Текст книги "Истребитель поганцев (ЛП)"

Автор книги: Дариус Хинкс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Скрагклык вгляделся через клубы трубочного дыма и, наконец, разглядел, кто стоял рядом с альвой. И невольно ахнул. Потому что это был грозорождённый вечный, в массивных, хоть и помятых доспехах, сжимавший в руках пару грозно выглядевших боевых молотов.

– Орнольф? – позвал слепой король, повернувшись в направлении Скагклыка. – Да, что на тебя нашло?

– Звиняйте, – пробормотал Скрагклык, изо всех сил пытаясь придать своему голосу грубоватости.

Король ещё некоторое время пристально смотрел на него, а потом повернулся обратно в сторону огненного истребителя.

– Но я бы желал, Готрек, сын Гурни, что, увидев мощь Железного Карака и сокрытые в его недрах чудеса, ты может согласился бы помочь тем, кто имеет общих с тобой предков. Мы с тобой одной крови, Готрек. И я потратил много лет, задаваясь теми же вопросами, что и ты. Может, мы смогли бы найти на них ответы вместе?

Огненный истребитель промолчал.

Слепой король повернул голову в сторону своего сына.

– Я доверюсь тебе, парень, когда ты докажешь, что можешь привести корабль к тем руинам и вернуться назад. Понятно? Сделай это и над твоим званием больше не будет висеть вопросительного знака.

Тиальф побледнел, затем кивнул и ударил себя в грудь кулаком. Выглядевший довольным король кивнул в ответ, он откинулся на своём троне, продолжив попыхивать трубкой.

Разговор перешёл к обсуждению места, которое они хотели найти, но Скрагклыку это было уже неинтересно. Он узнал, что хотел. Вальдрахский перевал. Название было новым для него, но он внимательно разглядывал карту и хорошенько запомнил его местоположение. Вот там он и сделает свой ход. Когда отряды Лорда Зогдракка нападут, экипаж корабля будет слишком занят, чтобы заметить, что происходит кое-что ещё. В суматохе боя будет проще простого направить альву в лапы к Кривоспину и остальным. Улыбаясь, Скрагклык покинул стол и, начав рыгать, отправился назад в своё тело.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Лунный свет сверкал на палубе «Ангаз-Кара», когда Маленет направилась на бак. Это был один из самых крупных кораблей во флотилии Солмунда, и даже ей пришлось признать, что он производил впечатление. Однако, несмотря на то что по своим размерам он был вдвое больше всех остальных кораблей, по сути же, оставался таким же броненосцем, какие Маленет уже видела прежде. Но в отличие от построенных в прагматичном стиле «ничего лишнего», «Ангаз-Кар» был позолочен и отполирован до такой степени, что ослепляюще блестел всякий раз, стоило ему только выйти из облаков.

Он был во истину огромных размеров, Маленет ещё никогда не видела, чтобы на одном корабле было установлено столько двигательных установок. А ещё к его борту был пришвартован боевой корабль поменьше – настоящая канонерская лодка. Пока Маленет стояла на палубе, мимо неё сновали ставившие рангоут матросы и запускавшие двиргатели двиргателисты, но никто из них не пел.

Маленет доводилось наблюдать за работой харадронцев на других кораблях, и обычно они пели за работой. Ведь рассекать воздушные потоки в вышине над долинами и горными вершинами – было их стихией, но сейчас всё было по-другому. Лунный свет лишил их голосов. Они работали молча, отворачивая взгляды от зловещего лика, висевшего у них над головами. Маленет поступала также. Один раз она допустила ошибку, посмотрев на луну, когда та первый раз выглянула из-за облаков, и еле сдержалась, чтобы не закричать от ужаса. И с тех пор она чувствовала её присутствие, чувствовала её взгляд на себе и смотрела под ноги, желая, чтобы облака поскорее скрыли луну снова.

Двиргатели равномерно гудели, и весь корабль ощетинился эфирными пушками всех возможных конструкций. Это была настоящая летающая оружейная палата. Сложно было найти хоть кусочек корпуса, на котором не было бы установлено какое-нибудь орудие войны. Команда была облачена в безукоризненно чистые скафандры с золотой оторочкой, поблёскивавшей так же ярко, как и корпус корабля. Капитан Солмундссон, сняв шлем и взобравшись на фальшборт, одной рукой уцепился за вант, вторую выставил прочь и, закрыв глаза, отклонился в открытое небо, подставив бороду несущемуся ветру. Похоже, он был единственным, кого не коснулось мрачное влияние морока, опустившегося на весь экипаж.

