Текст книги "Будешь моим (СИ)"

Автор книги: Дарья Беженарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Глава 21

– Ты готова? – спрашивает Ваня, открыв мою дверь.

– Готова, – поворачиваюсь к нему с улыбкой.

Мы сегодня собираемся на карьер, на петлю – болеть за Давида.

Медленно подхожу к Ване. Он не сводит с меня взгляда. Обвиваю его шею руками, коротко целую, провожу языком по нижней губе, втягиваю её. Ваня рывком впечатывает меня в себя и углубляет поцелуй. Гладит мой затылок пальцами. По позвоночнику идёт приятная волна.

– Мы так опоздаем, – шепчет он, отрываясь от моих губ и соприкасаясь со мной лбами.

– Ну и ничего страшного.

Снова целуемся.

Стук в дверь.

– Ну, долго мне вас в машине ждать? – спрашивает Тимка, открыв дверь и просунув в неё голову.

– Идём!

Ваня берёт меня за руку. Выходим из дома, едем в новой машине. Ванечка сел со мной сзади, Тим – за рулём.

На улице уже вечер. Поднимаю голову: панорама – всё-таки это вещь. Очень красиво. Кладу голову Ване на плечо. Он гладит меня по волосам. Закрываю глаза. Так приятно… И откуда в нём столько нежности?

Мы подъезжаем к карьеру – место уже вовсю кипит жизнью. Вдоль петли выстроились машины, мигают фары, где-то громко играет музыка, в воздухе витает запах жжёной резины и бензина.

– Ну, вот и приехали, – говорит Тим, паркуя машину неподалёку от стартовой линии.

Выходим. Ваня не отпускает мою руку. Мы направляемся туда, где уже толпятся зрители.

Давид замечает нас издалека и машет рукой. Он стоит возле своего Porsche – машина блестит в свете прожекторов, выглядит грозно и мощно.

– О, вот и вы! – Давид подходит к нам, обнимает Тима, кивает Ване. – Рад, что пришли.

– Конечно пришли, – улыбается Ваня. – Но ты там поосторожнее, ладно?

– Да всё под контролем, – отмахивается Давид. – Это ж не первый мой заезд.

Я оглядываюсь вокруг. Петля выглядит сложной: резкие повороты, уклон, на некоторых участках асфальт потрескался. Сердце невольно сжимается.

– Ты точно уверен? – тихо спрашиваю Давида.

– Малика, не переживай, – он подмигивает. – Я не собираюсь рисковать без причины. Это просто гонка, адреналин, драйв.

Объявляют о начале заезда. Давид прощается с нами и идёт к машине. Мы с Ваней и Тимом отходим чуть дальше, к небольшому возвышению, откуда открывается отличный вид на петлю.

– Смотри, – Тим указывает на стартовую линию. – Вон тот чёрный Mustang – серьёзный соперник. И серебристый BMW тоже не подарок.

Ваня крепче сжимает мою руку.

– Главное, чтобы без аварий, – бормочет он.

Звучит сигнал старта. Машины срываются с места, ревут моторы, колёса пробуксовывают, поднимая клубы пыли. Мы все замираем, следим за гонкой.

Porsche Давида уверенно выходит на второй круг, держится в тройке лидеров. На резком повороте он чуть не теряет управление, но выравнивает машину – я невольно вскрикиваю. Ваня обнимает меня за плечи.

– Всё нормально, он справится, – шепчет он мне на ухо.

Третий круг. Борьба становится жёстче. Mustang пытается обойти Porsche на прямом участке, но Давид мастерски уходит в сторону и сохраняет позицию.

– Вот это да! – восхищённо говорит Тим. – Он реально хорош.

Финальный рывок. Все три лидирующие машины идут почти вплотную. Porsche вырывается вперёд на последнем повороте и первым пересекает финишную черту!

– Да! – Тим вскидывает руки вверх. – Дава-красава!

Мы бежим к финишу. Давид выходит из машины – раскрасневшийся, с широкой улыбкой.

