Текст книги "Игра без правил (СИ)"
Автор книги: Дарина Вэб
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)
Дарина Вэб
Игра без правил
1 глава
Лера
Что может быть прекраснее свободы? Скажу вам по собственному опыту – ничего!
Этот кайф может испытать только тот человек, который никогда не был свободен.
Я расправила крылья, я живу для себя. Всё осталось в прошлом: Назар, который хотел манипулировать мной; Жук, с которым я пошла на сделку; и весь грёбаный бандитский мир!
Пусть катятся вместе со своими деньгами и статусом в обществе. Мне этого ничего не нужно. Я просто кайфую от той жизни, которую создала себе сама.
И самое главное: Назар думает, что я мертва. Так пусть так и остаётся.
– Привет, дорогая, – подсаживаюсь к подруге за столик.
Да, и подруги теперь тоже новые, как и фамилия. Имя я оставила – оно мне нравится. А ещё сделала пластику лица.
Я абсолютно обновлённая Лера Чудинова. И даже если когда-нибудь Назар будет в моём городе и совершенно случайно увидит меня, то вряд ли узнает. Максимум подумает, что мы похожи.
– Привет, красотка. Какие планы? – потягивает коктейль из трубочки. – Только не говори, что у тебя много работы, иначе я обижусь, – дует губы.
Подзываю официанта, заказываю кофе и пирожное. Хочу побаловать себя.
– Поехали на выставку. Говорят, посетил нас талантливый художник. Картины неплохие, а он сам – просто кладезь мужской харизмы, – подмигиваю, смеясь.
– Оу, это мне уже нравится, – приосанилась, широко расплываясь в улыбке. – Я хоть и мамочка, но разведённая мамочка. Имею право поглазеть на красавцев, да и себя показать.
Я с наслаждением поедаю свой десерт, пока Эля рассказывает, как прошло её доброе утро. Как любимый сынок разукрасил обои и заляпал её платье шоколадом.
Иногда, слушая такие тёплые истории, я тоже задумываюсь о детях. Но лишь задумываюсь, потому что для их появления нужен мужчина.
Восстановление после выстрела длилось долго, а потом – пластика. Пока я пришла в норму, пока швы перестали бросаться в глаза, прошло два года. И только сейчас я могу задуматься об отношениях.
Выставка проходила в центральной галерее. Ценителей картин оказалось больше, чем я думала. На входе стояли несколько человек. Как оказалось, людей впускали группами.
«Реклама – двигатель прогресса». В городе на каждом шагу висели привлекательные баннеры, приглашающие посетить выставку. На что мы и повелись.
Войдя в галерею, сразу обратили внимание на лёгкие напитки, взяли по бокальчику и с деловым видом пошли разглядывать картины.
Как бы сказать помягче, чтобы никого не обидеть…
– Ммм, дерьмо, – тихо простонала я.
Почему тихо? Да потому что рядом с нами восхищённо вздыхали дамы почтенного возраста.
Подруга захихикала мне в плечо:
– Зато наливают.
Картины казались фантазией психопата: какие-то мазки, напоминающие женские и мужские тела. В основном преобладали чёрные и красные краски.
Не к месту вспомнился Виталик и девчонки, которых он убил ради любви ко мне. Если его смерть меня не тронула, то девчонки до сих пор снятся, напоминая об ошибках прошлого.
Пригубила из бокала, чтобы прогнать наваждение.
– Божеее… – округлила глаза Эля, увидев нечто из ряда вон выходящее.
– Не вспоминай всуе, – прыснула я смехом.
Ну не сдержалась и привлекла ненужное внимание.
– Это что… – начала она, но не договорила.
– Это кто, – услышали мы за своими спинами. – Картина называется «Приятный летний вечер», – с гордостью заявил голос позади нас.
От этого комментария захотелось ржать в голос. На картине был изображён жеребец с немаленькой такой воспалённой фантазией. И это я выразилась цивилизованно.
Мы обернулись, чтобы увидеть умника за нашими спинами.
А ничего такой. Породистый жеребчик: высокий блондин с аккуратной причёской, аристократическими чертами лица и гордой осанкой.
– Вы автор этого произведения? – спросила, стараясь сдерживать сарказм, рвавшийся из меня.
