. То, что должно было случиться, уже случилось.

И смотрит на мой живот.

Месячных у меня два месяца не было.

Прикладываю к нему руку, поднимаю вопросительный взгляд на Прасковью, а та кивает.

– Мальчик будет. Сильный сын, умный. Все самое хорошее заберет от отца. Вспыльчивый будет, это да. Но дело такое… – улыбается.

– Мне страшно. Можно я у вас останусь? Буду жить тут и помогать? – спрашиваю в панике.

– Нельзя, детка, – говорит она по-доброму. – Твое место не здесь. И не со мной.

Глава 39. Невеста

Варвара

И где оно, мое место, черт возьми?!

Прощание с Прасковьей получается очень скомканным. Она не зовет в гости, не говорит про то, что свидимся когда-нибудь. Никакого намека на то, что я увижу ее еще хоть раз.

Может, оно и к лучшему. Не будет в моей жизни лишних пустых обещаний. Их столько уже было, что верить им перестаешь.

Еду с Мурадом обратно к ним в дом. Залина тепло приветствует меня, болтаем с ней. Забираю свои вещи, которые были у нее, и иду к Тае. Она живет совсем рядом.

После рождения Лейлы она обосновалась отдельно. Купила себе небольшой домик с удобствами. С Таей мы разговариваем долго, делимся всем, что наболело. Я ночую у них с дочкой, а наутро по знакомому маршруту – обратно в город.

Сомнений, куда ехать, нет. Хочу к маме на могилу, а дальше посмотрим.

После смерти Миши выяснилось, что завещания не было. Я и его сын – главные наследники.

Тогда мне было плевать на бабки, поэтому я отказалась от своей части в пользу сына Миши. Дура? Может. Но тогда иного выхода мне не виделось.

Бизнес свой я продала и с тем, что было, и уехала.

Дорога изматывает. Тошнит, болит голова, постоянно хочется спать. Хорошо, что я еду на поезде, где можно удобно расположиться. Приезжаю поздно ночью, вызываю такси и еду в гостиницу.

Беру самый простой номер, прошу поздний ужин. Ем, купаюсь, ложусь в кровать. Сон не идет, я выспалась в поезде.

Непривычно.

Гул на улице, кажется, не стихает. То скорая проедет, то байкеры один за одним. Плотные шторы не скрывают неонового света от аптеки напротив.

И как я тут раньше жила? Ведь не напрягало ничего, все было как само собой разумеющееся.

Поворачиваюсь на бок и подкладываю ладони под щеку, закрываю глаза. Представляю себя в избушке Прасковьи. Слушаю шелест листвы, шебет птиц. А вдали речка. Да-а. После зимы она бурная, шумная. Пугающая. Снега тают, наполняя водой реки. А ледяная она какая, бр-р! Судорогой сводит ноги, если чуть дольше чем нужно постоишь. А еще дикая груша рядом. Плоды там маленькие, но такие ароматные, что голова кругом.

Так и засыпаю. Под запах груш. Под шелест вековых дубов.

Утром еду в клинику, где заранее договорилась о приеме. Мне не нужно подтверждать беременность, это уже сделала Прасковья. Но пусть, так будет правильно.

Мне не говорят ничего нового: беременность есть, плод один. Все показатели в порядке.

Сворачиваю листы в трубочку и складываю в рюкзак. К зиме не помешало бы обновить гардероб. Живот будет расти. Но все это потом. Пока я выхожу из клиники и просто привыкаю к этому городу.

Сама себе кажусь чужеродной, врезанной из другого места. Но наверное, это нормально? Я жила отшельником почти год, теперь надо привыкать к людям, к бесконечному потоку машин.

Немного гуляю в парке, покупаю мороженое, а потом вызываю такси и еду к маме.

У входа на кладбище покупаю гвоздики, прохожу внутрь. Чтобы найти могилу, требуется время. Я была тут только однажды – на похоронах.

