Текст книги "Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)"

Автор книги: Дара Хаард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Я замерла, боясь шевельнуться, и наблюдала, как мужчина в кителе сел, потряс головой, потом быстро оглянулся. Увидел меня, нахмурился.

– Доложить, – проскрипел он. Его возраст определить трудно, наверное, пятьдесят. Волосы собраны в хвост, виски выбриты, на них тоже татуировки. Нос чуть большеват, а вот губы тонкие, которые он еще и сжимал. Борода с седыми полосками собрана в два хвоста и скреплена железными зажимами.

Гном довольно бодро для больного выскочил из артефакта и уставился на табличку с символами. Потом посмотрел на меня уже чуть более осмысленным взглядом.

– Сколько? – голос его резко охрип, – Сколько прошло лет после падения?

– Я не знаю, – покачала я головой.

– Откуда ты?

Я подняла к потолку глаза.

– Сверху, командор.

Что-то пиликнуло, и от ладони командира поднялось облачко пара, которое он стал внимательно рассматривать. Я завороженно наблюдала за магией, ведь если лечащий артефакт, то это магия, ну или техномагия.

– …– послышалось от гнома непечатное и очень трехэтажное.

Он сел на каменную скамью.

– Как ты тут оказалась? – глухо спросил он. Облачко юркнуло в его татуировки, полностью растворяясь.

– Меня скинули в пропасть, казнили, получается, я тут оказалась на путях .

– Дикари, – со стоном выдохнул мужчина, – почему казнили, что ты натворила?

– Надела на себя какую-то древнюю деревяшку, и она пропала, говорят, если не появились руны, то превращаешься в монстра и людишек, то есть гномов, есть начинаешь.

– Постой, – мужчина подошел ко мне, а у меня даже сил отшатнуться от него не было, так я была ошарашена тем, что происходит. Это же просто сногсшибающе, гном пролежал в артефакте столько лет. Вот кого нужно пытать и узнавать, что тут произошло и почему меня, то есть мою душу, сюда притянуло. – Деревяшка была такой?

Гном опять вызвал облачко, и прямо в пространстве показалась картинка деревяшки, только она новенькой была, красивой, а та, что Олли надела, старая, со сколами. Я кивнула.

– Странно, – сказал мужчина, – это же простой начальный сайрон, такие детям внедряют, они учат познавать силу. Ладно, не время разгадывать загадки, почему детский активатор стал превращать гномов в монстров, – командор убрал свое облачко. – Времени нет. Как тебя зовут?

– Ольга, – сказала я ему свое настоящее имя.

– Оллья, – по-своему сказал командор, – странно не то, что у вас активаторы не работают, а почему ты не заражена. Ведь не заражена?

Я покачала головой.

– Я вообще не понимаю, что у вас тут происходит.

Мужчина вдруг скривился и потер виски.

– У нас от силы пару часов, Оллья, потом я стану тварью, которая захочет тобой перекусить. Во мне споры тьмы. Иди сюда.

Я неуверенно сделала шаг к мужчине, и он опять выпустил облачко, которое щекотно прошлось по моему телу и опять юркнуло в татуировку к командору.

– Да, ты чиста, но как? – я сделала шаг назад от мужчины. Тот опять скривился. – Ладно, времени все равно нет, да и не ученый я, чтобы опыты проводить. Мне нужно, чтобы ты очистила город от пыльцы, Оллья, раз на тебя не действует тьма.

– Вы издеваетесь? – я нашла в себе силы и сделала еще один шаг от командора. – Я, пока летела, видела ваш этот город, да там все в пропастях и рытвинах, он погиб.

– Сразу после того, как на наш мир упал черный камень и пришла тьма, мы еще боролись, нашли способ не допускать ее в наши города, но люди и драконы решили, что наша столица должна принадлежать им. Думали, поймут, как работают очищающие артефакты и смогут потом очистить город для себя. Они специально заразили столицу пыльцой, Оллья.

Командор скрипнул зубами. Я удивленно хлопала глазами. Вот что за жадность у разумных. Весь мир погиб, а они разделяются, нет бы вместе, сообща. Я покачала головой.

