Текст книги "Любовь без обмана (СИ)"

Автор книги: Дарья Беженарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 22

Арсений

– А как же бассейн?

Она замерла на полпути к двери, будто пойманная на месте. В глазах – смесь растерянности и едва уловимого испуга.

– Уже поздно. Да и… устала немного, – проговорила она чуть слышно.

– Всего пару заплывов, – настаивал я, поднимаясь с кровати. – После фильма как раз расслабимся. Вода сейчас идеальная.

Испугалась? А кто начал эту игру?

Я едва сдержал усмешку, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда она выпорхнула из ванной. Короткие шорты и трикотажный топ – облегающие, дерзкие, будто специально подобранные в ответ на мой выход в одних боксерах. Я‑то заметил, как она украдкой разглядывала меня, стараясь делать это незаметно. Взгляд скользил по плечам, спускался ниже – и тут же отскакивал, будто обжёгшись.

А потом эта её хитрая уловка с кремом… «Продуло плечо, помажешь?» – промурлыкала она с невинным видом. И вот тут меня накрыло по‑настоящему. Мозг поплыл, мысли рассыпались, как мозаика под ударом. Еле сдерживался, чтобы не опустить руки ниже, не провести ими по всему её телу – медленно, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Чувствовал себя подростком, у которого дрожат руки от одного вида девушки.

А она ещё начала стонать и выгибаться… Тихо, едва слышно, но достаточно, чтобы взорвать мой самоконтроль. Возбуждение достигло предела, пульсировало в висках, стягивало всё внутри тугой пружиной. Но я не хотел давать ей возможность насладиться своей победой, осознать, насколько сильно она меня заводит. Не хотел, чтобы она увидела, как её игра сработала.

Надел штаны, повернувшись к ней спиной, чтобы скрыть очевидное. Резко встал, бросил что‑то про попкорн – и сбежал на кухню.

«Укрощение строптивого». Серьёзно? Намек, да? Типа хочет укротить меня? Ну‑ну… Посмотрим, кто кого.

– Ладно… Я тогда пойду в ванную, надену купальник, – сказала Эля, уже направляясь к двери.

– Иди. Я тоже надену плавки, – бросил я вслед.

Но спешить не стал. Снял трусы, плавки держал в руках. Как только она вышла из ванной комнаты, я услышал её шаги. Тогда‑то и включил актёра погорелого театра:

– Эй, блин! Отвернись. Я ещё не переоделся!

Эля замерла на пороге, но не отворачивалась. Я снова хохотнул про себя: «Ох, Элька, ты на крючке…»

Повернулся к ней спиной – пусть видит, что я совершенно непринуждён и расслаблен, – и спокойно натянул плавки. Взял полотенце, проверил, чтобы всё было в порядке.

– Ну что, погнали? – спросил, оборачиваясь.

Она стояла всё так же – чуть скованная, с румянцем на щеках. Взгляд метнулся к моему лицу, тут же скользнул в сторону.

– Ага… – выдохнула она, избегая прямого контакта глаз.

Я улыбнулся про себя. Игра продолжается. И правила теперь буду устанавливать я.

Вышли в коридор. Тишина дома будто сгущалась вокруг нас, подчёркивая каждое движение, каждый взгляд. Я шёл чуть позади, наблюдая, как колышется её силуэт в полумраке. Сердце билось чаще – не от предвкушения заплыва, а от того, что ждало нас внизу, в приглушённом свете бассейна.

Когда мы спустились, я включил подсветку воды. Бирюзовое сияние разлилось по поверхности, создавая блики на стенах.

Эля замерла у края, глядя на игру света.

– Ну что, первая? – спросил я.

Она кивнула, сделала шаг к воде, но вдруг обернулась:

– Может, вместе прыгнем?

Я хихикнул:

– В омут с головой?

– Я не об этом.

Я подлетел к ней, слегка подтолкнул в спину и вместе с ней прыгнул в бассейн. Мы вынырнули, не отрывая взгляда друг от друга.

