Текст книги "Мой маг с высокой башни (СИ)"

Автор книги: Дарья Киселева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)

– Ты знала, травница, что сама Ринелия приобрела твои товары и нашла их отменными? Она просила о тебе лорда Кернела через его брата. И лорд даже позволил себя уговорить!

Я все-таки рассмеялась.

– Вы подшучиваете надо мной, почтенный! Мои мази и настойки продает Вилис, мальчик, которого вы только что видели, с тележки на Большом рынке. Как бы он там мог встретить госпожу из высокого города?

Маг бросил на меня рассерженный взгляд.

– Она не живет в высоком городе.

– Не живет?.. Но это ничего не меняет…

– Ринелия последние два месяца страдала от грудной болезни. Ее домочадцы и лекарь сомневались, что она поправится, – в голосе мага я не уловила и тени сочувствия к больной, а одну лишь холодную язвительность. – Но это случилось. Ненаглядная жемчужина младшего наследника нашего владетельного дома пошла на поправку и теперь уверена, что ей помогло чудесное средство, которое ее отчаявшаяся служанка купила у травницы с Большого рынка.

Теперь я вспомнила. В середине прошлого месяца Вил пришел ко мне и сказал, что какой-то покупательнице нужны травы для укрепляющего отвара, и она готова щедро заплатить. Я не удивилась. Снадобья из собранных мной растений работали лучше, чем у любого другого травника, хотя колдовских обрядов я над сборами не проводила. Секрет скрывал особый ножик, который уже восемь лет верно мне служил.

– Вы сказали, почтенный, что госпожа Ринелия пошла на поправку внезапно? – уточнила я.

– Да. Еще недавно говорили, что кашель сведет эту женщину в могилу, но назло всем она выздоровела и благодарит за это именно тебя.

Я продолжила идти, хотя чуть не запнулась о собственные ноги. Хорошо, что маг был слишком увлечен звучанием своего голоса, поэтому не заметил моего странного поведения. Я постаралась взять себя в руки. Это могло быть совпадением. Женщина, убитая ради исцеляющего амулета, и женщина, победившая опасную болезнь, могли случайно возникнуть в моей жизни. Это ведь была случайность?

Я никогда не забывала об осторожности и не прибегала к колдовству, не подумав десятикратно. Кроме Вила, в моем нынешнем окружении никто не знал о колдовских умениях бедной травницы Эйны, в прошлом промышлявшей мелкой торговлей и девять лет путешествовавшей по деревням Эннавы. Никто не должен был знать! Я давно покинула Алаазию, повзрослела и изменилась.

Настоящее? Догадаться, почему мои травяные сборы получаются такими сильными, сумел бы не каждый опытный колдун да и то, если бы точно знал, что ищет. Однако же… В доме, где я жила, провели обряд, а затем моя умирающая покупательница неожиданно поправилась. Я ощутила на шее удавку, но пока не могла понять, кто именно держал другой конец. Не спроста же выпотрошенное тело нищенки оставили в месте, где его рано или поздно обнаружили бы? Не спроста же колдун не уничтожил следы обряда? Брось он Бену в Хисну, и никто никогда ни о чем не узнал бы!

– Певичка хочет, чтобы ты продолжила работать. Ей нужны твои услуги, – услышала я голос Мерата. – Эй! Ты слушаешь, травница?

Я опомнилась. Посреди разговора с магом не стоило размышлять о колдовстве.

– Слушаю, господин. Мне нужны будут мои вещи из конюшни. Я говорю про заготовки, посуду, любимый ножик, – попросила я, с трудом справляясь с голосом. – Для некоторых составов лучше использовать свежие растения. Мне ведь можно будет уходить за стены?

– А не много ли ты просишь? – недоверчиво спросил маг.

– Это вы просите меня вернуться к ремеслу. Я только объяснила, что для этого необходимо.

Мнительность была для колдуна не менее опасна, чем небрежность. Постоянный страх выдать себя легко мог свести человека с ума. Я вела себя осторожно и благоразумно. Я знала, что делала и чего хотела. Я попала в неприятности, но никак не была к ним причастна, поэтому мне нечего было опасаться.

