Текст книги "Песнь Гнева (СИ)"

Автор книги: Дарья Кадышева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 14

Мы не знаем, существуют ли миры, похожие на наш. Но мы верим в Блазнгар, Навью, Эстомас и еще множество таких же мест, в которые невозможно попасть при жизни. Я думаю, что мы живем в бесспорно обширном и многообразном мире, который эльфы величают Нирэнкором, то бишь Королевством Смертных. Но предполагать, что он таков один – сущая глупость.

«Письма народу»

Радигост Кейц.

Глава 14.

Разрушитель.

Илиары спали прямо на земле. Никаких палаток, никаких шалашей или пещер вроде той, где Драгон и Лета провели прошлую ночь. Они стелили крупные листья, сорванные с одного очень странного кустарника с горькими несъедобными плодами, или взятые с собой кожухи из телячьих шкур и клали под головы походные мешки и сумки. Они путешествовали по Агатовому бору почти налегке, нигде подолгу не задерживаясь, передвигаясь чаще всего ночью. Днем илиары отдыхали в каком-нибудь скрытом овражке, выставив нескольких дежурных. Встретив лутарийский отряд, они умело прятались и ждали, пока он не пройдет. Люди их не заботили, хотя случалось всякое. С тех пор, как илиары покинули китривирийский аванпост на юго-западе Скалистых островов, они столкнулись три раза с людьми. Они потеряли четверых, но лутарийцев прикончили больше. Они не особо жалели об этом. Это была обоюдная ненависть.

Они назывались Охотничьей Стрелой. Это была группа илиарских лучников, ведомая знаменитым героем Китривирии, Лиаконом, которого называли Черным Волком. Когда Охотничья Стрела теряла своих членов, приходили новые, более молодые. Они были лучшими лучниками среди прочих. Драгон говорил, что помнил некоторые лица. Это означало, что несколько илиаров служили в Стреле уже не один десяток лет. Конечно, это было ничто для них. Илиары старели медленно, а доживали в среднем почти до 450-ти лет. Лете было интересно сравнивать их с Драгоном, ведь они были старше него, а выглядели как еще совсем молодые парни.

Лета пялилась на охотников, не стесняясь. Она никогда не видела народ своего отца прежде. Теперь их было так много, они окружали ее повсюду, занимаясь своими будничными делами: собирали хворост, разводили костер, умывались водой из ручейка, строгали стрелы. Все илиары были крепкими, высокими, но чуть ниже, чем она представляла, с цветом кожи, отливавшим бронзой, облаченные в кожу и увешанные мешочками, в которых лежали наконечники для стрел, ножи, маленькие бурдюки и кислые ягоды. Охотники были почти все коротко подстрижены, что отличало их от мужчин на Великой Земле, носивших более длинные волосы.

И глаза. В сумерках Лета видела сияние нефритовых, песочных, сапфировых, терракотовых и медных оттенков цвета глаз, но того чистого золотого, какой был у нее, она не встретила.

Наконец ей надоело рассматривать охотников, и она вновь обратила внимание на то, как ловко Драгону штопали его рану на бедре. Лета сидела рядом с ним на старом трухлявом бревне, прижавшись к его плечу. Ей все-таки удалось уговорить Драгона поесть, не без помощи Лиакона, и теперь ему было лучше. Его лицо приобрело здоровый розоватый оттенок, а глаза блестели.

– Ты все еще шокирована? – спросил Драгон, чтобы отвлечь себя.

Зашивание артерии проходило болезненно.

– Они преклонили колени, – проговорила Лета, посмотрев на Лиакона, который о чем-то беседовал с одним из охотников. – Будто я какая-нибудь королева.

– Так оно и есть. Ну, более точно сказать – царевна.

– Царевна, – ее лицо вытянулось в удивлении. – Какая царевна? Я бастард.

– Мы знаем, кто ты, – подал голос илиар, занимавшийся бедром Драгона. – Прошло много лет. Теперь ты можешь вернуться.

– Куда?

– Домой.

Лета не ответила и потупила взор. Илиар оторвал взгляд от раны Драгона. У него были красивые глаза, похожие на два топаза. Руки его были покрыты кровью до локтей.