– Видали⁈ – кричит он, раскидывая руки. – Я ж говорил, что всё будет чётко!

Он подходит к нам. Ваня, хоть и ворчал перед гонкой, теперь хлопает его по плечу.

– Молодец, – говорит он. – Но я всё равно считаю, что это слишком опасно.

– Зато как зрелищно! – Давид переводит взгляд на меня. – Спасибо, что пришли поддержать. Без вас было бы не так круто.

– Спасибо, что позвал. Нам понравилось, – отвечаю я с улыбкой.

Ваня берёт меня за руку.

– Пойдём, – говорит он. – Может, отметим победу где-нибудь?

– Отличная идея! – подхватывает Тим.

Тим бодро шагает вперёд, мы следуем за ним.

После гонки мы заехали в кафе – как раз недалеко от карьера. Съели по бургеру с картошкой фри, отметили победу Давида колой. Он рассказал нам, что соревнования здесь проходят раз в месяц, а иногда и чаще. Мы пообещали ещё приехать.

Домой возвращались под восторженные комментарии Тима. Он тоже очень хочет поучаствовать. И у Вани есть машина, которая могла бы подойти для гонок – она как раз стоит в его мастерской. Это с ней он возился, когда я к нему приходила. Но Ваня категорически против участия Тима в гонках.

Я задумчиво смотрю на Ваню, пока Тим с жаром расписывает, как было бы круто попробовать свои силы. В голове крутится вопрос: почему Ваня так категоричен? Вроде же всё и правда безопасно – все в шлемах, машины подготовлены, трасса хоть и сложная, но не самоубийственная…

И тут меня осеняет. Ваня ведёт себя сейчас как мой Марат – ограничивает, запрещает, потому что волнуется за единственного родного человека в своей жизни, которого к тому же не так давно нашёл. В его глазах Тим – тот, кого нужно оберегать.

Зайдя в дом, мы сразу расходимся по своим комнатам – день был насыщенный, все устали.

Я уже почти захожу в свою комнату, но Ваня мягко берёт меня за руку. Мы останавливаемся напротив двери. Он смотрит на меня – в глазах усталость, но и какая-то мягкая, тёплая искорка.

– Не хочешь сделать мне массаж? – неожиданно спрашивает он. – А то так плечи болят, наверное, продуло сегодня на гонке.

Улыбаюсь.

– Хочу. Сейчас масло возьму и приду к тебе.

Быстро захожу в комнату, достаю флакон с массажным маслом. Сердце слегка трепещет: будет приятно позаботиться о нём, снять напряжение после такого насыщенного дня.

Стучу в дверь его комнаты и захожу. Ваня уже сидит на краю кровати, снял футболку, плечи действительно выглядят напряжёнными.

– Давай, спасательница, – улыбается он, чуть поворачивая голову.

Подхожу, капаю немного масла на ладони, растираю, согревая. Кладу руки на его плечи, начинаю мягко разминать мышцы. Сначала лёгкие круговые движения, потом – более глубокие.

Ваня тихо выдыхает, расслабляется.

– Ох, как хорошо… – шепчет он.

Я продолжаю, провожу пальцами вдоль позвоночника, разминаю шею. Чувствую, как под моими руками уходит напряжение, как он всё больше отдаётся ощущениям.

– Спасибо, – говорит он спустя несколько минут. – Сразу легче стало.

Поворачивается ко мне, берёт за руку, притягивает ближе. Его взгляд – тёплый, благодарный.

– Останешься со мной сегодня? – тихо спрашивает.

Улыбаюсь, наклоняюсь и целую его в висок.

– Конечно.

Он обнимает меня, прижимает к себе. Мы сидим так несколько минут – просто дышим в унисон, наслаждаясь тишиной и близостью.

Ваня целует меня неспешно, с чувством, постепенно переходя к шее. Я глажу его руками – по спине, по шее, провожу пальцами по голове. Его кожа тёплая, чуть шероховатая от едва заметной щетины на шее. Слышу его учащённое дыхание, чувствую, как под моими ладонями напрягаются и расслабляются мышцы спины.