Пока иду по тропинке, думаю о том, что могила, наверное, сильно заросла. Мамы нет почти год. Конечно, кто же будет ухаживать за могилой? Да и надо заняться вопросом установки памятника. Уже можно, времени достаточно прошло, земля осела.

Но когда я нахожу ее, замираю. Рука с цветами непроизвольно опускается.

Могила вычищена. Ни травинки, ни соринки. Оградка, памятник, в мраморном кувшинчике две увядшие гвоздики.

Губы трясутся, я оседаю на лавочку и умываюсь слезами. Это все он. Больше некому.

Что ж ты за дурак-то такой?! Зачем поступил так со мной? С нами? Бросил! А ведь говорил – не отпущу!

Успокаиваюсь и рвано выдыхаю. Здороваюсь с мамой, рассказываю ей обо всем. Говорю, что у меня все хорошо. Нет, дома и собаки, детей и мужа пока нет. Но все будет. А ребеночек так вообще на подходе.

Меняю цветы, а после иду на могилу к Мише. Он в другом месте, со своими родителями похоронен. Его могила тоже убрана, такие же две гвоздики стоят.

У бывшего мужа долго не сижу. Рассказывать мне ему нечего, ухожу.

В гостинице долго греюсь под душем.

Я приехала в город не только за этим. Мне нужно поговорить с Булатом. Тогда он обвинил Таю и сказал, что мужчина имеет право знать о ребенке.

Хочется выглядеть красивой для Ахметова. Это чисто женское желание, ведь он меня видел какой угодно: растрепанной, в бабском халате, а вот ухоженной – нет.

Надеваю новое белье и брюки с блузкой, каблуки. Волосы укладываю волной, подкрашиваю ресницы. Руки не помнят, как создавать красоту, поэтому времени на это уходит прилично.

До ресторана Булата вызываю такси.

Пока еду, тереблю ручку сумочки, нервничаю. Как он отнесется ко всему?

Выхожу возле ресторана, но заходить пока не спешу, остаюсь стоять у витражных окон. Нужно отдышаться. Когда я уже практически готова войти, дверь открывается и из нее выходит Булат и Али со множеством охранников.

Сразу подмечаю, что он вернулся в форму. Набрал мяса и стал похож на себя.

– Я не хочу никуда ехать, слышите меня? – капризничает девушка за спиной мужчин. – Тоже мне! Жених нашелся!

– Назира, я тебя последний раз по-человечески прошу, сядь в машину! Поговорим все вместе после приема, – произносит устало Булат.

– Приема в честь свадьбы! – орет она. – А мне надо до него!

Они о чем-то спорят, подключается Али, но я выцепляю главное. Приваливаюсь к стене ресторана и наблюдаю за всем со стороны. За молодой, красивой девушкой и за мужчиной, которого полюбила всем сердцем.

– Булат! – Али привлекает внимание Ахметова и указывает на меня.

В глазах Булат тысяча эмоций. Он что-то тихо говорит Али, и тот увозит девушку, а Ахметов подходит ко мне.

– Это твоя невеста? – спрашиваю бесцветно.

Ну пожалуйста, скажи, что я все не так поняла! Скажи, черт возьми!

Глава 40 Ненавижу

Варвара

Внутри боль закручивается в узел. Кладу руки на живот и сжимаюсь, дыхание перехватывает.

Что ж так больно-то, господи?

Закончится когда-нибудь эта вереница предательств? Я где-то в прошлой жизни провинилась? Была плохим человеком? Почему же, едва только я представлю свое счастливое будущее, как мне больно прописывает реальность?

– Варенька, тебе плохо? – Булат подходит вплотную, протягивает руки.

– Не прикасайся! – взвизгиваю истерично.

Но ему нет никакого дела до моих просьб. Он поднимает меня на руки и уносит в ресторан, бросая Али:

– Разберись сам с Назирой, – и кивает при этом на другую женщину.

В его приемной пусто. Он проносит меня в свой кабинет и сажает на диван.

– Принести воды?

Отбиваюсь от него.

– Да не трогай ты меня, господи!