– Разве ты не хочешь этого? – спросил он.

– Мой дом – Великая Земля.

Он вернулся к ране. Он почти закончил. Лета встретила обеспокоенный взгляд Драгона и, прежде чем он успел что-то сказать, поднялась.

– Я хочу прогуляться.

Драгон подозвал двоих охотников, которые стояли поблизости.

– Вы, – произнес он. – Пойдете с ней.

Лета закатила глаза.

– Нет, детка. На этот раз они ни на шаг не отойдут от тебя, – назидательно сказал Драгон.

– Может, мне надо по нужде, – фыркнула она.

– Попросишь их отвернуться.

Лета смирила его грозным взглядом и отправилась в сторону, туда, где деревья росли близко-близко к друг другу. Два илиара молча последовали за ней. Охотники относились к Драгону и Лете с почтительностью, готовые исполнить любую их просьбу. К такому было сложно привыкнуть.

Когда с раной было покончено, и бедро перевязали чистыми плотными бинтами, к Драгону подошел Лиакон и присел рядом.

– Я всякое повидал на этих островах, – проговорил он, почесывая свою недлинную бороду. – Но я не ожидал встретить здесь вас. Тебя, Cakhidas, и ее. Поэтому объясни наконец, что вас сюда занесло?

– Мы спасались бегством от кое-кого, и мой воспитанник перенес нас сюда. Случайно.

– Воспитанник? Ты подобрал еще кого-то, что ли? Ты очень, как вы это говорите… Добросердечный. Для воина.

– Я не воин, я керник. А тот, кого я подобрал – мой ученик, – поправил Драгон. – Все мы берем себе учеников.

– Но не все из них владеют магией.

– А, нет, это была не магия. Это был просто волшебный камень.

– И вы оказались на островах? – Лиакон вытянул ноги, устраиваясь поудобнее. – Что было потом?

– Мы решили пойти в лес, чтобы найти кого-нибудь, кто мог бы помочь. Мы нашли вас.

– Вам повезло. Не так много наших отрядов патрулируют бор.

– Почему?

– Нас меньше, чем лутарийцев. И, учитывая все произошедшее, мы не можем рисковать. Царь отдал приказ оставаться в лагерях, пока не прибудут еще легионы. Иначе лутарийцы перебьют нас, как мух.

– Но ведь нейтралитет…

– Да ну, что нейтралитет? – с презрением бросил Лиакон. – Я знаю, что нарушивших перемирие ведут на казнь, но некоторые командиры сами готовы пойти против слова князя. Ненависть в сердцах наших народов проросла так глубоко, что ее крепкие корни могут заставить проигнорировать даже самые строгие законы.

Драгон кинул взгляд на охотников.

– Почему вы здесь? Вы куда-то направляетесь?

– Мы идем к Хребтам. Где-то там скрываются ведьмы из Ковена. Нашему лагерю нужно подкрепление, чтобы устроить им засаду.

– Я должен увести Лету с островов. Как можно скорее.

– Я знаю. Но, чтобы попасть к нашим кораблям, придется идти в обратную сторону, через весь Агатовый бор. Это опасно и займет несколько дней, – ответил Лиакон.

– Дай мне парочку своих парней.

– Я не могу, Драгон, – илиар покачал головой. – У нас каждый человек на счету. Постой, не надо серчать. Вы пойдете с нами. Обещаю, в лагере с ней ничего не случится.

– А потом?

– Я дам тебе своих парней. Больше, чем парочку. Они сопроводят вас до кораблей.

– Я согласен.

Лиакон хлопнул Драгона по плечу.

– Прекрасно. С нами вам нет нужды бояться чего-либо.

– Вообще-то, есть одна вещь…

– Какая?

– Нас нашел кое-кто, – проговорил Драгон. – Тот, кто упустил нас много лет назад. Он узнал ее.

– Da bose iprax1, – ошарашенно произнес Лиакон. – Этот ucac собирается выслеживать вас?

– Я уверен.

