Текст книги "Хозяйка Кристальной пещеры (СИ)"

Автор книги: Дара Хаард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9

Стазисные залы с животными нашла через пять минут. Поняла, что лабораторный кристалл не зря выпил из меня столько энергии. Животных было немало. Они стояли на пьедесталах, словно застывшие в стекле.

– Сколько их тут! – удивилась я. Зал был довольно большой, около двухсот квадратных метров.

– В пещере было собрано много животных и растений, на которых ученые проверяли действие тьмы и очистителей.

Я застыла возле козла, у которого были глаза навыкате, испугался, бедолага.

– Надеюсь, они живые?

– Они живы, Олли, но пока их не следует выпускать из стазиса.

– Я понимаю, у нас нет для них еды, – сказала я, – нужно сначала подготовиться. – Я замерла возле небольшой черной свинки, которая прижала уши-лопухи к морде. Кажется, вот-вот хрюкнет и понесется вперед.

Глубоко вздохнула. Комок в душе постепенно проходил. Я постараюсь сделать так, чтобы труд этих героев не был напрасным. Если клятва, данная командору, тяготила меня, то желание, чтобы о гномах, которые тут жили и трудились, узнали, заставило мою совесть поднять голову. Я не я буду, если король не узнает об этих очистителях! И о гномах, что трудились тут для общего блага и умерли, так и не узнав, что не все погибли.

Я обошла весь зал, насчитала около пятнадцати свинок c мощным хряком во главе; три пары коз и одного козла; птиц трех видов; трех коров с двумя телятами и громадным быком. Вот его бы я в последнюю очередь оживляла, есть у меня неприятные воспоминания из детства, когда поселковый производитель меня и еще пару ребятишек гонял по поселку. Я даже отшатнулась от этой угрюмой морды с кольцом в носу. Остальных я просто не стала считать, задумалась.

– Вот что странно он ни слова не сказал о квиках. Откуда зверек?

– Это и правда странно, – согласилась со мной Катя, – а если посмотреть на то, что это детеныш, не могу понять, как он тут выжил. Управляющий Брис умер сто лет назад. Квики живут около пятьдесят лет, если не имеют хозяина.

– А если имеют хозяина?

– Они живут столько же, сколько хозяин, – тут же ответила Катя, – квики магически выведенные животные. Их создали эльфы, а те обожали играть с разными видами, комбинируя и улучшая породы животных и тем самым делая жизнь разумных более благоустроенной. Те же квики, они не давали эльфам погрязнуть в вечном растениеводстве. Но как они тут появились, не известно, в управляющем кристалле нет данных, Олли.

– Может, ученые все же дошли туннелем до какой-нибудь пещеры? И квики оттуда? – спросила я. – Хотя тогда они бы все равно отразили это в своих отчетах, – я покачала головой. – Давай после того, как я позанимаюсь рунами, схожу посмотрю на мелкого. Если у него есть родители хорошо, а если он тут один? Нужно думать, откуда он. Что-то меня напрягает возможность проникнуть в мою пещеру. Я еще не могу защитить себя.

– Не забывай, ты сильна магически, да и рассекатель довольно сильное оружие.

– Моя палка? – удивилась я, – Я думала, это просто пугалка.

– Я нашла данные по нему, – нудно стала объяснять Катя, – рассекатель последней серии, выброс магии зависит от искры владельца.

– Я могу развалить камень, – я усмехнулась. Пока мы болтали с Катей, я успела дойти до зала с кристаллом управления и удобно уселась в кресло за большим столом управляющего.

– Ты можешь развалить пещеру, Олли, – лаконично сказала Катя, а я порадовалась, что не стала проверять силу молний на своей палке. Как такой сильный артефакт мог просто так валяться в доме у лекарши? Непорядок. Но и прятать свой артефакт мне уже не хотелось, иметь такое средство защиты пусть и опасно, но греет душу.

