Текст книги "Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

17.

Генерал Дирк-ар-Торн молча смотрел на меня, и в его глазах читалось тяжёлое раздумье. Видимо, решал, что для его него опаснее – снять браслет и принять мою помощь или продолжать мучиться болью.

Я потрясла перед его носом рукой с блокиратором.

– Генерал, я всего лишь хочу проверить, не навредили ли вам поклоны. Не заставляйте меня чувствовать себя виноватой в ваших страданиях.

– Птухл вас возьми, кнессия, – хрипло выдохнул он. Его пальцы, грубые и покрытые шрамами, обхватили моё запястье. – Только посмотреть, и всё. И ненадолго – браслет в любом случае останется у вас на руке.

– конечно, только посмотреть, – поспешно согласилась я, чувствуя, как по коже побежали мурашки от его прикосновения. Или это от предвкушения, что сейчас, наконец, почувствую услышу знакомое течение силы?

Щелчок замка браслета и мир для меня словно наполнился красками и теплом.

Горячая энергия хлынула по венам. Согрела, как ветер из пустынь согревает землю после стылой зимы. Каждая клеточка тела вздохнула с облегчением, наполняясь силой, пьянящей и сладкой. Я едва сдержала стон, сжав пальцы в кулаки – надо же, всего половину дня провела в браслете, а ощущение, что вечность!

Генерал всё также крепко держал моё запястье. Взгляд у него стал тяжёлым, пронизывающим и ощупывал моё лицо, словно искал в нём что-то незаконное или предосудительное.

– ну? – произнёс хрипло, возвращая меня к реальности. – Вы собирались смотреть мою ногу или просто стоять с блаженной улыбкой?

– Не торопите меня, генерал, – попросила я. – Вы не представляете, каково это —даже половину дня провести без своей магии!

Уголок рта генерала болезненно дёрнулся.

– Почему же не представляю? В последнем бою я едва не лишился своего дракона и из-за этого уже несколько месяцев не поднимаюсь в небо.

– О-о, я не знала, – протянула я, рассматривая исказившееся болью лицо мужчины. Было ощущение, что раны дракона доставляют ему больше мучений, чем собственные. – И давно ваш дракон... болен?

– Почти полгода практически не подает признаков жизни, – ответил генерал после тяжёлой паузы. Потом криво усмехнулся. – Правда, последние несколько дней он словно стал возвращаться. Даже начал общаться со мной.

– Несколько дней? Случайно, не после нашего с вами знакомства? – рассмеялась я.

Думала, генерал посмеётся вместе со мной этой шутке. Но вместо этого он бросил на меня такой мрачный взгляд, что я мигом прикусила язык. Торопливо попросила:

– Вытяните ногу вперёд, генерал, и займёмся диагностикой.

Когда он сделал это, опустилась на колени. Строго пообещала себе, что посмотрю только ногу. Остальные раны генерала – не моё дело.

«Его лицо я тем более трогать больше не буду» – сурово приказала себе, хотя взгляд постоянно цеплялся за старые шрамы и страшные ожоги на коже мужчины.

Ещё и грудь его, вся в валунах мышц, так и стояла перед глазами – там ведь тоже шрам на шраме! Но нет, с какой стати? Я же предложила помощь только из-за чувства долга, поэтому буду смотреть пострадавшую ногу и всё!

Отдав себе такой приказ, я закрыла глаза, отбросив все лишние мысли. Подняла руки и позволила силе стекать с кончиков пальцев тончайшими невидимыми струйками. Они легко проникли сквозь доспех и одежду генерала, коснулись кожи.

Просочились под неё вглубь тела, ощупывая каждую связку, каждое сухожилие, каждую трещинку в кости.

Это был мой дар: я не просто ощущала повреждение, я видела его изнутри, в мельчайших деталях, как карту, нарисованную болью. Видела и могла сделать с ними всё что угодно.

