Текст книги "Игра без правил (СИ)"

Автор книги: Дарина Вэб

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

11 глава

Лера

На языке вертится вопрос про его здоровье – будто это что-то объяснит, поможет определиться, как относиться к Назару.

За время ужина он вызывал во мне самые противоречивые чувства: от острого раздражения, царапающего изнутри, до бешеного желания, от которого сводит мышцы и перехватывает дыхание.

Пока я могу себя контролировать, но не знаю, как долго это продлится.

Потому что та штука во мне… Она сводит с ума. Заставляет видеть то, чего я раньше не замечала: мельчайшие движения его пальцев, тень улыбки, изгиб шеи. Чувствовать запахи, которые раньше меня не тревожили: терпкий древесный аромат его одеколона, едва уловимый запах кожи. Они проникают в лёгкие, будто яд, и растекаются по венам.

Назар – искусный манипулятор, этого у него не отнять. Я даже съела салат, который не лез в глотку, комком застревал в горле, лишь бы он не включил этот чёртов вибратор.

– Потанцуем, – не давая мне возможности ответить отказом, он встаёт, подходит ко мне и подаёт руку.

Выбор без выбора – в этом весь Назар.

Его ладонь, тёплая и чуть шершавая, касается моей кожи, по спине пробегает волна мурашек. Мне даже его рука с выпуклыми венами кажется сексуальной до дрожи.

Наблюдаю, как под кожей пульсирует кровь, а пальцы сильные, уверенные, будто созданы, чтобы держать, и не отпускать.

А его походка и манеры на таком уровне, что гормоны не справляются с моими фантазиями, дают сбой, не предвещая ничего хорошего.

Мы выходим к парочкам, танцующим медленный танец. Музыка становится чуть громче. Мягкие басы отдаются в груди, а мелодия обвивает, словно шёлковая лента. Свет приглушён, мерцают блики от диско-шара, рассыпаясь искрами на плечах Назара.

Назар прижимает меня за талию к своему твёрдому, как скала, телу. Я чувствую тепло его груди, ровное и глубокое дыхание, его запах, который я узнаю из тысячи.

А мне хочется прижаться ещё ближе, потереться о него, как кошка, чтобы почувствовать хоть какое-то облегчение. Кончики пальцев покалывает от желания провести ими вдоль его шеи, ощутить под кожей биение пульса.

Кажется, что мои желания настолько естественны, что хочется забыть обо всём: о том, что Назар – враг, о том, сколько горя он причинил мне.

Его близость, как наркотик, она сводит с ума и возводит к небесам, вырывает из реальности, оставляя только здесь и сейчас.

Ненавижу себя за это. Уговариваю, что его нельзя хотеть, что моё возбуждение вызвано искусственным путём. На самом же деле, если привести мысли в порядок и охладить тело, всё исчезнет.

Но сейчас, под эту музыку, в его руках, я не могу думать ни о чём, кроме того, как бьётся моё сердце. Слишком быстро, слишком сильно, будто хочет вырваться навстречу ему.

– Ты дрожишь, – шепчет на ухо, и моё дыхание сбивается, а глаза закатываются самопроизвольно. Тёплое дыхание касается мочки уха, посылая волну мурашек вдоль позвоночника. – Хочешь, я помогу? – хитрый лис, знает, на что давить.

– Нет, – стараюсь звучать серьёзно, но из горла вырывается какой-то писк, почти жалобный.

Горло пересохло, и я невольно облизываю губы, чувствуя, как дрожат колени.

– Я бы мог проводить тебя в уборную, закрыть дверь, – его голос становится ниже, бархатнее, обволакивает, как густой дым. – Порвать на тебе это платье, – я вздрагиваю. – Облизать возбуждённые соски, слегка прикусить зубами, так, чтобы ты почувствовала лёгкие отголоски сладкой боли, – каждое слово отдаётся пульсацией где-то внизу живота. – Снять с тебя нижнее бельё…

– Хватит! – нервно перебиваю его, голос срывается. – Хватит издеваться. Зачем ты это делаешь? – с силой сжимаю его плечо, ногти почти впиваются в ткань рубашки. В этом жесте, и протест, и отчаянная слабость.

