Текст книги "Согласие под прицелом (СИ)"
Автор книги: Дарья Милова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 33. Когда все стихает
Лия
Ателье погрузилось в тишину.
Все уже разошлись. Даже Джулия, которая сначала хотела остаться, но потом всё же поцеловала меня в висок и сказала:
– Тебе нужно побыть наедине с собой. Иногда это – самое правильное лекарство.
Осталась только я. И Джереми.
Он не говорил ни слова – просто находился где-то поблизости. Как тень. Как крепость. Как спокойствие в кобуре.
За окнами давно стемнело, но я даже не заметила. Пространство вокруг будто растворилось. Осталась только я, мягкий свет над раскройным столом и эскизы, раскиданные передо мной, как фрагменты моей собственной души.
Я работала. Рисовала. Раскраивала. Исправляла. Прокалывала пальцы. Перешивала.
И в этом – находила спасение.
Потому что только здесь я могла по-настоящему переварить всё, что произошло за эти дни.
На секунду я остановилась. Присела на край рабочего стола, уставившись в темноту за окном.
Я могла бы сломаться. Была на грани. Но каждый раз – что-то держало. Иногда Марко. Иногда – мои руки. Иногда – просто сила, которую сама в себе не замечала.
Щёлкнула зажигалка. Где-то внизу, у выхода.
Я улыбнулась. Джереми. Он всегда курил только снаружи, строго соблюдая правила. И всегда – проверял периметр. Невозможно было почувствовать себя в безопасности лучше, чем с ним рядом. Он был не просто телохранителем. Он был границей между мной и хаосом.
Он не говорил ни слова – просто находился где-то поблизости. Как тень. Как крепость. Как спокойствие в кобуре.
Но он был не один.
По всему периметру здания, на каждом входе и на крыше, дежурили охранники. Профессиональные, собранные, молчаливые. Их почти не было видно – только лёгкое движение в тени, красная вспышка гарнитуры, силуэт за стеклом.
Марко усилил охрану после утечки.
И я это чувствовала.
Каждая секунда моего пребывания здесь была под присмотром, под защитой, под контролем.
И если честно – это успокаивало.
Я только собиралась вернуться к работе, когда послышались шаги за дверью.
Охрана бы не пустила кого-то случайного – это я знала точно. Поэтому, когда дверь скрипнула, я не испугалась. Но всё равно напряглась.
И тут он вошёл.
– Лукас? – я приподнялась со стула, удивлённо выгнув бровь. —Не думала, что ты появишься сегодня.
Я вытерла руки о хлопковую салфетку и сделала пару шагов вперёд. – Давно тебя не было. Как твоя рана?
Он стоял в дверях, как всегда – в чёрном, с небрежно расстёгнутым воротом рубашки, с этой ленивой полуугрюмой ухмылкой на лице, которая так раздражала, пока ты не привыкаешь.
Он окинул взглядом помещение, словно проверял, всё ли на месте.
– Зажила, как и предсказано. Почти не скулил, клянусь, – буркнул он и хмыкнул. – Хотя пара пуль – не повод бросать пить кофе и хамить людям, верно?
Я усмехнулась. Вот он. Такой же язвительный, наглый… и надёжный.
– Что-то случилось? – спросила я.
Он пожал плечами и прошёл внутрь, не торопясь. Двигался расслабленно, но слишком точно – как человек, который привык быть готовым ко всему.
– Просто решил заглянуть. Марко ещё не вернулся, а Джереми сказал, что ты здесь одна. Ну, почти одна, – он кивнул в сторону тени за стеклом – один из охранников среагировал на движение. – Я подумал: вдруг ты скучаешь по моим мерзким шуткам.
– Очень, – фыркнула я, возвращаясь к столу. – Прямо умирала тут от одиночества и недостатка сарказма.
Он остановился у противоположного края стола, опёрся на него локтем, смотря на мои эскизы.
– Ты, кстати, хорошо держишься. Учитывая, что тебя пытаются разложить по пикселям.
