Текст книги "Будешь моим (СИ)"
Автор книги: Дарья Беженарь
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
Глава 13
Я – дрянь. Всё правильно Ваня сказал. Мне нет оправдания. Конечно, легче, когда есть на кого скинуть вину. Но мне некого винить – я сама во всём виновата.
Хотя могла отказаться от спора – и я ведь это сделала! Но снова повелась на повышенные ставки и на то, что Кира хотела сама вступить в игру… И в итоге проиграла по всем фронтам. Я очень его обидела. И Ваня никогда теперь меня не простит. Смысла оправдываться перед ним нет. Что я ему скажу? «Да, поспорила, но у меня к тебе на самом деле появились чувства?» Кому они теперь нужны? Но извиниться всё же перед ним надо. Просто извиниться. Но пока не знаю, как это сделать – он везде меня заблокировал.
После того как Ваня уехал с выпускного, я узнала, что мои псевдоподруги пошли дальше и создали новый чат, где весь наш класс делал ставки – уже на меня или на Ваню. Мерзко, когда на тебя спорят. Впервые я почувствовала себя по ту сторону игры. А я не могла понять, почему на нас все так пялятся. В этом чате даже были фотографии Вани – они ведь должны были знать, на кого спорят, – и скрины наших переписок из чата «Queens».
Две недели я не видела Ваню. Конечно, мне его не хватает. Но я решила, что не буду долго рефлексировать и изнывать из-за своих чувств, которые мне даже ненадолго показались взаимными – особенно во время нашего танца.
Ваня нежно водил губами по моему уху и шее – это было так приятно, что от воспоминаний, как и тогда, всё тело покрывается мурашками. В тот момент я даже думала, что он меня поцелует… Но теперь я этого уже не узнаю – никогда.
Да, чувство вины съедает меня каждый день. Но надо как-то дальше жить и хотя бы внешне пытаться радоваться жизни. Для начала мне нужно отдать Кире долг. И решение пришло ко мне неожиданно – жаль, что с опозданием.
Вызываю себе такси, еду в кафе, в котором мы договорились встретиться с Лизой – женой Яна. Она пообещала дать мне пять тысяч в долг и ничего не рассказывать ни Яну, ни Марату, но я должна буду объяснить ей, на что мне эти деньги. Вариантов других нет – придётся рассказать. Да, мне очень стыдно за свой поступок. И если из-за него от меня все отвернутся, значит, так тому и быть – я это заслужила.
Захожу в кафе – Лиза уже ждёт меня.
– Привет, – сажусь за столик к ней.
– Привет. Рассказывай, – она внимательно смотрит на меня.
Я выкладываю ей всё как на духу: с самого начала – про наши ставки, про то, как приехали к Ване в автосервис, как поспорили, как хотела отказаться, но снова повелась. Закончила рассказ выпускным.
Лиза слушает меня внимательно, не перебивая. И я жду от неё тех же слов, что уже слышала от Вани.
– Ты его любишь? – после паузы неожиданно спрашивает она.
– Я не знаю… Любовь ли это… Но чувства у меня к нему есть. Да и какое это теперь имеет значение? – мой голос звучит глухо, почти безнадёжно.
– Имеет, – твёрдо говорит Лиза. – Расскажи ему всю правду. Да, он тебя не простит сразу. Но время расставит всё по местам.
Отрицательно качаю головой:
– Нет. Он меня даже слушать не станет. Я хотела перед ним извиниться, но он меня везде заблокировал.
– Это не телефонный разговор. Поезжай к нему на работу или домой и поговори.
Опускаю глаза. Лиза продолжает:
– Ян всю жизнь делал мне подлянки и обижал. Марьяна была безответно влюблена в Егора, который к тому же был мужем её сестры. Марат очень долго не мог забыть Марьяну. А Ясю в своё время он обидел, посмеявшись над её любовью. Но у всех сейчас, как видишь, всё решилось. Любовь оказалась выше и сильнее обид…
– Любовь, возможно… Но Ваня же меня не любит… – шепчу я.