Он проводит губами по виску, едва ощутимо, почти невесомо, и моё дыхание замирает, в груди всё сжимается. Сердце колотится так сильно, что, кажется, он может услышать этот бешеный ритм.

– Моя единственная цель, чтобы ты по своей воле стала моей, – чувствую, как он улыбается, как ему нравится издеваться надо мной.

Его ладонь скользит вдоль спины, задерживаясь на пояснице, и от этого прикосновения кожа горит.

– Этого никогда не будет, – выдыхаю, стараясь вернуть себе контроль. – Наше прошлое будет напоминать о том, кто ты. Воспоминания не дадут мне довериться. Поэтому не теряй время зря, – высказываю, что чувствую, и плевать я хотела на его реакцию.

Голос всё ещё дрожит, но я упрямо поднимаю подбородок.

– Я тебе больше скажу, – он резко кружит меня, и мир на мгновение плывёт перед глазами. – Ты никому не сможешь доверять, пока сама этого не захочешь. Всё в наших руках, Лера, – притягивает к себе, нависая, как скала.

Его грудь почти касается моей, я чувствую жар его тела и сбившееся дыхание. Он так близко, что я различаю мельчайшие детали: тонкую линию шрама у виска, едва заметную тень щетины, блеск глаз в полумраке. Воздух между нами густеет, становится почти осязаемым.

Я подвисаю на его томительном взгляде. Он будто вязкий мёд, тягучий и сладкий. На притягательных губах, чуть приоткрытых, с едва заметной ироничной усмешкой, и волнующем аромате тела: смесь древесных нот и чего-то неуловимо мужского, терпкого. Всё в совокупности даёт взрывной эффект моему организму. Сердце бьётся чаще, кровь пульсирует в висках, а дыхание становится поверхностным.

Пока он рядом, пока его шарм поглощает меня с головой, я забываю обо всём. Кажется, мира не существует за пределами этого кафе. Есть только он, его близость, от которой по спине бегут мурашки.

Назар тянется к моим губам, обжигая кожу горячим дыханием, я чувствую его тепло. Всё будто так и должно быть, будто мы движемся по заранее написанному сценарию.

Но лишь малая часть меня, крошечный островок здравого смысла, понимает, что это неправильно, и подаёт голос, хриплый и отчаянный.

– Даже не вздумай пихать свой язык в меня! – шиплю как змея, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

Назар срывается на улыбку – не добродушную, а хищную, предвкушающую. Он давит на поясницу, прижимая к твёрдому, как сталь, мужскому естеству. Его пальцы впиваются в кожу сквозь ткань платья – не больно, но настойчиво, властно.

– Вот что я хочу запихать в тебя. Чувствуешь? – дерзкие, порочные слова бьют точно в цель, отзываясь в животе тугой спиралью желания.

Пожар там, где его член упирается в моё тело, разгорается адским пламенем, бросая в жар. Я чувствую, как вся горю. Сглатываю возбуждение, дыхание учащается, кожа покрывается мурашками, словно от ледяного сквозняка, хотя в кафе душно.

– Мне жарко, я хочу на воздух, – сдаю себя с потрохами, выдыхая эти слова прерывисто.

Они вырываются сами, и я тут же ловлю лукавую улыбку Назара – он всё понимает, видит меня насквозь.

Но мне уже всё равно. Если Назар не отойдёт от меня сейчас, сию секунду, я совершу непоправимую ошибку – поддамся, растаю, растворюсь в нём без остатка.

– Идём, – берёт меня за руку, и его ладонь горячая, почти обжигающая.

Мы выходим из ресторана, и свежий прохладный воздух остужает кожу, но не мысли.

Мне мало пространства, Назар держит за руку, не отпуская, пальцы сомкнуты крепко, будто наручники. Боится, что сбегу.

Правильно боится. Не раздумывая, стартану, не замечая каблуков, не чувствуя асфальта под ногами, лишь бы вырваться из этой сети.

– Хочешь прокатиться по ночному городу? – делает предложение, от которого невозможно отказаться.

Его голос звучит низко, бархатно, с лёгкой насмешкой.

Хотя бы в машине я смогу вздохнуть спокойно, попытаться унять эту бурю внутри. Потому что неизвестно, что он придумает, когда мы вернёмся в квартиру.