– Я помогал во время эвакуации, заразился и решил остаться тут до того момента, пока придет помощь от верхних уровней. Надеялся, что к тому времени ученые, алхимики и артефакторы найдут способ очищать живых от спор тьмы, – ненависть блеснула в глазах командора, я сделала еще один шаг от него. Мужчина очень быстро менялся. Темными жгутами стали покрываться руки, а белки глаз зарастали тьмой. Командор выдохнул:

– Нельзя поддаваться тьме, – прошептал он себе. Потом затих, скрежеща зубами, – так вот, Оллья, – сказал командор торжественным голосом и поднял голову, я увидела, что белки у него очистились, – Я передам тебе свой сай , у тебя будет допуск даже во дворец короля. Я объясню, как нужно очистить город, где взять артефакты и как их зарядить. У нас не хватило всего несколько часов, чтобы обнародовать наши изобретения. Мы могли спасти столько городов… За дело, Оллья! – строго сказал командор, и я поняла, что спрашивать меня, хочу ли я стать спасительницей города, гном не собирался.

– Это, конечно, все очень интересно и правильно то, что вы говорите, – стала я заговаривать ему зубы, – но вам не кажется, что вы взваливаете на хрупкую девушку непосильные подвиги? К тому же наверху как-то живут без ваших очистителей, тьмы не боятся.

– Ты гномка, Оллья! Ты должна!

– Я не гномка! – сказала я. – Вернее, моя душа не гномья, я вообще из другого мира. И спасать ваш, уж извините, не собираюсь, мне бы просто выжить.

Командор, нахмурившись, разглядывал меня. Пару раз он приподнимал брови, словно до него что-то доходило. Потом все же ответил:

– Тогда понятно, почему на тебя не действуют споры, душа другого мира, – сказал он устало. – Скорее всего, в вашем мире тьма не убивала, а ассимилировала разумных под себя. И теперь та, что здесь, тебе не страшна. Споры прорастают в душе и вытягивают все черное, что есть внутри, заражают, изменяют.

Командор потер виски, встал, налил себе воды из-под крана и залпом выпил.

– Что ты хочешь за то, чтобы помочь мне, Оллья? – спросил он.

«Ну вот, это уже лучше» подумала я про себя, а мужчине сказала:

– Я хочу выжить, как любой разумный организм, я хочу жить. А у вас тут с этим тяжело, то в пропасть кидают, то хотят мир заставить спасать. Мне вот интересно, если тьма делает из разумных тварей, где они? Не скажете? Думаю, как раз там, куда вы хотите меня услать. Я не воин.

– В твоих словах есть смысл, я забываю, что в мире прошло немало лет и мои сородичи сильно деградировали. Хорошо, я все понял, – я не обольщалась на его согласие, из памяти Олльи я помнила, что гномы ужасно упрямы и если что-то решили, то будут идти напролом к своей цели. – Тогда я хочу, чтобы ты отнесла информацию о тьме тому, кто сейчас у власти.

– Король, – кивнула я, – у власти подгорный король.

– Очень надеюсь, что род Валдичей не прервался, – кивнул командор, – так ты согласна на сделку, душа чужого мира? Ты относишь артефакт с накопленными знаниями королю гномов, а я отдаю тебе свой сай , со всем, что накопил за эти годы. Поверь, там немало информации для начинающего мага, целая кладезь.

– А у меня есть выбор?

– Есть, – командор хмыкнул, – через час я превращусь в монстра и сожру тебя. А если ты согласишься, я отправлю тебя поближе к поверхности. Есть одно место, туда никто кроме меня не мог пройти, – мужчина задумался, потом скривился. – Думаю, там уже никого нет, и стоят артефакты-очистители, мы проверяли их работу, проводили опыты. Когда все началось, там жила группа артефакторов, думаю, они не выжили. Кроме меня их никто не мог выпустить, – командор потер переносицу, прикрыл глаза, пережидая эмоции. Я поражалась его стойкости: очнуться зараженным после стольких веков и узнать, что все, чему служил, погибло, не отчаяться и продумывать, как помочь тем потомкам, которые еще остались. Железные нервы у этого командора Фобоса.

– Для того, чтобы сай прижился, нужно полчаса. Еще полчаса я объясню тебе все, что нужно знать, и отошлю отсюда. Ты права, в городе очень много монстров, ты одна ничего не сможешь сделать. Тьма во мне крепчает, я чую их, – командор затих, словно прислушиваясь к чему-то. Потом кивнул своим мыслям и стал подготавливать что-то выводить и тыкать на саркофаге.