– Вы угадали. Станислав Завьялов в вашем распоряжении, – чуть преклонил голову.
Его манера общения чем-то напоминала манеру Назара. Только моему мужу по другому паспорту шёл пафос вперемешку с взрывным характером, а художник, кажется, слащавый.
– Эля, – смущённо протянула руку подруга.
Станислав, как истинный джентльмен, поцеловал её руку и посмотрел на меня.
– Лера, – и моя рука была поцелована тёплыми губами.
Липкий взгляд художника насторожил. Это тот момент, когда видно по мужику, что он расшаркивается, чтобы произвести впечатление.
Причём складывалось ощущение, что Станислав переигрывает. Всего лишь маска высокородного происхождения. На самом деле – обычный мужчина с завышенной самооценкой.
– Вам нравится выставка? – оглядел он свои картины, обращая внимание ещё на одну кучку девчонок, разглядывающих картину.
Кажется, его пиарщик задал ему задачу охмурить всех посетителей выставки.
– О-о-о, – запела соловьём подруга, – великолепные картины, а какие мазки! Мы восхищены вашим талантом.
Она говорит, а я улыбаюсь, как болванчик. Ну просто мне нечего сказать. А Эля вон как – не растерялась.
– Польщён, – расплылся в благородной улыбке. – Вот, это вам, – передаёт нам два приглашения. – Буду рад, если вы посетите закрытое мероприятие, посвящённое открытию моей выставки. А сейчас прошу меня извинить, – почти откланялся он.
Эля разглядывает пригласительные, и её глаза лезут на лоб:
– Лерка, офигеть! Туса в новом клубе. Туда же только шишек пускают. Мы точно идём, – нашептывает мне на ухо.
Почему бы и нет? Захвачу с собой визитки и раздам местным эскортницам и жёнам олигархов. И реклама, и отдохну.
– Конечно, идём. Такой шанс упускать нельзя, – и тащу подругу дальше.
2 глава
Лера
На такой вечер принято надевать самое лучшее. Пришлось прикупить элегантное чёрное длинное платье с высоким воротом.
Шрам я стараюсь прикрывать: он вызывает не самые приятные воспоминания.
Из зеркала на меня смотрела эффектная блондинка с шикарной фигурой. Я всегда себе нравилась, но в последнее время – особенно.
Раньше я старалась соблюдать строгую диету, из-за чего выглядела слегка истощённой. Но после больницы я поняла, что жизнь одна и нужно себя баловать.
Моё баловство обернулось для меня плюсом в четыре килограмма. Но лишний вес не ушёл в бока: я старалась посещать спортзал, поэтому попа и грудь раздобрели.
С Элей мы встретились у входа в клуб, оценили свои наряды и, довольные, пошли внутрь.
Пафос сквозил из каждого угла. Все сливки нашего города собрались в одном месте, как пчёлы на мёд.
Я вытащила из клатча визитки и разложила их по всем пустым столикам. В глаза никому не полезу – иначе можно и нарваться. А вот так, по-тихому, подумают, что это реклама от организаторов, и примут.
– Интересно, кто банкует? Не сам же художник? У него должен быть хозяин, который вкладывается, – подруга включила «хищницу».
– Эля, расслабься. Таким толстосумам мы не нужны. Разве что развлечься на одну ночь, – подруга не в курсе моего прошлого, но ей и не нужно.
Официант проводил нас к столику на четыре персоны. Мы присели так, чтобы было видно сцену.
Для нас пели известные звёзды эстрады, а в бокалы подливали шампанское.
– Как думаешь, кого нам подсадят? – занервничала подруга.
Не понимаю, чего она так суетится. Мы пришли отдохнуть и посмотреть на этот клуб изнутри.
– Эля, что происходит? Ты напряжена, – я бью своим бокалом о её.
– Бывший объявился, – злится она.
По её лицу сразу видно: оно покрывается красными пятнами, и она трясётся, как суслик.
– Как объявился, так и пропадёт. Или что-то серьёзное? – уже я начинаю за неё переживать.
Она сжимает бокал двумя руками:
– Сына хочет забрать, – отпивает сразу половину бокала с горя. – Говорит, что я плохая мать, не занимаюсь сыном, болтаюсь непонятно где, а ребёнка скидываю на бабушку.