Ваня опускает меня на кровать, ложится сверху и смотрит на меня. В полумраке комнаты его глаза кажутся тёмными, почти чёрными, но я всё равно вижу в них тёплый, трепетный огонь. Я сглатываю – воздуха не хватает, сердце колотится так сильно, что, кажется, его удары отдаются в висках.

Снова целуемся – на этот раз глубже, жарче. Его губы настойчивее, но всё так же бережно. Ваня проводит пальцами вдоль моего позвоночника, вызывая волну мурашек, затем запускает руки под одежду и аккуратно снимает её. Движения уверенные, но осторожные – будто он считывает каждое моё движение, каждую эмоцию.

Укладывается между моих ног, гладит грудь, целует – сначала в уголок губ, потом вдоль линии челюсти, к шее. Каждое прикосновение отзывается внутри сладкой дрожью. Мне очень хорошо – так, что перехватывает дыхание.

– Ванечка… – шепчу, задыхаясь. – Вань…

Он останавливается, приподнимается на локтях и смотрит на меня – внимательно, вопросительно.

– Я ведь… у меня никого ещё не было, – наконец произношу я, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Никого? – переспрашивает он, слегка приподнимая бровь. Его голос звучит чуть хрипло, но в нём нет ни капли разочарования – только удивление.

– Никого, – подтверждаю я. – Ты… ты расстроен?

Ваня мягко улыбается, убирает прядь волос с моего лица, проводит большим пальцем по щеке.

– Нет… я счастлив. Значит, я буду первым и единственным?

– Получается, так, – киваю я, всё ещё немного робея.

Он молча перекатывается с меня и ложится рядом.

Смотрю на него, пытаюсь прочесть в лице хоть что-то.

– И что мы будем делать? – тихо спрашиваю я.

– Спать, – отвечает он с тёплой улыбкой.

– Просто спать? – в моём голосе невольно проскальзывает нотка растерянности.

– Мхм, – подтверждает он. – Ты же не хочешь торопить события, я правильно понял?

– Правильно, – киваю, и в груди разливается облегчение пополам с нежностью.

– Ну тогда спокойной ночи, – Ваня слегка сжимает мою руку.

– Спокойной ночи, – отвечаю я едва слышно.

Ложусь к нему на грудь, слышу мерное, спокойное биение его сердца. Он накрывает нас одеялом и целует меня в макушку.

Какой он понимающий, – думаю я, закрывая глаза. – Ванечка – самый лучший. Так тонко почувствовал мою неуверенность и не стал давить. Не попытался убедить или уговорить – просто принял мой выбор.

Глава 22

Утром просыпаюсь от того, что Ваня крепко меня к себе прижимает, бормочет что-то невнятное и целует в шею.

Закрываю глаза, лежу и улыбаюсь. Хочу так просыпаться каждое утро. Глажу его по руке, ощущая под пальцами рельеф мышц. В груди разливается тепло – такое простое, домашнее счастье кажется невероятно ценным.

Вспоминаю, что мне же надо ещё мальчишкам завтрак готовить. Тихонечко вылезаю из-под одеяла, стараясь не разбудить Ваню. Сажусь на коленки на кровати и смотрю на него: такой красивый. Прикрыт до пояса одеялом, тело у него, конечно, нереальное. Мысленно закатываю глаза на свою былую предвзятость: и почему я раньше кривилась от накачанных спортивных парней? Будто не понимала, что такая форма – это не дар, а кропотливый труд. Настоящее искусство.

Веду пальчиком по его прессу, осторожно, почти невесомо. Кожа тёплая, гладкая, под ней чётко проступают мышцы. Ваня открывает сонные глаза, заспанно улыбается.

– Что делаешь? – хрипловато спрашивает он, слегка прищуриваясь.

– Глажу тебя, – шепчу в ответ, продолжая водить пальцем по его груди, спускаюсь ниже, к линии живота.

