Текст книги "Уроки хороших манер для дракона, или Ведьмы гадостям не учат (СИ)"

Автор книги: Дарина Ромм

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

12.

– Кнессия Эмерли, не хотите рассказать, что заставило вас передумать насчёт поездки до пансиона в моей карете? С чего вы бросились в погоню за мной, распихивая толпу? – генерал подался вперёд, затягивая меня в морок своего взгляда.

– Ну же, кнессия, я жду! – рявкнул, не дождавшись моего ответа.

– Вспомнила, что чайник с плиты снять забыла, – огрызнулась я, вытряхивая себя из плена его глаз.

– Ну-ну, – хмыкнул он и вдруг с угрозой в голосе добавил:

– Вам бы лучше сейчас признаться во всём, кнессия. Как бы потом не было поздно!

На эту провокацию я даже отвечать не стала, просто отвернулась к окну. В конце концов, моя задача обтесать манеры этого типа до приличных, а быть с ним любезной я не обязана.

Дальше мы ехали молча. Лишь кота карета остановилась перед воротами пансиона, я одарила взглядом хмурую генеральскую физиономию.

– Начнём уроки хороших манер прямо сейчас, генерал. Вы должны первым выйти из кареты и помочь спуститься даме. В данном конкретном случае – помочь мне.

В ответ он издал звук, похожий на ворчание медведя, потревоженного во время зимней спячки. Однако послушно взялся дверцу. Неуклюже выбрался из кареты и замер, глядя на меня, как на тактическую задачу повышенной сложности.

Я же с самым невинным видом протянула ему руку. ожидая, что он предложит свою в качестве опоры. М-да, забыла с кем и с чем имею дело! Дирк-ар-Торн уставился на мои затянутые в перчатки пальцы с таким подозрением, будто это был клубок ядовитых змей. Потом перевёл взгляд на подножку кареты, и снова на мою руку.

В тёмных глазах читалась напряжённая работа мысли. По-видимому, в недрах тенеральской памяти не нашлось информации, способной решить задачу под названием «Как помочь даме сойти с экипажа, не сломав ей при этом конечности».

В итоге, вместо того чтобы просто подставить ладонь, он решил подойти к делу с армейской основательностью. Схватил мою руку, но не за пальцы, а за запястье.

Второй своей лапищей обхватил меня выше локтя, чуть ли не в подмышке, как будто хотел закинуть меня за спину и так спустить на землю.

– Вы что, собираетесь... – я попыталась остановить его, но не успела – генерал с силой дёрнул мою руку на себя.

Эффект был ошеломляющим. Меня буквально вынесло из кареты, как пробку из бутыля с забродившим зельем от бессоницы. Я не сошла с подножки, а слетела с неё, едва успев дрыгнуть в воздухе ногами. От неожиданности вскрикнула и на инстинкте вцепилась генералу в мундир, чтобы не рухнуть носом в его начищенные до блеска сапоги.

В этот момент он, видимо, решил, что я падаю, и предпринял «спасательные» меры. Железная генеральская хватка усилилась. Он резко, как котёнка, поднял меня в воздух, и замер, похоже, не зная, что куда меня девать. Я болталась в его руках, не доставая до земли сантиметра или двух и чувствовала себя беспомощной тряпичной куклой.

– Можно меня опустить? На землю. Всю целиком, – просипела, чувствуя, как по щекам разливается краска жгучего стыда и негодования. Святая Метла, если кто-то из пансиона увидит эту сцену, прощай мой директорский авторитет.

Генерал нахмурился, но послушался. Мои каблуки наконец-то стукнули о твёрдую землю, и я облегчённо подумала, что на сегодня с меня генерала Дирк-ар-Торна достаточно.

Куда там! Опустить-то он опустил, но пальцы не разжал, так что мы ещё несколько секунд простояли в странной и нелепой позе: я – прижатая к нему, он – держащий меня, словно я была мешком с удобрениями.

Как назло, в этот момент из ворот, помахивая кнутом, вышел Тырдющщ, а за ним пара учениц младшего класса со своей наставницей. Увидев нас с генералом, кучер остановился, радостно ухмыляясь, а девочки захихикали, прикрывая рты руками.

Прорычав что-то яростное, я с силой толкнула генерала в грудь и, наконец, вырвалась из держащих меня рук.