Наверно…

– Я тебя понял. Едем!

– Сейчас, господин? – удивилась я. – В «Ласточку»?

– В «Ласточку». Заберешь все, что тебе нужно.

В приюте странников уже знали, что случилось с Грэзом, поэтому меня здесь встретили настороженные взгляды и до обидного редкие приветствия. Я старалась выглядеть уверенно, чтобы никто не заподозрил, будто меня ведут под конвоем.

Имущество преступников обычно конфисковывали, но владелец еще не был приговорен, поэтому «Белую ласточку» охраняла кинарская стража… Охраняла, конечно, не от себя самих. Одного взгляда хватило, чтобы увидеть, что сотворили с нашим домом. В поисках спрятанного цитрела кто-то перерыл и растащил по всему двору даже скирдованное сено. Да что сено! Всю конюшню разворошили подобно тому стогу.

Зайдя в свою комнату, я заглянула в шкатулку, где держала деньги. Сумма внутри лежала не слишком большая, но это были все мои сбережения, и они пропали. Стоило порадоваться, что хотя бы посуда, в которой я готовила отвары и растирала стебли, уцелела, но пока мне не хотелось обманывать себя, выискивая в случившемся с нами крупицы хорошего.

– Они такие ценные? – спросил маг, наблюдая, как я переставляю горшочки и плошки из шкафчика на стол.

Мерат распорядился, чтобы нам принесли пару деревянных ящиков, которых должно было хватить для моего имущества. Как иронично… Одежду мне передали раньше, оборудование для работы я забирала сейчас, и больше ничего и не осталось. Меня лишили всех средств, а благородный маг спрашивал о стоимости глиняных баночек и настольной горелки. Он стоял, гордый и надменный, презрительно рассматривая скромное жилище. Кровать, стол со стулом и сундук были сделаны из дерева, отполированного за годы использования, но далекого от изящных форм высокого города. Мерат спрятал руки за спину, как будто боялся случайно задеть здесь что-нибудь. А ведь мне рассказали, что в знатный дом он был принят за дар, а не занял место около лорда по праву рождения. Впрочем, про Мерата Хиса выражалась довольно туманно…

– Нет, господин, но я привыкла к этим вещам. С ними мне работать сподручнее, – ответила я, не глядя на мага.

Хрупкую посуду требовалось переложить тканью, а уже подсушенные травки – тщательно завернуть в бумагу, чтобы ломкие стебли не искрошились. Маг мог сколько угодно бросать на меня возмущенные взгляды – спешить с этим было нельзя. Ремесло травника требовало аккуратности, которую люди моей профессии ставили превыше всего.

Вот и все. Я закончила. Пришла пора прощаться с «Ласточкой». Я уходила не без сожалений, хотя никогда не считала конюшню домом. Кинарский приют странников служил временной остановкой, и это было мне известно с самого начала.

Глава 5
Две зацепки в сложном деле

В ковшике закипала вода, я закончила резать лопушиный корешок, а на пороге Хиса переминалась с ноги на ногу.

– Идем! Идем быстрее, мне велели тебя проводить, – требовала эта милая особа.

Со вздохом я развязала полосатый передник (на пестрой ткани пятна травяного сока меньше бросались в глаза), погасила огонь, а затем направилась к рукомойнику. Перед встречей с Ринелией мне хотелось сделать кое-какие заготовки. Жаль, что я не успела.

– Давай, Хиса. Так что случилось?

Девушка наклонила кувшин над тазом, и мне на ладони полилась вода.

– Хозяин приказал позвать тебя. Мне он не объяснил зачем, но господин был в хорошем настроении. Так что ты его не бойся.

– Это радует… Все, достаточно.

Я вытерла руки о лежащее рядом полотно, а затем посмотрела на себя в настенное зеркало. Лицо раскраснелось, и волосы выбились из пучка… Красавица, нечего сказать! Только в таком виде и навещать владетельных лордов.

– Не буду заставлять его ждать, – решила я.

– Это правильно, – согласилась прислужница. – Хозяева ждать не любят. Особенно таких как мы.