Её рот приоткрыт. Глаза смотрят на мои губы. Капли стекают по лицу, очерчивая скулы, шею, линию плеч. Я тоже смотрю на её губы – влажные, чуть дрожащие. Мы опасно близко друг к другу; между нами – лишь толща воды и тончайшая грань самоконтроля.

– Играешь? – тихо спросил я, чувствуя, как колотится сердце.

– О чём ты?

– Сама знаешь о чём, – говорил я шёпотом, почти касаясь её уха. Запах её кожи, смешанный с ароматом хлорки и ночной свежести, сводил с ума.

– Я всё равно тебя переиграю, – шепнул ей в ухо, вдыхая её аромат. Внутренности просто выворачивало от желания поцеловать её, прижать к себе, почувствовать, как её тело отвечает на каждое прикосновение. Но я держался. Хочу, чтобы она первая признала своё поражение.

– Арс… – выдохнула она мне в шею. Её дыхание обжигало кожу, посылая волны жара вниз по позвоночнику.

Бля… как же кайфово… Да, детка, скажи, как хочешь меня…

– Ты возбужден? – её голос дрогнул.

– Ага… – я не стал отрицать. Всё было и так очевидно.

– Так мы же друзья? С чего это вдруг?

Она резко посмотрела мне в глаза с насмешливой улыбкой. В полумраке бассейна её зрачки казались огромными, поглощающими свет.

Ах ты, сучка мелкая… Продолжаешь играть. Ну, держись.

Я обхватил её затылок руками, слегка сжимая пальцы в её влажных волосах.

– Хм‑хм, – услышал я, как кто‑то откашливается.

Мы резко повернулись. Перед нами стояли мои, мать их, родители. Мама – в лёгком халатике, папа – в плавках, с полотенцем на плечах, с бутылкой шампанского в одной руке и с двумя бокалами в другой.

– Вот и побыли вдвоём, – улыбнулась мама, глядя на отца.

– Ма, па, вы что тут делаете в такое время? – вырвалось у меня.

– Очевидно, то же самое, что и вы, – хихикнула мама. – Хотели устроить себе романтик.

– Эм… Мы просто плавали для крепкого сна, – начала оправдываться Эля. – Уже уходим.

Чего она так дёргается? Для мамы мы ведь через несколько дней поженимся. А вот отец действительно удивлённо переводил глаза с меня на Элю.

– Пошли, Арс, – она дёрнула меня за руку.

Я бросил взгляд на родителей – мама подмигнула, папа лишь усмехнулся, качая головой. Внутри всё ещё бушевало, но момент был безвозвратно потерян.

Вышли из бассейна, обтёрлись полотенцами. Эля шла впереди, не оборачиваясь. Я задержался на секунду, чтобы бросить родителям:

– Спокойной ночи.

– И вам того же, – с улыбкой ответила мама.

В коридоре Эля резко остановилась, повернулась ко мне:

– Это было неловко.

– Зато честно, – усмехнулся я. – Теперь они точно знают, что между нами не просто дружба.

Она покраснела, но не стала спорить. Молча пошла к лестнице. Я шёл следом, глядя на её силуэт, и понимал: несмотря на внезапное появление родителей, игра не закончена. Только перешла в новую фазу.

Больше ни говоря друг другу ни слова, мы молча зашли в комнату. Она легла на диван – сегодня её очередь там спать. Я – на кровать.

– Спокойной ночи, – произнёс я, глядя в потолок.

– И тебе, – отозвалась она тихо.

В темноте её силуэт едва угадывался. Дыхание ровное, но я знал – она не спит. Как и я. Уверен, она думает сейчас о том же, о чём и я. О массаже, о мгновении в бассейне, о том, как близко мы были друг к другу.