– Вам нужно отправиться в Китривирию. К Дометриану. Там вы будете под его защитой.

– Лета не захочет.

– Как это? Она не хочет увидеть отца?

– Она считает, что в этом нет необходимости. Ее жизнь теперь связана со Стражами.

– Так вы хотите обратно на Великую Землю?

– Именно.

– Ты знаешь, что этот ucac сможет найти вас там? И вас никто не сможет защитить.

– В этом-то и дело. Мы сами пойдем искать его.

– Ты с ума сошел?

– Не в правилах Стража убегать и прятаться, – проговорил Драгон. – Он должен заплатить за то, что сделал. Мне надо было начать на него охоту раньше. Не ждать двадцать лет.

– Ты сделал то, что нужно было, – сказал Лиакон, наклонив голову. – Ты вырастил удивительного ребенка. Помог ей стать храброй и…

– Убийцей, – перебил Драгон. – Да, это была не самая лучшая из моих идей.

– Мы не будем об этом говорить, – Лиакон встал с бревна. – Что сделано, то сделано. Прошлого не вернешь. Но месть…

Драгон поднял на него глаза.

– Я хорошо тебя понимаю. И не буду настаивать на том, чтобы вы поплыли на Иггтар. Но знай, что ты подвергаешь ее опасности.

– Это было ее желание. Не мое.

Лиакон посмотрел ему в лицо.

– Тогда сделай все возможное, чтобы ее защитить, – сказал он и отошел.

На закате, перед тем, как выдвинуться в путь, Охотничья Стрела устроила перекус. Они расселись у костра, выбрав для обеда уже освежеванную тушку какого-то крупного зверя. Лета мирно дремала весь вечер под черным деревом на потрепанном кожушке, который ей уступил один из охотников. Драгону пришлось ее разбудить, когда у костра осталось несколько илиаров. Остальные принялись собираться.

– Иди поешь. А то ничего не останется.

Она села и протерла глаза.

– Зачем они идут ночью, – простонала она. – Это же настоящий кошмар.

– Для тебя да, пока ты еще не привыкла. Но они путешествуют так уже не первую неделю. Отряд крупный, а ночь темная, хорошо скрывает их в своей тьме.

– Но они не спрячут свои глаза ночью, – ответила Лета.

– Кстати, о глазах… Ты уже допила пузырек?

– Ох, я не могу больше пить эту дрянь. Тем более, с ними это не нужно.

– Выпьешь перед дорогой. Все, что осталось. Этого надолго хватит.

Она издала горестный вздох и поднялась. Когда они подошли к костру, им уступили место возле Лиакона.

– Привет, кроха, – Черный Волк улыбнулся. – Вовремя ты. Еще бы чуть-чуть, и тебе ничего бы не досталось.

– Разве ты не должен называть меня как-то иначе? «Ваше Величество», «госпожа», «моя царевна», или что-нибудь в подобном роде? – спросила Лета, беря протянутый ей кусок красноватого мяса.

– Ты хочешь?

– Нет. Вообще нет.

– Я так и подумал. Но ты права. Мне не стоит быть таким… ммм…

– Фамильярным? – изогнула бровь Лета.

– Что это слово значит?

– Быть фамильярным – значит позволять себе вольности, – ответила она и откусила кусочек от мяса.

– Тогда это верно.

– А я не должна есть руками, я ведь особа царских кровей. Но за неимением столовых приборов с этим придется смириться.

Лиакон хохотнул. Он нравился ей. И она ему тоже. В этом большом илиаре было что-то доброе и что-то такое знакомое…

– Почему тебя зовут Черным Волком?

– Почему тебя зовут Гадючкой?

– Об этом все знают. А вот о тебе я не знаю ничего.

– Ты будешь в диком ужасе от моей истории, – Лиакон наклонился к ней и выпучил глаза.

Она рассмеялась.

– Не сегодня, кроха, – сказал он. – Не время для страшных сказок.

– Тогда расскажи, что творится на островах, – попросил его Драгон. Ему предложили отведать припасенного вина из Сфенетры, и его щеки покрылись легким румянцем. – Мы с Летой многого не знаем.

