Текст книги "Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

31.

Из воспоминаний о вчерашнем дне меня выдернула мистресс Талула. Дверь в кабинет приоткрылась и в щели показался круглый, неодобрительно глядящий на меня глаз.

– Ваш чай, кнессия, – рука с блюдцем и чашкой потянулась в мою сторону, шлёпнула посуду на столешницу, слегка расплескав жидкость, и убралась обратно.

Из-за двери прозвучало осуждающе:

– По ночам спать нужно! – и дверь закрылась.

Покачав головой и, спросив себя, почему до сих пор не уволила эту девицу со вздорным характером, я сделала глоток чая. Поморщилась – газгелии мистресс Талула не пожалела. Бахнула столько, что выпив на неделю можно вообще забыть про сон.

Я осторожно сделала ещё один глоток, и в этот момент на столе завибрировал маготачер. Артефакт в виде чёрной пластины размером с ладонь служил для связи в экстренных случаях, и по совместительству был вестником всех неприятностей, случавшихся в пансионе.

Вот и сейчас фонящее истерикой сообщение от стражи на воротах гласило:

«Кнессия, у нас тут чудеса: Тырдющщ застрял с повозкой продуктов! Лошади уперлись и не идут! Повозка не едет! Ворота пищат! Гном орёт и что нам делать?

Очень хотелось сказать, что им делать, но приличные ведьмы так не выражаются.

Тем более, директрисы пансионов таких слов не произносят По крайней мере, вслух.

Поэтому с тоской взглянув на чашку с чаем, я поднялась и пошла к воротам.

Хочешь не хочешь, но придётся выручать прибывшие для кухни продукты, утихомиривать гнома и приводить в чувство охрану. Заодно и лошадей, наверное, придётся утешать... И за что мне всё это, кто скажет?

Пока я, неохотно переставляя ноги, шла к воротам, мысли вернулись к вчерашнему дню.

Стол генерал накрыл... красиво, да. Во всяком случае, оригинально. Вместо суповых тарелок поставил салатники и возле каждого заботливо положил ложку для сахара. Бокалы перевернул вверх дном – так, по его словам, они меньше пылятся.

Хлеб положил в сахарницу, а в середину стола выставил солонку, щедро наполненную орешками. На мой вопрос: «Почему в солонку?» округлил глаза и невинным голосом спросил: «А что? Похоже ведь на соль, мелкие и сыплются».

Апофеозом оказалась водруженная в центр стола крышка от кастрюли, на которуюхудожественно насыпали булочки и пирожки.

Закончив сервировку, генерал торжественно объявил, что «боевой порядок идеален, а все предметы на своей позиции». И снова появилось смутное подозрение, что меня бессовестно дурят!

Решив не обращать внимания на эти ощущения, я быстро поменяла сервировку.

Попутно рассказывала и показывала, для чего предназначена каждая вилка, нож и тарелка. Дирк-ар-Торн внимательно слушал, старательно хмурился и всё порывался записывать за мной.

Только после моего замечания, что на ужине во дворце заглядывать в шпаргалки будет некогда, оставил эту идею. Сел напротив, и принялся накладывать себе в тарелки еду, старательно копируя мои действия.

Мы приступили к трапезе, во время которой я продолжала показывать и рассказывать, как правильно есть то или иное блюдо. Генерал молча повторял мои действия и проделывал всё это с удивительной ловкостью! В какой-то момент я даже поймала себя на том, что слежу за каждым его жестом, и неожиданно восхищаюсь, как быстро он усваивает непростую науку.

Правда, потом вернулось подозрение – тут точно что-то кроется. Либо господин Дирк-ар-Торн поразительно талантливый ученик. Либо передо мной сидит какой-то другой дракон, подменивший собой генерала-дикаря.

В любом случае вчера этот новый Дирк-ар-Торн меня... удивил. Да что уж там —заинтриговал. Особенно когда после обеда мы отправились погулять по лагерю.