Мне уже не хочется, чтобы она спала отдельно. Тем более на этом неудобном диване. Я бы не отказался, чтобы она спала со мной. Сейчас. Здесь. В этой кровати. Чтобы чувствовать её тепло, слышать её дыхание, видеть, как её ресницы дрожат во сне. Чтобы протянуть руку и коснуться её плеча, провести пальцами по линии ключицы, ощутить, как она придвигается ближе, сама того не осознавая.

Но я молчу. Лежу неподвижно, слушая, как тикают часы на стене.

Скажи что‑нибудь, – мысленно умоляю я. – Хотя бы повернись ко мне. Хотя бы дай знак, что ты тоже об этом думаешь.

Но она молчит. И я молчу.

Мы оба играем в эту игру – кто дольше выдержит, кто первым сдастся, кто осмелится нарушить тишину. Но в этой игре нет победителей. Только двое людей, которые боятся признать очевидное.

Я закрываю глаза, но перед внутренним взором – только она. Её взгляд, её губы, её протяжное «Арс…».

Как долго мы сможем притворяться?

Сколько ещё можно держать это напряжение внутри, не давая ему вырваться наружу?

Я переворачиваюсь на бок, спиной к ней, потому что больше не могу смотреть в её сторону. Каждое мгновение рядом с ней – испытание, которое, чувствую, я не выдержу.

Глава 23

После истории в бассейне мы с Арсом продолжили эту странную игру в пинг‑понг: то он пытался меня соблазнить и вывести на эмоции, то я – его.

По комнате он теперь расхаживал исключительно в боксерах, будто проверяя мою выдержку. А вчера я решила нанести ответный удар – продемонстрировать комплект нижнего белья, который купила на свадьбу: белые кружева, белые чулки с поясом. Вышла из ванной и с невинным видом спросила:

– Ну, как тебе?

Арс замер. Я ждала его фирменной колкой реплики, но он лишь кивнул, резко отвернулся, потом встал и направился к двери.

– Ты куда? – удивилась я.

– Дрова рубить… – бросил он через плечо.

Сначала я не поняла. Затормозила на пару секунд, пытаясь осмыслить его слова. А потом до меня дошло – это же прямая отсылка к «Укрощению строптивого»! Там герой тоже сбегал по ночам колоть дрова, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами.

Я хихикнула про себя. «Арсик, ты на крючке», – подумала я с удовлетворением. Теперь жду от него полной капитуляции. Для меня это действительно важно.

Ведь именно он несколько раз повторял, что между нами ничего не будет. Именно он предложил не усугублять ситуацию и остаться друзьями. И вот теперь мы играем в эти кошки‑мышки, где каждый шаг – тонкий намёк, каждое слово – двойной смысл.

Да, я тоже наговорила ему неприятных вещей. Но я давно пожалела об этом, сто раз извинилась. Теперь мне хочется только одного – чтобы он наконец признал, что всё это притворство бессмысленно. Что между нами уже давно не дружба. Что мы оба ходим по краю, боясь сделать последний шаг.

Сегодня жара – под сорок. Воздух за окном словно застыл, превратившись в раскалённую плёнку, сквозь которую едва пробиваются звуки города. Благо система кондиционирования в отеле мощная.

Днём ещё нужно поехать забрать маму с вокзала. Волнуюсь: как она воспримет всё это? Её глаза, такие внимательные и проницательные, всегда видят больше, чем я готова показать. Надо будет аккуратно объяснить, почему мы решили сыграть свадьбу так быстро, почему не в родном городе, почему… вообще всё так. Но я знаю: главное для неё – моё счастье. И если я скажу, что счастлива, она поверит.

Эвелина Карловна предложила нам, чтобы мама остановилась у неё с Константином дома. Они живут в уютном двухэтажном коттедже. Их дом меньше, чем дом родителей Арса, но есть то, чего нет у них: персональный выход к морю. Узкая каменная лестница, спрятанная за живой изгородью, ведёт прямо к маленькой бухте с прозрачной водой. Я уже представляла, как мама будет сидеть там завтра утром с чашкой кофе, слушать шум прибоя и улыбаться – по‑настоящему, без суеты и забот.