– Ты чувствуешь, Готрек? – сказал он. – Свобода.

Они всего несколько часов назад начали своё путешествие, но Барак-Урбаз уже давно скрылся из виду в облаках. Готрек стоял рядом с Маленет и находившимся у неё за спиной Трахосом и выглядел совершенно невпечатлённым.

– Я с большим удовольствием оказался бы в недрах горы. В кузнечных залах Караз-а-Карака, с моими ногами у огня и пинтой «Бугманского» в руке, – он посмотрел на Маленет, как если бы она понимала, о чём он говорит.

Время от времени Истребитель уходил мыслями в прошлое и забывал, что она не его старый спутник, умерший в Мире-Что-Был. Он был таким выжившим из ума старым хрычём, что она бы посмеялась над ним, если бы он также не был опаснее всех, кого она только знала.

– Я же говорила тебе, – сказала она. – Я понятия не имею ни о каком «Бугманском». И про ноги твои думать тоже не желаю.

Он повернул к ней своё морщинистое лицо, моргая, словно пытаясь сфокусироваться на реальном мире вокруг себя, и сказал:

– Угу, справедливо. Ты понятия не имеешь. Ни о чём.

Она придвинулась к нему так, что их лица почти касались друг друга, и ласково прошептала:

– Я тебя ненавижу.

Зубы Готрека обнажились в кривой ухмылке.

Солмундссон ещё немного понаслаждался ветром, затем спрыгнул на палубу и подошёл к ним.

– Слишком засиделся дома. Как же приятно оказаться на просторе среди стихий. Вот так и надо жить. Стоя на палубе достойного корабля, когда ветер треплет… – его улыбка погасла, когда он увидел мрачное лицо Готрека. – Твою душу, Истребитель, это совсем не трогает?

– Это трогает мои кишки. Твой рулевой знает, что такое прямая линия?

Солмундссон рассмеялся.

– Ты привыкнешь. Всем поначалу бывает непривычно. Но, поверь мне. После нескольких дней полёта тебе будет казаться, что ты был рождён для этого. Даже я…

Маленет вскинула руку, чтобы прервать его.

– Ты сказал дней? – её саму тоже немного подташнивало. – Вообще, как далеко этот ваш Железный Карак?

– Сказать сложно, – Солмундссон развёл руками. – У меня ведь никогда прежде не получалось его найти.

Он сказал это таким беззаботным и радостным тоном, что Маленет потребовалась вся сила воли, чтобы не схватиться за нож. Она посмотрела на Готрека.

– Почему ты позволяешь этим болванам тратить столько своего времени? Я всегда считала нетерпимость одним из твоих немногих достоинств. А сейчас ты даёшь этому лыбящемуся олуху болтать нас по небу в жестяной лохани в поисках города, которого вообще могло никогда и не существовать.

– Капитан! – раздался голос сверху. – Змеи! Двенадцать градусов по правому борту.

– К орудиям! – крикнул капитан в ответ, сохраняя радость в голосе. – Идёмте! Сами увидите, – сказал он, направляясь на шкафут, – за счёт чего мы получили господство в небе.

Они проследовали за ним к поручням мимо спешивших к орудиям матросов.

– Видите? – Солмундссон указал на вихрящиеся под ними облака.

– Видим что? – спросил Истребитель, просунув голову между поручней.

Маленет покачала головой, тоже не обнаружив ничего необычного, кроме того, что они совершенно очевидно плыли по небу. Солмундссон передал Готреку медную подзорную трубу, кожух которой был испещрён угловатыми рунами.

– На востоке, – указал он.

Готрек хмыкнул.

– И это у вас называется драконом… – Истребитель нахмурился. – Ладно, я вижу, что их много, но ведь они все примерно с меня, – он вернул трубу Солмундссону. – Я должен этим впечатлиться?

Солмундссон передал подзорную трубу Маленет.

– Это не драконы, – сказал он, когда Маленет навела трубу на рой вздымающих крылья силуэтов, несущихся к ним навстречу. – А фосгеновые змеи. И они голодны. Учуяли наше эфирное золото.