Слезы текут по щекам, я смахиваю их.

– Когда ты решил жениться на этой девушке? – мне важно это знать.

– Все не так, – отвечает Булат после тяжелого вздоха.

– До или после похищения?

Я не слышу его. Попросту не могу разобрать слов. Руки трясутся, губа дрожит. Истерика на подходе.

Надо было оставаться там, у Прасковьи. Или в поселке. Купила бы домик рядом с Таей и жили бы рядышком, поддерживали друг друга, как матери-одиночки.

Так нет же. Приперлась. Счастьем поделиться хотела. Ага.

А у него тут свое счастье. Свадьба и красавица-невеста. Дура.

– Варя, все не то, чем кажется, – Ахметов отвечает не сразу.

Он садится на корточки у моих ног, смотрит виновато. Взгляд прожигает, но мне плевать на это. Пусть буравит сколько влезет.

– Ты сволочь, Ахметов, – качаю головой. – Ты знал, что дома тебя ждет невеста, и спал со мной!

Последнее практически выкрикиваю. Булат тянет ко мне руки, но я отбиваю их.

– Выслушай меня, – давит голосом.

Я захожусь в истерическом смехе:

– Зачем, Булат? Что изменится? Чего ты добиваешься этим? Хочешь, чтобы я порадовалась за тебя?

– Это договорной брак! – он выходит из себя.

– Мне должно быть менее больно от этого?

– Тебе вообще не должно быть больно! – рычит.

– Ох, ну знаешь… вот прямо сейчас я бы не отказалась отмотать время назад и оставить тебя там, у речки! – выпаливаю со слезами на глазах.

И тут же жалею о том, что сказала. Это вылетело на эмоциях, но слова уже осели горечью в нас двоих. Мне тут же становится стыдно, но извиняться не буду.

Булат сжимает зубы так, что начинают ходить желваки.

– Боже мой, – роняю голову на руки, – почему все так? Когда меня перестанут предавать?

Не то чтобы я ждала ответа на свой вопрос, это скорее вопрос в космос, но Булат опускается в кресло напротив дивана, на котором я сижу, и отвечает:

– Я не предавал тебя, Варя, – произносит устало.

Резко поднимаю глаза.

– Конечно, Булат. Ты же ничего не обещал мне. Или все-таки да? Вот эти твои «моя», «не отпущу». Сироп мне в уши лил, чтобы дала, да?

– Что за хрень ты несешь? – злится, лицо кривится, словно я ударила его.

– Я несу?! Булат, ты мне наплел с три короба, ослабил бдительность, заставил меня… – нет. Нет-нет. Я не скажу это слово. Булат не заслуживает слов о любви. – Бросил! Предал! Ты такой же, как и Миша.

Добиваю Булата. У него округляются глаза.

– Варя, тебе нельзя со мной сейчас! Очень опасно, ты можешь пострадать. Я не могу допустить этого.

– Хочешь сказать, что поэтому уехал?

– И поэтому тоже. Варь… я бы вернулся за тобой. Как только разобрался тут – сразу же приехал бы.

– Та же ложь, та же лапша на ушах. С тем же вкусом, – усмехаюсь невесело.

– Этот брак важен с политической точки зрения, – запускает руку в волосы.

– Мне посочувствовать тебе?

– Нет. Я просто хочу, чтобы ты понимала – у меня нет чувств к…

– К твоей невесте, – как только я произношу это слово, внутри что-то перегорает. – Ты и вправду трус, Булат.

– Да не невеста она мне! И не была никогда! Вернее, невеста, но не моя! Пойми же ты! Была определенная договоренность с ее братом. Союз нужен для того, чтобы объединиться с Батыром, но сейчас мы как раз обсуждаем, как это все можно провернуть без брака. Я, блять, не женюсь на ней!

Булат тяжело дышит, смотрит на меня цепко, а я не могу поверить ему.