– Вы ничего не потеряли.

– И все же?

– Еще кое-что касательно нейтралитета. Не только лутарийцы нарушают его. Мы тоже.

– Я и не считал вас безгрешными, – отозвался Драгон.

– Мы все виноваты в том, что происходит. Что теряем своих, когда нужно сплотиться против эльфийского ублюдка.

– Трехсотлетнюю вражду сразу не забудешь, – Драгон кивнул и принялся за мясо.

– И люди настолько не хотят этого делать, что создали здесь особое место.

– Для чего?

– Это лагерь. Точнее, как мы слышали, какая-то старая крепость, оставшаяся от остроухих. Туда свозят пленных. Членов Ордена, ведьм из Ковена и нас.

– Правда?

– Абсолютная, – Лиакон подобрал ветку с земли и стал ворошить ею начинавшие потухать угли в костре. – Ходят слухи, что они там какие-то опыты проводят.

– Они рехнулись? – выпалила Лета.

– Это уже слишком серьезно, – сказал Драгон. – Как им такое могло в голову прийти?

– Мы пока не знаем, кто там всем руководит. Очевидно, что это происходит без ведома князя. Он бы не стал рисковать перемирием.

– Больные вымески, – проговорила Лета. – Нужно это прекратить. А ведь в княжествах вас, илиаров, проклинают за вашу жестокость.

– Как я говорил: виноваты мы и они. В разное время и при разных обстоятельствах, – ответил Лиакон. – Хотите знать еще кое-что? Вы, наверное, не в курсе.

– Говори, – произнес Драгон.

– Как мы все помним, Катэль своими деяниями привел Тор Ассиндрэль к гибели. Великий взрыв, тысячи смертей и так далее. Нам стало известно, что он хочет это повторить здесь.

– Зачем?

– Взрыв не был случайным, – сказал Лиакон и отбросил ветку. Костер вновь разгорелся. – Он пытался открыть ворота в Эстомас.

– Куда? – нахмурился Драгон.

– Эстомас. В переводе с эльфийского – Пространство, – ответила Лета. – Мир Хаоса. Ты что, не слышал этого?

– Я только знаю, что существует Хаос. Нечто такое великое и могущественное, что может погубить весь мир. А баловство с теургией этому способствует.

– Это из религии эльфов, – продолжила Лета. – Они верят, что все живое на земле создал какой-то великий божественный разум, Мэкратиаль, то есть Создатель. Но существует полная противоположность ему – Катросалифаль, Разрушитель. Владыка Хаоса. Называй, как хочешь.

– Катэль считал, что Создатель есть то же самое, что и Разрушитель, – добавил Лиакон. – Катросалифаль представляется бесплотным духом, с которым могут общаться только одаренные маги, каким и был наш известный психопат. Он собирался достигнуть бессмертия и могущества с помощью сил Хаоса и собрал подле себя немало последователей. Он планировал усовершенствовать себя и их с помощью теургии, создать расу, во многом превосходящую все существующие.

– Это мы знаем. Его идеи были отвергнуты королем, а сам он изгнан, – вставил Драгон. – Будет что-нибудь новенькое?

– Сейчас, надо же красиво подвести к этому, – хмыкнул Лиакон. – В ходе своих экспериментов Катэль попытался призвать Катросалифаля, чтобы просить подарить ему и его адептам силу. В результате Катэль достучался, как он это понял, до могущественного духа Волака, одного из прислужников Разрушителя. Это привело к взрыву, уничтожившему все живое на Тор Ассиндрэль.

– Ах, так он все это время мечтал повторить это? – поинтересовалась Лета.

– Да, все эти годы, что он провел в заточении. Теперь он снова хочет это сделать. Разорвать границы нашего мира и Эстомаса. Призвать Разрушителя.

– Но ведь это все только религиозные догмы, – сказала Лета.

– Магия-то существует.

– Это другое. Касательно Хаоса… Его силы необъяснимы и могущественны, но никто не может с уверенностью сказать, являются ли они высшим разумом или же существуют как необузданные сгустки мощной энергии. Мне кажется, это все просто выдумки.