– Выглядят как привидения, – сказала Маленет. – Они, что, духи? Я могу видеть прямо сквозь них.

– Нет, – ответил Солмундссон. – Не духи. Их плоть есть соединение мышц и токсичного газа, – он отцепил свой шлем от пояса и, надев на голову, с шипением пристегнул его к скафандру, скрыв своё светлое улыбающееся лицо за суровым ликом маски. – Принюхайся, их, наверное, можно учуять даже отсюда.

– Пахнет ничего так, – сказала Маленет. – Похоже на свежую кровь.

Солмундссон глянул на неё искоса.

– Если вдохнуть слишком много, задохнёшься.

– У меня нет этих ваших штуковин, – проворчал Готрек, постучав пальцем по шлему Солмундссона.

Солмундссон хмыкнул.

– Да, и не надо. Не собираюсь подпускать их близко к «Ангаз-Кару».

– Наметьте цели! – закричал он, поднимаясь на поручни и оборачиваясь лицом к команде. – Приготовьте торпеды! Не стрелять, пока я не дам команду!

Маленет пыталась сохранять столь же бесстрастный вид, что и Готрек, но дрогнула, увидев, как много было несущихся на них змеев. Они выглядели как огромная плотная стая птиц и стремительно приближались.

– Как думаешь, сколько их? – обратилась она с вопросом к Трахосу.

Грозорождённый глядел на луну, что-то бормоча себе под нос.

– Трахос! – рявкнула она.

Он повернулся к ней, и лунный свет блеснул на его расколотой лицевой пластине.

– Нам не удержать врат, – его голос прозвенел, как надтреснутый колокол. – Призраки взяли внешние стены.

– Сколько? – повторила она вопрос, теряя терпение. Она потянулась и ухватилась за заднюю часть его шлема, намереваясь повернуть его голову в сторону приближавшихся змеев. – Кхаин! – прошипела она, отдёрнув руку и прижав её к себе от боли. – Что с тобой происходит?

Прикоснуться к его броне было всё равно, что сунуть руку в огонь. Касание повлияло и на него. Свет запульсировал за лицевой пластиной его шлема, и он отшатнулся, вскинув один из своих молотов в защитном жесте. Разные непонятные устройства у него на поясе засветились и заискрились, начав издавать тревожные тиканья.

– Да, я едва тебя коснулась, – пробормотала она.

За время их странствий она начала думать о Трахосе, как о полезном союзнике. Но последнее время он вёл себя настолько странно, что она едва могла его узнать. Это было странно, но она чувствовала себя так, будто потеряла друга.

– Это же я! – крикнула она. – Маленет. Мы вместе с Готреком Гурниссоном. Помнишь?

Он глядел на неё, пока мимо носились матросы, выполнявшие команды Солмундссона.

– Я помню тебя, Ведьмин Клинок, – Трахос огляделся по сторонам. – Это не Наковаленград.

– Наковаленград? Кхаин. Ну, вот ещё. Конечно, нет, истукан ты эдакий. Мы ушли из Акши несколько месяцев назад. Мы в Хамоне. Пришли в Барак-Урбаз, – она махнула на суетившихся вокруг матросов. – Сейчас мы с Владыками Харадрона.

Трахос молча смотрел на неё.

– Будь со мной, чтоб тебя, – произнесла Маленет. – Достаточно того, что Готрек наполовину спятил. А ты ведь говоришь, что у тебя есть связь с Орденом Азира, и поклялся помочь мне с… – она запнулась и глянула на Готрека. – С этим вот.

Трахос начал перебирать снаряжение, висевшее у себя на доспехе, выключая тиканье.

– Я думал, что я снова в подземных мирах. Заново выкованный. И вновь сражаюсь с призраками, – произнёс он мрачным тоном. – Я думал, мои братья всё ещё со мной.

– Соберись! Твои люди навсегда остались в Шаише, и ты неоднократно рассказывал, что это была твоя вина. И говорил, что во искупление поможешь мне притащить этого олуха или его руну в Азирхейм. Помнишь?

Он опустил свой молот и посмотрел на Готрека.

– Помню… частично.