Вот тут я не знаю, что ответить. Элю жалко. Но бывший муж в какой-то степени прав. В последнее время подруга задалась целью найти нового отца ребёнку и зачастила по разным городским мероприятиям. Даже я редко хожу в такие места, но Эля стабильно каждый вечер уходит «на охоту».
Хорошо, что наше общество разбавляет художник.
– У вас не занято? – смотрит на приосанившуюся Элю.
– Нет, конечно. Это же ваш вечер, Станислав, – натягивает она счастливую улыбку.
– Рад, что вы не отказались от приглашения и всё же пришли, – начинает он светскую беседу.
Они, конечно, друг друга стоят. Оба пытаются казаться не теми, кем являются на самом деле. Но не мне их судить: сама живу под чужой личиной.
Подруге пора устроить личную жизнь – тогда и бывший муж от неё отстанет. Да и болтаться перестанет.
– Добрый вечер. Надеюсь, я вовремя? – слышу до боли знакомый голос, обращённый к Станиславу.
Художник встаёт, протягивает руку. А я гипнотизирую наручные часы мужчины: они всё те же, как два года назад.
Щёки загораются, внутри поднимается волна протеста. Всё, что от меня требуется, – сделать вид, что мы не знакомы.
Но одышка, как проклятье, начинается в самый неподходящий момент. Это остаточное явление после пережитого. Мой психолог говорит, что это на нервной почве, срабатывает психосоматика.
Ныряю в бокал, как в спасительную жидкость, и делаю несколько глотков, притупляя отголоски прошлого.
– Назар, познакомься с почитательницами моего творчества, – Станислав переводит внимание на нас.
Незаметно выдыхаю, натягиваю обворожительную улыбку и поднимаю глаза.
Сердце пропускает мощный удар. Назар приглядывается ко мне, с его губ сползает дежурная улыбка. Неужели узнал? Нет, не мог: единственное, что меня выдаёт во внешности, – это глаза. Даже губы я слегка подкачала, чтобы наверняка во мне никто не признал дочь Цербера.
Наши гляделки затягиваются. Я начинаю действовать, чтобы Назар ничего не заподозрил. Протягиваю руку, прикусываю нижнюю губу для пущего эффекта:
– Добрый вечер, Назар. Красивое имя, вам идёт, – моя ладонь касается его руки, как чего-то забытого, далёкого и в то же время интригующего.
Ему правда идёт это имя. Ощущение стати и мощи в одном флаконе.
Он наконец оживает, его взгляд переходит в разряд изучающих. И я выдыхаю так же незаметно.
– Позвольте узнать ваше имя? – раскатистая хрипотца действует, как разряд тока.
Молниеносно покрываюсь мурашками. А он стал ещё привлекательнее, только выглядит слегка уставшим.
– Валерия, – его рука непроизвольно сжимает мою ладонь, будто проверяет, не кажется ли ему.
– Значит, в сокращении – Лера, – гипнотизирует меня своими тёмными, как ночь, глазами.
– Лучше Валери, – не опускаю глаз, будто боюсь проиграть.
– Валери, – смакует моё имя. – Вы мне очень напоминаете одну девушку из прошлого, – продолжает держать мою руку.
Я делаю заинтересованный вид:
– Как интересно! Расскажите поподробнее? – мне кажется, у меня даже глаза загорелись.
– Если вы настаиваете, – отвечает, не отводя от меня взгляда.
– Я – Эля, – разбавляет наш диалог подруга.
Я ей очень благодарна: мне нужно перевести дух. Он, как вампир, всю энергию высосал.
Назар наконец обращает внимание и на неё, но быстро присаживается рядом со мной и продолжает в открытую разглядывать.
Мне некомфортно. Мне неприятно. Он дико раздражает своим настойчивым вниманием. Наблюдаю за Станиславом, который что-то рассказывает, но я даже не слышу: вижу только, как шевелятся его губы, а кожей чувствую взгляд Назара.
Эля, заметив, что Назар весь обращён в мою сторону, сразу переключается на художника и вступает с ним в диалог.
Я пытаюсь понять, что делать дальше. Понимаю, что такое внимание не переключить: если начну отдаляться, он всё поймёт и сопоставит сходство.