– Хочу, – отвечаю, смотря в его порочные глаза, в которых пляшут дьявольские искорки.

12 глава

Лера

Ехать с ним в машине оказалось тяжелее, чем я могла представить. В воздухе витал аромат его парфюма – терпкий, древесный, с чем-то сугубо мужским, первобытным. Этот коктейль обволакивал, проникал в лёгкие, оседал где-то под рёбрами, мешая дышать ровно.

Я старалась абстрагироваться от давящей на воспалённый мозг атмосферы, но каждый вдох только глубже затягивал меня в эту ловушку.

Тело продолжало жить своей жизнью: кончики пальцев покалывало, по спине бежали мурашки, а где-то в груди пульсировало странное, почти болезненное напряжение.

Назар с каким-то упоением глубоко вдыхал, сжимая руль с силой, будто сдерживаясь от чего-то – от рывка вперёд, от резкого слова, от прикосновения.

Его пальцы, то сжимались в кулаки, то разжимались, оставляя на коже руля едва заметные следы. Отблески уличных фонарей скользили по его профилю, подчёркивая линию челюсти, изгиб губ – всё это ловилось краем глаза, врезалось в память.

Мне было всё равно, куда мы едем, лишь бы скорее оказаться на свежем воздухе, глотнуть прохлады, смыть с себя этот электрический заряд, искрящий между нами.

Кондиционер не спасал. Огонь, рвавшийся изнутри, лизал рёбра, подступал к горлу, заставлял пульс сбиваться.

Тяга к этому странному мужчине сбивала все настройки, как вирус в системе. Подушечки пальцев чесались от желания почувствовать его кожу – проверить, такая ли она горячая на ощупь, как кажется. Я смотрела в окно, будто там, за размытым силуэтом деревьев, был ответ.

Мы съехали с асфальтированной дороги на грунтовую. Ехали мимо молодых деревьев, поднимаясь в гору. Ветви цеплялись за стёкла, оставляя тонкие царапины, а воздух становился чище, резче, с примесью хвои и влажной земли.

Я не задавала вопросов. Не хочу слышать его привлекательный голос с интимной хрипотцой – низкий, чуть срывавшийся на выдохе, будто он говорил не словами, а касаниями. Я и так плавлюсь от его близости, таю, как воск, теряя форму.

Назар останавливает машину на поляне, здесь луна светит ярче, а тени глубже. Выходит сам и открывает дверь мне, подавая руку. Его ладонь широкая, тёплая, с заметными мозолями – я чувствую это даже через прикосновение, и ток пробегает от пальцев до плеча.

Я выхожу, но тут же оказываюсь усаженной на капот его машины. Холодный металл контрастирует с жаром, разливающимся по телу. Он смотрит мне в глаза, улыбается – медленно, почти опасно, и придерживает за талию.

Его пальцы слегка сжимают ткань платья, а взгляд скользит по моему лицу, словно запоминая каждую деталь. В воздухе повисает густая тишина.

Наша близость будоражит, сбивая дыхание до коротких, рваных вздохов. Воздух между нами кажется густым, почти осязаемым. Назар поднимает подол моего платья, не отрывая взгляд от моих глаз: в его зрачках пляшут тёмные искры, от которых по спине бегут мурашки.

Он скользит пальцами по внутренней части бедра – медленно, почти невесомо, но от этого прикосновения кожа вспыхивает, словно по ней пробежал электрический разряд. Моё дыхание замирает, сердце колотится где-то в горле, мешая вдохнуть полной грудью.

– Тебе понравилась игрушка? – шепчет он, проводя подушечками пальцев по ткани трусиков.

Я нервно выдыхаю, чувствуя, как внутри всё сжимается от смеси страха и предвкушения. В голове мелькает мысль: он решил взять меня, не спрашивая.

– Нет, – решительно отвечаю я, прикусывая нижнюю губу.

Его взгляд падает на этот жест, крылья ноздрей раздуваются, добавляя лицу выражения почти звериной нетерпимости. В уголках губ прячется усмешка.

– Обманщица, – улыбается он, оголяя белоснежные зубы. – Трусики можно выжимать.

Я сглатываю, пойманная на вранье, но оно во благо.