– Вы… Вы...Я просила помочь выйти, а не эвакуировать меня из зоны боевых действий с применением удушающего захвата! – зашипела, стараясь поправить сбившуюся набок шляпку и придать своему голосу хоть каплю твердости. – Вы что, никогда не видели, как это делается?!

Генерал стоял, набычившись и испепеляя меня взглядом. Казалось, из ноздрей у него вот-вот повалит дым, а из глаз посыпятся искры.

– Видел, – прорычал он сквозь стиснутые зубы. – Но обычно дамы не ведут себя как мешки с песком, которые подпрыгивают и пищат!

– Мешки с песком не пищат – огрызнулась я – Их просто таскают. Но цивилизованные люди подают даме руку, а не хватают её, как бандиты добычу на большой дороге! Завтра будем отрабатывать этот момент. Жду вас в девять утра, генерал! Надеюсь, за это время вы никого не сомнёте в лепёшку своей «галантностью».

И, встряхнувшись, как мокрая кошка, я гордо, насколько это было возможно, на подрагивающих ногах проследовала к воротам.

Остаток дня прошёл в привычной суете. Дела и заботы помогли мне прийти в себя после этого безумного дня, и в постель я легла почти успокоившаяся. Засыпая, почему-то подумала, что завтра на занятии с генералом мне будет полегче, чем сегодня.

Как же! Если я думала, что Дирк-ар-Торн достиг дна в моих глазах, то на следующее утро он взял в руки волшебный лом и пробил это дно. Прямиком в Бездну, к своим братьям по отсутствующему разуму!

13.

Генерал Дарий Дирк-ар-Торн

Городок, где я снял жилье, оказался совсем крошечным. Буквально на десяток или полтора улочек.

Конечно, в нём было всё, что положено иметь нормальным городам: центральная площадь, ратуша, магопочта, школа и лечебница. Были тут и магазины, продающие что угодно, от гвоздей до дамских шляп. Имелись мастерские кожевников, сапожников, портных и гончаров. Кузня, парочка трактиров, кофейня, откуда шел вполне аппетитный запах травяного чая и сдобы.

Да, все здесь имелось. Но для меня это все равно, не город, а.. обмылок настоящего города. Зато располагался он совсем рядом с пансионом – даже пешком и хромая можно добраться до наглой кнессии Бланшетты Эмерли за полчаса.

Дом, в котором я поселился, был похож на все остальные строения в этом городишке. Одноэтажный, с двускатной черепичной крышей над белоснежными стенами. И хрупкий, словно для куклы сделанный. Я весь вечер боялся, что проломлю в нем пол, вынесу плечом дверь или оторву оконную раму. Но обошлось, и к моменту наступления ночи все его части остались на своих местах.

Но у дома было важное преимущество, за которое я и выбрал его – расположение.

Стоял он на пересечении сразу трёх улиц, а окна выходили на все четыре стороны.

Удобно: при необходимости покинуть жилище можно легко и незаметно.

В общем, удачное расположение, ещё гостиная выходила на главную площадь. Так что, сидя в кресле у распахнутого окна, можно наблюдать за местной жизнью.

После ужина я этим и занялся, тем более в честь субботы на площади устроили концерт. Сначала местные артисты исполнили несколько песен. Затем станцевали пять или шесть танцев. Ну что же, несмотря на малость размеров городка, певцы в нём оказались голосистыми, а танцоры вполне успешно попадали ногами в ритм.

Можно сказать, я получил удовольствие, наблюдая за представлением.

Потом на сцене расселись музыканты с дудками, барабанами и скрипочками. Заиграли какую-то бодрую мелодию, и нарядные, одетые по местной моде горожане принялись танцевать. Кружились, кто парами, кто поодиночке. Подпрыгивали и хлопали в такт музыке, смеясь и улыбаясь.

В какой-то момент я поймал себя на том, что непроизвольно шарю по толпе танцующих глазами. Вдруг мелькнёт светловолосая головка и нахальный нос кнессии-задиры? Наверняка она где-то здесь, пляшет и веселится в честь окончания рабочей недели.

Её подчинённые, например, точно были среди танцующих. Недавно видел помощницу директрисы, ту худую длинноносую девицу с унылым лицом. Правда, в тот момент она выглядела вполне жизнерадостной: лихо выделывала кренделя тощими ногами и строила глазки какому-то парню, похоже, местному фермеру.

И та учительша, что сегодня утром вылезла из ворот пансиона, когда ее начальница скандалила со мной, тоже была здесь. Танцевала и пила пунш, который наливали всем желающим охладиться.

