Текст книги "Игра без правил (СИ)"

Автор книги: Дарина Вэб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

21 глава

Лера

Красивый город раскинулся передо мной – солнечный, дышащий спокойствием. Широкие улицы залиты мягким золотистым светом, асфальт чуть блестит после недавнего дождя.

По сторонам – новостройки с зеркальными фасадами, а кое-где – старинные здания, бережно отреставрированные. И главное – чисто. Даже урны выглядят ухоженными.

Прогуливаюсь вдоль витрин, скользя взглядом по нарядам манекенов и отражениям прохожих. В стекле мелькает мой силуэт – я останавливаюсь, вглядываюсь.

Вроде не уродка: черты лица ровные, взгляд живой, осанка прямая. Без физических и умственных отклонений, так почему же мне так не везёт?

Пока иду, копаюсь в себе, будто перебираю вещи в старом ящике. Поднимаю все свои внутренние качества на поверхность.

Плюсов много: я умею слушать, находить слова поддержки, вижу красоту в мелочах, не боюсь работы. Но и минусы есть.

Самые огромные – я боюсь мужчин. Этот страх сидит где-то под рёбрами. И ещё – не умею разбираться в людях.

Довериться кому-то для меня – всё равно что шагнуть в пропасть с завязанными глазами. Да, есть подруга, но и её я не пускаю слишком далеко. Держу на расстоянии вытянутой руки, за невидимой чертой. Например, не говорю о своём прошлом. Зачем? Поплакаться в жилетку? Для этого у меня есть подушка – мягкая, прохладная на ощупь, хранящая только мои секреты. Она не предаст и не сделает больно. Её молчание – единственное, чему я могу доверять без остатка.

В номере я привела себя в порядок. Нацепила длинное, чёрное платье на бретельках. Волосы слегка завила: локоны послушно легли волнами, игриво касаясь плеч. Нанесла вечерний макияж – чёрные стрелки на веки, чёрная тушь и красная помада. Яркий контраст заставил глаза сверкнуть по-новому: в зеркале отразилась не просто я, а женщина, готовая к битве.

Так пусть мать посмотрит на меня и пожалеет о своём поступке. Пусть увидит, что её поступок не сломал меня, а лишь закалил.

Но даже тогда я не прощу. Утереть нос и узнать правду будет достаточно. Мысль пульсирует в висках, придавая сил.

В «Монро» я зашла с высокоподнятой головой, чувствуя, как взгляды окружающих скользят по мне – оценивающе, завистливо, заинтересованно.

Меня проводили к столику, и я села, расправив складки платья. Мать, конечно же, опаздывала – предсказуемо, до раздражения.

Разглядываю пафосно разодетых людей: дамы в сверкающих платьях, мужчины в безупречных костюмах. Наблюдаю за их ужимками. За тем, как они смеются, перешёптываются, бросают косые взгляды. В который раз поражалась пафосу светского общества: всё напоказ, всё для эффекта.

Через столик от меня сидит мужчина лет сорока и очень внимательно наблюдает за мной.

Взгляд хищника вызывает липкие мурашки. Я невольно поежилась, но заставила себя не отводить глаз.

Его взгляд был тяжёлый, изучающий, будто он пытается прочесть меня, как открытую книгу.

Машинально сравнила его с Назаром. Странно, но Назар сейчас мне кажется намного приятнее, чем обычно. Я даже слегка соскучилась по его мужской энергетике – той чёткой уверенности, что всегда исходит от него.

– Я могу к вам присоединиться? – слышу рядом и вздрагиваю, понимая, что задумалась, забыв о том, где нахожусь.

Голос низкий, бархатистый – такой же опасный, как и взгляд его обладателя.

– Нет, я не одна, – ответила на автомате, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Внутри всё сжимается, но я выпрямляюсь ещё сильнее, демонстрируя холодную решимость.

– Привет, дорогая, – прохладные губы коснулись щеки, а запыхавшийся женский голос напомнил материнский.

В нём слышится оживлённость, будто она только что пробежала несколько кварталов, спеша на эту встречу.