Я на секунду замерла, но потом всё же кивнула.
– Спасибо. Но я не дам им этого удовольствия.
Он кивнул, почти серьёзно. Почти – потому что Лукас не умел быть серьёзным до конца.
– Знал, что ты не сломаешься.
Он какое-то время просто смотрел на меня. В его взгляде не было пошлости – только интерес. И, как всегда, та самая ухмылка, будто он знал что-то, чего не знали остальные.
– Ты вообще в курсе, – протянул он лениво, – что, когда ты работаешь, это чертовски… привлекательно?
Я приподняла бровь, не поднимая взгляда от ткани, которую как раз собиралась закрепить булавками.
– Лукас…
– Что? – невинно усмехнулся он. – Я просто говорю, как есть. Никто не запрещал телохранителям иметь вкус. А уж тем более – глаза.
Я подняла взгляд, скрестила руки на груди и наклонила голову.
– Если бы Марко это услышал…
– …он бы меня убил. Да-да. Я уже чувствую, как моё тело падает в море, обвязанное чем-то тяжёлым, желательно – дизайнерским, – он театрально закатил глаза. – Но признайся, хоть чуточку польщена?
Я усмехнулась, но вместо ответа продолжила фиксировать ткань. Он обошёл стол, всё ещё с той же ленивой улыбкой.
– Ладно, ладно. Я уйду по-хорошему. Но раз уж мы заговорили о красивых девушках…
Он замер, подался чуть ближе.
– Как там твоя подружка, а? Анна. Эта с огнём в глазах. Уехала, даже не оставила свой номер. Чертовка.
Я фыркнула.
– Ты серьёзно сейчас?
– Абсолютно. Я был к ней почти нежен – по-своему. И что получил? Тишину. Может, ты мне сейчас дашь её номер, а? По старой дружбе.
Я прищурилась, натягивая ткань на манекене.
– Только если она сама разрешит. Я не собираюсь быть посредником в твоих глупых планах по соблазнению моей лучшей подруги.
– Ну так давай ей позвоним и узнаем, – сразу оживился он. – Прямо сейчас. Без бумажной волокиты. Современно. Демократично. По справедливости!
– Ты невыносим, – пробормотала я, доставая телефон. – Если она скажет «нет», ты заткнёшься и забудешь об этом?
– Клянусь своей кожаной кобурой.
Я закатила глаза и нажала вызов. Он тут же хлопнул в ладони:
– На громкую!
Я фыркнула и нажала соответствующую кнопку.
– Алло? – прозвучал голос Анны, немного сонный. – Ли, ты в порядке?
– Да, – я улыбнулась. – Прости, что поздно. Но у нас тут... гость.
– Гость?
– Привет, чертовка, – протянул Лукас с тем самым ленивым тоном, от которого у девушек либо катится глаз, либо дрожат колени. – Надеюсь, я не слишком сильно разбил тебе сердце своим исчезновением.
Пауза.
– О боже, – сказала Анна. – Только не ты.
Он усмехнулся.
Я едва сдерживала смех.
– Мне нужен твой номер, красавица. По старой страсти.
– Ты не видел моего лица, когда говорил это, – ответила она. – А я, между прочим, ем макароны в халате и с маской из угля. Очень страстно.
– Так и знал, что мы созданы друг для друга.
– Лукас, ты забавный. Но я всё ещё держу на тебя зуб.
И вдруг её голос стал чуть мягче:
– Но, может быть… может быть, Лия даст тебе мой номер. Если пообещаешь, что не будешь присылать свои селфи с голым торсом и оружием.
Он театрально схватился за сердце:
– Разве я способен на такое… не сделать?
Я вздохнула, отключила громкую связь и бросила на него взгляд.
– У тебя будет её номер. Но если ты облажаешься, я лично сошью тебе костюм из наждачки.
– Это будет моя лучшая боль, – хмыкнул он.
Мы уже почти смеялись, когда Лукас вдруг замолчал. Переход был резким, будто кто-то резко выключил свет.
Он посмотрел на меня. Потом – на телефон.