Мама так давно не видела моря… Думаю, ей понравится. Больше того – думаю, это станет для неё маленьким чудом, о котором она давно забыла.

Послезавтра у нас с Арсом свадьба. И пусть вокруг жара, волнения и тысячи мелочей, которые надо успеть, в глубине души я жду этого дня. То, что я чувствую к своему будущему мужу, пока робкое, как первый луч рассвета, но с каждым днём становится ярче.

Наш портье Давид угостил нас в обед с Танюшкой эскимо. Сладкий, тающий во рту холодок – и вдруг, словно вспышка, в голову пришла дерзкая идея. Я прихватила своё мороженое и направилась прямиком в кабинет к Арсу.

– Приветик, – проговорила я, переступая порог.

– Привет, – отозвался он, не отрываясь от вороха бумаг на столе.

Я неспешно прошла к креслу напротив, устроилась, демонстративно облизнула мороженое. Арсений наконец поднял глаза – и замер, будто наткнулся на невидимую стену.

– Что это? – спросил он, чуть прищурившись.

– Где? – я захлопала глазами, изображая невинность.

Он молча кивнул на мороженое в моей руке.

– А, это? – я медленно, почти лениво провела языком по сливочной поверхности. – Давидик угостил. Жара такая сегодня, сама знаешь…

– Давидик? – в его голосе зазвучали стальные нотки.

– Ага, – я улыбнулась, наслаждаясь каждой секундой этой игры.

– У Давидика, я смотрю, зубы лишние…? – процедил он, вставая из‑за стола.

– Неужто мой жених меня ревнует? – протянула я, едва сдерживая смех.

Арсений в два шага оказался рядом, присел на край стола прямо передо мной. Его взгляд скользил по моему лицу, по рукам, по мороженому – и в нём разгорался огонь.

– В Аланью поедем в понедельник, – бросил он неожиданно.

– Ты же говорил – через две недели, – удивилась я.

– Планы изменились, – его голос опустился до хриплого шёпота. Он не отрывал от меня взгляда – зрачки расширились так, что почти поглотили радужку.

И тут – о, коварство судьбы! – капля растаявшего мороженого скользнула вниз, прямо в ложбинку между грудей. Чёрт, – мелькнуло у меня, – прям как в кино. Я и не планировала это.

Глаза Арса тут же опустились туда, куда упала капля. Медленно, будто в замедленной съёмке, он протянул руку, провёл пальцем по коже, собирая сладкий след. А потом – не разрывая зрительного контакта – облизал палец.

– Вкусно! – сказал он с улыбкой, от которой у меня ёкнуло сердце.

– Да? – мой голос прозвучал тише, чем я ожидала.

– Попробуй, – он окунул палец в оставшееся мороженое, затем медленно провёл им по моим губам. – Оближи.

Я подчинилась – медленно, чувственно. Воздух между нами будто сгустился, наполнился электричеством.

Но в этот самый момент дверь с грохотом распахнулась.

– Арс, я забрала твой костюм, – раздался женский голос.

Мы оба вздрогнули, обернулись. В дверях стояла она – бывшая секретарша Арса. И по совместительству его бывшая любовница. Или… не бывшая? В руках она держала его свадебный костюм, а в глазах читались вызов и лукавство.

Что она тут делает? – мысль обожгла меня изнутри. – Разве Евгений Родионович не перевёл её в другой отель?

– Арс? – переспросила я, пристально глядя на него.

– Выйди! – резко бросил он ей.

– Ну, Арсюш… Я же костюм… – протянула она, не двигаясь с места.

– Арсюш… – прошептала я одними губами, и горечь разлилась во рту.

– Выйди на хрен, я сказал! – голос Арса прозвучал как удар хлыста.

– Но костюм? – она всё ещё держала его перед собой, будто щит.

– Что тебе непонятно? – он рванулся от стола к ней, сокращая расстояние в пару шагов.