– Можешь ниже погладить. Там тоже нуждаются в твоей ласке, – шутливо бросает он, но взгляд становится чуть более серьёзным, горячим.

Запускаю руку под одеяло и кладу ладонь на его эрекцию.

Нихрена себе там богатство.

Ваня аж подпрыгивает на кровати.

– Ты чего? Я ж пошутил! – смеётся он, но в смехе слышится лёгкая хрипотца.

Ощущение такое, будто в груди замирает сердце – настолько остро, ярко всё ощущается.

– А я нет, – уверенно отвечаю я. – Ложись на место.

– Малика, нет. Ты не готова к этому, – его голос становится мягче, серьёзнее.

– К чему к этому? Я ведь просто тебя поглажу, – настаиваю я, чувствуя, как щёки заливает румянец, но не отступаю.

Продолжаю свои манипуляции, осторожно приспускаю резинку его боксеров. Не свожу взгляда с его тела – всё кажется таким гармоничным, сильным, красивым. Его член такой же совершенный, как и весь он. Мне, конечно, сравнивать не с чем, но на мой взгляд – идеальный.

Провожу пальчиком по головке, едва касаясь.

– Малика, – хрипит Ваня. – Ты играешь с огнём. Лучше остановись.

Отрицательно качаю головой.

– Ваня-младший, кажется, с тобой не согласен. Ему нравится, – улыбаюсь я, стараясь скрыть лёгкое волнение за шуткой.

– Кто? – Ваня прыскает от смеха, на мгновение напряжение спадает.

В этот момент я обхватываю рукой его член и начинаю плавно двигать вверх-вниз. Слежу за Ваниной реакцией: он морщится, и на секунду мне кажется, что ему больно. Может, я что-то делаю не так? Я же совсем неопытна.

– Тебе плохо? – тихо спрашиваю, замираю, смотрю ему в глаза.

– Нет, – он снова морщится, но тут же улыбается. – Мне очень хорошо. Даже слишком.

Ладно, киваю удовлетворённо.

– Я же говорил тебе, что у тебя волшебные ручки, – шепчет Ваня, его дыхание учащается.

– Да, говорил, – отвечаю я, чувствуя, как внутри разливается гордость и нежность.

– Цены им нет, – добавляет он.

Воодушевлённо продолжаю, стараясь уловить ритм, который ему нравится. Неожиданно Ваня замирает – его тело напрягается, как натянутая струна. Дыхание прерывается на полувдохе, мышцы на руках и шее чётко проступают под кожей. Лицо искажается в гримасе острого наслаждения, брови сходятся на переносице, губы чуть приоткрываются.

– Малика… – хрипло выдыхает он, и в этот момент я чувствую, как под моими пальцами всё резко пульсирует, напрягается до предела – а затем волна спазмов проходит по его телу.

Тёплая жидкость толчками бьёт в мою ладонь, растекается по коже, стекает по пальцам. Ваня содрогается всем телом, на мгновение замирает, а потом шумно выдыхает, расслабляясь. Его рука находит мою, слегка сжимает – это похоже на безмолвную благодарность.

Он закрывает глаза, несколько секунд лежит неподвижно, восстанавливая дыхание. Грудь тяжело вздымается, капли пота блестят на висках. Постепенно напряжение покидает его тело – плечи опускаются, пальцы разжимаются, лицо разглаживается.

Ваня приоткрывает глаза – они чуть затуманены, но в них столько тепла и нежности, что у меня перехватывает дыхание. Он тянет меня к себе, прижимает ближе, а потом с лёгкой хрипотцой в голосе произносит:

– Ну, держись теперь.

Одним движением он укладывает меня на лопатки.

Он проходится поцелуями по каждому сантиметру моего тела – от шеи, вдоль линии ключиц, по груди, животу… Гладит, целует, облизывает – так, будто я самый вкусный леденец в мире. Каждое прикосновение отзывается внутри волной жара, кожу покалывает от предвкушения.