Мы шли долго. Болтушка Хиса рассказывала, что в резиденции жили только трое: лорд с братом, а также Мерат, в ранней юности принятый под крыло семьи Лироса. Для троих дом казался невозможно большим.

Длинные переходы были тихими, свет тусклым, и всего дважды нам встречались слуги. Хиса говорила, что крыло почтенного Велиарда производило совсем другое впечатление, но мне ту часть резиденции не показывали.

– Зайди, – раздался голос лорда. – Ты не медлила. Это хорошо.

Я оказалась не то в просторной комнате для отдыха, не то в маленькой гостиной. Помещением выглядело обжитым – им явно постоянно пользовались.

В руках у лорда находилась тонкая белая книжка с примечательным названием. При моем появления Кернел похлопал ею по открытой ладони, а затем спрятал в складках одежды. Мне маг указал на низкий табурет с пушистой обивкой.

– Сядь, травница Эйна. Должен признать, ты оказала мне услугу.

– Вилис и Тидел справились? – догадалась я.

Я разжала руку, которой стискивала ткань юбки. Меня позвали не для того, чтобы уличить в убийстве, колдовстве или контрабанде.

– Верно.

– Я много путешествовала, мой господин. Я знаю, как это происходит.

– «Это»? – удивился он.

Лорд сидел напротив. Его поза выглядела расслабленной, но жесткий воротник был застегнут под горло, а волосы аккуратно зачесаны назад.

– Где и как путешественники могут останавливаться на постой.

– Я понял, – он поднял руку. – Как и обещал, я готов исполнить какую-нибудь твою просьбу. У тебя есть пожелания?

Я задумалась, подбирая правильные слова, но существовали ли они?

– Могу ли я попросить за моего друга, который…

– Нет, – перебил меня лорд.

Он покачал головой и повторил:

– Нет. Всем, кто связан с конюшней, придется остаться в Кинаре, пока что. Будь благодарна, что ты проведешь это время в высоком городе, а не в тюремной камере.

– А дети?

– Я увидел этих «детей», – сказал маг с прорезавшимся раздражением в голосе. – Один из них уже почти взрослый, поэтому может позаботиться и о себе, и о втором. Пусть пока остаются в вашей «Ласточке».

В «нашей»? Как будто это еще было так…

– Тогда мне остается попросить только об одном, почтенный господин.

– Я слушаю.

– Правда ли, что меня хвалила госпожа Ринелия? Я узнала об этом несколько дней назад от господина Мерата.

Кернел кивнул. Жест выглядел нетерпеливым, но на словах лорд не торопил меня.

– Если возможно, я хочу встречаться с ней, а не получать распоряжения через третьи руки. Мне нельзя упускать шанс.

– Шанс? – удивился лорд.

– Мои травы еще никогда не покупал никто настолько важный.

– Но ты все еще можешь разделить наказание с хозяином конюшни, – напомнил он.

– Жизнь, господин мой, при любом вашем решении будет продолжаться. Я не хочу сейчас думать о плохом исходе.

Уголок губ мага поднялся вверх в полуулыбке, показавшейся мне невеселой. Я очень внимательно наблюдала за его лицом, поэтому примечала все детали.

– Ты, должно быть, очень счастливая и беззаботная женщина?

Я сделала вид, что не заметила насмешки.

– Я живу тем, что предлагает сегодняшний день, господин. В жизни бедняков свои радости.

Кернел не ответил, но теперь его брови едва заметно хмурились. Они у лорда были густыми, черными и казались слегка лохматыми. Из складок одежды, где нередко прятали кармашки для всякой мелочи, он извлек мой амулет. А я уж думала, что никогда больше не увижу этой вещицы.

– Можешь забрать, – лорд положил амулет на декоративный столик. – Он твой.

– Благодарю, господин.

Мне пришлось встать, чтобы забрать оберег, и теперь кулон оказался уже в моем кармане. Бесполезная поделка могла бы давно потеряться, но почему-то всякий раз возвращалась в мои руки. На этом разговор следовало бы завершить, но меня не отпустили.

– Сядь, – велел Кернел. – Расскажи, что ты думаешь о колдовстве. Меня интересует мнение кого-то из простых людей.