Еще несколько часов я училась. Для того, кто уже умеет читать, научиться читать заново намного легче. Мне нужно была понять, какие звуки к каким рунам относятся потом заучить их, помогла довольно улучшенная сайгонами память, и через пару часов я худо-бедно читала по слогам. Даже пискнула от радости.

Пока шли к дому, я читала все, что подворачивалось под руку, и внимательно разглядывала дома. Оказывается, на всех домах была разные надписи. И там говорилось, что дом умеет и чем оснащен. Катя была права, все дома были своего рода защитными сооружениями на случай прорыва тьмы. Правда, там были еще какие-то обозначения, которые я не понимала, а Катя не торопилась мне рассказывать. Ну и ладно. Я залезла на смотровую башню и подумала, что зря не прихватила с собой платформу, можно было бы пробраться в сад и посмотреть, есть ли там фрукты.

– В сад пойдем после обеда, Олли, – напомнила про план Катя и я, вздохнув, посмотрела на огород.

Челюсть моя медленно упала. Третья часть огорода была убрана от сухих кустов, травы, и вспахана.

– Это чего это? – удивилась я.

– Квик, – был ответ от Кати. Я почти кубарем скатилась с башни и понеслась в сторону огородов. Неужели такой маленький зверек всего за сутки успел вспахать огород? Да ладно вспахать, он его сначала очистил! Это для меня, взрослого человека, нереально, там же столько работы!

Я встала возле ограды и перевела дух от быстрого бега. Аккуратные грядки уже были чем-то засеяны и даже политы водой.

– Как это? – опять глупо спросила я, а потом заметила совсем недалеко темное тельце квика. Понеслась к нему, аккуратно перевернула, лапки слабо пошевелились. Все тельце в комках земли и мелких веточках.

– Малыш? – я с жалостью посмотрела на зверька. Он медленно открыл большие глаза и тихо пискнул:

– Квик.

—Успокойся, – увещевала меня Катя, когда я неслась к дому, – он просто сильно устал. Для своего возраста он очень силен. Твое появление подстегнуло развитие его источника. Квики так настроены, выращивать еду для разумных.

– Я тебе верю, – я кивнула и посмотрела на сопевшего в подоле квика. У бедняжки даже сил не было убежать от меня. Все, что он мог делать это открывать глаза и слабо попискивать.

Я сразу прошла в ванную.

– Набери теплой воды, – приказала дому.

Потом аккуратно положила зверька в теплую воду и сняла с себя поклажу.

Квик вполне спокойно принял мои ухаживания. Я его помыла, завернула в полотенце и понесла на кухню, где достала кусочек тыквы и сунула ему под нос.

Квик понюхал, нехотя потянул лапки, но они тут же бессильно упали.

– Грызи давай, – я поднесла кусочек ему под нос сама.

– Будет легче, если ты привяжешь к себе квика, – после минутного молчания выдала Катя.

– И как это делается? – мне не хотелось, чтобы зверек умер.

– Дай ему своей крови. Магия крови сильна в квиках, его тело настроится на принятие твоей силы, и ты сможешь помочь ему восстановить искру. Ему очень плохо.

Катя знала, чем на меня давить. Я уложила мелкого на подушки лавки и обернулась в поисках ножа. Когда я взяла небольшой столовый нож в руки, квик замер, даже дышать перестал, что навело на мысль, что он знает, что такое нож, значит, уже видел когда-то гномов. Я примерилась, где будет удобнее резануть себя и несколько раз вдохнула и выдохнула. Мазохизмом я не страдала, поэтому резать себя довольно боязно. Хорошо нож был острым, и небольшой надрез на большом пальце был почти незаметен.

– Надеюсь, тебе не потребуется литр моей крови, – сказала я и, подхватив пискнувшего звереныша, села на лавку. Ноги почему-то стали ватными, страшно, вообще-то. Не каждый день к себе зверей магических привязываешь. Я разжала челюсть мелкому, который широко открыл черные испуганные глазенки, и капнула на розовый язык своей кровью.