Моё тело подрагивает, внизу живота болезненно тянет – это странное, новое ощущение, одновременно и сладкое, и мучительное. Я выгибаюсь, стону, веду себя непонятно – кто я сейчас, что делаю? Но мне так всё нравится, что нет сил остановиться.

Ваня стягивает с меня трусики. Я немного напрягаюсь – он усыпил мою бдительность, и теперь я чувствую себя податливым пластилином в его руках. Полностью в его власти, и от этой мысли внутри всё сжимается ещё сильнее.

– Вань… – стону я, закатывая глаза, когда его губы снова касаются моей кожи.

– Не бойся, – шепчет он, едва касаясь губами моего уха. – Ты просто погладила меня, а я просто поцелую. Ладно?

«Зачем тогда бельё с меня снимал?» – мелькает мысль, но она тут же улетает прочь, когда он проводит горячим дыханием по внутренней стороне бедра. И до меня только сейчас доходит, о каких «поцелуях» он говорил.

Его язык проходит по моим складкам – и это так ярко, так приятно, что перехватывает дыхание. Ваня продолжает кружить языком в самом нежном месте, то едва касаясь, то углубляясь, задавая ритм, от которого всё внутри сжимается и плавится одновременно.

Я перестаю слышать и видеть – всё плывёт перед глазами, вспыхивают красные точки, мир сужается до ощущений. Неожиданно всё моё тело передёргивает, волна наслаждения прокатывается от кончиков пальцев до макушки.

– О мамочки… – выдыхаю я, задыхаясь.

Лежу, довольная и уставшая. Сил даже сказать что-то нет – только сердце колотится где-то в горле, а дыхание всё никак не может выровняться.

Ваня ложится рядом, осторожно убирает прядь волос с моего лица. Его взгляд – тёплый, внимательный, полный нежности.

– Всё нормально? Тебе не плохо? – тихо спрашивает он.

Открываю глаза, встречаюсь с ним взглядом и улыбаюсь – широко, искренне, без остатка.

– Не-е-ет, – медленно выговариваю я. – Мне хорошо. Я сейчас полежу немножко… и хочу ещё.

Глава 23

Мои две недели у Вани и Тима сегодня заканчиваются. вечером возвращается Марат, и мне придётся уехать домой. Ну, ничего – никто ведь не запрещает мне приходить к мальчикам в гости.

Лежу с Ваней в кровати, устроившись на его груди. Глажу его плечо, провожу пальцами по руке. Он что-то мурлычет мне в волосы – тихо, расслабленно, почти по-кошачьи. Так не хочется вставать, собирать вещи… Хочется просто остаться здесь, в этом тепле, в этой тишине.

Ваня просыпается, гладит меня по спине – медленно, лениво, будто не до конца вышел из сна.

Поднимаю голову. Подползаю ближе. Целую – в челюсть. В губы. В скулу. Почему так грустно?.. Внутри всё сжимается. В горле – ком. Глаза щиплет. Почему так грустно? Внутри всё сжимается, в горле встаёт ком, а глаза невольно щиплет. Ну, мы же не навсегда расстаёмся, правда? Всё будет хорошо. Я в это верю…

Ваня переворачивает меня на спину и устраивается сверху. Лежим, целуемся – сначала легко, потом всё глубже, жарче. Чувствую, как он нежно проводит пальцами по талии и тянет мою маечку вверх. Обвиваю его ногами, прижимаю к себе ближе, целую в шею, чуть прикусываю кожу за ухом.

– Ты чё, охуел в край⁈ – вдруг раздаётся рев, похожий на голос брата. – Залез, сука, на мою сестру⁈

Мы испуганно смотрим в сторону звука. В дверях стоит Марат – красный, взъерошенный, с глазами, полными ярости.

– А ну вставай, блять, быстро! – рычит он.

Ваня подскакивает с кровати. Я судорожно прикрываюсь одеялом.

– Мар, ты всё неправильно понял, – начинает Ваня спокойно.

Брат смотрит на меня, кивает, а потом с размаху заезжает Ване в челюсть.

Я подскакиваю с кровати, бросаюсь к брату, бью его куда попало – по плечам, по рукам, по груди.