– Оу, Виктор Павлович! – удивилась она мужчине, стоящему рядом со столиком. Его массивная фигура в дорогом тёмно-сером костюме словно заполняет всё пространство вокруг. – Что же вы стоите, присаживайтесь, – командует она, а в её голосе звучат непривычно льстивые нотки. – Не думала, что увижу вас здесь, – распинается перед ним мать. – Знакомься, моя дочь Ксюша. Это Виктор Павлович, между прочим, владелец крупных заводов в нашем городе, – представляет нас друг другу, словно сводница, с явным намерением произвести впечатление.

Поднимаю глаза на мужчину. Он пожирает меня взглядом, не стесняясь никого. От его тяжёлого, оценивающего взгляда по спине пробегает неприятный холодок, а ладони невольно потеют.

Мать присаживается напротив меня, а Виктор – рядом, слишком близко. Я двигаюсь в сторону, но пространство будто сузилось, стало душным и неуютным.

– Ты ещё ничего не заказала? – вопросительно посмотрела на меня мать, приподняв идеально выщипанную бровь.

Я покачала головой, понимая, что разговор в такой компании не состоится – по крайней мере, тот, который мне нужен.

Мама подозвала официанта, быстро сделала заказ – какой-то салат, пасту и десерт. Мужчина последовал её примеру, небрежно бросив несколько названий блюд.

Я же, стараясь унять дрожь в пальцах, заказала лишь бокал шампанского. Мне надо расслабиться совсем чуть-чуть, хоть на мгновение сбросить это напряжение, сковавшее плечи.

Официант ушёл, унося наши пожелания, а тишина, повисшая за столиком, стала почти осязаемой.

– Что это всё значит? – начала я, когда шаги официанта затихли где-то у барной стойки. Голос прозвучал чуть громче, чем я рассчитывала, выдавая моё волнение.

– Ты знаешь, Ксюша, я обдумала нашу встречу и поняла, что поступила неправильно, – её голос звучит слишком мягко, почти приторно, а улыбка кажется натянутой, будто приклеенной. – Для меня ты появилась как-то резко и неожиданно, в общем, застала врасплох. Давай мы всё же наладим контакт, если не как мать с дочерью, то как подруги? – она расплылась в широкой улыбке, но глаза остались холодными, словно лёд.

Я посмотрела на неё удивлённо, и не только. Доверия она не вызывает абсолютно. Что вообще в её голове? Что она задумала? Мысли глухо мечутся, а в груди нарастает глухое раздражение.

– Во-первых, не Ксюша, а Лера, – мой голос звучит резче, чем я ожидала, но я не хочу смягчать тон. – А во-вторых, я скоро вернусь, – я резко встала, чувствуя, как стучит пульс в висках, и направилась к уборной.

Мне надо выдохнуть. К такому я не готовилась. В голове крутятся обрывки фраз, вопросы без ответов.

Посмотрев на своё испуганное отражение в зеркале, я глубоко вздохнула, пытаясь унять раздражение.

Хорошо, хочет публичного общения? Она его получит. Я не собираюсь играть в её игры.

С этой мыслью я расправила плечи, вдохнула поглубже и уверенно направилась обратно к столику.

Присаживаюсь, передо мной уже стоит бокал игристого. Мать с Виктором о чём-то разговаривают, их голоса доносятся будто издалека, сливаясь в монотонный гул.

Демонстративно беру бокал в руку – стекло чуть запотело, приятно холодит пальцы. Резким движением опрокидываю и выпиваю залпом половину содержимого.

Шипучая волна с лёгкой горчинкой обжигает горло. Жгучее тепло волнами разливается по телу, от груди к кончикам пальцев, ненадолго приглушая клубок нервов внутри. Дыхание выравнивается, становится спокойнее.

– Ты ответишь на мой вопрос? – перебиваю их дискуссию, голос звучит твёрже, чем я себя чувствую.

Мать переводит взгляд на меня, потом на бокал – её глаза цепко оценивают, будто взвешивают каждое слово, которое может сорваться с губ.

– Смотря что ты хочешь услышать, – отвечает холодным тоном, в котором нет ни капли тепла.