– Чистая физиология, – дерзко отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Он хмыкает, гоняя язык по рту, будто смакуя мои слова. Наклоняется к моей шее – его дыхание опаляет кожу, оставляя за собой след из горячих мурашек.

Они, словно вирус, распространяются по всему телу молниеносно, захватывая каждую клеточку.

– Твоё тело говорит обратное, – шепчет он и слегка прикусывает кожу на шее.

По телу прокатывается волна дрожи, дыхание срывается, а в животе завязывается тугой узел желания.

Я пытаюсь отстраниться, но его рука мягко, но уверенно прижимает меня ближе. В ушах стучит кровь, а мир сужается до его прикосновений, запаха, голоса…

Молниеносное удовольствие пронзает меня за долю секунды – словно электрический разряд, от которого по коже рассыпаются тысячи обжигающих мурашек. Глаза сами закатываются от блаженства, а дыхание прерывается, будто кто-то выбил воздух из лёгких.

Тело предаёт меня, абсолютно подчиняясь воле Назара и не слушаясь хозяйку. Каждая мышца расслабляется и одновременно напрягается в сладостной агонии, а по позвоночнику пробегает горячая волна, собираясь внизу живота тугим, пульсирующим узлом.

Он медленно проводит языком вдоль шеи, поднимается к мочке уха и слегка прикусывает её – так, что по спине пробегает дрожь, а пальцы на ногах непроизвольно поджимаются.

– Хочешь, помогу тебе кончить? – шепчет он, и голос его звучит как шёпот дьявола, подбивающего на самый сладкий грех. В нём обещание запретного наслаждения, от которого кружится голова.

– Отпусти меня, – шепчу в ответ, пересиливая дикое возбуждение, которое уже не просто накатывает волнами, оно затягивает в водоворот, лишая воли и разума.

Низ живота скручивает острой, сладкой болью. Тело требует разрядки, буквально кричит об этом, призывает сдаться, но я держусь – кремень, последний островок сопротивления в океане ощущений.

– Не могу, – он кусает за щёку, и это короткое, резкое прикосновение сводит меня с ума окончательно.

Перед глазами вспыхивают разноцветные пятна, а в ушах отдаётся гул, похожий на шум прибоя.

Он отодвигает ткань трусиков, берётся за вибратор и медленно, мучительно медленно двигает его по клитору. Чёрт!

Я цепляюсь мёртвой хваткой за его плечи, впиваясь ногтями в ткань рубашки, будто это мой единственный якорь в реальности.

Как это приятно, как невыносимо хорошо. Каждая клетка тела вибрирует в такт движениям, отзываясь пронзительным, острым наслаждением. Невозможно отказаться, когда мужчина делает так приятно, когда каждое его действие точно рассчитанный удар по самым чувствительным точкам.

– Чувствуешь, как желание захватывает тебя целиком? – его шёпот, как спусковой крючок. – Чувствуешь, как хочешь, чтобы я наполнил тебя? Твоё тело дрожит в ожидании разрядки, дыхание сбивается, вся кровь приливает к единственному месту на твоём теле – туда, где ты больше всего хочешь почувствовать меня…

Его слова проникают под кожу, усиливая ощущения в десятки раз. Мир сужается до точек его прикосновений, до звука его голоса, до пульсации внутри.

Я задыхаюсь от желания, остро ощущая каждое движение по клитору – лёгкое, дразнящее, почти невесомое, но от этого ещё более мучительное.

Кожа горит, будто опалённая невидимым пламенем. Я упорно молчу. Молчу, потому что его предложение не сходится с моей картинкой будущего – той, что я годами выстраивала в голове кирпичик за кирпичиком.

Я продолжаю бороться за себя, за свою свободу, хотя уже в его власти и от неё нет спасения.

Игрушка выходит из меня с глухим влажным звуком, падает на землю, но её тут же заменяют его пальцы – тёплые, уверенные, безжалостно точные.

Мышцы на бёдрах сводит судорогой, непроизвольно сжимая его руку. Дыхание сбивается, превращается в короткие, рваные вдохи.

Он размазывает обилие влаги по складкам, нежно массируя отзывчивые места – круговыми движениями, то замедляясь, то ускоряясь, будто изучает мою реакцию, ловит каждый вздох, каждый непроизвольный выдох удовольствия.