Задержался.
– Ты вообще в курсе… – начал он осторожно, – …что с твоей подругой происходит?
Я напряглась. Резко.
Медленно подняла взгляд.
– Что ты имеешь в виду? – в голосе звенела угроза.
Он посмотрел на меня с намёком – «ты уверена, что хочешь это говорить при ней?».
Я кивнула.
Он вздохнул, и заговорил уже не с иронией, а мягко:
– Анна, ты ничего не видела сегодня, да?
– Что должна была? – услышался её голос из динамика. Уверенный, спокойный… пока.
Лукас провёл рукой по затылку.
– Утекли фотографии Лии.
Те, что сняты в спальне. Очень личные. Кто-то выложил их в сеть. Мы уже работаем над этим, но... слухи разлетаются быстро.
Секунда молчания. Другая. Я уже знала, что за этим будет.
– Что?! – выдохнула Анна, и голос её сорвался. – Ты серьёзно сейчас?!
– Мы не хотели говорить тебе через телефон, – тихо сказала я, сжав в руках ткань. – Прости. Просто всё так быстро…
Но Анна уже почти кричала:
– Кто это сделал?! Кто посмел?! Я убью их!
Ты в порядке? Скажи мне, Ли! Ты дышишь? Ты вообще как… ты держишься?
– Я держусь, – ответила я. – И Марко уже их ищет. Он... делает всё.
Лукас, чуть улыбнувшись, добавил:
– И я, кстати, тоже. Мы найдём этих мразей.
Наступила пауза.
И потом Анна, мёртво спокойно, сказала:
– Лукас. Если ты найдёшь их первым. И если ты убьёшь их.
Я тебя поцелую. По-настоящему.
Даже с языком.
Лукас расплылся в довольной ухмылке:
– Вот теперь у меня появилась реальная причина стараться.
– Только не облажайся, ясно? – добавила она. – Я тебя поцелую. Но потом всё равно ударю.
– По рукам, тигрица, – хмыкнул он.
Я ещё не успела выдохнуть, как экран телефона снова загорелся.
Марко.
Сообщение было коротким, без лишних слов:
Ты где?
Сердце отозвалось мгновенно. Пальцы сами начали печатать:
В ателье. С Лукасом.
Точка. Отправить.
Я даже не успела подумать о формулировке.
Ответ прилетел почти сразу:
Лукас?
Я смотрела на экран и будто чувствовала, как в этих двух словах – ревность, напряжение и попытка сохранять хладнокровие.
Что он там делает?
Я подняла глаза на Лукас, который спокойно рассматривал один из моих корсетов, будто не подозревал, как его имя сейчас взрывает чью-то голову.
Я снова посмотрела на экран и набрала:
Пришёл проверить, всё ли в порядке. Поговорили. Ничего серьёзного.
Секунда. Другая.
Потом:
Я скоро приеду.
Коротко. Жёстко. Без вариантов.
Я опустила телефон и тихо выдохнула.
– Ты официально вызвал бурю, – сказала я Лукас.
Он обернулся через плечо и лениво усмехнулся:
– А я что? Я просто стоял. И флиртовал. Без рук, между прочим.
Я покачала головой и вернулась к эскизам.
Глава 34. Я держу себя на цепи
Марко
Он вошёл без стука.
Как будто всё по-старому. Как будто он всё ещё тот, кто имел право заходить в мой кабинет, не спрашивая. Как будто его не понизили. Как будто он забыл, кто он теперь есть.
Я сидел за столом, сжимая в руках телефон, когда дверь распахнулась.
– Нам надо поговорить, – сказал Андреа и вошёл, не дожидаясь разрешения.
Я даже не сразу поднял взгляд. Просто выдохнул. Долго. Медленно. Потому что если бы посмотрел сразу – мог бы врезать.
– В городе начинают говорить, – продолжил он. – Что ты теряешь хватку. Что ты стал… мягче. Солдаты тоже это шепчут. И это опасно, Марко. Очень опасно.