– Правду! – чуть повышаю тон, в груди закипает что-то горячее, почти болезненное. – Голую правду, без прикрас.

Допиваю шампанское, последние пузырьки щекочут язык, и со стуком ставлю бокал на стол. Звук получается резче, чем я рассчитывала, эхом отдаётся в напряжённой тишине.

– Хорошо, – приподнимает бровь с лёгкой небрежностью, будто раскрывает не страшную тайну, а скучную бытовую подробность. – Твой отец – монстр! Он не давал мне и шагу сделать без охраны. Подкрепляя слежку заботой. Когда я осознала, что не хочу больше так жить, оказалось, что я беременна. Но я даже аборт сделать не могла, потому что он хотел ребёнка. Пришлось терпеть, – она откидывается на мягкую спинку стула, и её поза вдруг становится расслабленной, почти победной.

– Значит, я нежеланный ребёнок для тебя, – делаю вывод, и слова оседают в горле тяжёлым комом.

Пузырьки ударяют в голову, перед глазами на мгновение всё плывёт. Лёгкое головокружение даёт о себе знать, в висках начинает пульсировать. Потираю виски, пытаясь сконцентрироваться на пустом бокале – его изогнутые линии дрожат, словно в тумане.

– Не хотела я тебя. Поэтому, когда появилась возможность, я сбежала, – её злые глаза, острые, как иглы, впиваются в меня, пронизывают насквозь. Внутри всё сжимается, подташнивает, но я креплюсь, стискиваю зубы, чтобы дослушать эту мерзость до конца. – Тогда он ещё не был настолько влиятельным в городе. Поэтому пришлось бежать далеко. Так я и оказалась здесь. Ты как себя чувствуешь? – её голос вдруг меняется, становится приторно-заботливым.

– Рядом с тобой меня тошнит! – говорю из последних сил, и каждое слово даётся с трудом, будто прорывается через невидимую преграду.

– Забирай, готовая, – её слова врезаются в память острыми осколками, и мир вокруг начинает расплываться. Звуки приглушаются, свет мерцает, словно гаснущая свеча. Я куда-то уплываю, теряясь в вязкой темноте, где нет ни вопросов, ни ответов, ни боли – только тишина.

22 глава

Назар

Пока летел за Лерой, нарыл всю инфу о её матери. Оказывается, она прикрывается модельным агентством, а на самом деле торгует молодыми девчонками.

После её агентства многих вывезли за границу, и ни одна не вернулась. Внутренний страх за Леру не давал спокойно мыслить. На звонки она перестала отвечать, что только усилило моё тяжёлое предчувствие.

– Назар, не переживай. Сейчас мы её через жучок в телефоне вычислим, – успокаивает меня Матвей, когда мы приземляемся.

Брат быстро бьёт по клавиатуре, чтобы не упустить ни минуты драгоценного времени. Пальцы мелькают над клавишами, экран мигает, выдавая десятки строк кода.

– Так-с, смотри вот, поймал, – тычет пальцем в монитор. – Быстро движется, значит, едет. Поехали.

Пока вышли из самолёта, сели в тачку, потеряли ещё несколько минут. Я нервно постукивал ногой по полу, сжимая и разжимая кулаки. В голове крутились худшие сценарии – один страшнее другого.

– Назар, сразу вызывай ОМОН. Она выехала за город, телефон не абонентит, тут явно что-то нечисто, – занервничал Матвей, хмуро глядя на экран.

– Сука! – психую, что упустил. Вот она, её независимость. Найду и привяжу к себе, чтобы и шагу от меня больше не сделала.

Дорога мне показалась бесконечной. Матвей не переставал следить за передвижением Леры, периодически сверяясь с картой и бормоча под нос, про повороты и улицы.

Я старался не думать о плохом, но внутри всё взрывалось от переживаний. Один раз я уже терял Леру, больше не допущу. Костьми лягу, убью любого, но Лера останется цела.

Остановились мы у коттеджа. Сигнал жучка показывал, что Лера внутри. Высокие кованые ворота, камеры по периметру, ухоженный газон – сразу видно, что кто-то не из простых здесь живёт.