– Откуда ты знаешь? Ты ведь хотела его влюбить в себя и действовала напролом. Вот и действуй с прежним упорством – только теперь, чтобы он тебя простил. А потом уже, возможно, у вас появится шанс на что-то большее. Если он тебе нужен – борись за его чувства. Если нет – то просто извинись и забудь. Поверь, Ваня стоит того. Он очень хороший.
– Я знаю…
– Ну раз знаешь, тогда я тебе сейчас переведу деньги на счёт. Отправляй их своей говно-подруге и езжай к Ване. Сегодня выходной – он должен быть дома. И не опускай руки, даже если тебе будет казаться, что ты потерпела поражение.
– Я поняла. Так и сделаю. Спасибо тебе большое за поддержку. Может, если бы у меня были рядом такие подруги, как ты, я бы не вляпалась в эту историю.
– Ты сама выбрала своих подруг. Тут некого винить, – Лиза мягко улыбается. – И я тоже не святая – и в своё время успела натворить глупостей.
– Ты? – удивляюсь, поднимаю на неё глаза.
– Да. Однажды, обидевшись на Яна, я пообещала себе, что заставлю его влюбиться в меня, а потом пошлю, посмеявшись в лицо – специально, чтобы сделать ему больно.
Я сижу, ошарашенная услышанным.
– И я, как и ты, по ходу игры влюбилась в него сама. – продолжает Лиза. – И хватило же у меня ума обсудить это с Марьяной на кухне, когда через стенку были Егор и Ян. Он услышал самый хреновый отрывок и, не дослушав до конца, ушёл, поставив точку в наших отношениях. Я была уверена, что это конец. Марьяна тогда посоветовала дать ему время остыть.
– И? – я затаила дыхание.
– Ну, как видишь, – Лиза показывает руку с обручальным кольцом, – я дала ему время. Но тут очень важно объясниться вовремя, чтобы он не накручивал себя ещё сильнее. Поэтому я и говорю тебе: поезжай к нему и расскажи всё как есть.
– Поняла, – киваю. – Спасибо, Лиза. Ты даже не представляешь, как мне сейчас это нужно.
Наши истории чем-то и правда перекликаются. Хотели влюбить и влюбились сами. Только Лиза не спорила на деньги. И Ян не такой уж и подарок. А у Вани я ни одного минуса не могу вспомнить. Я не заслуживаю его. Но сделаю так, как говорит Лиза. Даже если у меня есть хоть крошечный шанс, я им воспользуюсь.
Выхожу из кафе, вызываю такси. По дороге перекидываю деньги Кире.
Подъезжаю к дому Вани. Сердце бешено стучит, ладони потеют – мне очень страшно и стыдно.
Звоню в дверь, мысленно продумывая, что скажу. Дверь открывается – и я замираю. В дверях не Ваня, а какой-то незнакомый мне парень.
– Ты кто? – спрашиваю его.
Он рассматривает меня с интересом, прищурив глаза:
– А ты?
– Я подруга Вани.
Хотя какая я ему подруга, блин? Хватает у тебя ещё совести себя так называть.
– Проходи, – парень делает приглашающий жест, слегка отступая в сторону.
Захожу в дом, оглядываюсь по сторонам:
– Ты так и не сказал, кто ты? – поворачиваюсь к парню.
– Я брат Вани, – спокойно отвечает он.
– Кто? – начинаю смеяться.
Он не смеётся. Мой смех резко обрывается. Блин, у него глаза как у Вани. Да и в общем тоже что-то есть…
– Ты правда брат? – переспрашиваю я, всё ещё не до конца веря.
Он кивает:
– Правда.
– Откуда ты взялся? – в голосе невольно проскальзывает недоверие.
– Очевидно, оттуда, откуда и все, – смеётся он.
– Пошляк, блин, – закатываю глаза.
– Я имел в виду из роддома, – улыбается парень. – А ты о чём подумала?