Могла залечить. Могла разорвать и покалечить ткани ещё больше. Сделать так, что рана всегда будет болеть, никогда не заживая, но и не убивая, превращая жизнь в вечную агонию.. Могла потянуть за нужную ниточку и навеки усыпить любое существо, даже дракона. Или, наоборот, поднять мёртвого, если в нём оставалась ещё хоть капля жизненных сил...

Я могла многое. Именно за этим моим даром охотился Луциан Гримхарт, а до этого его брат, за которого я так глупо вышла замуж.

18.

Запретив себе думать о прошлом, я сконцентрировалась на том, что делала. Лучи моей магии скользили по воспалённым тканям, и я мысленно морщилась.

Травма генерала была не очень старой, но обширной и запущенной. Сейчас она пульсировала острой болью, раздражённая сегодняшней долгой нагрузкой и каким-то едким зельем, которое генерал регулярно принимал.

Я продолжила изучать картину повреждений, попутно прикидывая, как можно исправить ситуацию. Так, вот тут надо будет немного подтянуть... Здесь, наоборот, ослабить, и станет почти хорошо. Это место просто зарастить... Ох, ты, а здесь что за ужас творится?!

Я так погрузилась в процесс, что почти забыла о самом генерале. Занималась диагностикой, мысленно поражаясь размерам проблемы, пока не почувствовала тяжёлый, изучающий взгляд на макушке. Подняла глаза: генерал смотрел на мои руки, замершие в воздухе в нескольких сантиметрах от его бедра. Увы, в тёмных глазах читалось не интерес, а настороженность и откровенный скепсис.

– Что? – спросила я, не прекращая своё занятие. – Я что-то делаю не так?

– Всё не так, – отрывисто бросил он. – Никто так не делает целительский осмотр, кроме…

Он резко замолчал, словно споткнувшись о собственные мысли, а у меня внутри всё похолодело. Глупая, беспечная Бланш! Я-то боялась, что генерал увидит силу моего дара, когда буду лечить, но не сообразила, что меня может выдать даже процесс диагностики.

Действительно, обычно целители накладывают ладони прямо на пострадавшее место, но это самые сильные. Остальные, кто послабее, шепчут заклинания или используют артефакты. Они не посылают невидимые импульсы, чтобы увидеть повреждение изнутри. Так делала я, а до меня моя мама, бабушка, прабабушка и другие пра... И все мы тщательно скрывали свой запретный дар.

На слова генерала я заставила себя легкомысленно рассмеяться.

– О, зачем вы меня пугаете?! – нарочно опустила руки, делая вид, что отвлекаюсь, хотя магия продолжала работать. – У нас, на далёком севере, в Харгарне, все деревенские целители именно так и ставят диагноз. Экономят силы, знаете ли. Не тратить же их попусту, если повреждение пустяковое. В наших краях не так много магов, чтобы расточать дар на каждый чих.

– Так вы родом из Харгарна? И что говорит ваша диагностика о моей ране? – сомнение из голоса генерала никуда не уходило.

– Пока могу сказать только, что вам не стоит пить болеутоляющие зелья, генерал.

Они лишь притупляют боль, но... Но вылечить вас не смогут, – прочирикала я с легкомысленным видом. То, что зелье, которое он принимает, разъедает изнутри, усугубляя его болезненное состояние, пока говорить не стала.

Генерал молчал, сверля меня пронзительным, тяжёлым взглядом, и, казалось, взвешивал каждое моё слово на невидимых весах. Наконец, недоверчиво хмыкнул.

– Вы полны сюрпризов, кнессия. И самонадеянны – советуете отказаться от зелья, которое готовит один из лучших целителей королевства, – произнёс сухо.

Пришлось небрежно пожать плечами, мол, хочешь – верь, хочешь – нет, но больше комментариев от генерала не последовало.

Я сосредоточилась на его ноге и чем глубже погружалась в изучение травмы, тем мрачнее становилось моё настроение – всё оказалось еще хуже, чем я думала в начале. Немудрено, что он так тяжело ходит. Удивительно, что вообще ходит, при таких-то повреждениях! И снова в душе шевельнулось непрошенное восхищение его силой духа.

19.

Всё оказалось хуже, чем я думала – немудрено, что генерал так тяжело ходит.