Что? Мне не послышалось? Я присела на край табурета. Кернел ждал.

– Я мало, что об этом знаю…

– Ты испугалась? – спросил маг. – Не бойся. Я спрашиваю не затем, чтобы подловить. Просто расскажи, что думаешь.

Может, он и хотел меня этим успокоить, но попытка не удалась.

– Колдуны опасны, почтенный господин. Что я могу о них думать? Я всего лишь торговка и травница…

– Продолжай. Мнение далекого от магии человека я и желаю услышать. Чем по-твоему опасно колдовство?

Знал бы он, кого спрашивал. Маг вынуждал меня ступить на тонкий лед полуправды – я легко могла сболтнуть лишнее, но и изображать невежество мне тоже не следовало.

– Колдуны лишены морали. Они убивают ради своих целей, не испытывая угрызений совести. Говорят, колдуны не знают ценности жизни, и используют ее как разменную монету.

– Так говорят? – рот мага дернулся в усмешке. – Говорят, а потом приобретают вещи, вроде той, которую сейчас сжимаешь в своем кармане? Это лишено смысла.

– Смысл есть, господин маг, – я возразила, понимая, как рискую. – Колдуны управляют самой жизнью, и многие мечтают о такой силе. Вам будет сложно это понять, ведь вы одарены магией.

– Магия что-то меняет?

Лорд не выглядел задетым или разозленным, а значит, с ним можно было говорить прямо. Да… Пожалуй, я наконец-то начинала понимать, что Кернел хотел от меня услышать.

– Магия меняет все, господин! Ни один маг не может быть просто человеком…

– Продолжай, травница. Я не стану тебя наказывать, даю слово. Ты можешь говорить так, как считаешь нужным.

– Тогда, господин, я буду говорить прямо, раз вам так хочется… Если бы у вас не было вашего дара, стали бы вы лордом управителем Кинара? – спросила я, а затем сама ответила. – Нет, ведь править владениями может только маг.

– Это определяется здравым смыслом. «Не-маг» не проведет обрядов благоденствия и не защитит людей от духов.

– Господин, – я улыбнулась застенчиво и как могла скромно, – я не ставлю под сомнение разумность этого принципа. Он правильный. Маги должны проводить обряды, а еще защищать людей, поэтому вы не заняли бы своего положения, не будь вы магом. А еще вы выглядели бы иначе, и вы бы иногда болели… Некоторые люди болеют часто, другие – реже, и только маги почти не подвержены этой напасти. И прожили бы вы меньше лет. Родись вы без магии, от вас нынешнего почти ничего бы и не осталось.

Кернел слушал внимательно и даже несколько раз кивнул, но убежденным не выглядел.

– Как это относится к тому, с чего мы начали?

– Я хотела сказать, что жизнь магов отличается от той, что под вами. У народа другие горести.

– Я об этом догадывался, представь себе, – ответил Кернел, слегка улыбнувшись.

Он умел подшучивать над собой? Тем лучше! Я подалась вперед.

– Раз так, то представьте, что вы и члены вашей семьи, которые раньше в любой год могли умереть от лихорадки или заражения крови, всегда будут здоровы. И ваш скот никогда не будет падать, а на вашем поле из года в год будет хороший урожай. Представьте, что вы не боитесь ни засухи, ни заморозков! Простой человек готов дорого заплатить за защиту от двух своих самых страшных врагов: болезней и голода. Поэтому-то люди и вешают обереги на шеи младенцам и закапывают дощечки с рунами в землю, когда сеют зерно.

– И что? Это помогает? – серьезно спросил Кернел.

Я пожала плечами.

– Я не знаю, хотя, наверное, нет. Но люди верят, поэтому колдунов хоть и боятся, но… Но… не знаю, как это сказать, почтенный маг…

– Уважают? – подсказал он.

– Нет. Не уважают… Совсем, ни капли не уважают! Только в глубине души все равно мечтают обрести такую силу… Признаться в таких мыслях стыдно и опасно. Это ведь означает, что человек готов причинить другим ущерб во имя собственного блага.