Да, и улыбка у него – Ванина. Но как такое может быть? Ваня никогда ничего о нём не говорил. А может, он двоюродный? Есть же у него тётка… Может, её сын?
– Двоюродный брат? – осторожно уточняю я.
– Родной, по отцу, – отвечает парень, и в его голосе звучит лёгкая гордость.
– Тим, ты с кем там? – слышу Ванин голос.
Из глубины дома появляется Ваня. Он только что из душа: в спортивных шортах, с голым торсом, на котором ещё блестят капельки воды. На плече – полотенце. Он замирает на мгновение, увидев меня, и его лицо мгновенно каменеет.
Я сглатываю, чувствуя, как перехватывает дыхание. Какой же он красивый… И я так по нему соскучилась, что внутри всё сжимается. Но Ваня смотрит на меня с арктическим холодом в глазах, как на выпускном. Ничего не изменилось. Он не захочет меня слушать.
– Ты на хрена сюда явилась?
Брат Вани с любопытством переводит взгляд с меня на Ваню, потом обратно.
– Вань, я поговорить хотела. Дай мне пять минут, пожалуйста, – голос дрожит.
– Не буду вам мешать, – Тим делает шаг в сторону, явно пытаясь сгладить ситуацию.
– Ты не мешаешь, – останавливает его Ваня. – Она уже уходит.
Смотрю на него и чувствую, как в уголках глаз снова появляются предательские слёзы.
Брат ещё раз бросает на меня короткий взгляд – в нём читается что-то вроде сочувствия, – и всё-таки уходит, бесшумно прикрывая за собой дверь.
Ваня подходит к двери, резко распахивает её и, не глядя мне в глаза, указывает рукой на выход.
Я понимаю: времени у меня нет. Ещё секунда – и момент будет упущен навсегда. Собравшись с силами, быстро, почти на одном дыхании, выпаливаю всё, что хотела сказать:
– Вань, прости меня, пожалуйста. Мне правда очень-очень жаль. И стыдно. Я поступила как дрянь. Ты всё правильно про меня сказал. Я поспорила – это правда. Но я же тогда не знала, какой ты хороший… Меня засосало в эту историю. Ты мне нравишься. По-настоящему.
– На сколько?
– Очень, – шепчу я.
– На сколько твои одноклассники подняли ставки, что ты пришла ко мне и снова льёшь в уши?
– Вань… Я не лью! – в отчаянии качаю головой. – Я отдала долг. Никаких ставок больше нет.
– Мне всё равно, – отрезает он. – Общаться я с тобой больше не хочу. Я ошибся. Ты не та, кем казалась. Совсем не та.
– Ванечка… – делаю робкий шаг вперёд и пытаюсь взять его за руку.
Он резко одёргивает руку, будто моё прикосновение обожгло его. Взгляд – ледяной, отстранённый.
– Уходи, – тихо, но твёрдо произносит Ваня.
– Прости меня, – повторяю я, и голос срывается. – Пожалуйста, дай мне шанс всё исправить…
– Малика! – он повышает голос. – У-хо-ди!!!
Я замираю на мгновение. Киваю, не в силах вымолвить ни слова, и, опустив голову, выхожу за дверь.
Слёзы заливают лицо. Мне больно. Но я хотя бы попыталась. Сказала то, что должна была сказать.
Глава 14
Просыпаюсь от шума посуды на кухне. Отрываю голову от подушки. Родители уехали на родину отца на месяц. Я надеялась, что останусь дома одна – чтобы поплакать и пострадать вдоволь. Но нет: они попросили Марата пожить временно дома, чтобы я, не дай бог, не устроила тут какую-нибудь вечеринку.
Какую вечеринку? С того дня, как ушла из Ваниного дома, я только сплю и плачу. И ничего больше не хочу.
Спускаюсь вниз.
– Доброе утро! Выспалась? – иронизирует братец. Время – три часа дня.
– Выспалась, – отвечаю сухо. – Ты чего такой довольный?