Кость в одном месте была раздроблена и плохо собрана кем-то криворуким. Едва она срослась, началось воспаление, а то зелье, которое генерал принимал, действовало как яд замедленного действия, разъедающий жизненную силу и ухудшающий ситуацию.

Простое исцеление поверхности ничего не даст нужно влиять на саму основу: рвать ткани и энергетические каналы, а потом заново сращивать и оживлять их, при этом выжигать яд из тканей. Для этого нужна мощь, которую я не смогла бы скрыть, даже если бы очень захотела. Хотя... Попробовать-то можно!

Я послала мягкий импульс, снимая острую боль и стягивая разорванные каналы в самом напряжённом месте. Чуть потянула в другом, ослабляя натяжение, не дающее сгибаться колену. Так, отлично, теперь боль слегка уменьшится.

Ещё чуть-чуть почистить, чтобы снять воспаление.

– НУ что, кнессия – великая целительница? Смертельно? – прогремел над макушкой голос, заставив меня поморщиться.

– Тс! Не мешайте! Ещё две минуты, – потребовала, не открывая глаз. Вот здесь подлечить связки и выровнять поток.

– Всё на сегодня! – объявила, наконец. Медленно поднялась, чувствуя тяжесть в коленях – не столько от физической усталости, сколько от дилеммы, как мне быть?

Кусала нижнюю губу, глядя на хмурое лицо Дирк-ар-Торна, и думала. Сказать правду про свой дар я не могу. Но как-нибудь помочь грубияну нужно, иначе ему станет совсем плохо. Правда, для этого мне нужен полный доступ к силе, а генерал грозится снова надеть на меня браслет – у него ведь есть разрешение самого короля.

Но это ладно, это мелочи. Опасность в том, что, едва я начну лечить своими методами, он может догадаться, что тот кокон, в который я его замотала недавно —пустяк по сравнению с моей настоящей силой.

Начнёт копаться в происходящем, делать выводы, опасные для меня. Ещё и своему родственнику королю Рамстилу доложит о появившихся подозрениях и предположениях.

Мои сомнения, должно быть, проявились на лице, потому что генерал напрягся еще больше. Наклонил голову и в его взгляде появилось что-то новое, пронзительное и тревожащее.

– Ну так что?! – спросил он, и в голосе сквозь привычную грубость пробивалось напряжение. Чернющие глаза вдруг начали меняться: полыхнули золотом, зрачок стянулся в тонкую вертикальную щель.

– Генерал, ваши глаза изменили цвет... Что с вами? Боль стала сильнее, чем обычно? Что вы чувствуете? – спросила я обеспокоено. Не хватало еще, чтобы он рухнул тут без сил!

Дирк-ар-Торн моргнул, но странный эффект не исчез, зато по классу разлилось почти осязаемое напряжение и стекла снова тонко завибрировали от бьющей в них драконьей силы. А вот этого не надо, господин вояка! У нас в этом году на ремонт зданий фонды не выделены!

– Ничего, – отрезал генерал, и его голос прозвучал ещё более хрипло и грубо, чем обычно. – Не уклоняйтесь от ответа. Что с моей ногой?

Я закусила нижнюю губу, как всегда делала, принимая решение.

– Ничего смертельного прямо сейчас я не вижу, – начала осторожно, и он тут же нахмурился, готовый взорваться гневом. Я подняла руку, останавливая его. – Но, если всё оставить как есть, через год вы будете ходить только с палкой, а через два не сможете встать с постели. А тот болеутоляющий яд, что вы пьёте, добьет вас быстрее самой травмы – максимум через полгода.

– Так что вы предлагаете, дорогуша-всезнайка? – спросил генерал с насмешкой и р-раз, защёлкнул у меня на руке свой гадкий браслет. Мир сразу поблёк, потерял краски. Все стало серым и некрасивым, а лицо генерала показалось мне ещё менее привлекательным, чем раньше. Ну негодяй! Ну, держись у меня!