– Теперь клятва, Оллья. Я верю, что ты сдержишь свое слово, но все же хочу перед смертью точно знать, что моя последняя воля будет исполнена.

Мужчина замер, схватившись за голову, рыкнул.

– Командор, – я с испугом замерла, – с вами все хорошо?

Если честно, было страшно ложится в этот каменный гроб, да и командору я не слишком доверяла. После всех своих приключений во мне проснулась жажда жизни. Даже сквозь ужас, который я сейчас испытывала, я старалась разобраться в том, что происходит и выжить.

– Нормально, все хорошо, – командор перестал трястись. – Твари идут, правда, они далеко и будут нескоро. Ты успеешь уйти, Оллья. Повторяй за мной, – голос командора стал твердым. – Я, свое имя, клянусь своей бессмертной душой, что выполню волю командора Фобоса доставить к подгорному королю накопители знаний и расскажу, что произошло в столице гномов Дреморе и помогу всем, чем смогу.

– Опять вы из меня мессию хотите сделать, командор Фобос, – я вздохнула и не спешила давать клятву.

Командор скривился и, ткнув какую-то закорючку на панели саркофага, достал из появившейся выемки небольшую каменную плитку. Приложил ее к запястью и выдохнул, – Это лекарственный артефакт, от спор не спасет, но даст мне фору. Не задерживай нас, Оллья, клятву.

– Я дам клятву, но по-своему, – я уперлась как мул. Слишком в словах командора было много такого, что я не смогу сделать. Как попасть к королю, например, это ведь вам не в лавку зайти, это король. И как не попасться на глаза инквизиторам, вдруг я как-то себя выдам.

– Хорошо, – не стал спорить командор, – поторопись.

– Я, Ольга Черноярцева, клянусь, что сделаю все от меня зависящее, чтобы информация, переданная мне командором Фобосом, попала к подгорному королю.

Фобос пару секунд молчал, а потом я пискнула, потому что на моей многострадальной руке с уже имеющейся татушкой появилась еще одна, только цветом не черная, а зеленая.

– Клятву принял, – сказал Фобос, – взамен обещаю отдать свой полный сайгон.

Я посмотрела на новую надпись и выдохнула, когда Фобос показал мне на поднимающуюся крышку саркофага.

Как же мне хотелось сейчас проснуться дома, сразу посмотреть в окно, чтобы жуткий кошмар не сбылся, потом заварить себе чай с малиной и порадоваться, что у меня все тихо и без происшествий. Единственный раздражитель в моей жизни, бывший муженек, выкинут из жизни, и я могу наслаждаться спокойствием и делать все, что пожелаю. Я даже зажмурилась на секунду, но поняла, что чуда не будет. И, накачав себя уверенностью, что все будет хорошо, сделала последние шаги к тому, чтобы моя жизнь круто изменилась.

Кряхтя, как старуха, забралась внутрь саркофага. На удивление тут было тепло и удобно, успокоила себя, что знания лишними не бывают и закрыла глаза, когда крышка саркофага стала опускаться.

Глава 4

Я была послушным ребенком. Мать, родив меня от залетного командировочного, махнула хвостом и пропала без следа, и растила меня бабуля. Она переживала за дочь, я знала, что она искала ее через полицию, слушала, как она иногда плачет по ночам, но в то время я мало что понимала. За матерью я не страдала, подругам, у которых есть мамы, не завидовала. Некогда было страдать: школа, кружки, работа в сарае и огороде… у бабули не забалуешь, она человек старой закалки. Надо сделать, значит, надо, через нехочу.

Жили мы в деревне недалеко от города. Корова, поросята, огород, в котором можно раком с утра до вечера стоять, пропалывая грядки. Я мечтала о том дне, когда сбегу от бабули в город учится. И первые годы жила как в эйфории. Учеба, новые друзья, первая любовь. Я редко приезжала в поселок и старалась найти себе занятие на летних каникулах, чтобы не ехать домой. Сейчас мне стыдно это вспоминать…

Я жила своей жизнью, звонила бабуле редко, погруженная в работу и семью, я забыла о ней. А когда после пяти лет брака я узнала, что у мужа есть вторая семья, где подрастает ребенок, я поехала к бабуле. И только тогда поняла, как же она постарела. Все так же пахнет в старинном, построенном предками доме, травами и выпечкой, все так же отсчитывают время громоздкие раритетные часы, а бабулька моя… уже не порхает легко по дому, не командует громким голосом. Я рыдала на ее груди и просила прощения.