Догадываюсь, что его улыбка во весь рот напрямую связана с тем, что недавно он сделал Ясе предложение – и она согласилась. Быстро они, конечно.
– А ты чего такая унылая? Тебя прям не узнать. Не поступила в универ, что ли?
– Поступила, – вздыхаю. – Расстраивалась бы я так из-за какого-то универа…
– Тогда что?
– Да так… С подругами поссорилась, – опускаю глаза.
– Какая радостная новость, – хмыкает Марат и отхлёбывает кофе из кружки.
Да, брат никогда не любил моих подруг – и, судя по всему, был прав. Может, и правда стоило раньше прислушаться к его словам?
– Так а ты чего светишься, как новогодняя ёлка? – увожу разговор от себя.
– Ну так чего мне не светиться? Женюсь скоро, – улыбается ещё шире, и в глазах у него такое счастье, что на секунду даже мне становится теплее на душе.
– Рада за вас, – искренне говорю я.
– Спасибо. Слушай, я вообще по делу, – его лицо вдруг становится серьёзнее, хотя улыбка всё ещё играет в уголках губ.
– По какому? – настороженно уточняю я, предчувствуя что-то неладное.
Марат наливает себе ещё кофе, неторопливо садится напротив.
– Мы с Ясей в отпуск завтра собрались. А родители попросили за тобой присмотреть, пока их не будет.
– И? – пожимаю плечами. – Останусь сама. Ничего не случится со мной. Со спичками играться не буду.
– Не-а, – качает головой Марат. – Я обещал родителям, что одной тебя не оставлю.
– Я еду с вами? – с надеждой поднимаю глаза.
– Не угадала, – брат хитро улыбается. – Ты переезжаешь на две недели к Вано и Тиму.
Я замираю, переваривая услышанное. Рот сам собой приоткрывается.
– Что, прости? – переспрашиваю, будто ослышалась.
– Я попросил Вано временно переехать сюда – присмотреть за тобой. Но у него сейчас гостит брат, и он отказался. Так что тебе придётся на две недельки пожить у них, – терпеливо объясняет Марат, словно разговаривает с ребёнком.
Я не верю своим ушам. И не знаю, как реагировать: радоваться или нет?
С одной стороны, я, конечно, очень даже не против провести две недели рядом с ним. Но, с другой… Он меня сейчас ненавидит и, уверена, даже общаться со мной не будет. Но там же есть его брат. Может, хоть с ним получится наладить контакт.
Не от скуки же мне умирать здесь теперь! Подруг больше у меня нет. Родители уехали, вот и брат уезжает с Ясей.
– И Ваня на это согласился? – осторожно уточняю я.
– Ну конечно! Он же как брат мне. Кто, если не он, за тобой присмотрит с самоотдачей, не уступающей моей? – Марат широко улыбается, явно довольный своим решением.
Да уж…
– Ладно. Какие варианты у меня есть? – пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличной. – Я ведь не могу отказаться, я правильно понимаю?
– Не-а, – отрицательно качает головой брат.
– Тогда пойду собирать чемоданы. Вам хорошего отпуска с Ясей, – выдавливаю улыбку.
– Я подожду тебя. Сам отвезу к ним, – встаёт из-за стола брат.
– Окей, – киваю и разворачиваюсь к лестнице.
Поднимаюсь в свою комнату. Достаю чемодан. Машинально кидаю в него вещи. Неужели в глазах родителей и брата я настолько безответственная, что лучше отправить меня жить к двум мужчинам, чем разрешить пожить одной?
Ну, Марат же так уверен в Ване – он и мысли не допускает о том, что между нами могло бы что-то быть.
Интересно… Ваня такой честный со всеми. Что же он не сдал меня Марату за мои ставки? Пожалел? Вряд ли…
Выхожу из комнаты, спускаюсь к брату. Он забирает чемодан. Садимся в машину и едем в мой временный дом. Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее я нервничаю – ладони потеют, а в груди нарастает тревожное ощущение.
Но Вани, как оказалось, дома нет. Нас с улыбкой встречает его брат.