– Так или иначе, Катэль в это верит, – произнес Лиакон. – И он откроет своиврата. Или что он там пытается сделать… Все изменилось. Мы должны не просто схватить его, но и помешать ему повторить те ужасы, что случились на Тор Ассиндрэль. Говорят, его сила увеличивается. Если мы не справимся, погибель выйдет за пределы Скалистых островов.

– Не могу поверить, – выдохнула Лета с раздражением. – Как можно быть настолько умалишенным?

– Орден еще знамя придумал. Свое собственное, – внезапно подал голос илиар, сидевший напротив.

Он сидел, поджав под себя ноги, обгладывал косточку и слушал беседу.

– Да, – Лиакон прикрыл на секунду глаза. – Эльф выбрал своим цветом черный с красным. Тьма и кровь. Все закономерно

– И белый огонь на этом фоне, – дополнил илиар, бросив кость в костер.

– Причем здесь белый огонь? – спросила Лета.

– Эльфы называют теургию «белой тьмой». Потому что цвет заклинаний и прочих вещей, создаваемых с помощью нее, – серовато-белый.

– Так. Хватит с меня всего этого, – она встала. – А то еще идти будет страшно. Ночь. Скалистые острова. И этот псих где-то рядом.

– Он заперся в Сэт`тар Дарос, кроха. Не волнуйся, к нам он сегодня не придет, – усмехнулся Лиакон, обнажив клыки.

– Жуть, – буркнула Лета и направилась к кожушку, у которого лежали ее меч и куртка.

Драгон догнал ее и помог одеться.

– Тебе не стоит бояться, – сказал он и подал ей Пчелу. – Я видел Лиакона и его охотников в деле. Их стрелы не знают промаха.

– Он настаивал на том, чтобы мы отправились Китривирию, да? – спросила она, взглянув на Лиакона издалека.

– Я сказал ему, что ты не хочешь.

Лета перевела взгляд на Драгона.

– И давно ты знаешь его?

– С тех самых пор, как познакомился с твоим отцом.

– Ты скучаешь по нему?

Драгон промолчал.

– Ответь. Пожалуйста.

– Мы были друзьями. Конечно, я тоскую по нему временами, – сказал он наконец. – Когда Твердолик объявил охоту на нас, Мари не хотела просить о помощи. Она считала, что мы сами справимся. И я уступил. Хотя я должен был силком посадить ее на корабль с Дометрианом, и она была бы сейчас жива. А ты была бы с родной матерью и отцом.

– Как презираемый бастард.

– Нет. Как ребенок, которого любил царь. А я уж в этом не сомневаюсь… И после смерти Мари я должен был отдать тебя твоему отцу. Но… Разве я мог добровольно отказаться от частички той женщины, которую любил когда-то больше жизни?

Лета молчала, слушая Драгона и не отрывая от него взгляда. Глаза ее светлели с каждым днем, наливаясь золотистым светом.

– Я не хотел тебе рассказывать, кто ты. Но должен был. Я хотел соврать тебе, что ты моя родная дочь. Я лишил тебя нормальной жизни.

– Нормальной? У таких, как я, никогда ее не бывает. Если бы я осталась с Дометрианом, меня бы многие презирали. Ненавидели. Возможно, хотели убить. А ты избавил меня от этого. Стал мне отцом. И ты будешь им всегда, – Лета обняла его, и в руках Драгона она снова казалась маленькой девочкой.

Но когда она отстранилась, она была взрослой. Уверенной. Самостоятельной. Он не переставал удивляться тому, как быстро Лета выросла.

– Ты ведь даже не знаешь, – сказал Драгон. – Быть может, тебе бы было лучше там.

Лета покачала головой и отпустила его руку.

– Вряд ли. Меня ведь назвали неестественным порождением зла, выродком.

– Не ты в этом виновата.

– Я знаю. Но от этого не легче.

***

За окном быстро стемнело. Марк задвинул шторки и вернулся к кровати. Он сел, почувствовал под собой выпиравшие пружины и решил, что скажет об этом трактирщику, когда будет съезжать. Его излюбленный «Очаг» не должен был предоставлять гостям такие кровати. Этот трактир прочно стоял в списке самых лучших в Тиссофе. Правда только, в личном списке Марка.