Я медленно отложил телефон, встал. Внутри всё звенело.
– Ты вошёл без стука в мой кабинет, – проговорил я тихо, – в то время, когда твой статус был снят лично мной. И сейчас ты стоишь здесь и говоришь мне, что я теряю влияние?
Он не отступил. Только склонил голову чуть вбок, почти вызывающе.
– Я говорю тебе то, что происходит. Лучше услышать это от меня, чем от пули в спину. Я всегда был рядом, Марко. И хочу остаться. Но ты не можешь отрицать, что люди чувствуют твою... слабость. Женщина. Фото. Паника. Это всё ломает твою репутацию.
– Женщина, – повторил я.
Он понял, что ошибся. Но было поздно.
Я подошёл ближе, в упор. В глазах было столько холода, что даже стены рядом могли покрыться инеем.
– Ещё раз назовёшь её так – и я сломаю тебе челюсть, Андреа.
Тот выдохнул, сжал пальцы, но не отвёл взгляд.
– Я просто думаю, нам нужно жёсткое заявление. Что ты контролируешь всё. Что никто не смеет прикасаться к ней. Что мы живы.
Я смотрел в его лицо. И на секунду – почти поверил. Почти.
Но внутри меня скреблось что-то другое. Чужое. Чёрное.
Потому что он всё ещё вёл себя как тот, кто стоит рядом. А не подо мной.
Я сделал шаг назад.
– Уходи, – сказал я. – До тех пор, пока не докажешь, что стоишь хоть чего-то – ты никто. Ни в совете. Ни в доме. Ни рядом со мной.
Он не спорил. Только задержался на пару секунд у двери.
А потом вышел.
Дверь закрылась.
Тихо. Почти уважительно.
Как будто Андреа всё ещё считал, что у него есть право на грации.
А у меня – нет права на гнев.
Я остался один.
На пару секунд.
И ровно на столько хватило моего терпения.
Я ударил кулаком по столу. С глухим, мощным звуком.
Сервант дрогнул. Стопка бумаг упала.
Чашка с недопитым кофе разлетелась вдребезги.
Но мне было плевать.
Это всё накапливалось.
Слишком долго.
Фото. Слив. Её глаза, полные боли, но без упрёка.
Покушение на Лию.
Лукас, отчёты, камеры.
Шёпот в городе: Марко теряет хватку.
Чёрт возьми.
Да если бы они знали, на что я готов ради неё – они бы молчали. Из страха.
Я подошёл к окну, уставился вниз, на двор.
Солдаты стояли по периметру, как муравьи: чётко, выстроенно, надёжно.
Я набрал номер.
Рикко.
Тот ответил после первого же гудка. Как всегда.
– Марко?
– Где мы? – спросил я без прелюдий. – Какие-то зацепки? Логины? Передвижения? Камеры? Что угодно?
На другом конце провода повисла пауза. Тяжёлая. Настораживающая.
– Мы работаем, Марко. Все группы на месте. Нейтан подключил дополнительную сеть наблюдения, мы отследили айпи, с которого пошла первая утечка, но…
– Но? – рыкнул я.
– Они чисты. Ушли, как призраки. Либо это был временный канал, либо кто-то изнутри. Никаких следов. Они знали, как действовать. Очень профессионально. Ни камер, ни следов трафика, ни метаданных. Только сама утечка. Всё остальное – исчезло.
Я встал. Прошёлся по комнате.
– Ты хочешь сказать, что у меня в доме, в моей системе, кто-то может творить такое – и мы ничего не можем сделать?
Рикко выдохнул:
– Мы делаем всё возможное.
Но если это тот, кого ты подозреваешь... он хорошо учился. У самых лучших.
И работает очень давно.
Невидимкой.
Молчание. Гул в ушах.
Я стиснул челюсть.
– Я хочу их. Не отчёты. Не догадки. Их.
Я бросил трубку и в этот момент сообщение от Лии:
В ателье. С Лукасом.
Мир чуть качнулся. Я выдохнул и уставился в стену.