Кернел долго молчал, а я сидела и гадала, не слишком ли распустила язык. Все тоже самое мог бы сказать любой деревенский свинопас или бродячий торговец, если бы набрался смелости для общения с магом и умел связно выражаться.

– Удивительно, – произнес Кернел, достав книгу, которую я видела ранее. – Целитель Сульнис пишет о том же, хотя рассматривает явление колдовства немного с другой точки зрения. Сульнис объясняет увлечение колдовскими практиками невежеством обывателей, а не надеждой на лучшее будущее.

– Невежество тоже виновато, – согласилась я, но оказалось, лорд Кернел не закончил говорить.

– Целитель считает, что большая часть проводимых обрядов не имеет проку, потому что знающих настоящую вязь мало. Мы не должны беспокоиться, если только в жертву не приносятся человеческие жизни. Только тогда следует вмешиваться.

Маг задумался, устремив взгляд на мое лицо. Я опустила голову, приняв скромный и безобидный вид. То есть, я надеялась, что выгляжу скромно и безобидно. Получилось не очень хорошо – я заметила, что лорд усмехнулся.

– Твоя осведомленность впечатляет, травница. Ты ведь без подсказки догадалась, что колдун не местный и сразу уехал из Кинара?

– Откуда вы знаете? – удивилась я, пытаясь вспомнить, когда говорила об этом.

Ах да… В управе, когда я видела мальчиков…

– Почтенный Мерат отметил, что даже в дате ты не ошиблась, – лорд улыбался. – Его это сильно поразило.

– Я…

– Это было умно, должен сказать. Ты часто в прошлом сталкивалась с колдовством, травница Эйна?

Вот поэтому я и не любила магов! С обитателями приюта странников было много проще, ведь за полтора года, что я жила в Кинаре, ни один из них не заставлял мое сердце падать в пропасть трижды за десять минут разговора. Общение с лордом требовало напряжения всех сил и полной концентрации. А он… Он, наоборот, развлекался, и это было особенно обидно.

Я осторожно произнесла:

– Не знаю, господин. Колдовство – вещь, о которой все говорят, но которую почти никто по-настоящему не видел.

– Жаль… А если видят, то молчат, так? – он улыбнулся теперь по-настоящему.

– Господин?

– Это естественно, и я понимаю… Ты говорила, что много путешествовала? Значит ли это, что твои знания происходят от личного опыта? Ты получала образование?

– Я умею читать, почтенный маг. Где вы встречали неграмотных странствующих торговцев?

– Нигде. Признаться, ты первая такая торговка среди моих знакомых… Ты бывала в Алаазии?

С чего этот интерес? Я подобралась, и только усилием воли вернула себе прежний более или менее спокойный вид.

– Да, господин, – осторожно ответила я.

Алаазийская империя была местом моего рождения, но об этом не знал даже Вилис. Догадывался, возможно, но не знал точно.

– Сульнис пишет, что колдовство там намного более распространено, чем у нас.

– Я не знаю, господин. Став торговкой, я всего раз пересекала западную границу.

Кернел кивнул, а затем посмотрел на часы с полки под портретом неизвестной мне красивой дамы. Часы были механическими, а не зачарованными, привезенными с торговых островов.

– Было бы интересно послушать о твоем путешествии, но отложим это на другой раз, – решил он. – Ты можешь идти, травница.

Я поднялась и поклонилась с прижатой к груди рукой.

– Да, почтенный маг.

– Если хочешь, можешь выходить в город и за стены, но в сопровождении.

– Благодарю вас, – разрешение было ужасно великодушным, и я не могла не оценить доброту лорда управителя.

Со смертью Бены для «Белой ласточки» началась черная полоса, но сегодня наконец-то выпал удачный день. Покинув лорда, я в сопровождении пожилого, но еще крепкого телом стражника отправилась к конюшне, где надеялась найти своих мальчиков.

Управа осталась позади. Справа от нас оказался Большой рынок, а слева – высокий город. Мы шли по главной улице Кинара, называемой Ласточкиной дорогой, – тысячи этих милых птиц вили себе гнезда на белой стене обители магов. Это место являлось одним самых оживленных в городе, а сама Ласточника дорога была достаточно широкой, чтобы по ней могли свободно проехать в ряд три повозки. По улице, соединявшей Великие ворота с Мерцающими, в Кинар попадало большинство приезжих, и только здесь смешивались между собой все обитатели огромного города.