Сначала заглянули на площадку, где совсем молодые драконы тренировались в точности посадки. Один при этом так кувыркнулся, что даже повариха Марбрелла выскочила из столовой посмотреть «жив ли птенчик». «Птенчик» оказался вполне жизнеспособен и, обернувшись человеком с виноватым видом, подошёл к генералу.

Выслушал от него пару «ласковых» комментариев и с понурым видом ушёл продолжать тренировки.

– Сурово вы с ним, – заметила я.

– Дракон никогда не шлёпается на землю пятой точкой, – без тени улыбки объяснил генерал. – Этот солдат должен запомнить это раз и навсегда. Иначе в бою у него будут проблемы похлеще моих выволочек.

Затем нас ждал полигон с полосой препятствий, имитирующей пустыню: рвы, песчаные валы и магические круги. Здесь бойцы учились не только перемещаться по песку и под ним, но и действовать, когда магия уходит в кувырок.

– Лагерь наш стоит на самом краю пустыни чтобы держать первый удар. —пояснил генерал, – За этими барханами граница, откуда в любой момент могут появиться твари. Потому и посты у нас – через каждые сто шагов.

Он показал череду разнообразных укреплений – от магических стен до сторожевых вышек. Заметив, что я с тревогой смотрю в сторону барханов, мягко заметил.

– Сейчас тварей можно не опасаться – у них сезон спячки. Иначе я не привёз бы вас сюда, Бланшетта. Мы используем это время для укрепления позиций и тренировки.

Мы ещё долго гуляли, обойдя все точки укреплений, и про каждую генерал рассказывал что-нибудь занимательное. Я слушала его, иногда смеялась, иногда ахала или удивлялась, но скучно мне не было ни одной секунды. Ещё я всё время ‘прашивала себя, как могла считать этого мужчину косноязычным?

Поздно вечером, когда мы, поужинав и проведя ещё один урок, возвращались в пансион, я не удержалась и призналась генералу, что он, оказывается, вполне утонченная натура. В ответ он заявил, что это я талантливая учительница, способная придать лоск манерам не только дракона, но даже верблюда. Я фыркнула, а он рассмеялся, второй раз за время нашего знакомства. И я снова подумала, что ему идёт улыбка.

32.

Подходя к воротам пансиона, я поймала себя на том, что широко улыбаюсь. И даже встретившая меня живописная картина, сдобренная смачной руганью гнома, не смогла испортить моё неожиданно хорошее настроение. Только тяжело вздохнула: конечно, если где-то неладно, там обязательно окажется Тырдющщ.

В нескольких шагах от въездной арки застряла повозка. Возле неё суетились стражи: один пытался подтолкнуть транспортное средство, второй громко понукал лошадей и тянул их за уздцы.

Эффекта от их действий было ноль, лошадки упрямо вязли копытами в земле и испуганно ржали. Перебирали ногами, пытаясь сделать хоть шаг, но не могли тронуться с места, словно их держала невидимая сила.

На передке повозки сидел гном, всем видом излучая недовольство: размахивал руками, дёргал себя за бороду и сыпал такими отборными ругательствами, что даже у привычных ко многому стражей стыдливо краснели скулы.

– Ну и что тут за фокусы? – поинтересовалась я, окидывая взглядом происходящее.

– Продукты везу! – Тырдющщ возвёл глаза к небу и с яростью потряс кулаками. —А оно, вон чё творится! Это вы, кнессия, ворота заколдовали, что проехать не могу?!

Я заглянула в повозку. Внимательно изучила ряды бочонков: с маслом, уксусом, медом и молоком. Пять мешков с крупами, два с мукой, и несколько ящиков с овощами и фруктами. Все упаковки с магическими печатями от поставщика, надежного и проверенного годами сотрудничества.

В общем, ничего подозрительного, чтобы защита на воротах вдруг включилась. Да и не так она срабатывает. Случись что, ворота громко воют, оповещая об опасности.

А сейчас они молчат, но телегу не пропускают. Странно, очень странно.

– Тырдющщ, ты уверен, что в телеге только продукты?