Значит, я должна сделать так, чтобы Назар был уверен, что я не его жена. Я столько натерпелась от него в прошлом, не подозревая, что он просто играется со мной. Так почему бы не сделать ход конём и не отплатить ему тем же? Кто меня остановит?
Месть – это блюдо, которое подаётся холодным. А такой ясности, как сейчас, я никогда ещё не испытывала.
Ну что же, сыграем в мою игру, Назар. Уничтожить его самомнение становится приоритетом. Такой адреналин вскипает в крови! И я начинаю играть роль слегка придурковатой, недалёкой эскортницы.
Поворот головы, глаза в глаза и вид застенчивой сучки:
– Назар, а чем вы занимаетесь? У вас какой-то бизнес? – заинтересованно смотрю на дорогущие часы.
Пусть думает, что я повелась на роскошь.
3 глава
Лера
Изучающий взгляд Назара напрягает. Я чувствую сканер в его глазах, будто он просвечивает меня насквозь. Каждая клеточка тела напрягается, волоски на руках встают дыбом.
В своих мыслях он ставит меня рядом с Ксюхой и выявляет наше сходство или различие.
Я не подаю виду, только выжидаю его ответа. Очень интересно узнать, как он представляет меня в своей голове, но я уверена: у него сейчас происходит борьба. Вижу это по залому между бровей, хмурому взгляду.
Ксюха умерла, и Назар видел меня в гробу. Жук всё продумал до мелочей. Ради той флешки он готов был в лепёшку разбиться.
– Да, бизнес. А можно встречный вопрос? – включает детектива Назар.
– Конечно, – не тушуюсь я, широко улыбаясь, но трясясь внутренне.
Его близость до сих пор волнует. Бешеная энергетика этого мужчины не даёт глубоко вздохнуть, забивая обоняние завораживающими флюидами.
Терпкий древесный парфюм смешивается с чем-то неуловимо опасным. Я невольно задерживаю дыхание, стараясь отстраниться хоть на миллиметр.
– Кто ваш отец? – вопрос в его стиле, и если он хочет меня на нём поймать, то не получится.
Триггеры я проработала с психологом, оставила тени прошлого за плечами и лёгкой походкой пошла вперёд. Но сейчас где-то в груди что-то дёргается, пульсируя страхом разоблачения.
– Очень интересно. Зачем вам мой отец? Вы были знакомы? Мне многие говорили, что мы очень похожи, но не настолько же, – сочиняю на ходу, не показывая свою нервозность, хотя ладони становятся влажными, а в горле пересыхает.
– И кто он? – давит на меня тяжёлым взглядом, и я буквально ощущаю этот вес, как будто на плечи положили каменную плиту.
Тут подруга встревает в наш разговор, зная моё придуманное прошлое:
– Зачем вы давите на больное? – возмущается она в своём лёгком стиле. – Её семья погибла в автокатастрофе, когда она ещё в школе училась. Только представьте, через какую травму прошла Лера.
– Всё хорошо, не заводись, – успокаиваю её, чувствуя, как подрагивают кончики пальцев.
– У меня была обычная семья, и мама, и папа – педагоги. Вы, наверное, учились у отца. Виктор Витальевич Чудинов много лет преподавал в институте, пока… – и делаю страдающий вид.
– Извините, я не знал, – я прям чувствую, что Назар не отпускает эту тему, продолжая прожигать дыру на моём лице.
Наигранно промаргиваюсь, стираю несуществующую слезу тыльной стороной ладони. Пусть думает, что меня трогает эта история.
Я благодарна Жуку за то, что он нашёл семью и создал тем самым правдоподобную историю.
Лера Чудинова давно за границей и возвращаться не собирается, я всего лишь заняла её место. Тут Назар не подкопается, даже если будет глубоко копать.
– Как я могу загладить свою вину? – кладёт холодную ладонь на мою тёплую руку.
Вот тут я не ожидала. Вздрогнула всем телом и резко потянула руку к себе, будто коснулась раскалённого металла. Рефлексы старательно пытались отгородить меня от этого чудовища.
Выдыхаю, натягивая улыбку на лицо, глаза – как можно невиннее:
– Нет, правда, всё хорошо. Я, наверное, поеду домой. Что-то неважно себя чувствую, – все мои изначальные настройки летят к чёртям, и я просто хочу сбежать, как трусиха, и больше не пересекаться с Назаром ни при каких условиях.