Значит, и Бланшетта Эмерли тут. Наверняка скачет под музыку с каким-нибудь молодым прохвостом. Улыбается ему, кокетничает напропалую...

Я даже привстал с кресла, чтобы удобнее было высматривать светлую макушку кнессии. Завтра на уроке прокомментирую её умение танцевать! Вернее, неумение – уверен, она двигается как.. Как телега интендантской службы с разболтанным колесом: вихляет задом и неуклюже переваливается с ноги на ногу.

Жаль, но директрису Эмерли я так и не увидел, сколько ни высматривал. Или где-то по углам площади жмётся, или... Неужели не пошла веселиться вместе со всеми?

Непонятно почему, но я испытал разочарование – да, хотелось бы посмотреть, как она двигается под музыку. Наверняка, как утка на льду!

Вскоре музыканты сложили свои дудки и смычки, а танцующие начали расходиться.

Я закрыл окно, всё также чувствуя неудовольствие. И опять виновата в этом мелкая кнессия Эмерли – танцевать не явилась, а мне завтра идти к ней на урок.

Дракон в груди шевельнулся, забеспокоился: понимаю, друг. Тебя тоже тошнит от одной мысли об этой дамочке. Но что делать? Манеры, будь они неладны!

Мы с Его Величеством Рамстилом поспорили, что я изучу эту мерзость и через два месяца стану самым манерным из придворных лизоблюдов! На артефакт невидимости, доставшийся мне от деда, поспорил, между прочим. А так как это семейная реликвия, и уйти из семьи не должна ни в коем случае, придётся мне в споре выиграть.

Значит, вам, дорогуша директриса, предстоит научить меня всему, что положено.

Но если вы думаете, что сделать это будет как "раз-два" сказать, то…

Тут я довольно оскалился – нет, милочка, легко тебе не будет. Уж я постараюсь сделать так, что ты запомнишь меня и наши уроки на всю жизнь. И начну прямо завтра, с первого занятия, дорогая кнессия Эмерли!

Буду изучать манеры, а заодно присмотрюсь к вам, госпожа директриса. Уж очень странно, что вы скоростной лягушкой поскакали ко мне, едва увидели посла из Странсии. Вы ведь от него убегали, не так ли, дорогуша?

14.

Бланшетта

Половину ночи я не сомкнула глаз, размышляя, что мне делать, если Луциан Гримхарт придет за мной. Воевать с ним я не могу – уже попробовала и результат мне не понравился. Значит нужно куда-то прятаться, но куда?

Получалось, что особо и некуда. Моя первая попытка сбежать от этого монстра закончилась моей поимкой и возвращением в фамильный замок Гримхартов уже через неделю.

Вторая оказалась более успешной, и я скрывалась от луциана целых три месяца.

Но снова была поймана и последствия моего побега были весьма печальными. Для меня, естественно.

Только третья попытка, когда я обратилась за помощью к королеве Элиане, оказалась успешной. Четыре года после этого я прожила спокойно, почти счастливо, и очень надеялась, продолжать в том же духе.

Как мне быть, если Луциан приехал в Агер не просто посланником своего короля, а за мной? Куда бежать, кого просить о помощи, если не королеву? Но она ее не окажет, пока этот дуболом-генерал не научится изящно кланяться, пользоваться носовым платком и есть горошек при помощи ножа и вилки!

Вот эти мысли и не давали мне заснуть почти до рассвета. А когда я все же упала на кровать и провалилась в сон, в него явился генерал Дирк-ар-Торн! Принялся командовать и зачем-то надел мне еще один браслет, теперь на другую руку. Да он с ума сошел! Я и так из-за произвола с блокиратором магии осталась практически беззащитной, а он мне второй браслет надевает!

Еще и усмехался во сне так пакостно, говорил какие-то глупости насчет моей безопасности – якобы теперь он за нее отвечает! Да-да, слышала я такие обещания и не один раз, и что? Ничего! Я в бегах, Луциан все ближе и спасти меня может только.

АХ, ничто и никто меня не спасет, если сама о себе не позабочусь.

С этой мыслью я и проснулась совершенно не отдохнувшая, разбитая и с колотящимся от страха сердцем. Соответственно, к своему кабинету я подошла раздраженная и с синими кругами под глазами. Отвар успокаивающих трав лишь слегка помог привести себя в порядок. Оно и понятно, без поддержки магии ни одно снадобье не сможет превратить недовольную куколку в прекрасную бабочку!