– Ты сотни раз мог сказать мне, что дома тебя ждет невеста. Девушка, которая станет твоей семьей. Ты мог оставить мне выбор, Булат. По-мужски мог рассказать все честно. Но вместо этого ты потешил свое самолюбие за счет моих чувств.

Булат резко поднимается, смахивает со стола папки. Бумаги разлетаются по полу, а Ахметов падает передо мной на колени.

– Какое самолюбие, Варенька?! От него не осталось ничего! Я люблю тебя, как ты не понимаешь? Меня бросает во все стороны от этих чувств! Неужели ты не видишь?! Столько лет… блять, столько лет! Смотрел, как ты с Мишей… любишь его, детей планируешь. А я подыхал тем временем.

Закусываю соленые губы, а слезы потоком текут, все сильнее, капают на пальцы, на ткань брюк.

– И поэтому ты решил, что теперь я должна прочувствовать все то же самое?

– Что? Нет, Варя, ты не поняла.

– И не хочу, Булат, – выдыхаю.

Чувствую, как сильно тянет живот. Сглатываю, потому что к горлу подкатывает вязкий ком.

– Она ничего не значит для меня.

– Я слышала то же самое от другого мужчины год назад, – говорю с горечью.

– Я люблю тебя.

– А я тебя ненавижу, – произношу тихо, но слова эхом отдаются от стен.

Булат отшатывается, но кивает, принимая мои слова. А мне даже не стыдно за них. Это именно то, что я сейчас чувствую.

Люблю, но трахаю другую. Люблю, но женюсь на другой.

Какая разница между этим? Разве есть она вообще? По мне, так нет. Все это об одном и том же. О боли от предательства.

Вздергиваю подбородок и поднимаюсь на ноги. Булат сидит на полу, обхватив голову руками.

– Я ошиблась в тебе, Булат.

Он не пытается меня переубедить или оправдаться. Просто поднимает глаза и смотрит. Смотрит, как я ухожу. И не делает никаких попыток остановить.

Глава 41. Истоки

Варвара

– Что еще осталось, Варюшка? – спрашивает соседка.

– Ну вот, с крышей закончим, потом перекрашу забор, и все готово.

Ставлю руки в бока и с улыбкой смотрю на то, как мужики перекрывают крышу на доме, где мы когда-то жили с мамой.

Да. Ничего лучше, чем вернуться к истокам, я не придумала.

Я честно пыталась прижиться в городе. После того как я ушла от Булата, меня хватило на месяц. Бесконечный шум, вонь, ругань соседей сверху, очереди, пробки – все это добило меня. Поэтому одним днем я собрала вещи, купила билет на поезд и уехала в свой родной городок. Он маленький, но уютный. Тут тихо, спокойно. Мне кажется, хорошее место, чтобы осесть и одной воспитывать ребенка.

Соседка и подруга мамы тетя Люда вызвалась помочь. И по дому, и с ребенком.

Когда я вернулась, не узнала наш дом. Он был в зарослях, крыша прохудилась, внутри жуть творилась. Все в пыли.

Но сила соседей велика. А когда местные бабы узнали, что я одна, да еще и в положении, прибежали с тряпками, ведрами и граблями. Короче, за пару дней привели дом в должный вид. Я заказала новую мебель, кровлю, заменила шторы и постельное белье. Благо денег достаточно. Бизнес я продала очень даже хорошо, и близко не рассчитывала на такую сумму, так что теперь нахожу применение деньгам.

– Чем заняться думаешь? – спрашивает тетя Люда.

– Пока не знаю, – отвечаю честно и пожимаю плечами.

– А отец ребеночка помогать не будет? – так и хочет посплетничать.

– Нет. Одни мы, теть Люд.

– Чего это одни? А мы? Ты погляди, все наши пришли помочь!

– Спасибо большое за все, – улыбаюсь. – Что бы я делала без вас!

Говорю искренне, потому что и вправду сама бы вряд ли управилась.

– Мать твоя и бабка такими душевными были. Люди все помнят, поэтому и пришли помочь. И ты обращайся, не стесняйся. Все, что надо, дам. Картошки, закрутку, может, какую.