– Ничего контрабандного! На складе у Левшица загрузился и сразу в пансион поехал! – оскорбился гном.

– Точно?

– Да мамой клянусь. О, запамятовал, – он вдруг звонко треснул себя по лбу. – Ещё письмо мне сунули, когда мимо почты проезжал. Для вас, кнессия Бланш. – Выудил мятый конверт из-за пояса и протянул мне.

– Ну вот говоришь, сразу поехал, а сам круг дал. И приличный. К сестре в трактирию заезжал? – попеняла я насупившемуся гному.

Потянулась взять письмо, и тут на моей руке ожил браслет генерала. Не успели кончики моих пальцев коснуться конверта, полоска металла пошла алыми вспышками, словно включился тревожный сигнал

– АЙ! – вскрикнула я, отдёргивая руку, потому что запястье пребольно укололо, словно невидимые зубы впились в кожу. И не успела я ничего понять, как браслет начал громко вибрировать, а затем из него вылетела огненная струя. Пламя охватило письмо в руке гнома, бумага вспыхнула и мгновенно превратилась в мелкий сероватый пепел.

Пока я моргала от неожиданности, пепел собрался плотным облаком вокруг лица гнома. Бедняга Тырдющщ приготовился возмущённо завопить: открыл рот, вдохнул побольше воздуха.

– Нет! Замри! – воскликнула я, но было поздно – гном втянул в себя серое облако.

Застыл на пару секунд, тараща глаза и хлопая ресницами. Затем его лицо разгладилось, взгляд ушёл куда-то за горизонт. Тырдющщ выпрямился, будто кто-то выправил ему спину невидимой линейкой и вытянул руки по швам.

– ваши дальнейшие распоряжения, мадам? – спросил неожиданно ровным, подозрительно вежливым голосом, совсем не похожим на его привычный сварливый гундёж.

Я помахала рукой у него перед глазами. Тырдющщ не отреагировал, продолжая стоять неподвижно с застывшим взглядом.

– Эт-та чево с ним?! – изумился стражник, тянувший за уздцы лошадей. Выпустил поводья, и коняшки, встряхнув гривой, спокойно пошли вперёд. Беспрепятственно преодолели ворота и без всякого понукания потянули повозку привычным маршрутом в сторону кухни.

– Не знаю..– ответила я, а про себя добавила: «Но, кажется, догадываюсь».

Поизучала браслет на своей руке. Затем достала носовой платок и осторожно собрала с лица гнома остатки пепла. Тщательно завернула в ткань и велела стражам:

– Пусть Тырдющщ пока постоит здесь – подумает, стоит ли в будущем нарушать мои распоряжения. А вы заприте ворота и до моего особого распоряжения никого в пансион не впускать, и никого не выпускать! Особенно генерала Дирк-ар-Торна!

Повернулась и пошла под арку ворот, гадая, пропустят они меня с пеплом в платке, или нет.

Пропустили беспрепятственно, и я, распираемая праведной злобой, понеслась к себе в кабинет. Ворвалась в приёмную, схватила со стола мистресс Талулы лист бумаги и ручку. Торопливо накидала несколько строк и протянула письмо помощнице.

– Срочно! Сию секунду отправьте это генералу Дирк-ар-Торну! Вашему драгоценному Дарию, чтоб его гарпии в попу клюнули!

Влетела в свой кабинет и, захлопывая дверь, успела услышать как мистресс обиженно вскрикивает:

Чего это вы, кнессия, моему генералу такой гадости желаете?!

Да я ему не только пожелаю, я ему такое устрою за его проделки! Негодяй!

33.

Генерал Дарий Дирк-ар-Торн

Приём делегации из Странсии катился гладко, как мячик по полированному мраморному полу. Приветствия, обмен взаимными любезностями, много дежурных улыбок и ритуальных фраз про "мир, процветание и взаимную выгоду".