Он бросил взгляд на дверь и удостоверился еще раз, что она была заперта. Затем он посмотрел на Иветту.

Она сидела за небольшим круглым столом, сдвинув его на середину комнаты. На столе были разложены свечи, окружавшие карту. Марк отчетливо различал похожий на полумесяц Иггтар и огромную, на половину карты, Великую Землю. Золотые Земли примостились ближе к углу, этот материк был несколько больше, чем Иггтар, но очень далеко. Жемчужное море, которое разделяло Великую Землю и Иггтар, покрывали острова, большие и маленькие: Пирин`ан Дарос, Тор Ассиндрэль, острова Маверика. Вверху карты расположились длинные и узкие Драконьи Хребты – бесплодный скалистый остров, место гибели и вечной зимы.

Иветта склонила голову над картой, держа над ней руку. По центру лежал небольшой кинжал с резной рукоятью. Он крутился, не переставая, то увеличивая скорость, то уменьшая, пока магичка тихо шептала заклинания. Наконец она открыла глаза. Кинжал остановился.

– Ну что там? – подскочил Марк. – Ты нашла их?

– Нет.

– Но кинжал остановился.

– Потому что я перестала заклинать, – сказала Иветта, и свечи на столе потухли.

– Ив, пожалуйста. Я должен знать, где они.

– Я делаю все возможное. Это заклинание дает полную гарантию. С его помощью можно найти любого. Даже того, кто скрывается с помощью чар.

– Так почему мы все еще не можем их найти? Какая это попытка? Сотая?

– Пятьдесят восьмая, – вставил Иян, сидевший на стуле в углу комнаты и потягивавший одну из гвоздичных самокруток Марка.

– Точно. Спасибо, что считаешь, – язвительно ответил ему керник.

– Чем еще заняться, пока мы тут торчим?

– Мы бы здесь не торчали, если бы знали, куда нам идти. И вообще, почему ты еще тут? Разве ты не должен скакать в свое Раздолье?

– Считай, что у меня отпуск, сынок.

– И ты его тратишь на то, чтобы спасти Драгона и Лету.

– Угу. Потому что Драгон – мой друг, а Лета… Она просто красотка, – пожал плечами Иян. – Как можно ее не спасти?

– Хорошо. Я понял. С тобой и твоими парнями это будет даже легче сделать. Но все-таки, – Марк поглядел на Иветту. – Где они? Я надеюсь, что…

– Они не мертвы, – отозвалась она и убрала за ухо выбившийся локон. – Иначе кинжал бы не вертелся. Это как компас. Он просто не может их найти, не может определить, в какой точке мира они находятся. Если этот кинжал действительно принадлежит Драгону.

– Это его кинжал. Он оставил его в боку одного из солдат на Соколином полуострове.

– Тогда я не знаю, – Иветта откинулась на спинку стула. – Они живы, это точно. Но где они…

– Ты сказала, что рунный камень переносит, когда становится опасно. Но почему только их?

– Значит, тебе ничего не грозило.

– Но камень лежал в моем кармане.

– Неважно. И ты думал только о них. Хотел, чтобы они спаслись. Не о себе. Поэтому камень так сработал, – магичка тяжело вздохнула. – Я не в должной мере ознакомлена с поведением таких камней, поэтому…

– Ты – что? – хмыкнул Марк и наклонился к ней, упершись руками на стол. – Ты не знаешь, как это работает?

– Не до конца.

– Так зачем же ты его дала нам?!

– Не повышай на меня голос.

– Или что? Что ты сделаешь, маленькая нежная ведьмочка? – прошипел Марк. – Они пропали из-за тебя!

– Думаешь, я не виню себя в этом?! – Иветта вскочила на ноги, приблизившись к Марку вплотную. – Мне очень жаль, что так вышло, поэтому я хочу помочь!