Квик замер, капля тут же исчезала с языка, а в глазах звереныша заиграла разными красками магия. Это удивительно красиво, я завороженно наблюдала, как глаза меняют цвет. Через минуту квик обзавелся зелеными глазищами, цвет которых подозрительно был похож на мой цвет глаз, а еще он явно ожил, потому что стал выкарабкиваться из свертка, нагло царапая меня острыми коготками.

– Когти у квиков острые и крепкие, если я правильно вижу информацию, они могут спокойно рыть норы в камне, или разрывать зачарованное железо. Взрослые квики очень опасны в дикой природе.

– Хорошо, что ты мне сказала только сейчас, – пробурчала я, освобождая квика от полотенца.

Зверек принюхался, осмотрелся и полез на стол.

– Э, нет, – я покачала головой и наставительно сказала: – нельзя с лапами на стол, ты же прирученный зверь, значит, воспитанный.

– Чтобы зверь был воспитанный, его нужно воспитать, – Катя, как всегда, под руку со своими подколками.

Естественно, я не пошла в сад. Какой сад? У меня звереныш, которому все интересно и который покоя мне не дает. Пока я ковырялась на кухне, пытаясь приготовить из имеющихся продуктов себе сносный обед и заодно ужин, это чудо успело разорвать одно платье и устроить себе гнездо в кровати. Когда я подняла одеяло, он зашипел и возмущенно мотнул головой, якобы, проваливай. Я взяла этого паразита на руки и перенесла вместе с гнездом в уголок возле шкафа.

– Нельзя на моей кровати спать,– наставительно сказала я.

– Квик! Квик!

– И не ори на меня, это моя кровать. Вот, спи здесь.

Больше всего квику понравилось кататься на пылесосе, который он сначала чуть не уничтожил. Пылесос как раз поднялся из кабинета, у него оказалось, есть специальные щупы, которые выстреливают из руны посередине и помогают ему преодолевать препятствия. Так вот, пылесос выполз в коридор, а тут квик. Я услышала яростный писк, шипение, грохот и понеслась из ванны в коридор, уже придумав себе всякие ужасы.

Но это был всего лишь квик, который перевернул несчастный пылесос и пытался проделать острыми когтями дыру в боку. Черная шерстка на нем встала дыбом, а когти, мне кажется, увеличились в несколько раз. Помятуя о том, что говорила Катя об этих когтях, я крикнула:

– Не смей! Нельзя трогать артефакты хозяйки, – я присела рядом с рычащим пушистым комочком и взяла его на руки. Перевернула пылесос, который тут же покатился прочь, – видишь, он просто работает. Собирает пыль и мусор. Успокойся.

Я погладила квика по голове, почесала за ухом. У меня не было питомцев в квартире, некогда было ими заниматься, но в деревне у нас всегда жила парочка мурлык и мелких песиков, «звоночков», как называла их бабуля. Так что как обращаться с животными я понимала.

Квик удивленно воззрился на меня, блестя зелеными глазами, прищурился, когда я почесала за ушком, не замурчал, как это делают коты, но пискнул что-то и стал выкарабкиваться из рук. Я понаблюдала, как он обнюхивает деловито кружащий по полу пылесос и, успокоившись, пошла в ванную. Я как раз разбиралась, как стирать вещи. Тут стоял небольшой ящик артефакт, в который нужно положить вещи и нажать пару рун. Пока я разобралась, в какой последовательности это делать, из ящика пропало еще одно платье. С такими темпами придется идти в другие дома искать вещи.

А потом я стукнула себя по лбу, вспоминая, что на путях меня ждет масса всего нужного, а я опять, как всегда, забыла.

– Завтра я тебе напомню про вещи, – сказала Катя.

– Ты мне про все напоминай, слишком много всего происходит, так что я забываю обо всем на свете.