Капитан Солмундссон со всё возраставшим нетерпением поджидал приближавшуюся к кораблю стаю, Готрек тоже взобрался на поручни рядом с ним, чтобы следить за тварями. Маленет в отчаянии покачала головой.

– Будь со мной, Трахос. Я чувствую, этот боров готов сорваться в один из своих безумных приступов. Нельзя допустить, чтобы он выпал из корабля. Даже такой, как он может не пережить падения с небес.

Трахос покачал головой.

– Что я такое, Ведьмин Клинок?

– Ты болван. Что б тебя. Надо было бы выдать тебе пару вразумляющих затрещин, но твой доспех обожжёт мне руку. Ты – грозорождённый вечный. Ты потерял половину своего разума, когда воевал в Шаише, что всё равно делает тебя умнее этих кастрюлеголовых глупцов, – пока она говорила, у неё появилось жуткое ощущение, что она начинает звучать ну прямо как Готрек, но всё равно продолжила. – Про Орден Азира-то помнишь? Я на него работаю, а ты сказал, что поможешь мне. Мы поклялись искоренять врагов Зигмара и делать всё, что в наших силах, для пользы дела Бога-Царя.

Трахос оглядел поблескивавший, залитый серебром корабль и приглушённым голосом сказал:

– Я не могу найти себя.

Флакон с кровью, висевший на шее у Маленет, подал голос.

«Не трать своё время. Он ходячий труп».

Маленет знала, что её госпожа была права, но испытывала необъяснимое раздражение от того, что Трахос ускользал от неё. Он ведь сражался за Зигмара дольше, чем кто-либо другой из всех, кого она только знала, и её никак не устраивало, что вот такая судьба поджидала тех, кто служил Богу-Царю.

– А что за песню ты всё время напевал? «Он оседлает бурю, чтобы победить», такие там слова были? Что-то про могучие шестерни?

Трахос начал бормотать слова и кивать в знак узнавания.

– Да. Песни. Песни я помню.

Маленет облегчённо выдохнула и собиралась сказать что-то ещё, но тут матросы вокруг вскрикнули.

– Огонь! – закричал капитан Солмундссон, и палуба осветилась вспышками выстрелов и всполохами разрывов.

Маленет пришлось схватиться за поручни, чтобы удержать равновесие, когда корабль у неё под ногами накренился и закружился. Облака эфирного дыма расцвели вокруг неё, почти полностью скрыв происходящее. Она попятилась, сделав несколько шагов назад, и увидела, что вторая стая крылатых тварей подобралась к кораблю с противоположной стороны и сейчас кружилась над ними. Змеи нападали, производя скрежещущий звук, как если бы кто-то затачивал лезвия на точильном камне.

Пушки непрерывно ухали, и Маленет продолжала пятиться от творившейся кутерьмы, пока её спина не упёрлась в стенку надстройки. Она услышала знакомый клич Готрека, а затем увидела и его самого, несущегося сквозь клубы дыма и размахивающего топором в попытках попасть по проносящимся мимо тёмным фигурам. Лезвие топора зацепило одного из змеев, но вместо того, чтобы рассечь чешую и мышцы, оно вызвало взрыв, отбросивший Истребителя так, что он грохнулся к ногам Маленет. Змей тем временем собрался обратно из дыма, подобно тому, как чернила сливаются в воде в единую каплю, вытянул вперёд шею и бросился на Готрека.

– Меч Газула! – прорычал Истребитель, поднимаясь на ноги и готовясь нанести ещё один удар. – Дымовые драконы? Есть в этих землях хоть что-нибудь нормальное?

Несясь над палубой, змей разинул свою кривую пасть, чтобы заглотить Истребителя. Но тут чудовище внезапно снова взорвалось. Но на этот раз оно не собралось обратно, а обрушилось на палубу, забарабанив по ней градом из чёрных кристаллов.

Из дыма выбежал капитан Солмундссон, сжимавший в руке пистолет с красным от нагрева дулом.

– Дыхание задержите! Не вдыхайте испарения.

«Слишком поздно», – подумала Маленет, почувствовав, как у неё предательски закружилась голова. Она пошатнулась и могла даже упасть, если бы Готрек грубо не схватил её за руку и рывком не поставил ровно.

– Что, слишком ядрёно для такой хлипенькой? – проворчал он, но она услышала, что его язык тоже заплетался.