– Привет! – радостно произносит он, отступая в сторону. – Заходи! Марат, ты тоже заходи.
– Нет, я поеду, – улыбается брат. – У нас ещё куча дел перед отпуском.
Марат прощается с нами садится в машину и уезжает.
– Проходи, не стесняйся, – Тимур забирает у меня чемодан.
Захожу в дом, чувствую себя котёнком, которого хозяева отдали соседям на время отпуска.
– Мы с тобой в прошлый раз как-то не успели познакомиться. Я Тимур. Можешь называть меня Тим, – улыбается он.
Милый парень. Улыбчивый. И так похож на Ваню, что сердце замирает, глядя на него.
– Малика, – протягиваю ему руку. Он пожимает её.
– Пойдём, покажу тебе твою комнату, – говорит Тим.
– Спасибо, – тихо отвечаю я.
Иду за ним. Тим открывает дверь в конце коридора:
– Вот, располагайся.
Захожу внутрь. Милая небольшая комната: бежевые обои с неброским геометрическим узором, кровать с постельным бельём того же оттенка. Шкаф, комод. У окна – небольшой письменный стол и стул.
– Спасибо, что приютили, – пожимаю плечами. – Как ты понимаешь, я такая безответственная, что меня родители не могут и на день оставить одну.
– Они просто за тебя переживают, – мягко отвечает Тим. – Не воспринимай это с обидой.
– Да я и не обижаюсь, – говорю устало. Подхожу к зеркалу над комодом и замираю. Боже, на что я похожа! Я ведь даже не посмотрела на себя перед выходом. Глаза красные, уставшие, под ними тёмные круги. Вид в целом какой-то болезненный, измождённый. На голове – наспех завязанный хвост, несколько прядей выбились и липнут к щеке. Жуть, короче.
Отворачиваюсь от зеркала.
– А где Ваня? – тихо спрашиваю, стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно более небрежно.
– Уехал на работу.
– Ясно, – киваю, опуская взгляд. Сажусь на кровать. Не спешу разбирать чемодан. Вдруг он сейчас приедет и выгонит меня? Может, он согласился чисто чтобы Марат не задавал вопросов и не обижался на него?
– Я собрался ужин готовить. Хочешь со мной? – спрашивает Тим, присев на письменный стол.
– Хочу, – немного оживаю, встаю с кровати.
Я так и иду, не приведя себя в порядок. Не помню, когда в последний раз я появлялась на людях без макияжа – и меня это не парило. Кажется, вообще никогда. Разве что в далёком детстве. Но я и тогда умудрялась таскать мамину косметику.
Мы заходим на кухню. Она большая и светлая.
– Что будем готовить? – спрашиваю, оглядываясь.
– Брат говорил, что хочет плов. Я спросил у мамы рецепт. Вот хочу порадовать, – Тим улыбается, достаёт из шкафа большую чугунную сковороду и ставит её на плиту.
– Хм… Плов. Это я умею.
– Правда? – оживляется он.
– Да. – киваю.
Тим достаёт продукты по списку. Я чищу и режу лук и морковь, обжариваю их. Тим садится за стол, наблюдает. Даю ему задание нарезать мясо.
– Что случилось между вами? – вдруг спрашивает он, не поднимая глаз от разделочной доски.
Я прекрасно понимаю его вопрос. Но если Ваня ему не рассказал, то и я не буду. Мне стыдно. Если ещё и он перестанет со мной общаться… Что я тут буду делать две недели в молчаливой тишине? Но и врать я в своей жизни больше не хочу.
– Тим, я поступила с твоим братом очень некрасиво, и это мягко сказано. Мне не хочется об этом говорить. Стыдно…
– Я понял. Не буду давить, – Тим кивает. – Брат тоже не рассказывает. Но я вижу, как он переживает.
Поднимаю на него глаза. В груди всё сжимается – от стыда, от боли, от осознания, насколько всё запущено.