На ужин у меня было простое блюдо, с которым не нужно заморачиваться. Выжарила кусочки жира, срезанного с мяса, чуть обжарила в нем лук, до первого запаха. Мясо мелко порезала, выложила на противень, сверху мелко нарезанные овощи, картошку, морковку, залила жиром с луком. Очень переживала, что соли нет и ее нужно срочно искать, как и другие приправы. Но голод не тетка, и несоленое мне показалось очень вкусным. Картошка была рассыпчатая внутри и покрыта корочкой снаружи, а жир с луком сделал мясо не таким пресным. Жалко что овощи на этом и закончились.

– Гномы предпочитают употреблять в пищу много белка, – сказала Катя, – мясо и грибы, их основная еда. Овощи и зелень как приправы, но не особенно важны.

Квик погрыз тыквы, попробовал и другие овощи, которые не одно столетие пролежали в стазисе, и остался доволен. Когда я несла его в спальню, заметила округлый животик. Звереныш заснул сразу же как я положила его в гнездо, заботливо прикрыв кусочком рваного платья.

Сама сходила помыться и упала в кровать довольно улыбаясь. А жизнь-то налаживается…

Инквизитор меня в эту ночь не вызывал, с одной стороны, я испытала облегчение, а с другой – возмущение. Это чем он там занят, что про меня забыл?!

Глава 10

Отступление

Аньян Риш был желанным ребенком для матери. Любая младшая мать желает подняться в иерархии дроу, но не всем это под силу.

Аньян не знал, на какую хитрость пошла его мать, чтобы привлечь отца на ложе страсти, и знать не хотел. Но для матери рождение полукровки с сильным даром было прекрасным событием, после которого она стала старшей матерью.

Она очень дорого продала своего сына отцу дракону, и еще половину жизни Аньяна она требовала с отца золото, поддержку и всего того, что мог дать золотой дракон.

До десяти лет полукровка рос с матерью, как все мальчики дроу, может, поэтому они стали близки с Медеусом. Нелегко выживать мальчишкам в обществе, где правит матриархат. Еще тяжелей, если тебя продают, как скот.

После пришествия тьмы дроу выжили, как и гномы, но их пещеры безвозвратно потеряны. Им приходится ютиться в пещерах гномов, которые раньше использовались как склады. И умолять бородатых, чтобы они расширяли своды, ведь только у них получается работать с камнем так же хорошо, как у человеческих магов земли.

Все детство Аньян жил с мыслью, что он никому не нужен. Так, еще один мальчишка из целого выводка. Девочек рождалось намного меньше, они были магически одарены, а мальчишек много, и дар у них всегда слабее.

Когда за ним приехал отец, для Аньяна это стало потрясением. Его отец, золотой дракон, тот, кто очищает пещеры от тьмы, тот, кто дает защиту простым гномам, людям, дроу, драконам, всем тем, кому посчастливилось или нет, спастись в темные времена.

И у него началась другая жизнь, у него и его брата, ведь Аньян ни в какую не хотел уезжать без брата. Кричал как бешеный, цеплялся за камни пока отец не плюнул и не выкупил еще и Медеуса. Простой мальчишка дроу обошелся ему ненамного дешевле, чем сын, ведь мать сразу поняла, что можно содрать с бывшего любовника немало золота.

Драконов было мало, очень мало по сравнению с другими расами. Многие из них погибли в первые столетия, когда пытались остановить тьму, что хлынула с нижних сводов. Но драконы справились и даже остановили заражение тьмой. Всего-то нужно было перестать пользоваться артефактами, созданными эльфами. Магия эльфов притягивала тьму, давала ей огромную силу разрастаться. В то время все артефакты с силой эльфов уничтожались, сайгоны, которыми пользовались повсеместно, выжигались прямо внутри живых, навсегда перекрывая магию.

Это были темные годы, «черный век», когда гномов осталось совсем мало, а драконов еще меньше. Только люди все так же плодились, заменяя собой поредевшие расы.