– Идите на бак, – сказал им Солмундссон, подгоняя жестами.

Маленет думала, что Готрек сейчас запротестует, но он кивнул и стал помогать ей идти, пока она боролась с неутихавшей тошнотой. Солмудссон же направился в гущу боя, громким голосом отдавая приказы своим матросам.

Маленет с Готреком уже почти выбрались из суматохи боя, когда ещё одна извивающаяся фигура бросилась на них из клубов дыма. Выругавшись, Готрек отпустил Маленет и, подняв топор, развернулся к нападавшей твари. Змей был крупнее, чем предыдущий, и сквозь его полупрозрачную шкуру было видно, как мерцал эфир, струившийся у него по жилам. Подлетев к Готреку, чудовище разинуло пасть и заверещало. Но в этот момент взорвалось облаком жёлтого дыма, забренчав по металлу кристаллическими осколками.

Маленет ожидала, что из клубов дыма снова появится капитан Солмундссон, но была удивлена, когда перед ними возник хромавший Трахос. Он сжимал в руках металлическую клетку, размером с кулак, – одно из эфирных устройств, которыми был увешан его доспех. Подходя к ним, грозорождённый сложил и убрал клетку на пояс. Он приветственно кивнул им, остановившись с таким видом, будто не знал, что делать дальше. А Готрек от того, что его спас Трахос, похоже, разозлился ещё сильнее, чем, когда его спас Солмундссон.

– Я сам бы с ним разобрался, – прорычал он, сжимая рукоять топора.

– Только если б использовал руну, – произнесла Маленет, с выражением посмотрев на него.

Лицо Готрека потемнело.

– Чтобы меня прикончить нужно что-нибудь посерьёзнее дымящейся ящерицы.

– Именно поэтому за прошедшие пару минут тебя пришлось выручать ажно дважды, – усмехнулась она.

– Тю! – Готрек огляделся в поисках новой цели. – Я сейчас покажу, как сильно мне нужна эта треклятая руна!

Он заметался по палубе, но довольно быстро стало понятно, что бой уже закончился. Корабль нёсся сквозь облака. Всё вокруг было усыпано чёрными кристаллами, и клубы дыма уплывали прочь, подгоняемые налетавшим бризом.

К ним подошёл капитан Солмундссон. Он уже снял шлем и улыбался во весь рот.

– Видали? Не всех во Владении можно заставить подчиняться. Но у нас имеются пушки, способные расщеплять материю на самые простые частицы, – он вытащил из-за пазухи выжигательницу и потряс ею. – Мы господствуем благодаря эфирной науке.

Готрек вперил тяжёлый взгляд в кристалл, а затем перевёл его на Солмундссона.

– Ты мог выбрать другой курс. Ты мог уклониться от них. Но ты хотел покрасоваться, да? А вторую стаю не заметил.

Солмундссон открыл рот, чтобы ответить, но Готрек ткнул его пальцем в грудь, продолжив говорить:

– Никаких больше игр. Вези меня в свой проклятый город и вытаскивай эту хреновину из моей груди. Или я проверю, умеешь ли ты летать без корабля.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

– Это был один из первых зонбеков Солмундской Компании, – произнёс капитан Солмундссон, опираясь на поручни. – Вальдрахский перевал всегда был ключевым узлом на маршрутах наших торговых флотилий.

После нападения дымовых драконов прошло уже несколько часов. Маленет вместе с Готреком, Трахосом и Солмундссоном стояла на баке. Они смотрели вперёд, где вдали уже показалась горная гряда. В окружающей темноте горы выглядели неприступными и зловещими, но Маленет видела узкий проход, о котором говорил Солмундссон, – тонкую полоску лунного света, рассекавшую монолитную тьму.

– А сейчас вы его потеряли? – спросила она.

Лицо Солмундссона исказилось от боли.

– Мы владели им веками, как и ещё многими другими, но гроты расплодились в невиданных доселе масштабах. Всё, что мы успеваем построить, они тут же разрушают. И везде, где им стоит только появиться, земля меняется. Где было светло и красиво, всё накрывают мрак и туман. А в темноте начинает плодиться всякая нечисть. Но мы ещё изгоним их всех. Кланам гротов не остановить прогресс. Мы найдём способ, – он кивнул, как бы соглашаясь с самим собой. – Способ есть всегда.