Когда я вошёл в ателье, мне не нужно было задавать вопросов.
Смех был первым, что я услышал.
Не громкий. Не надрывный. А тихий, искренний, тот самый, от которого в груди что-то скручивается в узел.
Я прошёл по коридору, не говоря ни слова охране. Джереми стоял у стены, посмотрел на меня, кивнул – будто понял. И не стал мешать.
Внутри было тепло. Свет приглушён.
И всё выглядело... слишком мирно.
Она стояла у гладильной станции, отпаривая куски ткани. Простая футболка, волосы собраны в небрежный пучок, взгляд сосредоточен.
И при этом – улыбалась.
А напротив, на кресле, вольготно развалившись, как будто это его дом, сидел Лукас.
Он держал в руках кусок бумаги и что-то ей рассказывал.
Она рассмеялась, вскинув брови.
Я остановился на пороге.
И вот тогда она повернулась. Почувствовала. Увидела.
Улыбка медленно исчезла с её лица.
Лукас обернулся следом. И, как всегда, не растерялся:
– О, вот и ты. У нас тут мини-показ в ночной смене. Не пугайся – мы ещё не открыли шампанское.
Я молчал.
Глаза – только на неё. На её руки. На то, как она вдруг резко выключила отпариватель. Как шагнула ко мне на полшага.
А потом остановилась.
Ревность пронзила меня, как выстрел.
Она была мгновенной.
Беззвучной.
Парализующей.
Он слишком близко.
Он слишком свободно.
Она слишком смеётся.
Я не мог дышать.
Но я всё ещё держал себя в руках. Слишком много глаз. Слишком мало времени.
– Мы работали, – сказала она наконец. Голос её был ровным. Спокойным.
Но глаза…
Она всё поняла.
– Я вижу, – отозвался я.
Лукас поднял руки:
– Только не бей. Я вёл себя хорошо. Даже не флиртовал в последние десять минут.
Я не сводил с него взгляда. И если бы она не сделала шаг,я бы, возможно,сорвался.
Но Лия подошла.
Медленно. Спокойно.
Как будто в комнате не стояло напряжение, способное разнести стены.
Она встала прямо передо мной, её руки скользнули к моей щеке, пальцы – лёгкие, но твёрдые.
– Посмотри на меня, – прошептала она.
Я посмотрел.
И в следующее мгновение она поцеловала меня.
Не торопливо.Не ярко.
А именно так, как целуют того, кого любят. Чтобы напомнить – ты здесь. Я с тобой.
И никакая ревность, никакой страх, никакой шум – не заберёт этого у нас.
Я закрыл глаза, медленно втянул в лёгкие её запах, её дыхание. И впервые за весь день – смог вдохнуть по-настоящему.
Она отстранилась чуть-чуть. Я взял её за руку.
– Я так устал, – сказал я глухо. – Поехали домой.
Она кивнула.
И тут сзади – конечно же:
– Я тоже с вами. У вас и кофе лучше, и пледы мягче, и мне одному в квартире скучно.
Мы обернулись.
Лукас стоял с самым наглым лицом на свете и подмигнул Лии.
Я не отпустил её руку, но голос был уже ровным:
– Нет.
– Сегодня ты поедешь к себе домой.
Лукас развёл руками:
– Да уж… Вот что значит поцелуй женщины. Бац – и ты больше не нужен.
Я повернулся к нему чуть ближе. Не улыбаясь:
– Она – не женщина. Она – моя жизнь.
Лукас замолчал.
И, впервые за вечер, не нашёлся с ответом.
Комната была тиха, как церковь после службы.
Только её дыхание, только мои мысли, только ночь за окном, пронзающая меня изнутри.
Лия сидела на кровати – в моей рубашке, босая, с поджатыми ногами. Свет из-под прикроватной лампы ложился на неё мягко, будто даже он боялся нарушить это хрупкое спокойствие.
Я смотрел на неё и чувствовал, как с каждой секундой становится только хуже.
Я был рядом.
Но чувствовал себя… чужим.