– Не трогай его! – кричу я.

– Сука, я ж тебе доверял, – продолжает брат, задыхаясь от злости. – Как самому себе! А ты, мудила, что наделал⁈

Ваня потирает челюсть, но держится ровно.

– Мар, послушай… – пытается он что-то сказать.

Марат снова заносит кулак, но Ваня ловко уворачивается.

– Не трогай его! Это я всё начала! – я снова шлёпаю брата по руке, отталкиваю его.

На наши крики прибегает Тим. Он пытается оттянуть Марата, но тот, не глядя, заносит руку – и Тиму прилетает в нос. Он хватается за лицо, отступает.

Да мой брат – придурошный!

– Да остановись ты! Не трогай их! Они не виноваты! – кричу я, вставая между ними.

– А кто, блять, виноват⁈ – Марат хватает меня больно за руку, сжимает.

– Эй, руки от неё убрал, – рычит Ваня, делая шаг вперёд. – А то я ж могу перестать в поддавки с тобой играть и тоже выписать.

– А-а-а, ты мне? Ну давай! Пошли во двор, разберёмся – как мужик с мужиком. Расскажешь мне заодно, какого хера так получилось, что мой друг, которому я доверил свою сестру, спит с ней. Или это не то, что я подумал?

– Сплю. Но не в том смысле, в котором ты подумал, – твёрдо отвечает Ваня.

Марат хмыкает, давит пальцами себе на переносицу, отворачивается.

– Фу, блять… Как теперь это развидеть?

– Марат, блин, – пытаюсь его успокоить. – Секса у нас с Ваней не было. Так понятнее?

– Я сейчас взвою от вас!

– Мар, ты заебал. Можешь минуту помолчать хотя бы? – перебивает его Ваня.

– Не могу! – орёт Марат.

– Я люблю Малику, – чётко произносит Ваня, глядя брату прямо в глаза.

Я смотрю на него удивлённо. Любит? Серьёзно? Он улыбается мне – тепло, уверенно.

– Я тоже тебя люблю! – шепчу ему.

– Любишь? – кричит Марат Ване.

– Люблю! – отвечает тот так же на повышенных тонах, не отводя взгляда.

– Значит, женись на ней и люби себе на здоровье. А таскаться я ей с тобой не позволю. Мы сейчас же уезжаем домой.

– Марат! – пытаюсь возмутиться я.

– Малика! Собирай вещи – мы едем домой.

Он выходит из комнаты.

– Я жду в машине. Пять минут на сборы, – доносится из коридора.

Смотрю на Тима. Он качает головой:

– Ох, он у тебя и шизанутый. – Тим потирает нос, морщится.

– Есть такое, – вздыхаю я, закусывая губу.

– Ладно вам. Я бы на его месте повёл себя так же. Он прав, – говорит Ваня, проводит рукой по волосам. – Я сам виноват, что раньше с ним не поговорил. Надо было сразу всё объяснить, а не ждать, пока он застанет нас вот так…

Я поворачиваюсь к Ване, подхожу ближе, аккуратно провожу пальчиками по ссадине на его челюсти. Кожа вокруг покраснения чуть горячая, и мне становится до боли жаль, что он из-за меня пострадал.

– Болит? – тихо спрашиваю я.

Ваня слегка морщится, но тут же улыбается:

– Ерунда.

Тим понимает, что нас нужно оставить вдвоём, выходит, закрыв за собой дверь.

В комнате повисает тишина.

– Ванечка, ты же меня не бросишь из-за него? – тихо, почти шёпотом спрашиваю я, заглядывая ему в глаза. – Не перестанешь со мной общаться, не… не разлюбишь?

– Нет, конечно, – он улыбается, целует меня коротко в губы.

– Ты правда меня любишь? – снова заглядываю ему в глаза, ищу в них хоть тень сомнения, но вижу только тепло и уверенность.

– Правда люблю.

– Честно-честно?

– Честнее некуда.

– И я тебя люблю. Правда-правда. Честно-честно.