– Мистресс Талула, сделайте мне чай с омариусом, – велела скрипучим голосом, проходя мимо стола помощницы. Не дождавшись ответа, обернулась и посмотрела на нее внимательнее.

Охо-хо. Видимо не только у меня ночь была тяжелой: лицо у моей «правой руки» больше напоминало мордочку выхухоли после пьяного дебоша с гномами в их подземельях.

– Вы заболели? – спросила осторожно: мистресс Талула была очень чувствительна клюбым вопросам на тему ее внешнего вида, здоровья и возраста.

– Я? заболела? Я никогда не болею, кнессия Бланш, вы же знаете! Я слишком молода для болячек, – в полном противоречии со словами, ее круглые птичьи глаза уставились на меня с выражением чудовищной муки.

Я вздохнула.

– Понятно, вчерашний праздник дает о себе знать. Ладно, можете быть свободны —все равно сегодня воскресенье и ваш рабочий день закончится в обед.

– Но я совершенно здорова... – вяло возмутилась мистресс мне вслед.

Однако, через три минуты, когда я с чайной чашкой в руках вышла в приемную, помощницы и след простыл. Зато из коридора раздался стук. Вернее, не стук, а грохот, словно горный тролль решил проверить, нет ли за дверью чего съестного.

Догадываясь, кто это может быть, я вздохнула, собрала всю свою преподавательскую волю в кулак и крикнула: «Войдите!»

Дверь распахнулась и в приемную шагнула массивная мужская фигура. В небольшом, заставленном мебелью помещении сразу стало тесно и очень напряженно.

– Восемь часов, пора заниматься, – вместо приветствия объявил генерал Дирк-ар-Торн, а у меня от изумления отвисла челюсть. Заодно чашка едва не выскользнула из пальцев.

15.

При виде генерала, нарядившегося на урок этикета в полный комплект боевых доспехов у меня отвисла челюсть. Серьёзно, мышцы подбородка предательски ослабли, а рот стал квадратной формы. Глаза, наверное, тоже...

– Святая Метла, – выдавила я, с трудом находя слова. – Вы... вы на поле брани собрались? Или, может, ждёте, что из-за шкафа выскочат твари Бездны и мы будем отбиваться от них канделябром?

– Зачем канделябром? У меня есть кое-что получше, – невозмутимо ответил генерал и отточенным движением выхватил из заплечных ножен огромный, угрожающе сверкнувший меч. Со свистом разрезал им воздух у меня перед лицом и самодовольно спросил:

– Нравится?

– Я потрясена, – ответила совершенно искренне, давя порыв испуганно отпрянуть и тем самым доставить радость этому дикарю. – Но зачем вы так нарядились?

Генерал невозмутимо окинул меня взглядом. Потом его мрачные глаза медленно ‘скользнули по стеллажам с папками, пустующему столу помощницы, стульям для посетителей. Наконец, он закончил осмотр и сообщил:

– Это моя повседневная форма. Я не вижу причины её менять.

– Причина стоит перед вами и пытается не сойти с ума, – прошипела я. – У нас уроки этикета, а не конкурс на самого мужественного вояку! Снимите. Это. Немедленно. Или... Или я…

Я упёрла руки в бока. Генерал наклонил голову и набычился. Наши взгляды скрестились, словно два копья. Его говорил: «Попробуй только отказаться от урока, и я тебе покажу небо в клеточку». Мой отвечал: «Хуже, чем есть, не будет, вы уже надели на меня блокиратор».

В итоге генерал хмыкнул, сложил губы в гадостную улыбочку и просюсюкал:

– Как скажете, дорогуша, – и одним движением скинул с себя верхний доспех.

Защита полетела на пол, следом ножны, а генерал остался стоять в одной тонкой муслиновой рубашке, ещё и расстёгнутой почти до талии.

– Так лучше? – ехидно приподнял бровь. Шагнул ко мне и встал так близко, что я почти упёрлась носом в его грудь под расстёгнутой сорочкой. Мускулистую такую грудь, исчерченную страшными шрамами и ожогами ещё больше, чем лицо.

– Откуда у вас такие раны? – вылетел из моего рта вопрос. И раньше, чем смогла себя остановить, рукой я потянулась к израненной мужской груди. Прикоснулась к самому жуткому на вид ожогу, проверяя глубину. Губы, точно так же непроизвольно шепнули нужное заклинание и.. И ничего! Блокиратор на запястье не дал выпустить даже крошечной порции лечебной магии.