Муж ни в какую не хотел расходиться полюбовно, продать квартиру, за которую мы вместе платили по ипотеке, и разделить деньги, пытался забрать себе все. У меня же нет детей, а он кормилец. Сначала было больно, ведь мы вместе решили повременить с детьми, пока не выплатим ипотеку и не наживемся для себя. Видимо, он просто не хотел детей от меня…

Почти сразу, как я оформила развод, потратив целый год на суды, бабуля умерла. Я тогда поняла, что все это – квартиры, деньги, вещи, не стоят того, чтобы забывать о родном человеке. Деньги можно заработать, квартиры и вещи купить, но того, кто умер, не вернешь.

Я собрала вещи и переехала в поселок, в дом, который остался от бабули. Хотела переосмыслить свою жизнь и понять, как жить дальше. Денег после раздела имущества пока хватало, можно не думать о еде. В деревне денег нужно в два раза меньше, а я человек непривередливый.

В какой-то момент поняла, что с души упал камень. Мне стало свободно, и вставать по утрам стала с охотой, и в огороде пропадала по полдня, копаясь в земле и высаживая грядки. Я чувствовала себя умиротворенной, подумывала съездить на море, попутешествовать, посмотреть, как живут в других странах. А то с этой ипотекой, а потом с тем, чтобы купить хорошую технику, мы с мужем съездили на море лишь раз. Это потом я узнала, что ему просто было с кем ездить на отдых, и его командировки неделями, и ровный загар не просто так.

И чего, спрашивается, сейчас я все это вспомнила? Больше той жизни у меня нет... Я смотрела, как медленно открывается крышка саркофага, и прислушивалась к себе. В голове мелькнула мысль, которую я постаралась отогнать подальше. Командор обещал, что продержится, значит, продержится. Когда я села, сразу видела мужчину. Он внимательно смотрел на меня, бледный, с капельками пота на лбу и синяками под глазами.

– Айгарнга, – сказал мужчина, и тут же перед моим взором появилось облачко, которое вытягивалось из моего тела. Ощущения я вам скажу, неприятные, зато гном выдохнул с облегчением. – Получилось. Вылезай Оллья, мне нужно рассказать тебе, как пользоваться сайгоном.

К слову, чувствовала я себя отдохнувшей и неголодной, хотя, когда ложилась в артефакт, под ложечкой уже не просто сосало, там уже болело.

Я быстро вылезла и даже подпрыгнула, чувствуя в ногах силу перепрыгнуть горы. Я еще не привыкла к такому мелкому телу, мой рост на Земле был около метр восемьдесят, а тут как бы не метр пятьдесят. Командор был намного выше меня.

– Садись, – приказал гном.

– Как убрать это облако, мешает, – я осторожно пошла к скамье, чтобы не споткнутся обо что-нибудь.

– Сейчас все объясню, – выдохнул мужчина, и когда я села, продолжил: – Сайгон – это своего рода помощник. В древности наши предки работали с силой напрямую, но это лишало их многих лет жизни, ведь земля и все, что с ней связано, тяжелая стихия. В принципе, после того, как гномы изобрели сайгон, маги всех стихий стали работать через эти артефакты. Когда ребенок рождался, ему внедряли в тело зачаток сайгона, ты видела, как он выглядит. Деревяшка с семенем внутри. Сайгон это не просто артефакт, это смешение живого и магии, гномы работали не одно столетие над его созданием, сотрудничали с эльфами, с людьми. Он растет в теле ребенка, и дает тому возможность взаимодействовать с магией без потери жизненной энергии. Ты хоть что-то поняла? – Командор дышал все тяжелее.

– Почти все, – я кивнула, – и как с ним работать?

– У тебя был зачаток сайгона, детский. Из твоего рассказа я понял, что ты получила его недавно, и это странно. Сайгон внедряли всем детям, имеющим искру силы. Если не сделать этого в детстве, придется перекрывать дар, чтобы маг прожил дольше. Сила, она убивает тело, если пользоваться ею без сайгона.

– И сколько жили маги? – спросила я, чтобы сравнить с той информацией, которую получила от предыдущей хозяйки тела.