ЕГО Величество Рамстил Первый держался нейтрально-приветливо, благосклонно кивая ровно столько раз, сколько положено по протоколу. Глава делегации гостей похожий на восставшее умертвие, луциан Гримхарт вел себя более официально.

– Мы благодарим Ваше Величество за оказанный нам тёплый приём и за добрую волю в отношении сотрудничества наших королевств, – словно с усилием, но чётко выговаривая каждое слово, завершил свою речь.

Стоя справа от королевского трона, я внимательно изучал некроманта. Белое, словно маска, лицо с запавшими, в чёрных тенях застывшими глазами. Бескровные узкие полоски губ. Прямая как палка худая фигура, и чуть заметно трясущиеся руки.

А ведь он болен, этот подниматель трупов, и, видимо, очень тяжко. Причём болезнь не телесная, нет. Что-то неладное творится с его магией.

Прикрыв веки, я перешёл на драконье зрение и выпустил немного родовой магии, рассматривая некроманта – благодаря «чаю» Бланшетты это мне удавалось уже с легкостью. Ещё немного таких «чаепитий», и уверен, не только мои манеры станут идеальными, но и дракон снова поднимется на крыло.

Я довольно усмехнулся – ловко Бланшетта придумала, как и гордость ведьминскую свою сохранить и свой долг целителя исполнить.

Да, Рамстил был прав в отношении неё: умна, очень умна. И отличный педагог. Даже удивительно, как при таком огненном темпераменте у неё хватает терпения со мной возиться. Как ненавязчиво и тактично поправляет мои огрехи. А их много, очень много, этих изъянов в манерах. А еще Бланшетта красива, тут кузен тоже прав.

Гримхарт закончил говорить. Поклонился королю и отступил в сторону, пропуская вперёд секретаря делегации. Пока мужчина зачитывал список пунктов, по которым наши королевства пришли к соглашению, я продолжал рассматривать некроманта.

Итак, аура пробита во множестве мест и больше похожа на лохмотья. Что ещё…

Погрузился глубже, позволяя драконьему зрачку различить не только ауру, но и потоки магии. Вдоль позвоночника некроманта темнели рваные участки, будто кто-то вырвал куски из тонкой паутины жизни и не удосужился залатать дыры. Из одной особенно крупной пробоины, чуть выше сердца, сочилось что-то густое, тёмное.

Проклятие? Или остатки чужой магии, ещё более агрессивной, чем магия самого Гримхарта, внедрённой в его суть?

Жгучий фиолет в районе солнечного сплетения перетекал в странную зеленцу в районе печени – токсин, древний яд, или, может, остатки чёрной магии. Пальцы Луция не просто так дрожат – по ним бежали крошечные разряды, следствие магического отравления, когда собственной энергии едва хватает, чтобы поддерживать плоть в живом состоянии.

На правом плече клок ауры бился в неестественной судороге. В области виска —пульсировало багровое пятно, признак недавней атаки на разум или след поразившего мозг безумия.

В обычных глазах Луциан выглядел просто бледным, усталым человеком. В драконьем зрении – существо, едва держащееся за остатки жизни, каждое движение которого поддерживалось только его волей.

Я медленно выдохнул. Теперь понятно, почему этот некромант так хочет заполучить Бланшетту. Ее магию, ее силу... Луциан Гримхарт – завтрашний труп. Но умирать он, судя по всему, очень не хочет. И чтобы выжить ему нужно выкачать чью-то магию. А что может быть лучше, чем сила ведьмы с особым, редким даром жизни? Нежная, вкусная, легкая для принятия магия.

Вернувшись к обычному зрению, я мысленно хмыкнул: извини, некромант, но если хочешь жить, то поищи другой способ вернуть себе здоровье. Бланшетту ты не получишь.

Наклонившись к уху Рамстила, я негромко предупредил: Рам, ни в коем случае не оставайся с некромантом наедине.

В ответ на его вопросительно поднятую бровь пояснил:

– Спорю на всю чешую с хвоста своего дракона, он обязательно попросит тебя о личной аудиенции. Соглашайся, но в присутствии стражи и магов. Ничего ему не обещай, скажи, что подумаешь. Потом расскажешь мне, что он хотел от тебя.