Генерал от моего прикосновения вздрогнул. Прорычал что-то злобное и резко отступил. Тут и я опомнилась. Отскочила в сторону, мысленно костеря себя на все лады и повторяя, как заклинание: «Бланш, это не твой пациент! Это твой враг».

– Застегните рубашку, генерал! – процедила сквозь зубы, стараясь не глядеть на вздымающуюся от потяжелевшего дыхания мускулистую грудь. – Это неприлично – быть одетым так... так небрежно в присутствии дамы.

Я ожидала отказа и высказываний на тему неуместности моего прикосновения, но неожиданно генерал послушался. Нахмурился ещё сильнее и начал застёгивать пуговицы. Только буркнул:

– Нижний доспех тоже снимать?

– Пусть останется, – торопливо отказалась я. Нет уж, вдруг у него там и брюки расстёгнуты, или вообще отсутствуют!

Вспомнив, для чего мы, собственно, встретились, я выпрямила спину и плавной походкой поплыла к двери. Бросила через плечо:

– Идите за мной, генерал. Заниматься будем в другом месте: там больше площадь и меньше риск, что потом придётся делать ремонт и менять пострадавшую мебель.

В полном молчании мы дошли до пустующего по воскресеньям танцевального класса.

– Начнём с малого, – объявила я останавливаясь. – С того, как воспитанный мужчина открывает дверь перед дамой. Продемонстрируйте, что вы умеете, генерал.

Он посмотрел на дверь, потом на меня с таким выражением, будто я попросила его просканировать местность на предмет магических ловушек.

– Я должен открыть её как-то особенно? Потыкать в неё пальцем? Подцепить ногтями? Выбить коленом? – уточнил скептически.

– Святая Метла, нет. Вы подходите первым и берётесь за ручку. Не отрываете ее. Не сносите дверь с петель ударом плеча, а аккуратно берётесь за ручку! Плавно поворачиваете и тянете на себя. Затем отступаете на шаг пропуская даму вперёд. Можете сделать лёгкий кивок головой – этим покажете, что вы воспитанный человек. Понятно?

– Я дракон, а не человек,– рыкнул Дирк-ар-Торн. Взялся за ручку и замер.

16.

– Я дракон, а не человек! – рыкнул Дирк-ар-Торн. Взялся за ручку и замер.

– А если дверь зачарована атакующей магией? – спросил совершенно серьёзно.

– В таком случае я напишу вашей матери трогательное письмо, как её отпрыск доблестно пал, защищая мою честь от злобной двери, – ответила я, чувствуя, как у меня начинает дергаться глаз. – Генерал, умоляю, просто поверните ручку. Это не финальное испытание в склепе древнего лича, это просто дверь. Откройте ее!

Он открыл, но с таким напряжением, будто всерьез верил, что из танцевального класса на нас выпрыгнет чудовище. Дверь под его рукой натужно заскрипела, а «лёгкий кивок» в исполнении генерала напомнил мне боевую атаку мантикоры. Но формально всё было выполнено правильно.

– Чудесно, – выдохнула я с облегчением. Первая прошла в класс и остановилась в центре.

Генерал зашёл следом и внимательно, очень цепко оглядел помещение. Похоже, действительно ждал, что из-за рядов стульев у стены поднимется какая-нибудь тварь и попытается нас сожрать. Мало того, дошёл до клавикордина, откинул крышку и заглянул внутрь корпуса.

– Генерал, это всего лишь музыкальный инструмент! – я снова в досаде закатила глаза. – Там нет ничего кроме струн и молоточков!

– мой опыт научил меня, кнессия, что самая страшная опасность скрывается за самыми безобидными фасадами. Так что, давайте каждый будет заниматься тем, что он умеет делать и в чём разбирается. Ваше дело – учить меня манерам. Моё дело – отвечать за безопасность, – получила в ответ категоричное заявление.

– Чудесно, – повторила я с сарказмом, чувствуя, как теперь у меня начинает дергаться рот. Но всё же вспомнила, зачем мы здесь, и объявила следующую тему занятия.

– Теперь поклоны. Не тот поклон, когда вы низко кланяетесь королю. И не тот, когда вы замечаете знакомого в толпе и радостно машете ему рукой. Это лёгкий, галантный наклон корпуса для приветствия или представления. Смотрите…

Я продемонстрировала мужской вариант реверанса – сдержанный и строгий, но довольно изящный.