– Собирайся, малышка, – он целует меня ещё раз, уже не коротко, а с чувством, задерживаясь на губах, будто хочет вложить в этот поцелуй всё, что не успел сказать. – Помогу тебе чемодан донести до машины.

Я киваю, сглатываю комок в горле и иду к чемодану, начинаю складывать вещи. Перебираю в памяти все наши моменты в этом доме… Вздыхаю, беру со стола альбом с рисунками.

– Эй, нет. Это оставь здесь, – Ваня подходит, забирает его у меня из рук.

– Почему это?

– Ну там ведь я. Значит, это моё, – он улыбается, и я не могу не улыбнуться в ответ.

Отдаю ему альбом. Мы целуемся снова – уже не коротко, а глубоко, медленно, будто пытаемся запомнить вкус друг друга.

Я уже по нему скучаю. Даже не по завтрашнему дню – прямо сейчас, в эту секунду.

С Маратом едем домой в гробовой тишине. Я не хочу с ним разговаривать. Я очень обижена и очень зла на него. Да, он всегда заботился обо мне, хотел как лучше. Но сейчас – не тот случай. Мы с Ваней любим друг друга. Он хороший, очень хороший – лучший из мужчин. Мар знает его всю жизнь. Так к чему эта истерика?

Смотрю в окно, слёзы текут сами собой. За окном мелькают деревья, дома – всё сливается в размытую полосу. Внутри – тупая боль и обида.

– Не реви, – глухо бросает Марат, не отрывая взгляда от дороги.

– Отвали, – отвечаю я, не поворачиваясь.

– Слова подбирай.

– Не собираюсь. Вообще с тобой разговаривать не хочу.

Он задумчиво кивает, по-прежнему глядя на дорогу. Несколько минут – только шум двигателя и гул колёс.

– Малика, это очередная твоя блажь. И я не собираюсь идти у неё на поводу. Забудь про него.

– Забыть? – я удивлённо поворачиваюсь к нему, в груди закипает злость. – Ты нормальный? Как забыть? Я люблю его, а он – меня. Ты что, не понимаешь?

– Ты школу вчера только окончила. Какая любовь…

– А для любви есть определённое время, да? – резко перебиваю я. – Разве твоя Яся влюбилась в тебя, щёлкнутого, не в школе? И до сих пор любит, к моему удивлению. Я бы от такого тирана как ты, бежала дальше, чем видела.

Марат молчит. Губы сжимаются в тонкую линию, пальцы крепче стискивают руль. Видно, что мои слова задели его за живое.

– Просто объясни, за что ты так на него взъелся? – уже тише говорю я. – Он не сделал ничего плохого.

– Я не верю в серьёзность твоей любви, – наконец отвечает брат. – А Ване ты просто запарила мозг, и он повелся.

– Я не собираюсь тебе ничего доказывать, – твёрдо отвечаю я. – Вернутся родители – я с ними поговорю. И твоего мнения никто не спросит. Ванечка очень хороший. И родители любят его как родного. Они точно не будут против.

Заходим в дом. Там нас уже ждёт Яся. Они, я так понимаю, будут жить здесь, пока родители не вернутся.

– Ой, вы уже приехали! А я пиццу заказала. Давайте отметим наш приезд? – улыбается Яся, но улыбка гаснет, когда она видит моё лицо.

– Я не голодна! И отмечать мне нечего, – рявкаю я и иду к себе в комнату, нарочно громко топая по лестнице.

– Эй, ты как с моей невестой разговариваешь? Быстро извинилась! – одёргивает меня Марат, повышая голос.

Я поднимаюсь по ступенькам, оборачиваюсь на верхней площадке:

– Только после того, как ты извинишься перед моим Ванечкой, – бросаю я и ухожу.