– Я извинилась, – тихо говорю я. – Он меня выгнал. Что дальше делать и как себя вести, я не знаю. Пытаться дальше поговорить с ним и выпросить прощение или же лучше вообще не лезть и не попадаться на глаза?
– Ну вряд ли это получится. За две недели в одном доме пересечётесь и не раз.
– Он в субботу уехал на работу из-за меня? – задаю вопрос, который крутился в голове всё это время.
Тим отводит взгляд, мнётся, будто взвешивает слова:
– Не могу утверждать, что это так. Но дел у него там прям таких важных точно не было.
– Ясно… – я опускаю голову, разглядываю свои руки. – Приготовлю тогда плов и уйду в комнату, чтобы не нервировать его. Только ты не говори, что готовила я.
– Почему? – искренне удивляется.
– Скорее всего, он тогда не захочет его есть, – шепчу я.
– О боже, что же ты такое ужасное сделала? Изменила, что ли? – смотрит на меня, скривившись.
– Нет-нет, – торопливо качаю головой. – Ты неправильно понял. Мы не пара и никогда не были. Мы просто… – запинаюсь. Блин, а как это назвать? Кто мы?
– Кто? – переспрашивает, внимательно глядя на меня.
– Фух… Не знаю, блин, кто мы, – говорю как есть. – Точно не друзья, но какое-то время общались как друзья… пока…
– Пока? – мягко подталкивает он.
– Короче, я поспорила с подругами, что влюблю его в себя, – выпаливаю я, чувствуя, как горят щёки. – И мы немного сблизились, но ничего не было вообще. И он узнал правду… Вот.
Брови Тимура ползут на лоб, глаза округляются. Он молчит несколько секунд, потом морщится.
– Да, девки, даёте вы… На живого человека поспорили… Ещё и на такого, как Ваня, – его голос звучит тихо, но в нём слышится искреннее недоумение. – Зачем? Я недолго его знаю, но того, что знаю, достаточно, чтобы понять, что он за человек. Он и мухи не обидит. За что ты так с ним? Чем заслужил?
– Да ничем, – чувствую, как к горлу подступает ком. – Дура была. Никаких оправданий у меня нет. Ваня не первый, на кого мы спорили…
Тимур кривится, качает головой, отворачивается к окну.
– Знаешь… Я тоже, пожалуй, не хочу есть твой плов.
– Я понимаю, – пожимаю плечами. Снимаю сковородку с огня. – Пойду тогда в комнату лучше к себе.
– Иди, – говорит тихо Тим.
Ну что поделаешь… Ему я тоже противна. Имеет право на это. Я, может, сама себе противна. И что мне теперь делать?
Иду в комнату. Ложусь в одежде в кровать, даже не раздеваясь. Закрываю глаза, но сон не идёт. Вместо него – бесконечный поток мыслей. Слезы текут по щекам, капают на подушку. В груди – тупая, ноющая боль, будто там образовалась дыра, которую ничем не заполнить. Как исправить то, что я сделала? Я ведь всё осознала. Многое поняла. Сделала свои выводы. Эта история заставила меня посмотреть иначе на многие вещи: на дружбу, на отношения, на саму себя.
Раньше мне казалось, что жизнь – это одна большая игра. Споры, ставки, победы и поражения – вот что имело значение. Я думала, что чувства можно включить и выключить по щелчку пальцев. Что можно влюбить в себя кого угодно – просто ради забавы, ради победы в дурацком споре. Но теперь понимаю: так нельзя. Люди – не пешки. Их сердца – не игрушки.
Я причинила боль Ване. И Тиму, выходит, тоже – пусть он и не был мишенью, но всё равно узнал о моей подлости. И самой себе – потому что потеряла не только его доверие, но и что-то внутри себя. Ту лёгкость, с которой я раньше относилась к жизни.
Но ничего не изменить, – эта мысль бьётся в висках. И это съедает изнутри. Что мне делать? Просто лежать здесь и плакать? Ждать, пока две недели пройдут?
Нет. Так не получится.