Улыбаюсь женщине:

– Спасибо, теть Люд, но пока ничего не надо. Да и есть у меня все. В магазине купила.

– Слушай, хорошая ты девка, Варька. Помнишь сына моего? Костика? Может, вы погулять сходите?

– Так я ж беременная! – смеюсь.

– И что? – она отмахивается. – Моему оболтусу почти сорок, а он до сих пор с нами живет! А так бы хоть рядышком, с тобой. А ребенок… ну а что ребенок? Примет, куда денется, а потом и общих заделаете, а?

Округляю глаза, когда понимаю, что она не шутит.

– Вы серьезно, что ли?

– Ну да. Ты не подумай, он у меня хороший, у фермера работает, не пьет. С бабами только не везет.

– Простите, тетя Люда, но я не готова. Да и не хочу я мужчин рядом. Хватит, – говорю серьезно.

– Достали мужики, да? – кивает понимающе.

– Еще как.

– Может, оно и правильно. Ладно, побегу я. Мне Костика кормить еще.

Очень хочется сказать женщине – а не стоит ли попробовать Костика приучить к самостоятельности, а не искать за него ему же баб и бежать по первому зову, чтобы покормить великовозрастную детину, но молчу.

Я тоже так-то не особо блещу умом в собственных действиях.

Обхожу свои владения, присматриваюсь, оцениваю. Идея рождается из ниоткуда и растет, набирает оборот. Мысли несутся с такой силой, что я не успеваю за ними.

Бредовая задумка? Ну бредовая же, точно! Куда мне с пузом заниматься всем этим? Это же тяжелый труд.

Но я беру рулетку, делаю замеры, захожу в дом и рисую будущий проект. Прикидываю количество материалов, вызываю такси и еду по строительным магазинам. Заказываю нужный товар, звоню мужчинам, которые помогали восстанавливать дом, говорю, что мне нужно. Никто не отказывается от помощи, тем более что я готова платить за работу.

Домой возвращаюсь уставшая, но довольная, как слон. Кладу руку на совсем еще маленький живот, глажу его и улыбаюсь.

– Что, Назар, готов к приключениям? Ты только расти здоровеньким, хорошо?

Глава 42. Видео

Варвара

Устанавливаю штатив, выставляю свет, закрепляю камеру на специальном устройстве.

Заранее готовлю на столе все что нужно. Раскладываю красиво, эстетично. За кадром бардак. Мне убирать его часа два, не меньше.

Я стала совсем нерасторопная.

Пошел седьмой месяц беременности, и животик из миленького начинает становиться огромным. В кадре я стараюсь носить широкие футболки и объемные свитера, чтобы беременный живот не был виден.

Не знаю почему, но я не хочу делиться этим ни с кем. В том числе и со своими подписчиками.

Как все произошло, я не поняла.

Я просто построила теплицу и завела блог в соцсети. Начала снимать примитивные видео о том, как что вырастить – петуньи, микрозелень. Рассказывала, как черенковать и пересаживать комнатные цветы.

В общем-то, я недалеко ушла от того, чем занималась в браке. Те же растения, только в профиль.

Снимала смешные видео, показывала казусы, то, что не попало в ролики. Видео начали вируситься одно за другим. Меня нашел рекламодатель. Сначала один, потом второй. Кто-то просил отрекламировать садовый инвентарь, кто-то садовые перчатки. Потом мое дело начало перетекать в бытовую сферу, и я принялась снимать кулинарные рецепты. Сразу повалили рекламодатели с кухонными товарами и текстилем.

И вот так я стала лайфстайл-блогером. Я прошла курсы и научилась снимать красивые, эстетичные видео. Перестала бояться говорить на камеру.

Хейтеры есть, куда же без них. Но моя аудитория настолько крутая, что хейтит хейтеров, и я даже не успеваю реагировать.