Корабль нёсся сквозь ночь на такой скорости, что Маленет казалось, будто это горы летят к ним навстречу. Очень скоро она смогла различить и показавшийся меж облаков разорённый зонбек, чьи купола и мостки уныло кренились на бок.

– Ты был прав, Готрек, – сказала она. – Деньгами не решить всех проблем. Перед нами наглядное доказательство.

Один из лейтенантов позвал Солмундссона, и тот ушёл, оставив Маленет, Готрека и Трахоса одних смотреть на приближавшийся воздушный форт. И чем ближе он становился, тем более дико выглядел. От аванпоста остался один изуродованный остов. Несколько двиргателей всё ещё работали, и он висел над перевалом, медленно вращаясь в восходящих потоках воздуха, волоча за собой пучки ржавых труб, похожих на вывалившиеся у трупа кишки. Большая часть металлических конструкций покрылась коростой из ржавчины. А когда их корабль оказался в сотне футов от развалины, Маленет увидела, что на самом деле это была плесень. Всё было покрыто плотным кроваво-красным ковром из плесневых грибков, всевозможных поганок и лишайников, делавших аванпост похожим на раскачивающийся на ветру пережёванный труп.

Готрек фыркнул.

– Они думают, что могут купить безопасность. Но ничто не вечно. Ни деньги, ни власть, ни даже вера.

– А что насчёт чести? – спросил стоявший рядом с Готреком и опиравшийся на поручни всем своим весом Трахос. – Я слышал, как ты говорил о ней с лордом-адмиралом. Она также недолговечна как деньги и сила?

– Может и нет, – ответил Истребитель и добавил, посмотрев на него. – Но тебя-то это не должно волновать. У тебя же слепая, дуболомная вера. И всё, что тебе надо, это делать, что говорит тот недоумок, сидящий в Азире.

– Я так и думал. И вот теперь я здесь, с ещё едва работающим телом и уже потерянным разумом, оставивший позади целую вереницу из убиенных невинных душ. Ты говоришь, нет ничего вечного, но кое-что всё-таки есть. Неважно, сколько раз я умру, Зигмар перекуёт меня и снова направит в эти Владения. Пошлёт убивать и умирать. И с каждым разом я теряю последние частицы того, кем я был. И теперь я настолько чужой самому себе, что не могу понять, чем я отличаюсь от чудовищ, чем я лучше тех змеев, с которыми мы только что дрались. Они, по крайней мере, нападали, чтобы прокормиться. А я не могу вспомнить, почему я сражаюсь, – он поднял один из своих молотов, начав разглядывая выщербленный металл. – Дуболомная вера меня, кажется, больше не устраивает.

Готрек долго смотрел на него, а затем, покачав головой, произнёс:

– Угу. Всё это говёная чушь, Трахос.

Маленет с удивлением посмотрела на него. Она не могла припомнить, когда Истребитель обращался к Трахосу по имени, если, конечно, не считать тех случаев, когда делал саркастические замечания.

Готрек погладил одну из своих татуировок, вившихся по его мускулам.

– Помню, когда я, ещё ходивший пешком под стол бородёныш, ступал по залам моих пращуров, тогда я точно знал, что отличает меня от чудовищ. Я знал цену клятв, обид и хорошо сработанных вещей. Я был дави. Мы были другими. Лучше. Мы несли честь наших предков в наших щитах и клятвенных камнях. В наших сердцах и кулаках. Мы помнили старые обычаи. Заветы старших. Храбрость и гордость. Очаг и твердыню. Клятву и честь.

– А теперь все ваши очаги сгинули, – сказал Трахос. – Как и твердыни. А какой толк от всего остального без них?

Глаз Готрека сверкнул.

– Я мыслил также. Но теперь, думаю, я понял. До меня дошло, когда я разговаривал с лордом-адмиралом. Наша честь была не для защиты твердынь, как раз наоборот. Мы построили твердыни для защиты нашей чести, – Готрек постучал пальцем по своему лбу. – Честь находится тут, – он посмотрел на грозорождённого. – Можешь забыть обо всём остальном, Трахос, но не о ней. И, если оступился, найди способ поступить правильно. Мы должны помнить, зачем мы дерёмся, – он кивнул в сторону разорённого зонбека. – Или закончим вот так.