Сейчас я уйду – мне нужно вернуться в пансион. Увидимся завтра на прощальном приёме с делегацией Странсии, там всё обсудим.

– Дарий, знаешь, я подумываю сделать тебя не главным дипломатом, а поставить на пост главы ведомства внешней разведки, – проворчал Рамстил, делая вид, что продолжает внимательно слушать секретаря.

– Спасибо, не надо, я уже вовсю мечтаю стать дипломатом. Просто жду не дождусь начать командовать в департаменте, – отшутился я. Отступил за спинку трона и через неприметную дверь в стене вышел из зала.

По дороге к пансиону снова и снова прокручивал в голове все известные мне факты, почти сложившиеся в чёткую картинку. Нескольких кусочков ещё не хватало, но их я собирался добавить в ближайшее время, как только поговорю с Бланшеттой. Возможно, уже сегодня.

Хм, самонадеянный верблюд Дарий Дирк-ар-Торн! Забыл, с кем дело имеешь?!

Перед воротами пансиона, вытянув руки по швам и вращая глазами, столбом стоял гном Тырдющщ. Сами ворота были закрыты, и на требование впустить меня бледный до синевы охранник испуганно заблеял:

– Не могу, ваша милость генерал! Кнессия Бланш приказала ворота запереть. А вас вообще велела не пущать ни под каким соусом!

Опасливо кивнув на гнома, добавил:

– Видите, что она с Тырдющщем сотворила за то, что он её приказов не слушался?!

А меня вообще развеет, если я вас пропущу. Кнессия-то наша хоть и милая с виду, но... ведьма! Я с ней ссориться не хочу, уж простите.

Смерив взглядом трясущего охранника, я стиснул зубы и пошёл к воротам. Не знаю, что тут произошло, и в чём я провинился перед «милой с виду ведьмой», но в пансион я попаду в любом случае. Попаду и устрою тебе допрос с пристрастием, дорогуша кнессия!

34.

Бланшетта

После утреннего происшествия у ворот и неприятного открытия про браслет Дирк-ар-Торна, всё валилось из рук. Мысли были где угодно, только не в делах, которыми я должна заниматься.

Ещё страшно раздражало поведение мистресс Талулы. Сегодня помощница выполняла мои поручения медленно-медленно. При этом взгляды, которые она бросала в мою сторону, были полны откровенного возмущения. Что это с ней, интересно? Не может простить, что я её «генералу Дарию» гарпию на филейную часть пожелала?

Кстати, почему от него до сих пор нет ответа? Дирк-ар-Торн давным-давно должен был получить мое письмо, прочитать и как-то отреагировать.

– Мистресс Талула, от генерала пришёл ответ? – поинтересовалась я, выходя в приёмную.

– Какой такой ответ вам нужен, кнессия Бланш? – помощница недовольно скосила на меня глаза.

– На письмо, которое вы должны были отправить генералу.

– Письмо? – во взгляде девушки появилась подозрительная отрешённость.

Нехорошее подозрение заставило меня настойчиво переспросить:

– Мистресс Талула, вы отправили письмо генералу Дирк-ар-Торну?

– Генералу Дарию? – круглые глаза помощницы стали ещё круглее, длинный нос воинственно покраснел и заострился. Понятно, дальше можно не спрашивать —письмо она не отправила. И что с ней делать?!

Подтверждая мои предположения помощница отрезала:

– Нечего вам письма генералу слать, кнесси.

Я вас уволю, мистресс Талула! – выдохнула я злобно. – За недобросовестное исполнение своих обязанностей!

–А вы права не имеете и не уволите!

–А я его поимею и уволю, – гавкнула я, прислушиваясь к своему истерично запиликавшему маготачеру. Яростно вбивая каблуки в пол, протопала к столу и активировала экран – что ещё у нас приключилось?!