Снял рубашку, бросил в кресло. Сел на край кровати, опустив голову. Локти – на колени. Ладони – в замок. Зубы стиснуты.
Она подошла ближе. Её рука коснулась моего плеча.
– Ты выглядишь таким уставшим, – прошептала она.
Я не ответил. Только кивнул.
А потом... не выдержал.
– Почему?
Она посмотрела на меня.
– Что?
Я поднял глаза. И мне стало страшно. Потому что я спросил вслух то, что ел меня изнутри с самого момента, как увидел её фото в сети.
– Почему ты такая… спокойная?
Почему не кричишь? Не злишься? Не уходишь от меня?
Я чувствовал, как голос дрожит. Это было… унизительно. Но честно.
– Это же всё из-за меня. Моя фамилия, мой мир, моя грязь…
Я принёс тебе это.
Я отвёл взгляд. Потому что если бы она сейчас отвернулась – я бы не выдержал.
Но она не отвернулась.
Её пальцы скользнули по моей руке. Потом обхватили мою ладонь.
Тонкая, тёплая, крепкая хватка.
– Потому что ты – не они, – сказала она.
Я вскинул на неё глаза.
– Потому что ты смотришь на меня… как будто я – не просто часть твоей жизни. А как будто я – твоя.
Потому что я помню, как ты держал меня, когда я была на грани.
Потому что всё это время я чувствовала, что я – не одна.
Ты рядом. Ты держишь. Даже если сам сыплешься.
И потому что я тебя люблю, Марко.
Эти слова...
Я слышал их уже. Но сейчас – они были другими.
Не из света. А из огня. Из боли. Из выбора.
Я прижался к её лбу, едва не дрожа.
– Обещай…
– Что?
– Что ты всегда будешь такой. Настоящей. Моей.
Она улыбнулась. Тихо. Почти неслышно.
– Обещаю.
Она была на мне – тёплая, живая, настоящая.
Я не спешил. Я смотрел. Запоминал изгибы, родинки, дыхание.
Каждый раз, когда она выгибалась навстречу, я срывался.
Но сдерживался. Потому что хотел медленно сойти с ума.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептал я, прикусывая её мочку. – Ты вообще знаешь, что со мной творишь?
– Думаю, да, – прошептала она в ответ, выгибаясь подо мной. – И я обожаю это.
Я прижал её к себе, провёл рукой по внутренней стороне бедра, медленно, с нажимом.
Она зажмурилась и тихо застонала, выгнувшись сильнее.
Её ногти впились в мои плечи.
– Скажи мне, чего ты хочешь, Лия.
– Тебя. Жестче. Ближе. Глубже.
Я всмотрелся в её глаза и в следующий миг вошёл в неё, резко, одним движением.
Она вскрикнула – не от боли, от того, как сильно этого ждала.
Как будто я вернул её к жизни.
– Вот так? – прошипел я у неё на шее.
– Да, чёрт возьми, вот так. Не останавливайся.
Я задавал ритм, а она принимала его с каждым сантиметром, с каждым стоном, с каждым проклятым «ещё».
Она тянулась ко мне, как будто я – кислород, без которого ей не дышать.
Я держал её за талию, впечатывая в матрас, пока она не застонала моё имя так, как будто срывалась в пропасть.
– Твоя. Слышишь? – выдохнула она. – Я вся твоя.
– Нет, – прошептал я в самый её рот. – Ты – это я.
Она укусила меня за губу, а потом впилась в поцелуй так, как будто пыталась украсть мою душу.
И я отдал.
До последнего вздоха.
Глава 35. Ночь, что не спит
Лия
Я проснулась от вибрации.
Тихий, ритмичный звук – словно сердце в телефоне.
Марко рядом лежал на спине, одна рука под моими плечами. Мы всё ещё были близко, сплетены телами, дыханием, сном. Я не хотела двигаться. Даже думать не хотела.
Но он – уже проснулся.
Рука потянулась к телефону.
Он приподнялся, сел, спина напряжённая, как струна.