Захожу в свою комнату, падаю на кровать. Лежу, глядя в потолок, снова перебираю в голове наши с Ваней моменты: его улыбку, тёплые руки, шёпот на ухо, смех, взгляды, полные нежности. И плачу. Как же без него плохо… Я так не хочу… не хочу без него…

Сколько времени я так лежу – не знаю, но за окном уже потемнело. Ничего не хочу: ни есть, ни пить, ни говорить с кем-либо. Внутри – пустота и тяжесть.

Вдруг слышу какой-то скрежет на балконе. Вздрагиваю, вытираю слёзы, осторожно подхожу к двери, приоткрываю её – и прислушиваюсь. Снова скрежет, потом тихий шорох.

Решительно иду к балкону, открываю дверь – и замираю.

– Ваня! – вырывается у меня.

– Тссс, тише, – смеётся он, перелезая через перила. – Я к тебе.

Сердце подскакивает к горлу. Я бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, будто боюсь, что он исчезнет.

– Как ты… как ты сюда попал? – шепчу я, уткнувшись ему в плечо.

– Да так, – он гладит меня по спине. – Не мог оставить тебя одну.

Я отстраняюсь, смотрю ему в глаза – они светятся теплом и решимостью. И впервые за весь день мне становится легче. Будто весь мир снова обретает краски.

– Ты сумасшедший, – улыбаюсь я сквозь слёзы.

– Зато твой сумасшедший, – подмигивает Ваня.

Мы целуемся забывая обо всём.

– Да твою ж мать! Ты какого хера здесь делаешь⁈ – раздаётся яростный голос Марата.

Я закатываю глаза, не сдерживая стон разочарования. Снова брат. Никакой личной жизни…

– Стучаться не учили? – язвительно отвечаю, глядя на него.

– Ты мне ещё поговори, – рычит Марат, сжимая кулаки.

– Так, стоп, – Ваня поднимает руки в примирительном жесте, делает шаг в сторону, чтобы встать между нами. – Я пришёл с миром!

Марат на мгновение замирает, хмуро смотрит на Ваню, потом на меня – в его взгляде всё ещё плещется злость, но к ней примешивается недоумение.

Ваня отходит от меня, достаёт из кармана джинсов небольшую коробочку, аккуратно открывает её. Внутри – очень милое кольцо: изящная корона с россыпью бриллиантиков, красиво переливающихся.

Я стою и пялюсь то на Ваню, то на кольцо, не в силах произнести ни слова. Это… то, что я думаю? Сердце бешено колотится, земля уходит из-под ног, дыхание перехватывает. В голове мелькает тысяча мыслей разом.

– Малика, – Ваня смотрит мне прямо в глаза. – Станешь моей женой?

Секунду я молчу, а потом весь мир будто взрывается радостью.

– Да! Конечно же да, Ванечка! Ты самый-самый!!! – бросаюсь к нему, обнимаю так крепко, как только могу.

– Придурок, ей восемнадцать! – рычит братец. – Какая свадьба?

– По-моему, самый раз, – спокойно отвечает Ваня, не отпуская меня из объятий. – Она не будет, как ты сам выразился, «таскаться» со мной. А будет моей женой. Так что отвечай за свои слова.

– С отцом поговори, – бросает Марат, сверля Ваню взглядом.

– Поговорю, – твёрдо отвечает Ваня. – И с матерью. И со всеми, с кем нужно.

Марат резко разворачивается и уходит, громко хлопнув дверью.

Я подскакиваю на кровати и начинаю прыгать, хохотать, размахивать руками.

– Я буду Ванечкиной женой! – кричу я, не сдерживая восторга. – Буду! Буду! Буду!

Запрыгиваю на Ваню. Он подхватывает меня на руки и кружит по комнате, смеясь вместе со мной.

– Люблю тебя, – шепчу я, уткнувшись ему в шею.

– Я сильнее, – улыбается он.

– Нет, я! – смеюсь в ответ.

– Ладно, – он ставит меня на ноги, но не отпускает, смотрит в глаза. – Мы оба. Больше и сильнее всего на свете.

Обнимаю его снова, прижимаюсь всем телом. В груди – лёгкость, в сердце – счастье, а впереди – целая жизнь. И она будет нашей.