Подруга всполошилась: она не привыкла так быстро покидать приятные, хлебные места.
– Лер, ну давай ещё посидим маленько? – просящий голос, но он меня не трогает.
Мне нельзя раскрыться перед Назаром, а чем больше мы находимся рядом, тем больше напряжения скапливается в теле.
– Тебе не обязательно ехать со мной, Станислав развлечёт тебя, – встаю со стула, чувствуя, как дрожат колени.
Художник переглядывается с Назаром, не понимая, что происходит.
– Я вас провожу, – уверенно поднимается Назар, и я чувствую лютое давление его мужской тяжёлой энергии. Оно будто физически прижимает меня к стене.
– Не стоит. Я хочу побыть одна, – стараюсь не спешить, чтобы не выдать себя с потрохами, держать осанку и улыбаться несмотря ни на что.
– Лера, – останавливает меня Назар, взяв за руку. Его пальцы сжимают моё запястье чуть сильнее, чем нужно. – Я чувствую себя виноватым в вашем состоянии. Поэтому прошу, не отвергайте мою помощь. – Нет в нём виноватого вида, он просто издевается и проверяет дальше.
Прочищаю горло, делаю невинный взгляд:
– Хорошо, проводите меня до машины, – делаю ему одолжение, доводя себя до трясущихся рук.
На выход мы шли молча. Я не хотела поддерживать с ним разговор, давая понять всем видом, что мне неприятно его общество.
Выйдя на улицу, я повернулась к Назару и прямо посмотрела в глаза:
– Спасибо, что проводили, дальше я сама, – пикаю сигналкой, показывая, что мы пришли.
Назар берёт мою трясущуюся руку, поглаживает с какой-то маниакальной заботой: его пальцы тёплые, почти обжигающие.
– Вы замёрзли, – говорит уверенным уютным тоном, снимает с себя пиджак и надевает мне на плечи.
У меня дух захватывает от его действий и проникновенного взгляда. Мурашками покрываюсь от ушей до пяток, кожа горит там, где он только что касался. Облизываю пересохшие губы:
– В машине тепло, не нужно, – говорю с опозданием, зависая на его мрачной красоте, на жёстких линиях скул, на тёмных глазах, в которых пляшут дьявольские искры.
– Оставите номер? – спрашивает, не отрывая глаз от моих губ, и я чувствую, как кровь приливает к щекам.
– Пожалуй… Нет. Мне пора, – разворачиваюсь и иду в машину. Ноги как палки, не гнутся и подводят в такой важный момент.
В салоне я выдыхаю с облегчением, но руки всё ещё подрагивают. Нажимаю кнопку зажигания, а боковым зрением вижу, как Назар не сводит с меня глаз. Прикуривает сигарету и щурится, будто что-то для себя решил.
Стараюсь не торопиться, чтобы он не подумал, что я сбегаю. Выруливаю с парковочного места и только сейчас набираю Жука:
– Ты же сказал, что он никогда меня не найдёт! – начинаю с претензий и шиплю, как змея, сжимая руль до скрипа.
– Ксюша, что за нервы? – легко отвечает. – Что ему нужно? – задаёт уточняющий вопрос.
А что я ему скажу? Если бы я знала, что Назар задумал. От него можно ожидать чего угодно.
– Я не Ксюша, я Лера, хватит меня так называть! – срываюсь я почти на крик, но тут осекаю себя. – Мы встретились случайно. Мне кажется, он не узнал меня, но ты же знаешь Назара: он будет копать, – нервно проговариваю свои опасения, чувствуя, как пот стекает по спине.
Жук вздыхает в трубке:
– Значит, так, тон сбавь. Я тебе не мальчик на побегушках. Слушай сюда: пробью, зачем он вообще к вам в город приехал, позже наберу, – отключается, и в трубке повисает тишина.
– Чёрт! – бью по рулю от злости, и удар отдаётся вибрацией в руках.
Запах древесного парфюма окутывает. Пиджак Назара висит на плечах, и от этого становится ещё тревожнее. Хочется выкинуть его в мусорку, но это опрометчивый шаг.