– Да. – Его голос был хриплым, низким, опасным. – Говори.
Я молчала, наблюдала. Тишина по ту сторону линии была длинной. Потом он выдохнул:
– Ты уверен?
Пауза.
Глаза Марко резко сузились. Челюсть сжалась. Он встал, накидывая штаны и тёмную рубашку.
– Хорошо. Жду на точке.
И отключил.
Я медленно приподнялась, не спрашивая. Просто смотрела. Он чувствовал это.
Повернулся ко мне – всё ещё полуголый, с непокрытой злостью в глазах и чем-то похожим на… волнение?
– Это Нэйтан, – сказал он. – Он что-то нашёл.
– Что? – спросила я, сев на край кровати.
Он подошёл, провёл пальцами по моей щеке. Осторожно. Почти нежно.
– Пока не знаю. Но это важно.
Он наклонился, поцеловал мой лоб.
– Спи. Я вернусь к утру.
– Нет. Ты вернёшься, когда это закончится, – прошептала я.
Он кивнул.
– Я сделаю это. Ради тебя.
Марко вышел из спальни быстро, не оборачиваясь.
Я не спала.
Хотя пыталась. Снова и снова.
Но каждое движение простыни напоминало о нём.
Каждая тень на потолке – о том, что он ушёл.
Марко.
И хоть я верила ему – знала, что он вернётся, – тревога жила во мне, как вторая кожа.
Я решила: сегодня я останусь дома. Не буду работать. Не буду притворяться. Просто… попробую дышать.
Кухня была наполнена запахами.
Солнечный свет скользил по плитке, будто случайно, лениво.
У плиты стояла Марианна – наша повар. Маленькая, круглая, с пучком и вечным фартуком. Её лицо светилось, когда она увидела меня.
– О, синьора, – улыбнулась она, – вы проснулись. Идеально. Я как раз готовлю что-то, что лечит всё – даже тоску.
Она помахала ложкой в сторону кастрюли.
– А тоска сегодня у меня как раз на завтрак, – пробормотала я, садясь на высокий табурет у острова. – Готовьте двойную порцию.
Мы говорили долго. О еде. О погоде. О её кошке, которая украла с кухни целую куриную ножку.
А потом – вдруг – о семье.
– Ваш Марко… – тихо сказала она, наливая мне кофе. – Он изменился. С тех пор, как вы здесь. Он стал… человеком.
Я замерла с чашкой в руках.
– А до этого он кем был?
– Призраком, – прошептала она. – Он только ходил, дышал, приказывал. Но не жил.
Сердце сжалось.
После завтрака я поблагодарила её, поцеловала в щёку и ушла в свою комнату.
Но одиночество всё равно дышало мне в затылок.
Я взяла телефон и почти сразу нажала на контакт: Риз.
– Привет, – сказала я. – Ты занят?
– Для тебя – никогда, – ответил он, и я услышала улыбку в его голосе.
– Хочешь приехать? Просто… поболтать. Побыть. Помолчать.
– Уже выезжаю.
И добавил, усмехнувшись:
– Обещаю не портить настроение своими тупыми шутками. Хотя… нет. Не обещаю.
Я рассмеялась впервые за утро.
Риз приехал быстро.
Как всегда – с кофе в одной руке, с пирожными в другой, и с той самой улыбкой, от которой легче становилось даже в аду.
– Спасение прибыло, – сказал он, входя. – Сахар, кофеин и моё ослепительное чувство юмора. Держись, мир.
– Заходи, герой. Только не урони кекс на мой плед, – я усмехнулась и отступила, пропуская его внутрь.
Мы устроились в гостиной – на полу, на подушках, как раньше. Он расстелил коробку с пирожными, поставил кофе на низкий стол, а потом просто сел напротив, прислонившись спиной к дивану.
– Ну, – сказал он. – Что у тебя на душе?
– Война, – честно ответила я. – Но с перерывом на чай.
Он кивнул.
– Я рад, что позвала. Я скучаю по Лие, которая сидела по ночам над эскизами и пинала меня ногой, если я засыпал раньше неё.