Она наконец протянула ему костюм и, бросив на меня многозначительный взгляд, вышла, громко хлопнув дверью.

– Арсюш? – мой голос дрогнул.

– Эль… – он повернулся ко мне, пытаясь подобрать слова.

– Что она тут делает? Её же твой отец перевёл в другой отель! – я чувствовала, как внутри закипает ярость.

– Эль… Она просто помогала. Она ведь была моей секретаршей. И…

– Что она тебе помогала? Что⁈ – я сорвалась на крик, не в силах сдерживаться. – Потребности твои удовлетворить?

– Да какие потребности… Не кипи… Ты что, ревнуешь? – он попытался улыбнуться, но я видела – ему не до шуток.

– С тех пор как я переехала к вам домой, ты спал с ней? Ответь! – я смотрела ему в глаза, требуя правды.

– У нас ведь… с тобой… ничего серьёзного не было, – он опустил взгляд.

– Ты. Спал. С ней! – каждое слово резало воздух, как нож.

Он сделал шаг ко мне, протянув руку.

– Не подходи! – я резко оттолкнула его ладонь.

– Да постой ты. Если скажу, что не спал с ней с тех пор, как ты переехала к нам… поверишь? – в его голосе звучала надежда, но я уже не могла остановиться.

– Нет! Не поверю. Иначе зачем она бегает сюда до сих пор? Почему называет тебя «Арсюш»? – я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но не позволила им пролиться.

– Эля… – он шагнул ближе, но я отступила.

Не сказав больше ни слова, я развернулась и вышла, с силой хлопнув дверью. В носу защекотало, слёзы уже стояли в глазах, но я шла вперёд, пытаясь удержать себя в руках.

Глава 24

Арсений

Элька со мной вообще не разговаривает – с того самого случая в кабинете. Я пытался завести разговор, подбирался с разных сторон, но она словно каменная: взгляд в сторону, короткие ответы, никаких объяснений.

Бесит то, что я даже не понимаю, за что, собственно, оправдываюсь. По факту у нас с Элей… ну, нет ничего. Пока нет, во всяком случае. Один поцелуй – и всё. Формально я ей ничего не должен. Но почему‑то внутри скребёт, будто я реально виноват.

Она ревнует. И это не просто каприз – ей правда неприятно. Вижу это по глазам, по тому, как она сжимает губы, когда я пытаюсь приблизиться.

У меня не было ничего с Олей с тех пор, как Эля переехала в наш дом. Это чистая правда. Но объяснить ей это… бесполезно. Ведь связаться со мной для неё – всё равно что окунуться в помойку. Эти слова до сих пор жгут изнутри.

Две недели назад я ездил в бутик – заказывать свадебный костюм. Выхожу – а там Оля. Стоит, улыбается своей фирменной улыбкой, на которую я раньше вёлся.

– Могу забрать костюм, когда будет готов, – говорит. – Я часто бываю в соседнем бутике, там себе платье заказала.

Я подумал: «Ну и отлично». Меньше хлопот – только за это спасибо.

А потом… Она села ко мне в машину. И почти сразу полезла в штаны. Предложила сделать минет.

Я отказался.

Отказался, блядь!

Даже несмотря на то, что уже месяц без секса. И на то, что Эля каждый день меня дразнит. А я уже на грани – внутри всё горит, а нервы натянуты, как струны.

Но я не захотел.

Потому что с тех пор, как она появилась в моём доме, всё изменилось. Потому что… чёрт, я даже сам не могу сформулировать, почему.

Эта девчонка – Эля – каким‑то образом влезла под кожу. И теперь я не знаю, как мне доказать ей, что я не играю. Что мне важно, чтобы она не злилась. Чтобы смотрела на меня так, как раньше – с огоньком, с вызовом, с этой её дерзкой улыбкой.

Сегодня у нас свадьба. И я хочу, чтобы она была настоящей.

Церемония выездная проходила на побережье – живописное место с видом на море, утопающее в закатных красках. Всё было продумано до мелочей: белоснежные арки, увитые живыми цветами, ряды элегантных стульев, дорожка, усыпанная лепестками роз.