– Подождём ОМОН. Иначе проблем не оберёмся. – хватает меня за руку Матвей, когда я хочу выйти из тачки.

– Я не могу ждать! – рычу на брата, срываясь. – Тачку не заглушили, значит, сейчас выйдут, надо только поймать этот момент, – объясняю ему.

Я резко открываю дверь и выскакиваю наружу, не дожидаясь ответа. Матвей чертыхается и бежит следом. Мы пригибаемся у забора, стараясь оставаться незамеченными. В окнах коттеджа мелькают тени, доносится приглушённый смех. Я достаю пистолет, проверяю обойму. Матвей кивает – он готов.

– Действуем быстро и тихо, – шепчу я. – Если что – прикрывай спину.

Мы перелезаем через забор и крадёмся вдоль стены, прислушиваясь к каждому звуку. Где-то внутри дома раздаётся женский крик – короткий, испуганный. У меня кровь стынет в жилах.

– Лера… – шепчу я и бросаюсь к входной двери.

Матвей поднял руку:

– Стой, – и прислушался. Изнутри продолжили доноситься крики. – Раз… два… три! – шепнул брат, и мы ворвались в помещение.

Перед глазами открылась жуткая картина: Лера стояла у стены, бледная, с дрожащими губами, а перед ней возвышался высокий мужчина в дорогом костюме. Рядом – двое амбалов с каменными лицами. На полу валялись обрывки верёвки.

– Лера! – выкрикнул я и бросился к ней.

Мужчина обернулся, холодно усмехнулся:

– О, гости. Не ждали. А ты, девочка, зря сопротивлялась – мы бы озолотили тебя за пару лет работы в Дубае.

– Отпусти её, – процедил я сквозь зубы, делая шаг вперёд. – И, может, останешься цел.

Матвей тем временем незаметно обошёл группу сбоку, держа противников на мушке. Лера бросилась ко мне, вцепилась в рукав:

– Назар, они… они хотели меня посадить на самолёт через час! Говорили, что «клиент уже ждёт»…

– Тихо, всё позади, – я обнял её, стараясь унять дрожь в собственных руках. – Матвей, тут не одна жертва, у них наверняка есть досье на других девушек.

Мужчина побагровел, сделал шаг в нашу сторону, но Матвей резко вскинул оружие:

– Ещё движение – и я стреляю.

В этот момент за окном взвыли сирены. Мужчина выругался, метнулся к боковой двери, но путь ему преградили двое в форме – ОМОН всё-таки успел вовремя.

Я прижал Леру к себе, чувствуя, как напряжение последних часов постепенно отпускает. Она всхлипнула, уткнулась мне в плечо:

– Я не… Она меня чем-то напоила…

– Главное, ты цела, – прошептал я. – Больше никуда не отпущу.

Матвей подошёл, хлопнул меня по плечу:

– Ну что, братан, теперь займёмся этим «модельным агентством» по полной? Пора прикрыть эту лавочку раз и навсегда.

Я кивнул, глядя, как оперативники надевают наручники на главаря. На этот раз я действительно защитил Леру. И сделаю всё, чтобы она больше никогда не попала в такую ловушку.

– Давай сначала увезём Леру в безопасное место, – сказал я, осторожно отстраняя её от себя, чтобы взглянуть в глаза. – Ты как, сможешь держаться? Нужно доехать до отеля.

Лера кивнула, хотя по её взгляду было видно – она до сих пор в шоке. Её руки всё ещё слегка дрожали, а губы были плотно сжаты, будто она боялась, что если заговорит, то расплачется.

– Я в порядке, – тихо произнесла она. – Просто… не думала, что всё настолько серьёзно. Я ведь просто хотела разобраться сама, понять, кто она… почему бросила…

– Разобраться? – я невольно повысил голос, но тут же взял себя в руки. – Лера, ты могла погибнуть! Ты хоть понимаешь, во что ввязалась?

Она опустила глаза, и я тут же почувствовал укол вины. Не время сейчас её отчитывать.

– Ладно, – я мягко взял её за руку. – Потом поговорим. Сейчас главное – безопасность. Матвей, ты с нами?