Керник выпрямился, не сводя с нее раздраженного взгляда. Он был зол на себя, зол на нее, а Иветта… Она делала вид, что злится. Его лицо было так близко, что она увидела все его морщинки вокруг безупречно-синих глаз… Синий. Она ненавидела этот цвет.

От Марка пахло лесом, потом и табаком. Она ненавидела этот запах.

Когда-то.

Каждую их встречу она сильнее в него влюблялась. Лохматый, широкоплечий, с мерзкой привычкой курить свои мерзкие самокрутки и насмехаться над магами, он ей совершенно не понравился в день их знакомства. Все в нем вызывало неприязнь у магички. А потом он подарил ей охапку красных маков, ибо она постоянно жаловалась на раздражавший ее синий цвет повсюду в Обители. С тех пор, каждый раз, когда Марк смотрел на нее, Иветте казалось, что она краснеет от смущения всем телом.

– Мы не должны ссориться, – сказала наконец она, сглотнув. – Нам надо думать о Лете и Драгоне.

Марк тоже быстро остыл и отстранился от нее.

– Мы никогда не кричали друг на друга, – выдал он, и взгляд его снова стал прохладен. – Это первый раз.

– Ну, ребят, вы делаете это очень профессионально. Как будто много лет уже женаты, – вставил Иян, все это время спокойно наблюдавший за перепалкой.

Иветта чувствовала, что начинает краснеть. Опять. Но, к счастью, Марк отошел от стола, повернувшись к ней спиной, и не увидел ее лица.

– Я думаю, что знаю причину, по которой не могу найти Лету и Драгона, – быстро произнесла магичка.

– Какую?

– Они не могут быть скрыты какими-нибудь чарами или волшебными предметами. Моему заклинанию это нипочем. Я думаю, что они в том месте, где очень сильная магия блокирует всю остальную, что приходит извне, – проговорила она.

– Много у нас таких мест?

– Да. Несколько комнат в Васильковой Обители, школа во Въеле, Мертвые холмы, Тэрогор, Тор Ассиндрэль, некоторые участки в Куруаде и многое другое. Перечислять можно бесконечно.

– Значит, мы наведаемся в ближайшее от нас место, – сказал Марк.

– Я не думаю, что все так просто.

– Мы же не будем сидеть сложа ручки?

– А что еще нам остается? Искать их по всему миру?

– Знаешь, я как-то не особо утешаюсь мыслью о том, что они все еще живы. Все еще. Вот это меня смущает.

– Я не говорила «все еще».

– Прошло уже много дней, Ив. Если бы они были в порядке, они бы вернулись. И связались бы с нами. И ты бы уже нашла их с помощью своего дурацкого заклинания.

– Оно не дурацкое! – вспыхнула Иветта. – Если ты хочешь, чтобы я помогала, относись ко всему это без сарказма, глупых шуток и ненависти.

– Прости, – тихо сказал Марк.

Иветта поймала его взгляд и тут же опустила голову. Да что же это.

Она зажгла свечи щелчком пальцев.

– Много дней? Недостаточно, чтобы вернуться, например, с Иггтара, – проговорила она. – Говорю же, они могут быть где угодно.

– Я не могу ждать.

– Мы ничего не можем поделать, – она с сочувствием взглянула на него. – Пока.

– Попробуй еще раз.

– Я пробовала. Сегодня шесть раз. Это лишает меня сил.

– Хорошо, – Марк отвернулся к стене.

Комната, которую они сняли, была маленькая и находилась в самом конце коридора. Так было проще. Чтобы их никто не подслушал и никто не нашел. И обставлена комната была не самым лучшим образом. Кровать, шкаф, два стула и круглый низкий стол. Окно, выходящее на внутренний дворик. Но, по крайней мере, все было чисто… И цвет стен был приятный. Кремово-розовый. Как пирожное.

Иветта была вынуждена придумывать оправдания, чтобы являться к ним по вечерам. Чаще всего она говорила Дите, что хочет прогуляться. Несколько вечеров пришлось пропустить, чтобы не вызвать подозрений. «Очаг» располагался близко к Васильковой Обители, что было очень удобно. Иногда днем Иян и Марк бродили по городу, но обычно сидели в трактире, пили и разговаривали. Иветту удивляло присутствие командира миротворцев. Марк же принял помощь Ияна без лишних слов, как будто так и должно быть. Драгон и Лета могли без сомнений гордиться тем, что у них были такие преданные друзья.