Новое государство так и осталось подгорным королевством, в нем так же правил подгорный король, но магия для живых стала и привилегией, и несчастьем, ведь без сайгона она быстро изнашивала тело мага. Вернулись древние времена, когда магия стала чудом, а те, кто ею владел, хорошо жили, правда, недолго. Некоторые специально шли на неприятный шаг, запечатывали своим детям искру, которая без постоянной подпитки угасала. Все же жить восемьдесят лет или сто двадцать имеет значение. Особенно если ты аристократ и у тебя есть кристаллы, чтобы жить хорошо.

Только драконы, магическая раса, которой сайгоны не требовались, остались при своей магии. И Аньяну повезло, что он взял от отца силу дракона, иначе бы золотой дракон не выкупил сына.

Отец был спокойным в общении с Аньяном. Детей у него кроме полукровки не было. Он растил его как умел, учил магии, изматывал тренировками. После магической академии посодействовал, чтобы его взяли на работу в «светлый надзор» младшим инквизитором.

Аньян очень быстро поднялся по карьерной лестнице ,и когда отец погиб под завалами одной из пещер, он был уже старшим инквизитором, наделенным немалыми полномочиями.

Полукровка мало задумывался о том, как он будет жить без отца, и был обескуражен, что все деньги, которые, как он думал, достанутся ему, ушли дальним родственникам отца, драконам. По законам ящеров полукровки не имели шанса получить наследство дракона.

Шикарный дом в столичной пещере, две шахты с рудой и одна с драгоценными камнями, несколько счетов с золотыми запасами, в которых были и его деньги, все ушло семейке Маккой. В то время Аньян был так зол, что убрал из своего имени род отца и остался просто Аньян Раш. Светлый Раш, так его еще называли. Это прозвище Аньяну нравилось. Уничтожай споры тьмы в пещерах, борись с порождениями тьмы, которые иногда лезут с нижних этажей. Помогай в очищении новых шахт и жилых пещер. Полукровке нравилась такая жизнь.

Но потом случился очередной поворот в его жизни. Он встретил ее, Анору Кир, драконицу, которая решила, что хорошо бы приручить полукровку. Девушка была избалована и капризна, единственная дочь у богатого рода. Она закончила столичную академию и успешно проходила практику в том же ведомстве, где работал Аньян. У них был бурный роман, из-за чего впервые Аньяна посетила мысль о женитьбе и своей семье. И как же он был унижен, когда после любовных игрищ сделал предложение своей девушке, а она рассмеялась ему в ответ:

– Ани, дорогой мой, ну какая женитьба! Я Анора Кир, а ты – полукровка. Что у тебя есть за душой, Раш? Только твоя ставка инквизитора? Я прекрасно знаю, что Маккой отобрали у тебя все. – Она опять рассмеялась. – На что ты собрался меня содержать? Как ты собрался обеспечивать наших детей? Нет, дорогой мой. Ты прекрасный любовник, один из лучших, что у меня были, но стать твоей женой было бы ошибкой. Я не выйду за тебя замуж, Ани.

Аньян крепко сжал челюсть, чтобы не зарычал от бури, что бушевала в его душе. Первые светлые чувства, которые он испытал к девушке, и такая боль. Он понимал, что она права: он беден, он полукровка, а она драконица. Драгоценное украшение рода. Весьма богатого рода. На что он рассчитывал, когда просил ее стать его женой?! Глупец!

Аньян встал с широкого ложа, на котором, изгибаясь в зазывающую позу, разлеглась девушка, и стал одеваться.

– Ну, Аньян, не дуйся, зачем все усложнять? Нам хорошо вдвоем, и у нас есть еще время, пока меня не выдали замуж. Иди ко мне, мой полукровка, покажи, как ты можешь любить меня.

Сердце Аньяна дрогнуло, но он отвел взгляд от притягательно прекрасного тела и, сжав зубы, заставил себя уйти.