Жмурюсь, приближаясь к самому пику – мир вокруг размывается, остаётся только пульсирующая волна внутри, нарастающая, готовая захлестнуть с головой.

Пальцами впиваюсь в его плечи, оставляя едва заметные следы ногтей на коже. Ещё чуть-чуть, чуть-чуть…

Но Назар убирает руку, резко и неожиданно, сжимая моё бедро до лёгкой боли. Сам еле сдерживается. Слышу, как он глубоко вдыхает аромат моей кожи, как прерывисто, хрипло вырывается его дыхание.

А мне настолько плохо, что впору выть. Боль пронзает низ живота острой вспышкой, а опустошение взрывает мозг, словно внутри образовалась чёрная дыра, высасывающая все силы. Жестокая игра мне не по нраву. Кожа горит, пульсирует, а в горле встаёт ком обиды, горький и колючий.

Я не могу показывать ему своё разочарование. Мне нужно прийти в себя. Нужно держаться.

Отталкиваю его, спрыгиваю с капота и подхожу к обрыву. Перед глазами весь город как на ладони. Мерцающие огни, переплетение улиц, далёкие вспышки неоновых вывесок. Обнимаю себя руками, пытаясь унять дрожь. Мне становится зябко, несмотря на жар, ещё секунду назад опалявший кожу, а ноги всё ещё подрагивают, будто после долгого бега.

Очень надеюсь, что ему так же хреново, как и мне. Оборачиваюсь и вижу: он стоит спиной ко мне, опершись на капот обеими руками и опустив голову.

Злорадствую: страдать так вместе, не мне одной.

– Я смотрю, тебе понравилось? – ехидный голос вылетает сам собой, резкий, звенящий.

И продолжаю смотреть на множество городских огней, переливающихся разными цветами.

13 глава

Лера

Назар подходит со спины и обнимает за талию. Жар его тела впитывается в моё, а его дыхание щекочет шею.

Я невольно вздрагиваю, но не отстраняюсь – напротив, на мгновение позволяю себе прижаться к нему чуть сильнее, ощущая твёрдость его груди за спиной.

После того что только что было, хочется прийти в себя, чтобы просто успокоить бунтующее тело и заодно поговорить.

– Назар, у меня есть своя жизнь, обязанности. Я не могу сидеть взаперти и потакать твоим капризам.

Я хочу поговорить откровенно. Может, тогда мы сможем прийти к единому решению. Ведь я не знаю, что у него на уме. А хочется чего-то определённого.

– Если бы не сбегала каждый раз, я бы не стал тебя запирать, – отвечает он, вырисовывая пальцами узоры на моём животе.

Его тон ровный, почти холодный. Кончики его пальцев слегка подрагивают, будто он сдерживает желание сжать ладонь сильнее.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять неутихающий пульс.

– Вспомни, как всё начиналось. А ведь ты мне нравился, – в памяти проскакивает момент нашего срыва: мы целовались как сумасшедшие, не думая о том, что поступаем неправильно.

Его губы были горячими, жадными, а руки скользили по спине, прижимая меня к себе так тесно, что я чувствовала каждое биение его сердца.

Я закрываю глаза, на мгновение погружаясь в воспоминание, и кожей ощущаю, как учащается его дыхание.

– А сейчас? – спрашивает он чуть слышно, его голос становится мягче.

Пальцы замирают на моём животе, а большой палец начинает медленно, почти невесомо поглаживать изгиб талии.

– Сейчас ты давишь на меня. Насильно мил не будешь. Знаешь же такую поговорку, – я даже расслабилась в его руках, чувствуя, как напряжение понемногу уходит.

Стало как-то спокойно, когда он не угрожает. Тепло его ладоней, их уверенное, но не грубое прикосновение убаюкивают, заставляют на миг забыть обо всех разногласиях.

– Что ты предлагаешь? – Назар настроен решительно, но теперь в его голосе читается искренний интерес.

Он чуть наклоняется ближе, и я ловлю себя на мысли, что хочу ощутить его губы на своей шее. Это чёртово наваждение не хочет оставлять меня.

– Отпустить меня. И если я тебе дорога, просто ухаживать. Как в нормальных отношениях, – надежда вспыхивает во мне, словно крошечная искра. – Обещаю, больше сбегать не буду. Но и ты должен пообещать: если у нас ничего не получится, ты отпустишь меня.