По чёрному прямоугольнику, ухудшая моё и так не радужное настроение, побежало сообщение от охраны на воротах:

«Кнессия Бланш, генерал-дракон идёт к вам! Мы не пущали, но он сам ворота вскрыл и идёт до вас. Злой до ужасти»

Зарычав, не хуже идущего сюда «злого до ужасти» дракона, я тычком отключила артефакт и сложила на груди руки: идите, идите, генерал! Познакомьтесь с ведьмой, впавшей в негодование!

В приёмной послышались тяжёлые шаги и восторженный писк мистресс Талулы «Дарий! Вы пришли?»

Что ответил генерал, я не услышала: дверь в кабинет с треском распахнулась и напороге грозной тучей вырос Дирк-ар-Торн.

– Кнессия Бланш, это что за игры, я вас спрашиваю?! – проревела туча. Генерал с силой захлопнул дверь, едва не прищемив нос митресс Талуле, и шагнул к моему столу. Упёрся в него ладонями и наклонился ко мне. Покрытое шрамами лицо исказилось, глаза яростно засверкали.

Ты смотри, никак гневаться изволит?!

– Игры... Игры?! – я тоже упёрлась ладонями в стол и поднялась на ноги. Вытянула вперёд руку с браслетом и, потрясая ею перед сломанным генеральским носом, завопила: – Что за дрянь вы мне надели, господин чудовище?! Что за магия в этом браслете?! От моего дара хоть что-то останется, когда вы, наконец, снимете с меня эту пакость?!

– Что?! О чём вы говорите? – слегка опешил от моего напора генерал.

– О том, что вы не просто заблокировали мою магию, генерал. В вашем браслете есть что-то ещё, о чём вы меня не предупредили. Вы не понимаете. Не понимаете, что мне нельзя подвергаться неизвестным магическим воздействиям?! —я выкрикнула последнюю фразу и без сил обвалилась на кресло. Из глаз непроизвольно хлынули слёзы и, закрыв лицо руками, неожиданно для самой себя, я горько зарыдала.

35.

– Бланшетта! – сквозь свои всхлипы услышала растерянный голос генерала. —Бланшетта, не плачь...

Как же мне не плакать?! Вдруг я уже без дара осталась?! Сниму ужасный браслет и окажется, что все! Закончатся капли бабулины, да порошочки, которые заготовила впрок, и я никто. Пустышка. Недоведьма, недоцелительница, неспособная даже простейшее зелье изготовить или ауру поправить! После этого хоть к русалочьему озеру иди и топись.

Представила, как бреду босая, опустошённая и бледная, с разметавшимися по спине спутанными волосами. Как захожу в воду заклятого озера, где живут извечные врагини ведьм. Как русалки впиваются мне в ноги своими кривыми, похожими на острые крючья зубами. Как утаскивают меня на дно и заваливают камнями, чтобы не сбежала от них... И так мне жалко себя стало, что я зарыдала ещё громче.

– Блани, не надо... Не плачь, моя хорошая. Ничего страшного не произошло.

– Это для вас всё хорошо, генерал, а для меня ничего приятного. Видеть вас не хочу, убирайтесь немедленно! Только браслет свой снимите! – проикала я сквозь всхлипы. – И не смейте называть меня «Блани»! Вы этого недостойны!

– Блани, успокойся! Ничего ужасного не случилось, – повторил этот негодяй. -Браслет ты носишь для безопасности. И, конечно, я его не сниму – так будет лучше для тебя.

Услышав это я вскочил на ноги. Сжав кулаки, процедила в его самонадеянное лицо:

– А я просила вас об этом, господин генерал?! А спросить мое мнение не нужно было?! Объяснить, что за свойства в этой железке на моей руке?! Нет конечно, где уж вам о таком подумать – вы же лучше всех знаете, что мне нужно! Вон отсюда!

В ответ Диркар-Торн покачал головой и не выдержав, я схватила со стола каменную подставку под магическое перо. Завопила: – Вон, я вам сказала! -размахнулась и швырнула каменюку в ухмыляющегося мерзавца.