Блог настолько быстро набрал обороты, что в какой-то момент я просто перестала справляться и наняла пиар-менеджера. А еще у меня есть бухгалтер, который сдает отчетность по моему ИП, юрист и консультант.

Оглядываясь назад, я вообще не понимаю, как за столь короткое время у меня все это получилось.

Включаю камеру и сажусь за стол, поправляю белую футболку, чтобы не было видно живота, и начинаю:

– Всем привет! Вы давно просили, и сейчас наконец я решилась. У меня есть вот такое ведро на двенадцать литров и сто метров ротанга. Берем ведро и проделываем в нем дырки с помощью дрели. Вы, конечно, сейчас скажете, что это кощунство – делать дырки в идеальном новом ведре. Но! Давайте посмотрим на результат в конце видео, и тогда выскажете свое мнение.

Принимаюсь за работу.

Съемка занимает пару часов. Потом на монтаже большая часть непременно вырежется, но такова эта работа. Я трачу два часа на подготовку, два часа на сам процесс и два часа на уборку, чтобы мой ролик посмотрели за две минуты.

С ведром мучаюсь. В какой-то момент поднимаюсь, забывая о том, что живот может попасть в кадр. Увлекаюсь процессом. Руки стираются, кожа начинает зудеть, но такова плата за этот «лайфстайл».

Когда все готово, я кручу ведро в кадре:

– Вот такая красота у нас получается. Конечно, можно поехать в строительный магазин и купить все это по отдельности, но я предлагаю вам готовый набор – ведро с уже просверленными отверстиями и нужная длина ротанга. Вам не придется мучиться и расчерчивать ведро, чтобы сделать отверстия в нужных местах. Артикул в описании. Всех люблю! Пока-пока!

Улыбка.

Свет. Камера. Снято!

– Фу-ух!

Назар толкается, будто соглашаясь со мной.

– Да-да, малыш, я знаю, что засиделась. Пойдем прогуляемся, хорошо, сынок?

Забиваю на все и оставляю мусор. Беру яблоко, надеваю теплые ботинки и куртку с шапкой, выхожу на улицу.

У меня тут стоят плетеные стулья, которые я, кстати, сделала сама, и я сажусь на одно из них, вытягиваю ноги и кусаю яблоко, с удовольствием зажмуриваюсь.

Через три недели Новый год. Нужно планировать, как провести его, но так неохота, если честно. Думаю просто наделать бутербродов, запечь рыбку и пить сок под глупый «Голубой огонек».

А еще игнорировать свербящее чувство. Игнорировать тоску внутри и свою любовь к несвободному мужчине. Я честно держу себя в руках и не ищу информацию о Булате. Он, наверное, женился. А может, его жена уже ждет ребенка.

Если увижу эту информацию – сделаю себе хуже.

Именно поэтому я ничего не предпринимаю. Вернее, делаю вид, что забыла. И что мне не больно. Я не одна. Скоро появится Назар, и у меня начнется совсем новая жизнь.

Я уже многое купила на роды, да и для малыша. Благо с деньгами проблем нет. Я вышла на тот уровень дохода, что необязательно залезать в сбережения. Даже наоборот – я их пополняю, наращиваю капитал.

Гуляю по своему участку, захожу в теплицу, поправляю свет.

У меня тут все устроено по последнему слову техники. Умный полив, генератор. Зимы на юге неморозные, поэтому мои растения чувствуют себя тут прекрасно. Однако ж передают, что ожидаются заморозки, так что стоит подготовиться. На весну у меня уже масса заказов на рассаду. Планы наполеоновские, не меньше.

Поглаживая живот, брожу, прикидываю, что буду делать на следующий год.

Через час возвращаюсь в дом и убираю бардак, отправляю видео девочке, которая занимается монтажом, а сама купаюсь и переодеваюсь в теплую пижаму, в которой выгляжу очень смешной.

Когда на следующее утро мне присылают видео, я быстро просматриваю его, а после загружаю на свою страницу.

Именно это и служит спусковым крючком для действий нескольких человек. Только узнаю я об этом чуть позже.