Назар вернётся за пиджаком: этот жест я не расцениваю как жест доброты и заботы. Он уже всё для себя решил. А я? Мне-то что делать?
Если опять подамся в бега, Назар всё поймёт. Придётся играть свою роль до конца и не забыть про выгоду.
Кажется, я снова в тупике. Снова попала в сети хищника. Притвориться тупой, ранимой блондинкой – пока самый лучший вариант.
4 глава
Назар
Тачка девушки аккуратно отъезжает от клуба, будто крадётся или боится чего-то.
Я коротко киваю своему водиле, тот молча кивает в ответ. Всё под контролем, он точно не упустит её.
Смотрю вслед ускользающему прошлому, оно тает в облаке выхлопных газов и дорожной пыли.
Затягиваюсь никотином, фильтр хрустит между пальцами. Дым жёстко дерёт горло, впивается в лёгкие горячим когтем. Выдыхаю тяжело, со свистом. В груди давит странная недосказанность, как ржавый гвоздь, засела где-то под рёбрами.
Лера…
Глаза…
Глаза этой Леры – точь-в-точь как у моей. Будто кто-то вырезал их из памяти и вставил в чужое лицо. Но на этом сходство кончается. Всё остальное – мимо.
Губы пухлее, скулы не те, даже нос другой – слишком идеальный, как с обложки глянцевого журнала.
По телосложению тоже не сходится. Моя Лера была миниатюрной, со спортивной фигурой. Эта хоть и сложена идеально, но чуть мягче, округлее. Не сталь – полированный мрамор.
Аромат её парфюма до сих пор ощущается – лайм с корицей. Мягко, сладко, чуждо, но желанно. Полная противоположность.
Осталось выяснить, кто она такая и не врёт ли. Моя Лера никогда бы не пустила слезу из-за смерти своего отца. Скорее забила бы последний гвоздь в крышку его гроба. А эта… Видно, что чувствительная.
Моя была другой. Дерзкой, расчётливой, пробивной. Её характер заводил, как удар тока: опасно, горячо, без тормозов. А тут – ни рыба ни мясо. Девочка-пай, куколка с бантиком.
Подберусь к новой Лере с осторожностью тигра. Слишком много вопросов, слишком мало ответов.
Набираю Матвея. Гудки тянутся вечность. Наконец – хриплый, заспанный голос:
– Перезвони, только задремали, у малой зубы режутся, – стонет в трубку, словно из последних сил.
– Мне нужна твоя помощь. Позвони, как проснёшься. Хоть ночью. Дело не ждёт, – говорю жёстко, без намёков на уступки.
В трубке тишина – Матвей, кажется, наконец уловил, что это не просто просьба.
– Ладно, – отвечает устало.
Говорю имя и номер тачки для начала. А дальше он сам найдёт нужную информацию. И только после этого отключаю вызов.
После смерти Леры всё полетело в пропасть. Мир будто треснул пополам: одна половина – та, где я хотел строить будущее с Лерой, вторая – эта, с гробом, слезами и ощущением, что воздух стал густым и ядовитым.
Как флешка оказалась у Жука – загадка. Чёртова флешка с активами Цербера. Теми самыми, что должны были перейти мне после смерти Леры. Она – прямая наследница отца. Я – её муж. Всё было чётко прописано.
Пока я занимался похоронами, пока пытался собрать себя по кусочкам после утраты жены, Жук действовал. Быстро, хладнокровно, без тени сомнений. Оформил наследство за считанные дни и стал единственным обладателем всего.
А потом всплыло: он – племянник жены Цербера. Тот самый дальний родственник, о котором никто из нас даже не слышал. Ни слухов, ни намёков. Будто призрак, который ждал своего часа в тени.
Потом до меня дошло, почему Цербер доверял ему, почему приблизил к себе. Но Жук не оправдал ожиданий и создал своё мощное противостояние Церберу.
Я оказался один на один с этой гнилой игрой. И если хочу вернуть то, что принадлежит мне по праву, придётся идти до конца. Даже если для этого придётся сломать пару шей. Так я думал тогда.
Хорошо, что на подхвате у меня ещё свой бизнес был, иначе бы в одночасье остался без штанов, с пустыми карманами и дырой в бюджете.