Тяжелая штуковина пронеслась в каком-то сантиметре от генеральского уха. Не причинив ему никакого вреда, полетела дальше, к двери, которая именно в этот момент открылась. На пороге выросла тощая фигура в тёмном, «стройнящем» платье, и заверещала:

– Чего это вы расшумелись, кнесс..

«Вжух» – массивная подставка просвистела мимо носа мистресс Талулы, заставив ее оторопело замолкнуть. «Хрясь» – смачно впечаталась в стену за ее спиной и выбив в штукатурке приличную дырку, с грохотом полетела вниз. «Хрусть»– по полу и стене зазмеились широкие трещины.

– А-а-а! Убивают! – взвизгнула помощница.

– У-у-у– застонала я, с тоской глядя на повреждения – опять придется ремонт делать!

– К-хм, – закашлялся генерал, и его лицо перекосилось в странной гримасе.

Некоторое время он старательно пытался придать своей физиономии нормальное выражение, а потом захохотал. Негодяй, весело ему! Ненавижу!

Тем временем мистресс Талула начала пятиться, ошалело переводя взгляд со смеющегося генерала на меня и обратно. На лице у неё проступила такая обида, что мне стало стыдно: ну зачем я так пугаю бедняжку?

– Вы убийца, кнессия! А я... увольняюсь! – выкрикнула девушка, опомнившись, и исчезла из кабинета.

Глядя на захлопнувшуюся дверь, я вздохнула: что же я такая косорукая, даже прицелиться толком не могу! И без помощницы на сегодня останусь. Завтра-то мистресс Талула успокоится и, как ни в чём не бывало, вернётся на рабочее место – такое не раз случалось.

Но, спорю на своего несуществующего фамильяра, сейчас она собирает вещички, чтобы уйти, громко хлопнув дверью. А у неё дел невпроворот, и в отстутсвие помощницы заниматься ими придётся мне. Ну что за день такой неудачный? И всё из-за этого дракона!

От расстройства я обвалилась в кресло и снова принялась всхлипывать.

Послышался тяжёлый вздох и меня подхватили сильные руки. Вытащили из кресла.

Усадили на что-то... ужасно похожее на мужские колени! Потом руки легли мне на спину и начали ее гладить.

Я дёрнулась, чтобы сбросить наглые лапы. Проорала что-то вроде «убирайтесь» и «ненавижу». Попыталась слезть с генеральских колен, но мне не позволили.

Вместо того чтобы встать, извиниться и уйти, Дирк-ар-Торн обнял меня еще крепче.

Буквально притиснул к своей затянутой в сукно груди и продолжил молча гладить по спине. Ну а я продолжила рыдать и лить на генеральский камзол слезы, сопли и свои недобрые чувства.

– Как вы могли так поступить, Дарий? я уже почти начала считать вас нормальным, а вы…

– Что я? – тёплое дыхание пошевелило волосы у меня на макушке.

– Обманули меня! Обошлись со мной, как с дурочкой какой-то, безмозглой и недостойной уважения! А я... достойна, хоть и не…

Я осеклась, буквально в последний момент поймав себя за язык и не дав себе ляпнуть то, о чём пожалею. Вместо этого выкрикнула не совсем логично:

– и ни на какой бал я с вами не пойду! Сегодня же напишу королеве, что отказываюсь иметь с вами дело! Еще и ремонт из-за вас в приёмной делать.

– Я исправлюсь. Честное слово! И ремонт сделаю за свой счет, – мой подбородок обняли мужские пальцы и мягко потянули вверх. Передо мной оказались темные, внимательно глядящие на меня глаза.

– Твоему дару ничего не угрожало, Блани, я позаботился об этом. И, конечно, ты пойдёшь со мной на бал. Только перед этим мы с тобой поженимся, – прошептал генерал хрипло. Рвано вздохнул, и чуть шершавые, изрезанные шрамами губы принялись осторожно сцеловывать с моего лица слезы.