Среди гостей – сливки города: бизнесмены, политики, культурная тусовка. Особо выделялся Авидзба со своим сыночком – оба при полном параде.

Я стоял у арки, сжимая в руках букет – её букет, – и нервно поглядывал на входную дорожку. Гости перешёптывались, музыканты уже заняли свои места, а её всё не было.

«Кинула?» – мысль обожгла, но я тут же её отмёл. Не могла.

Или могла?..

Каждый шорох – как удар тока. Каждый силуэт – вспышка надежды. Время тянулось, будто резина. Сердце колотилось, как бешеное.

Где же она?

Мама Эли давно была здесь – приехала вместе с моей бабушкой. Обе в элегантных нарядах, с едва заметной тревогой в глазах, они то и дело переглядывались, о чём‑то тихо переговариваясь. Бабушка время от времени поглядывала на вход, нервно поправляя кружевную перчатку.

Не было только Эли и Тани.

Я в очередной раз обернулся к Дану. Он поймал мой взгляд, пожал плечами и едва слышно пробормотал:

– Может, пробки? Или что‑то с платьем?

Киваю, но внутри всё натянулось, как перекрученная пружина, грозящая лопнуть. В голове уже сценарии: что гостям скажу, как объясню отсутствие невесты…

И тут – она.

Моя Элька.

Она появилась в конце дорожки – словно из другого мира. Время будто замедлилось: каждый её шаг, каждое колыхание ткани отпечатывались в памяти с невероятной чёткостью.

Я смотрю на неё – и не могу нормально вдохнуть. Платье словно соткано из лунного света и шёлка, обнимает фигуру, как нежное объятие. Чёрт возьми, оно создано только для неё!

Глубокий верх без бретелек плавно переходит в облегающий силуэт, подчёркивающий фигуру.Пышная многослойная юбка со складками струится вокруг ног – словно всплеск волны,придающий образу сказочность. Тиара и жемчужное ожерелье добавляют королевской грации иподчёркивают линию шеи.

Она шла, не отрывая от меня взгляда.

Гости затихли. Музыканты, словно по негласному сигналу, начали играть.

А я стоял, как заворожённый. Твою мать… Я с ума с ней схожу. Каждое её слово, каждый жест и взгляд – как крючок, что до самого нутра достаёт. Задевает за живое, цепляет, выворачивает наизнанку.

С каждым её приближающимся шагом внутри меня вспыхивал огонь – не обычная страсть, а что‑то глубже, мощнее. То, чего я никогда раньше не ощущал.

Я сделал шаг вперёд, преодолевая последние сантиметры между нами. Взял её руку – холодную, дрожащую – и крепко сжал.

В момент, когда ведущий спросил, готовы ли мы соединить судьбы, мой ответ прозвучал мгновенно:

– Да.

Эля, чуть помедлив, вторила мне едва слышным, но отчётливым:

– Да.

– Жених может поцеловать невесту, – произнёс ведущий с тёплой улыбкой.

Я притянул её к себе, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси волнения и нежности. Её глаза – близко, слишком близко. Наклоняюсь, почти касаюсь губ…

И вдруг её шёпот – тихий, но резкий, как лезвие:

– Не надо.

Боль. Острая, неожиданная. Словно удар в грудь – несильный, но выбивающий воздух из лёгких. Неприятно. Очень.

Но… насрать.

Я хочу!

И я поцеловал.

Не яростно, не назло, а бережно. Как будто она – самое хрупкое, что у меня есть. Как будто одно неверное движение – и всё рассыплется.

Её губы холодные, напряжённые. Я не тороплюсь. Просто держу её, позволяя этому моменту стать нашим – несмотря на её слова, несмотря на стену, которую она строит между нами.

Отстраняюсь. В её глазах что‑то мелькает – то, что она не успела спрятать. Нежность? Растерянность? Страх?