Брат уже закончил давать показания оперативникам и подошёл к нам.

– Конечно. Но сначала надо убедиться, что эти ребята действительно взяли всех причастных. И ещё – нужно проверить, где держат других девушек. Если у них есть досье, значит, есть и жертвы, которые ещё не успели сбежать или которых не успели вывезти.

Я кивнул. Матвей был прав. Нельзя останавливаться на полпути.

Через час мы были в отеле. Я усадил Леру на диван, накинул на плечи плед и поставил перед ней чашку горячего чая.

– Пей. Это успокоит нервы.

Она послушно сделала глоток, и я заметил, как её плечи понемногу расслабляются.

– Назар, – она подняла на меня взгляд, – спасибо. Я вела себя как ребёнок. Думала, разберусь с мамой сама… А в итоге чуть не погубила себя.

– Успокойся, – я сел рядом и осторожно обнял её. – Ты просто не знала всей картины. Теперь знаешь. И мы разберёмся с этим вместе.

Как же приятно чувствовать её рядом. Знать, что она в безопасности.

В этот момент в комнату вошёл Матвей с ноутбуком в руках.

– У меня новости, – он поставил ноутбук на столик и развернул его к нам. – Пока мы ехали, я копнул глубже. Модельное агентство – это только верхушка айсберга. Через него идёт вербовка не только в ОАЭ, но и в несколько европейских стран. У них налажена целая сеть: поддельные контракты, фальшивые визы, угрозы семьям…

Он открыл несколько фотографий на экране. На них были молодые девушки – некоторые улыбались на камеру, другие выглядели напуганными.

– Вот эти трое пропали месяц назад. Их родители до сих пор не знают, где они. Агентство даёт им отчёты: «работает в Милане», «подписала контракт в Париже»… А на деле – запертые квартиры, камеры наблюдения и клиенты, которые платят за «эксклюзив».

Лера побледнела ещё сильнее.

– Мама… она всё делала?

– Да, – жёстко ответил Матвей. – Она одна из организаторов. Какой же я идиот. Надо было сначала всё проверить, и только потом давать тебе адрес.

Я сжал кулаки. Сам во всём виноват.

– Значит, так, – я встал и начал ходить по комнате. – Мы не просто сдадим этих уродов полиции. Мы разрушим всю сеть. Лера, ты готова помочь? Ты можешь дать показания, рассказать всё, что узнала.

Она подняла голову, и в её глазах я увидел ту самую решимость, которую так ценил.

– Да, – твёрдо сказала она. – Я готова. Её поступок не имеет оправдания.

Матвей усмехнулся и хлопнул в ладоши.

– Отлично. Тогда план такой: завтра утром идём в главное управление. У нас есть доказательства, свидетель и брат, который умеет убеждать, – он подмигнул мне. – Поехали, Назар. Пора навести порядок.

Я посмотрел на Леру. Она улыбнулась – впервые за этот кошмарный день. И в этот момент я понял: что бы ни случилось дальше, мы справимся. Вместе.

23 глава

Лера

В пустом номере становится не по себе – тишина давит на виски, будто кто-то невидимый дышит в затылок. Воздух кажется густым и затхлым, будто пропитанным старыми страхами.

Пытаюсь не думать о том, как поступила женщина, которой даже матерью назвать язык не поворачивается.

В голове не укладывается, как можно продать собственную дочь. Пусть она не растила меня, но она же рожала…

Перед глазами вспыхивает картина последних минут в ресторане. Внутри всё скручивается узлом от боли и обиды, к горлу подступает горький комок.

Назар с Матвеем уехали – их шаги за дверью стихли, оставив после себя лишь гулкое эхо. Я осталась с этими мыслями, одна на один с клубящимся в груди отчаянием.

Надо было поехать с ними. Хотя нет… Правильно, что Назар оставил меня в безопасном месте.

Я больше не хочу ни знать, ни видеть эту женщину. Да и вопросов больше не осталось. Она просто тварь – лучшего названия она не достойна. Каждое воспоминание о ней, как нечто липкое и отвратительное.