– Теперь вы. Руку к сердцу не прикладываем, это не присяга. Спина прямая, одна нога чуть отставлена назад.

Генерал нахмурился, но склонился. И это было невыносимое зрелище!

Он резко перенёс вес на ногу и странно дёрнулся, так что поклон больше походил на внезапную потерю равновесия. Мне показалось, он сейчас рухнет на паркетный пол. Но нет, удержался.

– ваш поклон выглядит так, будто вас скрутила жестокая боль в животе, – я закусила губу, стараясь подавить все нарастающее раздражение. – Плавность, генерал! Изящество! Вы же не мешок с картошкой, падающий с обрыва!

– Я падал только с высоты полёта дракона, кнессия, и это было далеко не плавно, – пробурчал он выпрямляясь. Его лицо сделалось странно бледным и напряжённым, на лбу выступили капли пота.

– Не сомневаюсь, – я схватила с консольного столика у стены веер и сжала его так, что костяные пластинки угрожающе хрустнули. Потребовала. – Давайте ещё раз!

Генерал повиновался. И снова это было ужасно – резкий, угловатый рывок, будто он запнулся. Но в этот раз я заметила, как его взгляд затуманился, как мускулы на скулах задрожали от усилия устоять. И как он почти незаметно, на долю секунды, ‘схватился за край столика, чтобы сохранить равновесие.

И в этот момент до меня дошло – его хромота! Он же ранен, но в пылу своей злости я выбросила это из головы. А он не напомнил. Не оправдался, не попросил снисхождения. Конечно, глупая и непробиваемая мужская гордость: лучше сломать себя, но не показать слабость!

Всё моё раздражение разом ушло, сменившись волной жгучего, неприятного стыда.

Я, учившая его изяществу и обвиняющая в дикости, повела себя как грубый дрессировщик

– Генерал, – голос мой сдал. – Прошу прощения, я забыла о вашем ранении. Мы... мы сделаем перерыв. Или займёмся поклонами в другой раз.

Он выпрямился и стиснул зубы так, что на челюстях заходили желваки. В глазах мелькнуло что-то такое, что на миг мне стало страшновато. Прохрипел:

– Не смейте меня жалеть, кнессия. Я могу продолжать.

И мы продолжили, и это было мучительно. Для меня, раздираемой чувством вины.

Для него, не желающего сдаваться.

С каждой попыткой лицо генерала становилось всё бледнее, по вискам тёк пот, но он упорно повторял и повторял этот дурацкий поклон. И с каждой попыткой у него получалось всё лучше и лучше.

Через час, когда от напряжения, исходившего от его неуклюжей мощной фигуры, начали потрескивать стёкла в окнах, он, наконец, совершил идеальный, безукоризненный реверанс.

– Получилось! – восклицание сорвалось с моих губ само собой, и я, не помня себя от внезапного восторга, захлопала в ладоши. Искренняя, широкая улыбка расцвела на моём лице – первая за всё это долгое, тяжкое утро.

Генерал выпрямился, тяжело дыша. Посмотрел на меня и тут случилось невероятное. В ответ на мою радость уголки его строгого рта дрогнули. Затем его суровое, некрасивое лицо озарила такая же широкая, чуть смущённая улыбка. Она разгладила морщины на лбу, смягчила мрачный блеск глаз и сделала его... совсем другим. Неузнаваемым, почти... привлекательным.

И в это мгновение я с поразительной ясностью ощутила нечто новое. Не досаду, и не давление чувства долга, а острое, искреннее уважение к его упрямой силе. И что-то большее – восхищение этой грубой, несгибаемой волей. Мне вдруг захотелось не просто его научить, а помочь ему. По-настоящему.

– Теперь вы просто обязаны присесть, – мягко, но настойчиво сказала я, пододвигая к нему стул. – Пожалуйста. Вы заслужили отдых.

На этот раз он не стал спорить, тяжело опустившись на сиденье.

– Генерал, – я сделала к нему шаг, сжимая и разжимая пальцы – стыд всё ещё покусывал меня. – Снимите, пожалуйста, с моей руки этот дурацкий блокиратор. Я не сильна в целительстве, но хотя бы могу посмотреть, не усугубила ли я ваше ранение этими... бесконечными поклонами. Позвольте мне помочь вам?