Два старых воина молча смотрели друг на друга.

Маленет начала было что-то говорить, но замолчала.

Готрек сурово глянул на неё.

– Тебе не понять, о чём мы тут говорим, альвийка. Для тебя честь это ругательное слово.

Она облизала губы, смущённая тем, куда направлялись её мысли.

– Вообще-то… – она покачала головой, всё ещё не решаясь произнести, крутившиеся на языке слова.

– Что вообще-то? – спросил Трахос.

Она скорчила гримасу, усмехнулась и пробормотала:

– Ничего… ну… может быть… может быть я о некоторых вещах думаю также как и вы.

Готрек нахмурился, но затем рассмеялся.

– Если бы ты не была альвом, я бы сказал, что ты научилась думать о чём-то кроме себя самой.

Братское чувство, возникшее было у Маленет, улетучилось, как будто и не бывало.

– Это ты никогда не думаешь о других. Постоянно твердишь о том, что надо жить с честью и помнить, почему мы дерёмся, но всё это лишь пустые слова. Ведь когда я предлагаю пойти в Азир, чтобы использовать руну в войне с Хаосом, всё, о чём ты можешь думать, так это о своём эго, – она начала расхаживать по палубе взад и вперёд. – Ты ни разу не объяснял, почему не хочешь туда идти. Ты готов идти куда угодно, но только не в то единственное место, где ты действительно можешь принести пользу. Почему это?

Лицо Готрека посуровело.

– Ноги моей не будет в Азире. И не важно, сколько уловок ты придумаешь или сколько вранья насочиняешь, я и на тысячу миль не подойду к Зигмару и его сопливым собачонкам.

Маленет указала рукой на Трахоса.

– Его ты тоже сопливой собачонкой называешь? Этот «благородный» воин, к которому ты испытываешь такие братские чувства, был, между прочим, выкован в Азире. Грозовые воинства Зигмара кое-чего стоят, и ты это знаешь. Они изгнали легионы Хаоса из регионов, что веками были порабощены. Грозорождённые вечные освобождают Владения, Готрек. Понимаешь? Освобождают. Медленно, с трудом, но они оттесняют Губительные Силы назад. Буквально выцарапывают разумность из безумия.

– Вот это ты называешь разумностью? – Готрек постучал полотном своей секиры по мятому доспеху Трахоса. – Зигмар берёт честных, храбрых людей и, ломая, переделывает их под свою волю. Точно так, как делал каждый бог до него. Просто потому, что ему плевать. Боги тщеславные, высокомерные психопаты. И они не успокоятся, пока ваши миры не превратятся в такие же развалины, как мой, – он отступил от них в сторону, продолжая разговаривать скорее с самим собой, чем с Маленет. – Если бы я пошёл туда. Вот, представь. Если бы я пошёл в Азир… Я бы увидел его. Тот ужас, что он сотворил.

– О чём он говорит? – спросила Маленет, посмотрев на Трахоса.

Грозорождённый, не отрываясь, смотрел на Истребителя, но не подал голоса.

– Ты просто спятил! – крикнула она, зашагав вслед за Готреком. – Нет. Хуже. Ты трус. Не знаю, чего ты там боишься в Азире, но…

Готрек развернулся на месте, схватил её за руку и начал трясти. – Я ничего не боюсь! А если думаешь, что я чего-то там б…

Его речь оборвалась на полуслове. Потому что, когда он её тряс, из её кожаного одеяния что-то выпало – небольшой кусочек металла зацокал по палубе. Готрек нагнулся, чтобы поднять вещицу, и у него от удивления расширился его единственный глаз.

– Разрази меня Грунгни, – он поднёс кусочек металла к лицу и сощурился. – Перепускной клапан. Такой же, как в Барак-Урбазе.

– Что? – Маленет начала отступать назад.

Готрек наступал на неё, размахивая металлической вещицей перед её носом.

– Это твоё? – говорил он угрожающе низким голосом. – Твой клапан? Это ты ставила их во все те устройства? Ты выводила их из строя?

Трахос посмотрел на клапан, затем на Маленет.

– О чём он говорит? И что это?