Вот мимо меня прошла компания уверенных в себе молодых магов. Простым прохожим приходилось исчезать с их пути – отпрыски благородных домов не были приучены уступать дорогу. Богатая горожанка с покрытой кружевным полотном прической вышагивала в сопровождении компаньонки, а позади важной дамы по своим делам шли две веселые служанки. К ним приставал немолодой ремесленник. Судя по наполненным заплечным корзинкам, женщины возвращались с рынка, но не возражали свести новое знакомство… Стражники, торговцы, городская ребятня и редкие всадники, приметные, как утесы над морем, – Ласточкиной дорогой пользовались в равной мере и богатые, и бедные. Всем здесь хватало места, и только около Великих ворот я натолкнулась на затор. Обычно в Кинаре такого не происходило, но из-за колдуна стража до сих пор не ослабила бдительность.

Главные ворота города украшал чеканный узор на меди. Выбитая карта изображала Срединные холмы со всеми реками и деревнями, где в центре располагался сам Кинар, и всем желающим покинуть город, приходилось проходить как раз под рисунком с ним. Отсюда вперед убегал Коренной путь, который вел далеко-далеко, прочь от магов, лордов и колдунов… А еще от моих мальчиков, Грэза и Лидса, поэтому я свернула налево к приюту странников. У въезда призывно развевались цветные стяги на высоких шестах, как будто и не случалось в этом месте жестокого убийства. Приют странников снова казался веселым и многолюдным.

– Вилис! Тидел! – закричала я, ступив во двор «Белой ласточки». – Вы тут?

Я прошла мимо охранявших вход стражников, а мой спутник задержался, чтобы перекинуться несколькими словами с товарищами.

– Тетушка! – Тид высунулся из открытого окна на втором этаже.

Все-таки они уже были здесь. Я обрадовалась, и сразу испугалась. Окна в «Белой ласточке» находились высоко над полом, поэтому Тиделу, чтобы поговорить со мной, потребовалось подпрыгнуть, а затем лечь животом на ненадежный деревянный подоконник.

– Осторожнее, глупый! Залезай обратно или упадешь!

– Не упаду, тетушка! Меня держат! – Тид замахал рукой, но затем все-таки скрылся из виду.

Я выдохнула. Это все было дурное влияние Вила – я хорошо знала мелкого разбойника.

Два десятка ступеней вели со двора прямо на второй этаж, где находились жилые помещения «Ласточки».

– Празднуете успех? – спросила я, увидев детей.

– Нам дали денег за «хорошую работу», а я думаю, что мы справились просто отлично, – ответил Вил, смешно важничая. – Не смотри так, тетушка! Мы сохранили большую часть денег, а это все захотел купить Тид.

Младший закивал головой. Ну еще! Тидел был готов соглашаться со всем, что делал его друг, но я ведь не собиралась их упрекать. Дети заслужили пастилу, ягодный сироп и орехи. Перед Тидом уже успела скопиться внушительная горка скорлупок от лесных орешков, до которых он был особенно охоч.

– Это ваше вознаграждение. Тратьте на что хотите…

Я заняла место во главе стола, чтобы лучше видеть мальчиков.

– Ну что, проныры? – спросила я и легонько хлопнула по столешнице ладонями. – Хвастайтесь!

Они переглянулись.

– Это было непросто, – ответил Вил. – Во всех гостиницах и тавернах стража побывала до нас, но никого не нашла. Представляешь?

Он ужасно гордился собой! У Вила было широкое простоватое лицо с торчащими ушами и носом круглым, как слива. Сейчас этот нос был задран до небес.

– Мы пошли к дяде Бесету. Он живет ближе всего к воротам, поэтому видит всех приезжих. Колдун же не мог взяться из воздуха?

– Никак не мог, – поддакнул Тид.

Он слушал друга с искренним восторгом, словно сам не участвовал в ловле колдуна. Я кивнула Вилу, чтобы он продолжал.

– Давай дальше? Где же вы его отыскали?