Я набрала полную грудь воздуха и под продолжающим пылать золотом взглядом дикаря сладенько пропела:

– У меня есть для вас предложение, мой бравый генерал. Уверена, оно вам понравится!

20.

Кнессия Бланшетта Эмерли

– У меня к вам предложение, – пропела я, хлопая ресничками.

Генерал наклонил голову к плечу, и в глазах у него мелькнул огонёк пренебрежительного интереса. Ну-ну, можете пока посмотреть на меня свысока, господин вояка. А завтра поглядим, что вы запоёте, когда из-за вашего блокиратора я не смогу изготовить обезболивающее зелье, а сегодняшние заклинания перестанут действовать.

– Лечение будет долгим и неприятным, но оно даст результаты, обещаю, —продолжила я уже серьёзно, твёрдо глядя ему в глаза. – Ежедневно вам придётся пить приготовленный мной отвар– для обезболивания и очищения. С вашими травмами буду работать с помощью моей ведьминской силы.

Я сделала глубокий вдох, подходя к главному.

– Для этого блокиратор магии должен быть снят. Иначе моих сил, съедаемых этим вашим устройством, не хватит даже на половину необходимого вам лечения.

– Браслет останется на вашей руке, кнессия, и это не обсуждается, – прозвучал ответ, заставивший меня задохнуться от злости – тупица! Дуболом!

Ла-а-адно, не хотите по-плохому, будет ещё хуже..

– Тогда до завтра, мой бравый генерал. В восемь часов жду вас на урок. Его мы посвятим комплиментам, – объявила я тему занятия, с удовольствием глядя, как лицо Дирк-ар-Торна снова перекосило на фразе «мой генерал».

– Чему посвятим? – напрягся он.

– Комплиментам. Слышали когда-нибудь о таком? Это приятные слова, которые учтивые люди говорят друг другу.

– Это когда женщина врёт своей уродливой подружке, что у неё необычная внешность, скрывая за этим уверенность в собственном превосходстве? —усмехнулся он.

–Нет. Это когда в ком-то искренне видят хорошее и говорят об этом! – возмутилась я такому толкованию.

Тогда это констатация факта, а не комплимент, – пожал широким плечом генерал.

– Как вы всё... извращаете, – я сложила губы в куриную гузку, все больше злясь на упертого вояку. Хотя куда уже больше-то?!

– Не будем спорить, – он поднялся с натужно скрипнувшего под его весом стула. —Если занятие закончено, пойдёмте, я провожу вас до кабинета, кнессия.

Спасибо, не надо меня провожать, – отказалась я.

– Придётся: у вас в приёмной остался мой доспех. Я бы хотел его забрать, если только он не нужен вам, как напоминание обо мне, – равнодушно обронил генерал. Почти не хромая дошёл до двери и открыл её:

– Прошу, кнессия Эмерли, – и слегка склонил голову. Ну надо же, освоил науку!

В приёмной, с любопытством разглядывая лежащий на полу генеральский панцирь, обнаружился директор почты. Увидев меня долговязый, с непропорционально длинными и худыми конечностями мужчина подскочил на месте и кинулся навстречу.

– АХ, кнессия Бланшетта!

В ту же секунду я оказалась прикрыта широкой мужской спиной, а господин Клаус отлетел к противоположной стене. Завис, прилипнув к ней, бледный, похожий распятого кузнечика. Затем медленно сполз на пол и замер, таращась на склонившегося над ним Дирк-ар-Торна.

– Ты кто? – спросил у него генерал-чудовище.

–Я._.Я._ Я пришёл к-к-кнессии Бланш, – проикал бедный почтарь.

Господин Клаус! Дорогой мой, вставайте. Давайте я вам помогу, – опомнилась я и попыталась броситься к бедняге.

Куда там! здоровенная мужская лапа поймала меня за талию и задвинула обратно.

– Стоять! Не приближаться, пока я не разберусь с ним, – приказал генерал непререкаемым тоном. Да чтоб ему пусто было, агрессору этому! Как же мне не хватает магии! Сейчас вмазала бы по коротко стриженному затылку, чтобы знал, как пугать бедного старичка Клауса и распоряжаться в моей, МОЕЙ приёмной!