Маленет могла, конечно, наврать с три короба и выкрутиться, но из-за кипевшей в ней злости весь страх улетучился.

– Вот только не строй из себя святого, Трахос. Ты хотел остановить его не меньше меня. Просто ты был слишком не в себе, чтобы придумать как. Мы не могли позволить ему воспользоваться этими харадронскими игрушками. Не могли дать ему вытащить руну. Ты же знаешь это. Они бы её забрали.

– Они бы сработали, – голос Готрека превратился в напряжённый шёпот, пока он смотрел на руну у себя в груди. – Все те машинки сработали бы. Но ты вывела их из строя.

– Конечно, вывела! – подавшись вперёд, прошипела она прямо ему в лицо. – А если они бы сработали? Думаешь, я позволила бы тебе отдать руну?! – она указала рукой на суетившихся вокруг них матросов. – Позволила бы отдать её этим идиотам, чтобы они расплавили её и сделали ещё одну свою статую или использовали как топливо для ещё более заумной и бесполезной машины, чем все их другие машины? Клянусь Кхаином, эта руна отправится в Азир! Сколько раз ещё мне надо это повторить, чтоб сквозь твой толстый дуардинский череп до тебя дошло? Да, я сдохну прежде, чем позволю…

Готрек схватил её за горло и с размаху впечатал в медный дымоотвод, поднимая топор.

– Ты сейчас и правда сдохнешь.

Он скривил губы, увидев, что Маленет приставила нож к его горлу.

– Она делала то, что считала правильным, – произнёс Трахос, положив руку на запястье Готреку. – Подумай о том, что ты только что говорил. Подумай, кто ты есть. Подумай о чести.

Готрек взвыл и ударил топором.

Взрыв света отбросил Маленет в сторону. Она покатилась по палубе, ожидая в любое мгновение ещё одного удара. Но его не последовало, и, когда к ней вернулось зрение, она увидела, что с Готреком боролся Трахос. Он вскинул оба своих молота, чтобы заблокировать топор Истребителя, и теперь медленно уступал усилию дуардина.

– Отойди! – ревел Готрек не своим от ярости голосом.

– Она тебе не враг! – кричал в ответ Трахос, опускаясь на одно колено под натиском топора, чьё лезвие продолжало приближаться к его лицевой пластине.

– Я не потерплю обмана! – взревел Готрек, ударив Трахоса ногой, от чего грозорождённый с лязгом покатился по палубе и врезался в поручни.

Истребитель нашёл взглядом Маленет и бросился на неё, занося над головой секиру с пышущей и плюющейся огнём жаровней. Но тут на него обрушился настоящий дождь из чего-то мелкого, забарабанившего по его плечам и спине.

– Это ещё что такое? – прорычал Готрек.

Мимолётное отвлечение дуардина позволило Маленет прыгнуть вперёд и ударить его ногой в горло. Готрек отшатнулся назад, издавая булькающие звуки, а альвийка устремилась на него с ножами наготове. Все мысли о руне вылетели у неё из головы. Она разом позабыла обо всём кроме своего желания убивать. Маленет высоко подпрыгнула, нацелив острия ножей в лицо Готреку. Но он с поразительной быстротой парировал и тут же ударил её рукоятью секиры в живот. Воздух вылетел у неё из лёгких, а тело захлестнула волна боли, она неуклюже приземлилась на палубу, пытаясь поймать дыхание.

«Как он так быстро двигается? – воскликнула её госпожа. – Он же выглядит как запечённый боров.»

Маленет с трудом увернулась от грохнувшего по палубе топора Готрека, оставившего глубокую засечку в металле.

– Ты обманываешь сам себя, – выплюнула она, вскакивая на ноги и бросаясь на него.

На этот раз она оказалась быстрее него. Её ножи оставили две кровавых полосы на груди Истребителя, заставив его раздражённо вскрикнуть. Яд на лезвиях мгновенно убил бы большую часть из её врагов, но Истребитель лишь поморщился, бормоча ругательства и хлопнув ладонью по ранам.

– Ты говоришь, что хочешь жить с честью, – продолжила она, отскакивая в сторону. – Но на самом деле беспокоишься только о своём чувстве вины, – она оглянулась на него, выставив в его сторону нож. – Ты слишком зациклен на своём прошлом, чтобы думать о чьём-либо будущем.