– Я ещё не решил, – осекает меня он, но уже не так жёстко.

Его рука скользит вверх, едва касаясь рёбер, и это лёгкое прикосновение вызывает волну мурашек вдоль позвоночника.

Мы оба замолкаем, чтобы переварить информацию. Вокруг – живописная поляна: деревья шелестят листьями, вдалеке слышится редкое пение птиц.

В этом красивом месте хочется забыть обо всех тревогах, не думать о том, что скоро вернусь в клетку, хоть и золотую.

Тёплый ветерок играет прядями волос, а я ловлю себя на том, что неосознанно прижимаюсь затылком к плечу Назара.

– Ты помнишь Свету? – я решаюсь затронуть болезненную тему. – Я часто вспоминаю, как она тебя любила. Готова была жить твоей жизнью, лишь бы ты был с ней рядом. Может, такая девушка тебе нужна? Которая готова выполнять твои прихоти и заглядывать в рот.

Чувствую, как Назар хмурится, его пальцы слегка сжимаются на моём животе – не больно, но ощутимо, напоминая о его силе.

– Поэтому Света была для меня проходным билетом в твою квартиру. Потому что она не ты, – его голос звучит хладнокровно, но я замечаю, как он на мгновение отворачивается. – Она искала хозяина, а мне нужна сильная девушка, с характером. Жаль, что она так и не нашла то, что искала.

– Тогда зачем ты убиваешь мой характер? Зачем хочешь сделать из меня Свету? – я смотрю вдаль, на огни города, стараясь понять, что творится у него в душе.

Его тело напряжено, дыхание участилось, он тоже не так спокоен, как хочет показать.

– Я хочу, чтобы ты была моей. Вот всё, чего я хочу, – он разворачивает меня к себе, заглядывая в глаза. Его ладони ложатся на мои плечи, слегка сжимая их. – Ты будешь жить в моей квартире по собственному желанию. Тогда дверь будет открыта.

– Сколько тебе нужно времени, чтобы понять, что мы разные? – я пытаюсь обозначить хоть какие-то сроки, чувствуя, что сейчас решающий момент.

Его пальцы чуть сдвигаются, поглаживая кожу над ключицей, и это прикосновение отвлекает, сбивает с мысли.

– Сколько нужно времени тебе, чтобы понять, что лучше меня ты не встретишь? – задаёт встречный вопрос он, чуть приподнимая бровь.

Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на губах.

– Неделя, – я приподнимаю брови, стараясь выглядеть уверенно.

– Месяц, – перебивает он, не давая мне шанса.

– Две недели, – торгуюсь я, как на рынке.

Внутри всё сжимается, но я знаю: лучше так, чем жить в страхе, чем сидеть в четырёх стенах.

Его ладонь скользит вниз по моей руке, переплетая наши пальцы. Этот жест кажется неожиданно интимным, и сердце пропускает удар.

Назар молчит несколько секунд, задумчиво глядя вдаль. Затем кивает:

– Хорошо, – выдыхает он.

Он разворачивается и ведёт меня к машине, больше не сказав ни слова.

Дорога кажется адски длинной. Назар напряжённо молчит, видимо, обдумывает наш разговор и, возможно, жалеет о своём решении.

Я же думаю о том, как прожить две недели с ним в одной квартире и не влюбиться окончательно.

Его пальцы всё ещё сжимают мою ладонь – крепко, но бережно, словно он боится, что я исчезну.

В салоне стоит напряжённая тишина, лишь тихо играет музыка. Слова неразборчивы, мелодия сливается с шумом двигателя. Я смотрю в окно, наблюдая, как мелькают деревья и фонари. Но краем глаза замечаю, как Назар бросает на меня короткие взгляды – быстрые, изучающие, будто он пытается прочесть мои мысли.

Когда Назар паркует машину, он вытаскивает из кармана мой телефон и протягивает мне:

– Позвони Жуку, пригласи на ужин, – говорит он и выходит из машины, давая мне несколько секунд, чтобы переварить его просьбу.

Я сжимаю телефон в ладони, чувствуя, как внутри смешиваются облегчение и тревога. Силикон кажется холодным, а пальцы Назара, передавшие его, были такими тёплыми.