Неужели отец боялся, что я стану такой, как она? А ведь именно из-за нашего родства он держал меня в клетке… Теперь всё встало на свои места.

И отец, и мать – они стоят друг друга. Больше нет никаких иллюзий. Я всё поняла, приняла и переварила. В груди вместо боли – тяжёлая пустота, будто выжженное поле после пожара. Где-то глубоко внутри что-то надломилось, но вместе с тем появилось странное, горькое облегчение. Всё кончено.

Не успела хоть как-то прийти в себя, как дверь в номер с грохотом распахнулась, а на пороге стояла женщина, которая меня родила.

Всё спокойствие улетучивается. Я знаю, она не оставит меня в живых. Свидетелей всегда убирают.

За её спиной маячил бугай под два метра ростом: широкие плечи, кулаки размером с мою голову, взгляд холодный и бездушный, будто у машины для убийств.

Я соскочила с дивана, отпрянула к стене, судорожно огляделась по сторонам в поисках спасения, но бежать было некуда.

Балкон – единственный выход, но пятый этаж… От одной мысли о нём внутри всё сжималось, ладони вспотели, а в висках застучала кровь.

На её лице читалась месть. Яркая, безудержная злость, вызывающая животную панику – такую, что перехватывает дыхание и сводит мышцы.

Она шагнула вперёд, каблуки громко стучали по полу, будто отсчитывая последние секунды моей жизни. Каждый удар отдавался в ушах, как удары молота.

Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжёлым и душным, почти осязаемым. Я чувствовала, как дрожат колени, а пальцы, вцепившиеся в край занавески, побелели от напряжения. В горле пересохло, и я с трудом сглотнула, пытаясь унять дрожь.

Я понимала: спасения не будет. Назар с Матвеем уехали, и я осталась один на один с этим монстром.

Тишина, нарушенная лишь мерным стуком каблуков, давила на уши, усиливая ощущение безысходности.

– Ты думала, что подставишь меня и тебе за это ничего не будет⁈ – зашипела она, как змея, медленно приближаясь. Её голос, шипящий и ядовитый, будто обжёг кожу. – Тварь неблагодарная! Скажи спасибо, что я не вытравила тебя из своего живота, но сейчас не упущу такого удовольствия!

Её глаза сверкнули нечеловеческим, звериным блеском. Я отступила ещё на шаг, пока не упёрлась спиной в холодную шершавую стену. Казалось, ещё мгновение – и я просто рассыплюсь на тысячи осколков.

Я попятилась к окну. Дыхание сбилось, в ушах застучала кровь – громкий, ритмичный гул, перекрывающий все остальные звуки.

Бугай, стоящий за матерью, сделал шаг вперёд, затем ещё один – неторопливо, уверенно, словно хищник, загнавший добычу в угол.

Не думая, я рванула к балкону, с треском дёрнула стеклянную дверь на себя и захлопнула её за собой, на секунду опередив его. Дрожащими руками повернула замок – хлипкая преграда, но хоть какая-то. Металл под пальцами был ледяным, а механизм щёлкнул так тихо, что мне показалось: этого звука недостаточно, чтобы остановить того, кто за дверью.

Посмотрела вниз с балкона – голова пошла кругом, желудок сжался, а в висках запульсировало. Пятый этаж станет для меня губительным. Асфальт внизу казался чёрным и твёрдым, как камень, – бездушная, безжалостная поверхность, готовая принять любое падение.

Ветер трепал волосы, бросал их в лицо, лез в глаза, будто шептал: «Прыгай или умри».

Страх пронзил меня с ног до головы – не просто страх, а первобытный ужас, парализующий, всепоглощающий. Острые иглы пробежали по всему телу, кожу покалывало, будто тысячи мелких разрядов тока. Сердце, будто в тисках, замирало от мысли о смерти, а затем билось так часто, что казалось, вот-вот вырвется из груди.

Как в страшном анекдоте: мать меня породила – она же и убьёт. В этой мысли было что-то иррациональное, от чего внутри всё сжималось ещё сильнее – смесь отчаяния, неверия и дикой, животной жажды выжить.