– До пятисот лет, а те, кто полностью посвятил свою жизнь магии и до семисот доживали, – все же ответил командор.

– Ужас, – я удивленно посмотрела на гнома, – сейчас маги живут двести лет, простые гномы около семидесяти лет, это же огромная разница.

Командор хмыкнул:

– Я уже не узнаю, почему это случилось, пять веков в стазисе, это слишком много. Если бы ты не пришла, через сто лет накопитель просто рассыпался от старости, и я бы умер, так и не выполнив свой долг. Итак, слушай внимательно: я соединил твой сайгон и мой. На то, чтобы они срослись и стали нормально работать уйдет не один месяц, но уже сейчас ты будешь сильна Оллья, очень сильна. Твоя душа, как бы это сказать, она очень густая, старая душа, только поэтому ты приняла оба сайгона.

– Постойте, я могла умереть? – я побледнела.

– Да, ты могла умереть, я рисковал, но выбора нет.

– Есть, вы могли бы просто меня отправить подальше отсюда.

– Без моего сайгона ты уйдешь только на нижние жилые уровни, где жили простые гномы и которые сейчас полны тварей, а с моим сайгоном тебе открыты все пути . Не думаю, что наши потомки могут создавать пути сами. Это кропотливая работа нескольких рас, которых сейчас не осталось в нашем мире, значит, новых путей нет, а у тебя допуск ко всем путям подгорного королевства.

– Я смогу прийти в жилые пещеры? – я даже дыхание затаила.

– Конечно, а как ты отдашь информацию по тьме моим потомкам, Оллья?

– Простите, у меня голова кругом от всего. Вчера вечером я легла спать в своей постели и очнулась уже тут с кандалами на руках и ногах, – сказала я.

– Я сочувствую тебе, Оллья, и в то же время рад, что ты тут. Пришлые души – вестники перемен, и я очень надеюсь, что перемены будут в лучшую сторону, – кивнул головой командор, – но не отвлекайся, – гном поморщился, по его телу прошлась еле заметная дрожь, —Я настроил свой сайгон так, что информация о магии будет открываться постепенно, как уроки. Постигай азы, не рискуй, старайся. Теперь посмотри на облачко впереди себя и скажи слово, которым будешь активировать сайгон, можешь взаимодействовать с ним как тебе угодно и удобно.

– А можно сделать не облачко, оно все пространство закрывает.

– Это зависит от твоего воображения, Оллья, можешь сделать визуализацию сайгона, как тебе лучше. А теперь я отключаюсь от своего сайгона, и ты говоришь свое слово. Выбирай такое, какое не скажешь в простой жизни, а потом создавай ваше с ним взаимодействие, как тебе нравится. Начали.

Я задумалась, слово, которое я не скажу в повседневной жизни, что это может быть, нужно простое, я сглотнула комок в горле и сказала:

– Алло, – в гномском много рыкающих и довольно тяжелых слов, и слова «алло» точно нет. я выдохнула, когда почувствовала в солнечном сплетении какое-то шевеление, словно множество перышек одновременно щекочут. Правда, неприятные ощущения быстро прекратились. Что-то пискнуло внутри головы, и довольно приятный, но механический голос сказал мне:

– Сайгон номер десять миллионов К-3 готов к работе, в каком виде вы хотите взаимодействовать с симбионтом?

– Он что, живой? –возмутилась я и посмотрела на трясущегося командора. Вот черт, а ему все хуже и хуже. Я сжала зубы, чтобы успокоить рвущийся наружу страх.

– Он артефакт, но, как я и говорил в нем есть кое-что живое, – скрипучим голосом сказал командор, – ты все? Настроила его? Твари уже близко…

Так, соберись, Оля, ныть и страдать будем в безопасном месте. Сейчас нужно выжить!

– Сайгон десять миллионов К-3, нарекаю тебя Катя, возьми образ взаимодействия из моей головы.

– Принято, – безэмоциональный голос в ответ, и сайгон из облачка стал собираться в браслет, похожий на смарт-часы. А как еще сделать понятнее? Сейчас у меня воображение не работает, одна мысль – хоть бы командор не превратился в чудовище и не закусил мною. Я глянула на дисплей своего новенького девайса. Очень красиво получилось: браслет был из мелких камешков, сам дисплей со светящимся окошком мерцал серебристым светом, а вокруг него красивыми узорами шли руны.