– Это директор магопочты, – зашипела я, пытаясь вырваться из драконьего захвата.

– Да-да, я принёс газеты и письма для кнессии Бланш, – поддакнул Клаус и начал неловко подниматься на ноги.

– Сидеть, – снова рыкнул Дирк-ар-Торн и бедный директор кулём повалился обратно. Замер, широко открыв тонкогубый рот и испуганно моргая. М-да, умеет дикарь чешуйчатый навести страху.

А дикарь начал сыпать на голову испуганного старичка вопросами.

– Как ты сюда попал? Есть допуск на посещения? Кто тебя пропустил на территорию закрытого объекта? Почему у вас посторонние спокойно ходят внутри периметра? – последний вопрос генерал адресовал уже мне. Я в досаде закатила в глаза, даже не собираясь отвечать – это внутренние дела пансиона, посторонним не должно быть до них дела.

Дверь в приёмную распахнулась и в помещение влетела ожившая и посвежевшая мистресс Талула.

– ОЙ, это я! Я привела сюда господина Клауса! – воскликнула помощница полным энтузиазма голосом. Хм, это сколько же мы с генералом занимались, если она успела выспаться и взбодриться до рабочего состояния? Я глянула на часовой артефакт на стене. Ох, ничего себе, почти четыре часа прошло! Даже не заметила, как время пролетело.

– Разве у вас не выходной день, мистресс? – генерал перевёл на Талулу тяжёлый взгляд.

Девушка смутилась.

– Половина дня, да... Ноя сутра немного не в себе была, вот кнессия Бланш меня и отпустила. Но когда я смогла, то вернулась доработать положенные часы, —залепетала моя ответственная до невозможности помощница. – Увидела у ворот господина Клауса и привела его сюда – он сказал, что ему нужно поговорить с вами, кнессия.

– Да, поговорить. Насчёт того письма... Мне доложили, что вы приходили узнавать про него, – поддакнул главный почтарь.

– Какого письма? – мгновенно насторожился Дирк-ар-Торн, а я второй раз мысленно закатила глаза – ему-то что за дело до моих писем!

– Которое пришло в наше отделение без адреса и имени получателя. Есть такой вид писем, зачарованных магией на ауру получателя. Оно лежало неделю, а потом на нём неожиданно проступило имя кнессии Бланш. – принялся торопливо объяснять господин Клаус. Он так и сидел на полу и снизу вверх смотрел на генерала с боязливым подобострастием.

– Господин Клаус, господину Дирк-ар-Торну это не интересно... – попыталась я остановить почмейстера.

– Интересно, – оборвал меня генерал. Наклонился, одной рукой ухватил беднягу Клауса за ворот форменного камзола и поставил на ноги. Подтолкнул в сторону моего, МОЕГО! кабинета. Скомандовал:

– Вперёд – расскажешь подробно, что за письмо. Кнессия, вы тоже можете поприсутствовать при разговоре.

Что?! Он позволяет мне присутствовать в моём кабинете при разговоре с моим посетителем о моём письме?!

Мне показалось, я просто лопну от распирающего меня возмущения!

– Вот поэтому нельзя снимать с вас браслет: чтобы ведьминская несдержанная сила не порвала вас на клочки, дорогуша кнессия Бланш, – совершенно неожиданно прозвучал над ухом голос генерала. Ехидный такой.

– Тогда лечите свою ногу у тех шарлатанов, что пользуют вас сейчас! И шрамы на вашей отвратительной физиономии пусть они лечат И. всё остальное тоже!

Уверена, эти горе-лекари хорошо на вас заработают, прежде чем отправят вас прямиком в Бездну! – выдохнула я с яростью в мрачные, чёрные, глядящие на меня в упор, плаза. – Ненавижу!

– Я вас тоже обожаю, дорогуша, – спокойно отозвался генерал и подтолкнул господина Клауса в кабинет – Заходи.

Обернулся к мистресс Талуле, зачарованно таращившей на него глаза, и обронил:

– Проследите, чтобы нам не мешали.