Не знаю.

Но знаю другое: это не конец. Это начало. Начало пути, где нам придётся учиться доверять, говорить, слышать друг друга.

Заиграла музыка – наш первый танец. Гости замерли, наблюдая. Эля сначала двигается скованно, будто каждое движение даётся с трудом.

Осторожно притягиваю её ближе. Она не сопротивляется. Наши взгляды встречаются – и весь мир сужается до точки, где только мы двое. Чувствую тепло её тела, слышу дыхание, вижу, как подрагивают ресницы.

Музыка льётся, мы кружимся, и с каждым поворотом стена между нами тает. На мгновение кажется: всё возможно. Мы сможем.

Танец заканчивается – аплодисменты. Эля улыбается – едва заметно, но для меня это как луч солнца сквозь тучи.

Дальше – традиционное бросание букета. Эля повернулась спиной к толпе, размахнулась – и цветы взмыли в воздух. Букет поймала Таня. Она вскинула руки, сияя от восторга, а гости засмеялись и захлопали.

Потом настала очередь танцев с родственниками. Я подошёл к бабушке – она ждала меня с тёплой улыбкой. Мы вышли в центр зала, и музыка окутала нас мягким облаком.

– Ты прекрасно выглядишь, – сказал я, глядя в её лучистые глаза.

Она мягко улыбнулась, чуть наклонив голову:

– А ты… ты сегодня по‑настоящему счастлив. Я наконец‑то вижу, что ты влюблён.

Я на мгновение замер, пытаясь подобрать ответ, но бабушка продолжила:

– Не бойся этого чувства, Сеня. Оно делает тебя сильнее. И лучше.

Я сглотнул, чувствуя, как внутри что‑то переворачивается. Бабушка всегда умела сказать то, что нужно – коротко, точно, без лишних слов.

Мы продолжали танцевать, и я думал о её словах.

Да ну, бред какой‑то. Какая ещё любовь? Я и любовь – это вообще из разных вселенных.

Бросил взгляд на Элю – она танцевала с мужем бабушки, смеялась. «Чем это он её так развеселил?» – внутри всколыхнулось недовольство, однако я тут же осадил собственные эмоции.

Когда гости разошлись, мы, вымотанные до предела, поехали домой. Переступив порог дома, я едва смог стащить туфли – ноги гудели так, будто прошли не один десяток километров. В висках настойчиво стучало – последствие нервного напряжения и нескончаемого потока эмоций. Столько впечатлений за один день любому дадут прикурить. Эля молча прошла в спальню, её плечи слегка ссутулились от усталости.

Она остановилась у двери в ванную и, не поворачиваясь ко мне, прошептала едва слышно, почти беззвучно:

– Расстегни платье.

Я подошёл. Пальцы сами нашли молнию, скользнули по ней.

Внутри всё горело. Перед глазами тут же всплыло то самое бельё – комплект, которым она недавно меня дразнила: тонкий шёлк, кружева, чулки с поясом. Я вспомнил, как она крутилась перед зеркалом, бросала взгляды через плечо, а я еле держался, чтобы не сорваться.

Рука сама потянулась к её спине, скользнула ниже, едва касаясь кожи.

– Арсений, не усложняй, – тихо сказала она.

Голос ровный, без раздражения, но от этого ещё чётче – как удар ладонью по лицу.

Я отступил. Шаг назад, будто натолкнулся на невидимую стену. Эля молча прошла в душ, а я остался стоять посреди комнаты, переваривая происходящее.

Что дальше?

Мы только что прошли через церемонию, через первый танец, через все эти взгляды, улыбки, поздравления. Всё, что должно было сблизить, должно было дать толчок чему‑то новому – а вместо этого я снова чувствую себя на расстоянии вытянутой руки.

За дверью шумела вода. Я опустился на край кровати, провёл рукой по лицу.

Усталость давила, будто рюкзак с кирпичами, но в голове – ни намёка на сон. Только вопросы. Одни сплошные вопросы.