– Как сделать, чтобы его никто не слышал? – спросила я командора, тот фыркнул.

– Голос только в твоей голове Оллья, никто кроме тебя его не слышит, это твой сайгон. Постарайся не применять магию хотя бы пару недель, сайгонам нужно время, чтобы укорениться в твоем теле. Это эльфийская магия, работать с полуразумными артефактами. Жаль их, они погибли почти сразу все. Магия эльфов очень вкусна для тьмы.

– Что означают эти татуировки? – краем глаза я увидела, что татуировок на груди и плечах стало больше, да и на запястье теперь красота. – И как убрать сайгон, чтобы его не видно было?

– Татуировки – это своего рода твой статус, Оллья, раньше стоило посмотреть на татуировки гнома и можно понять, какого он сословия, какого развития у него магия, чего он добился в жизни, сколько у него детей и так далее.– Я удивилась – это же паспорт со всеми данными, а не татушки, когда пойду в люди нужно их прикрывать.

– Что касается сайгона, – выдохнул командор, – слово-активатор, оно как активирует сайгон так и отключает его визуальные функции.

– Как с ним работать? – я внимательно посмотрела на мерцающий квадрат.

– Попроси у него показать информацию о начальной магии, скажи как лучше, текстом или картинками. Это первоначальные настройки, потом тебя будет ограничивать только твое воображение. Магия бесконечна, Оллья. Все что захочешь…

Я тут же попросила у сайгона рассказать, как выбраться на поверхность. Если командор не врет, то он не услышит.

– На поверхность ведет три тысячи выходов, из них только один сохранил функционал, – выдала Катя, и на поверхности сагойна замелькали картинки всех выходов. Я завороженно смотрела на свою руку и понимала, что мне ведь повезло. Пусть страшно, что внутри растет непонятная хрень, но, если она даже картинки показывает, это какие открывает возможности...

– Улучшай его, – прохрипел командор и приложил к руке еще одну каменную табличку с лечением, немного передохнул, – сайгоны можно улучшать кристаллами, он сам скажет тебе сколько и когда. А теперь тебе пора, Оллья, со всем остальным разберешься потом.

Мужчина встал и, подойдя к столу, взял в руки небольшую шкатулку.

– Вот это то, что ты должна передать королю, тут вся информация, которой я владею. Даже если она устарела, я свой долг выполнил, – мужчина поморщился, когда по его руке под кожей поползла черная линия вен, – Пошли, я покажу, как пользоваться путями , тебе нужно уходить, твари близко.

– Постойте, – мне очень не хотелось терять его, за какие-то пару часов этот мужчина оказался единственным, кто помог, и кого мне было искренне жаль. – Может, есть возможность опять лечь в сон? – я показала глазами на саркофаг.

– Когда здание вышло из стазиса, энергии перестало хватать на артефакт, поэтому меня разбудили. Накопители пусты, Оллья.

– Разве нет запасных?

– Даже если в запасниках остались, то они также стары. Кстати, хорошо, что напомнила, я принесу их тебе. Там, куда ты пойдешь, они могут пригодиться. Зарядишь их и будешь спокойно пользоваться всеми благами нашей погибшей цивилизации.

– А если там тьма? – я крикнула ему уже в спину.

– Этого не может быть, там стоят очистители. Оллья, я сейчас, иди к выходу.

Я нехотя побрела в большой зал.

– Прощай, вокзал, не суждено мне тут жить, – со вздохом пробормотала я. Было страшно. Я не очень доверяла словам командора, что он отправит меня в безопасное место. Мало ли, что их опыты были успешны тогда, прошло столько веков, накопители могли потухнуть.

Я вышла в большой зал, где порхали, очищая стекла, губки, и ползали по полу жуки-пылесосы. Как жалко все это оставлять тварям. Я вспомнила, что хотела пройтись по рядам и собрать вещи и сумки. Вдруг там, куда я пойду, ничего не будет? Нужно подстраховаться.

Шаги командора были еще далеко, поэтому я впихнула шкатулку с информацией в первый попавшийся баул и повесила его на шею. Разбирать, что там, буду уже в безопасности.