Бугай с размаху ударил плечом в стекло. Раздался оглушительный треск, похожий на раскат грома, – осколки полетели во все стороны, некоторые впились в кожу, оставляя тонкие струйки крови.

Он просунул руку сквозь рваную дыру, нащупал замок – пальцы скользнули по холодному металлу, – дёрнул…

Дверь распахнулась с протяжным скрипом, будто протестуя против вторжения.

Мучительно страшно, когда неоткуда ждать спасения. Когда жизнь висит на волоске, а выбирать не приходится, время словно замедляется: каждый удар сердца отдаётся в висках, дыхание прерывается, жажда жизни становится невыносимой.

Либо прыгать, либо быть убитой от рук неизвестного мужика по наводке родной матери. От этой мысли внутри всё похолодело, к горлу подступила тошнота, а в груди разливалась ледяная пустота. Пришлось вспомнить все свои навыки, всё своё спортивное прошлое.

Я бросилась на него, пытаясь ударить в горло, вкладывая в движение всю силу и отчаяние. Но он легко отвёл атаку – его рука оказалась твёрдой, как камень, – схватил за запястье и сжал так, что кости затрещали, а острая боль пронзила руку до самого плеча.

Я вывернулась, собрав остатки сил, и ударила коленом в живот – он лишь хмыкнул, будто это было не более чем лёгким толчком, и отшвырнул меня к перилам. Голова ударилась о металл с глухим стуком, в глазах потемнело, перед ними заплясали разноцветные круги.

Хлёсткий удар по лицу выбил из меня дух – щёку обожгло огнём, во рту появился металлический привкус крови.

Я почувствовала, что уплываю в вязкую темноту, но тут же следующий удар привёл меня в чувства. Он пнул меня в бок, и дыхание перехватило от боли, острой и жгучей, словно раскалённый нож вонзился в рёбра.

– Не тяни, добей её уже! – кричит эта ужасная женщина.

Её голос дрожит от ярости, срывается на визг, эхом отдаётся в ушах, усиливая ощущение кошмара.

Бугай хватает меня за шею и начинает давить. Его пальцы, грубые и жёсткие, будто железные тиски, врезаются в кожу. Ощущаю, как под его хваткой пульсирует вена – бешено, отчаянно. Сил больше нет – они все ушли на бесполезные удары и тычки в сторону этого мужика.

Я царапаю его руки, ногти скользят по грубой коже, оставляя едва заметные красные полосы, но это не помогает. Пытаюсь вдохнуть – в груди что-то хрипит, воздух будто сгустился и не хочет проникать в лёгкие. Хватка только усиливается: давление на горло становится невыносимым, перед глазами пляшут тёмные пятна.

Чувствую, что больше нечем дышать. Всё! Мир сужается до узкой щели, звуки отдаляются, будто кто-то резко выкрутил громкость. Мои руки падают вдоль тела, мышцы больше не слушаются. Сознание растворяется в пространстве. В ушах – только гулкое биение сердца, всё тише и тише.

Сколько там ещё ждать, не знаю, но хочу уже потеряться в сияющем свете. Настолько всё надоело, что нет сил идти обратно – даже если бы могла. В голове пустота, лишь где-то на краю сознания бьётся мысль: «Всё, хватит…»

Я блуждаю по тёмным коридорам и не нахожу выход. Стены липкие и холодные на ощупь, воздух пропитан затхлостью и страхом. Всё это похоже на лабиринт заблудшей души, бесконечный и безжалостный. А у меня такое огромное желание жить, что впору выть.

Звук застревает в горле, превращается в безмолвный крик. Я столько всего не успела сделать, у меня столько незаконченных дел… В памяти вспыхивают обрывки: смех подруги, глаза Назара, мой бизнес – всё то, что может исчезнуть навсегда.

Свет впереди меня мерцает, расплывается дрожащими кругами, будто отражение в потревоженной воде. Затем он тускнеет, гаснет, растворяется совсем.

Последнее, что ощущаю, – ледяное прикосновение темноты, которая обволакивает меня целиком. Я погружаюсь в полную темноту, и мир затихает.