– Конечно! – выдохнула она с непонятным восторгом. Ещё больше округлила свои птичьи глаза. Выставила вперёд тощую ножку в вечном чулочке с сердечками из стразов и кокетливо спросила:

– Конечно! – выдохнула она с непонятным восторгом. Ещё больше округлила свои птичьи глаза. Выставила вперёд тощую ножку в вечном чулочке с сердечками из стразов и кокетливо спросила:

– Господин генерал, а я вчера вас видела – вы из своего окна смотрели на танцы. Что же не присоединились? Сплясали бы с нами...

Я в третий раз за пять минут закатила глаза – иногда моя помощница становилась потрясающе бестолковой. Генерал и танцы – это же надо такое придумать. Сейчас он ей выдаст…

Однако генерал лишь дёрнул уголком губ в имитации улыбки и вполне мирно ответил:

– В следующий раз, милая мистресс. Обязательно станцуем, как только ваша начальница вылечит мою хромую ногу, – и подмигнул пунцово вспыхнувшей девушке. Подмигнул! Дикарь Дирк-ар-Торн умеет заигрывать?!

И с чего он решил, что я буду лечить его ногу?! Нет уж, на этот счёт я всё сказала!

21.

Кнессия Бланш Эмерли

Ещё одна ночь прошла для меня ужасно, полная тяжёлых дум, беспокойства и раздражения.

Раздражение, конечно же, было связано с Дирк-ар-Торном и его отвратительным поведением. Я даже отправила королеве Элиане жалобное письмо . В нём слёзно попросила как-нибудь приструнить распоясавшегося вояку.

Ответ получила тем же вечером, и ничего хорошего в нём не было. В своем ответном послании Её Величество снисходительно посоветовала "набраться терпения, усмирить своевольный ведьминский характер, стать мудрее и гибче".

После прочтения письма я чувствовала себя нагадившим на ковре котёнком, которого натыкали мордой в его безобразия. Ужасно неприятно и... неприятно!

И от этого моя ненависть к генералу стала только сильнее!

Ещё меня раздирали противоречия: как быть с лечением его ноги? Я ведь пригрозила, что и пальцем не пошевелю, пока браслет будет на моей руке. И слово должна держать, или я не ведьма!

Но и дать его ноге сгнить, зная, что могу легко помочь, мне совесть не позволяла.

Вот и томилась я половину ночи, придумывая, как выкрутиться из этой ситуации.

Правда, кое-какая польза от этих дум была: решая свою нравственную дилемму, я почти не думала о Луциане Гримхарте. Хотя думать о нём было нужно.

Разговор, а, точнее, допрос генералом господина Клауса подтвердил мои предположения насчёт письма, отправленного луцианом. «Милый» родственничек зачаровал его на мою ауру и оплатил отправку по всем (всем) почтовым отделениям Агера и соседних королевств.

В каждом из них письмо лежало две недели и ждало моего появления поблизости.

Не дождавшись, отправлялось дальше. Так оно добралось до почтового отделения вблизи пансиона, и как только рядом с письмом появился отголосок моей ауры, имя адресата проступило на конверте. Одновременно отправителю пришло оповещение, что получатель, то есть я, найден.

Как рассказал господин Клаус, это случилось два дня назад, когда на магопочте нашего городка появилась моя помощница. Мистресс Талула спешила получить свои вечные чулочки (ну почему бы им не прийти на неделю позже!), и принесла на себе следы моей ауры.

Письмо активировалось, на конверте проступила надпись "Бланшетте", даже без фамилии. Но так как поблизости проживала лишь одна дама с таким именем, решили, что речь обо мне и моя помощница принесла его в пансион. На следующий день Луциан Гримхарт прибыл в Агер вместе с дипломатической делегацией.

И теперь только вопрос времени, когда он придет за мной. А он непременно придет: лучший некромант нашего мира не остановится ни перед чем, в своей жажде получить мою магию. Магию, которая сделает его не просто всесильным: она сделает его практически бессмертным.