Я думал, парни пойдут за мной, как положено в деле: плечо к плечу, спина к спине. Но нет – эти псы, будто прибитые к будке ржавыми гвоздями, остались с Жуком на усадьбе Цербера. Сидят, хвосты поджали, ждут подачки.
Матвей, мой брат – единственный, кто не переметнулся, не воткнул нож в спину. Один-единственный, кто остался со мной до конца.
Вот так, в один грязный момент, я стал никем. Падать с Олимпа – это не поскользнуться на паркете. Это – рухнуть с высоты, переломать рёбра о камни реальности, почувствовать вкус крови на губах. Больно? Ещё как. Но я выдержал. Вытерпел.
Не столько меня тогда трясло из-за активов – счета, бумаги, цифры… Плевать. Меня жгло другое – смерть Леры. Гнёт, который не скинуть с плеч.
Не думал, что настолько раскисну. Что буду, как мальчишка корить себя. Тогда я смог признаться себе: Лера стала для меня чем-то большим, чем жена ради статуса, чем выгодная партия. Она была – воздухом.
Первый год я часто бывал у её могилы. Раскаивался, бился лбом о реальность, разговаривал с портретом на граните, будто она всё ещё здесь, будто слышит. Так было легче – хоть как-то держать себя в руках, не сорваться в пропасть.
Сейчас уже реже бываю там. Не потому, что боль утихла. Просто бизнес – сетевой, цепкий, тянет в командировки и забирает всё время, которое есть в сутках.
И, кажется, я нашёл город, в котором задержусь. Место, где можно встать на ноги, собрать волю в кулак и начать заново – уже по-своему.
Матвей за это время женился. Вот уж не думал, что увижу его с кольцом на пальце. У них с Ритой недавно родилась дочка – крохотная, крикливая, но отчего-то сразу ставшая для него центром вселенной.
Наверное, мы добились того потолка, о котором мечтали, сидя на прогнивших кроватях в комнате детского дома, вдыхая запах сырости и отчаяния.
Мы хотели отомстить Церберу за смерть нашей благодетельницы, его жены. И мы отомстили. Но на том моменте нам стало мало. Кровь ударила в голову, а запах власти оказался слишком сладким. Мы повелись, как последние дураки.
После смерти Леры Матвей вцепился в меня, как бульдог, и уговорил оставить Жука в покое.
«Хватит, – хрипел он, глядя мне прямо в глаза. – Пора завязывать с этим дерьмом. Давай жить нормальной жизнью, не лезь в криминал, не тащи за собой».
В его голосе звучала не просьба – приказ, подкреплённый чем-то большим, чем братская любовь.
Только ради брата и его семьи я оставил эту затею. Не сразу, но я смог, хоть и было сложно, вырывая кусок себя с мясом.
В итоге до меня дошло. Зачем этот продажный и опасный мир, где нож всегда ближе к спине, чем друг, когда есть жизнь вне его – с теплом, смехом ребёнка и тишиной, которую не разрывают выстрелы?
А сегодня мне вдруг резануло под рёбрами, захотелось самому жить полной жизнью, по-настоящему, до хруста в суставах. Расправить плечи, встряхнуться, как зверь после долгой спячки. И всему виной – Лера.
Да, она не заменит ту дерзкую, своенравную девчонку из прошлого – ту, что кусала губы до крови и смеялась в лицо опасности. Но новая Лера будет напоминать, для чего я вообще ещё дышу. Напоминать, что во мне ещё есть огонь, а не только пепел.
Вернувшись в зал клуба, я не стал ходить вокруг да около, завёл новые контакты для развития бизнеса. Потом бросил пару слов за подопечного художника и двинул домой.
Водила к тому моменту уже вернулся. Доложил коротко, без лишних слов, местоположение моей будущей жертвы. Я выслушал, не меняя выражения лица. Только в груди что-то глухо ударило, сдавило и разнесло предвкушение по кровяным сосудам.
Вздохнул удовлетворённо, сидя на заднем сиденье люксовой тачки. И вдруг размечтался, о чём-то простом, человеческом. О том, что есть у Матвея и чего нет у меня. О том, чего лишился я в ту злополучную ночь, когда мир треснул пополам, а я остался по ту сторону, где нет места слабости.