– Что нового на Скалистых островах? – спросил Марк.

– Ничего. Я знаю лишь то, что люди не ладят с илиарами. Даже несмотря на мирный договор, – ответила Иветта.

– Это только на руку Ордену.

– Еще бы. Добром это не кончится. Многие опасаются, что разгорится новая война.

– Нет, до этого не дойдет. Когда все закончится, Твердолик вздернет каждого, кто был виноват в стычках, – произнес Иян. – Илиарский царь сделает то же самое.

– Для солдат даже угроза виселицы меркнет перед возможностью отомстить за свой народ, – Иветта взяла кинжал и покрутила его руках, разглядывая узоры на рукояти. – Я узнала это в глазах илиара, который был послом. Я чувствовала его ненависть ко мне, хотя лично я ему ничего не сделала. Он видит во мне человека. Одного из тысяч потомков тех, кто унижал и мучил его предков.

– Это неправильно. Мы не виноваты в том, что делали наши предки, – сказал Марк.

– Скажи это тем, чьих отцов, братьев, сыновей убили на Медной войне, – резонно проговорил Иян. – А что с этой банши? Неужели никто так и не узнал про нее?

– Даже Дита не знает. Это все происходит между Радигостом и Твердоликом.

– Забавно. Значит, ты знаешь то, чего не знает твоя всемогущая наставница? – ухмыльнулся Марк.

– Не начинай, – Иветта издала вздох. – Прошу.

– Я еще не начинал.

– Если серьезно, то я не уверена в том, что вся эта затея как-то поможет победить Катэля. Они найдут заклинание, и что потом? По-любому в формуле содержится уловка, делавшая чары банши необратимыми.

– Получается, что нам Катэля не победить?

– Боюсь, что да, – Иветта с грустью опустила плечи. – По крайней мере можно попытаться снова его схватить и посадить под замок. Но теперь это сделать гораздо сложнее. Он набирается сил, пожирает энергию, которую сам же и создает, черпает силу Хаоса… К нему уже не подберешься близко.

– Для чего он это делает?

– Я не знаю. Хочет осуществить свой очередной дьявольский план?

– Не будем желать ему успехов. И, пока ты еще не ушла, хочу спросить: ты в библиотеке искала еще что-нибудь, что поможет нам с поиском?

Иветта положила кинжал обратно на карту.

– Нет, я ничего не нашла, – сказала она. – Никакого заклинания сильнее того, что я использую. Я уверена, что смогу найти что-то в закрытом секторе, но это невозможно.

– Что за закрытый сектор?

– Особое помещение, где хранятся некоторые запрещенные книги. У меня нет туда доступа.

– Отлично. Поищи там.

– Марк, я не могу. Если меня поймают – исключат из Оплота.

– Тогда придется попросить еще кого-нибудь, – развел руками Марк. – Думаешь, ты единственная магичка, которую я знаю?

Иветта покраснела.

– Знаешь, что? Ищи другую магичку и разбирайся с этим сам. Если тебе не нужна моя помощь, – она убрала кинжал с карты и свернула ее.

– Нет, – Марк вскочил и поймал ее за руку. – Нет. Прости. Я просто боюсь за Лету и Драгона.

Она мельком посмотрела на него и вырвала ладонь.

– Затея с сектором слишком опасна, – сказала магичка.

– Пожалуйста, – почти шепотом попросил Марк. – Только ты можешь мне помочь.

Иветта недоумевающе воззрилась на него.

– Я соврал. Нет у меня больше знакомых магичек, – выдавил с неохотой Марк. – Только ты.

Иветта улыбнулась. Когда Марк снова взял ее за руку, она не воспротивилась. Лишь отметила, какой горячей была его ладонь.

– Я сделаю это, – сказала она после короткого молчания.

1. Da bose iprax (илиар.) – непереводимое ругательство.