– Это потому что ты всегда засыпал, – фыркнула я.
– А ты всегда работала как психопат.
Мы рассмеялись. И это было… хорошо. Просто – хорошо.
Я даже не сразу услышала, как открылась дверь.
Повернувшись, увидела Джулию. Она была в домашнем – лёгкая кофта, волосы собраны, без макияжа.
Но всё равно – величественная.
– Простите, – сказала она. – Я услышала смех и решила, что мне тоже сюда.
– Конечно, – я потянулась к ней. – Мы тут просто… отдыхаем. Без политики, пистолетов и паранойи.
– Значит, можно? – она села рядом. – Тогда я с вами.
Мы сидели втроём.
Говорили обо всём – о жизни, о еде, о городе, о первых глупых свиданиях.
Риз рассказывал, как пытался флиртовать с баристой и назвал её "карамелькой", а она вылила на него кофе.
– Это была защита от вторжения, – подметила Джулия, смеясь.
– Нет, – возразил он. – Это было преступление на почве вкуса.
– Преступление было то, как ты одет был тогда, – фыркнула я. – Футболка с надписью “Сахарный папочка”? Ты серьёзно?
Риз закрыл лицо руками:
– Это был подарок! И я был под давлением!
Мы рассмеялись. Джулия прикрыла рот рукой, но смех всё равно прорвался – тёплый, живой.
Она покачала головой, глядя на нас:
– А вы хоть представляете, как выглядел Марко в пять лет?
Я тут же оживилась:
– Нет, но мне уже очень нужно это представить.
– Он был как гремлин, – честно призналась Джулия, – маленький, с копной чёрных волос, вечно лезущий туда, куда не надо. И однажды…
Она сделала паузу, уже улыбаясь.
– …он украл у охраны пистолет. Настоящий. Заряженный. И решил, что устроит “охоту на монстра” в коридорах особняка.
Риз поперхнулся кофе.
– Что?! Как он вообще выжил?
– Потому что монстром оказался его отец, вернувшийся с переговоров, – рассмеялась она. – Представь лицо главы семьи, когда на него из-за угла вылетает пятилетний сорванец и орёт: “БА-БАХ!”
– Господи, – выдохнула я, держась за живот. – Что случилось?
– Охрана упала в обморок. Его отец – тоже почти. А Марко только пожал плечами и сказал: “Ну, не попал же. Значит, нормально.”
Мы хохотали всем телом.
Я даже вытерла слезу.
– А теперь он – “глава”. Такой холодный, грозный… А внутри всё тот же гремлин, – сказала я.
Джулия тихо улыбнулась:
– Иногда мне кажется, он всё ещё играет. Только теперь – ставки выше. А улыбок меньше.
Мы всё ещё смеялись, когда на экране телефона вспыхнуло:
"Мама".
Я замолчала.
Смех будто застрял в горле. Риз и Джулия тут же заметили это.
– Всё хорошо? – осторожно спросила Джулия.
Я смотрела на экран. Телефон вибрировал в руке, словно знал, что его хотят проигнорировать.
Я не ответила.
Просто положила обратно на подушку, экран вниз.
– Мама? – уточнил Риз, бросая быстрый взгляд. – Это… странно.
– Очень, – пробормотала я. – Она не звонит просто так. Обычно только если ей что-то нужно. Или чтобы сообщить, что Карина снялась в новом рекламном ролике.
Я попыталась снова погрузиться в разговор, сделать глоток кофе, улыбнуться.
Но через минуту – второй звонок.
Потом – третий.
На четвёртый – я всё же взяла трубку.
– Алло?
– Лия?! – Голос мамы был… не её. Высокий, сбивчивый. – Ты где? Где ты?
🔥Ну что, запахло жареным? Марко исчезает в ночь, Нэйтан что-то нашёл, мама внезапно вырывается из молчания – и это ещё только завтрак. Так и хочется сказать: пристёгивайтесь, дорогие мои.❤️