Суматошно забегала по рядам, собирая в кучу сумки и вещи. Вещи закидывала в сумки, которые связывала вместе. Были тут даже два смешных чемодана на колесиках, в виде сундучков. Тяжелые, заразы. На них я тоже навешала сумки. Умудрилась поймать пару пушистых губок и один пылесос. Сумка с ними шевелилась, но выбраться они не могли.

Пока пришел Фобос, я так обвесилась вещами, что еле шла, а еще тянула за собой два сундучка, которых не было видно под сумками. Злилась, что слишком мелкая и легкая, но упорно довешивала на себя еще сумки. Видимо, помещение покидали в спешке, так что брошенных вещей тут хватало, а после апокалипсиса нет ненужных вещей. Если судить по тому, что я видела, верховые гномы совсем одичали. Вещи у них довольно грубые, если судить по швам вещей, ручное шитье, а тут даже сумки произведение искусства.

Увидев меня, командор удивленно посмотрел на шевелящуюся сумку с добром, и фыркнул:

– Судя по твоему стяжательству, ты в душе гномка, Олли.

– Мне это все может пригодиться, – не поддалась я на его насмешку и ухватила в еще два свободных пальца куртку с каким-то иероглифом на спине и небольшую сумочку из блестящего материала.

– Главное – не потеряй шкатулку, – ворчливо сказал гном.

– Она у самой груди, не волнуйтесь, – я, кряхтя, как старуха, медленно поползла за командором. Мы обходили небольшие холмики, прорываясь сквозь вьюн, и скоро подошли к тем путям, на которые меня приземлило после эпичного падения.

– Почему я не разбилась? – задала я тут же пришедший на ум вопрос.

– У тебя был детский сайгон, он настроен на безопасность ребенка, высшая цель – сохранить жизнь. В артефактах заложены все защиты от того, от чего могут погибнуть дети и в том числе от падения. Как только ты оказалась в радиусе путей, тебя притянуло сюда. Хотя защита жизни была не только прерогативой детей, все граждане нашей страны пользовались благами равноправно. Все просто, Оллья. Мы были сильной расой, просвещенной, техно-магически развитой, не побоюсь сказать, весь мир пользовался нашими артефактами. Так что нечего удивляться тому, что ты видишь. Хотя, для дикарки ты довольно смышленая.

– Не забывайте, что это не мое тело, – я не удержалась от улыбки, – мой мир тоже развит, пусть и нет магии, но есть технологии.

– Жаль, что я не могу послушать твои рассказы о другом мире. В мое время не было инормирцев. Все, что я знаю, что иногда они приходят в наш мир. А теперь давай ускорятся, Оллья, я чувствую, что твари уже близко, – командор замер, а потом тихо выдохнул, – и то, что внутри меня, рвется наружу...

Я кивнула мужчине, закатила на пути сундучки, и кое-как устроилась сама.

– Смотри, – командор ткнул на небольшую панель пальцем – она засветилась разными рунами, – твоя пещера, или официально свод, называется «Надежда». Набираешь на доске назначения «надежда», нажимаешь пуск и соглашаешься на соединение с твоим сайгоном. После проверки и согласия на перенос тебя перенесет в свод «Надежда».

Командор вдруг вздрогнул и посмотрел в сторону города.

– Нужно торопится, Оллья, дай разрешение сайгону, соединится с путями .

– Присоединение к путям , столица 78, требуется согласие, – голос сайгона заставил меня собраться.

– Может, все же…– я с жалостью посмотрела на командора. Черные вены стали еще сильнее выделяться на белом лице, а в глазах проскакивало что-то жуткое. Я сделала шаг назад и вцепилась всеми пальцами в свои честно собранные вещи.

– Уходи, Оллья, – прохрипел командор, – выполни свою клятву и вспоминай меня в своих молитвах, чужая душа. Пусть у тебя получится то, что не получилось у меня. Выжить!

Командор сделал шаг назад, потом еще шаг. Совсем рядом раздался дикий рык, от которого у меня по телу побежали мурашки, а волосы везде дыбом встали.

– Уходи! – рявкнул командор.

– Даю разрешение, – прошептала я,

Пути натужно загудели, по кругу засверкали небольшие молнии, запахло озоном. И последнее, что я увидела, как командор повернулся и пошел навстречу воющей черной волне, что приближалась к освещенному участку площади путей . А потом у меня словно отключили все чувства и тут же включили. Я приоткрыла один глаз, потом второй и тихо выдохнула.