– Ну и зря! – возмущенно кричала ему вслед драконица. – Тогда я позову твоего брата, он не так щепетилен, как ты!

Аньяну было еще больнее узнать, что пока он смотрел на драконицу влюбленными глазами, она за его спиной спала не только с другими, но и с его братом. В тот же день он нашел Медеуса и начистил ему физиономию, разгромив таверну, в которой дроу праздновал свою вылазку в древние своды.

– Ты совсем из ума выжил? – прикладывая холодное мясо к глазу, под которым наливался синяк, спросил Медеус инквизитора.

– Ты спал с ней – был ему ответ. Аньян успокоился и сел за стол, чтобы пить темный напиток.

– Аа-а, – протянул дроу, – узнал. Так это до тебя было. Я как узнал, что ты с ней, так и отшил эту девку. Да ее пол вашего отдела поимела, Ян. Я-то тут при чем?!

– Ты мог сказать, – полукровка сжал зубы так, что скрипнула эмаль.

– Как сказать, если ты смотрел на нее таким взглядом…

– Каким? – равнодушно спросил Аньян.

– Как щенок, ты на нее смотрел, преданный щенок.

Аньян шумно выдохнул, но сдержал свой гнев: брат говорит правду. Нужно признать, что Аньян сам виноват в сложившихся обстоятельствах. Потерял голову от гулящей самки. Не зря отец ему всегда говорил: «Только твоя пара достойна преклонения и любви, не трать на других свои чувства. Если похоть голову сносит, сходи в публичный дом и разрядись, это будет честнее, чем спать с блудливыми суками».

Аньян только сейчас понял, что говорил ему отец, видимо, у него тоже был неприятный жизненный урок с женщинами. Но инквизитор не был уверен, что когда-нибудь встретит свою пару. Он всего лишь полукровка, а значит, ему остается только утихомиривать свою похоть, не впуская в душу чувства.

Раш задумчиво смотрел на блики в стакане с темным напитком, который могли делать только гномы, и вспоминал, как он пришел к такой жизни.

После того, как у него открылись глаза на драконицу, Аньян больше не позволял чувствам пробраться в свою душу. Наряду с прозвищем «Светлый Раш», его еще называли «Холодное сердце». Он походя разбивал сердца молоденьким девушкам, на которых не обращал внимания.

Обзавелся пещерой, в которой уже были засеяны споры первых кристаллов. Осталось только подождать еще сотню лет, чтобы они выросли, и в своде можно будет жить.

Иметь пещеру, даже не пригодную к жизни, считалось дорогим приобретением, так что на него стали заглядываться мамаши молоденьких девушек, желающих сделать Аньяна своим зятем. Но полукровку не интересовали глупые, невинные создания, которые в его присутствии не могли даже пару слов связать, а некоторые вообще падали в обморок.

Воспитанный дроу и драконами, он принял от одних тягу к острым ощущениям, от других азарт от охоты и добычи, и бессмысленные разговоры, падения в обмороки прямо в его объятия его невероятно раздражали. Это еще больше отдаляло полукровку от женского пола. Аньян полностью отдался работе.

Старшего инквизитора посылали на самые тяжелые случаи очищения от тьмы, когда заражались и изменялись разумные. Тогда, когда нужна трезвая голова и холодный, расчетливый разум. Аньян всегда поступал так, как написано в уставе, не обращая внимания на плач родных и карал тех, кто пытался защищать замаранных тьмой.

Все понимали то это жестокая правда жизни, не уничтожишь одного зараженного, завтра вся деревня или город станет зараженным. И тогда только выжигать пещеру золотым огнем. Все это понимали.

Олли Чер сначала не показалась ему особенной. Еще одна дурочка, которая по незнанию взяла в руки сайгон. Древнюю реликвию, которую брать голыми руками ни в коем случае нельзя. Внутри него семя артефакта, который помогал древним работать с магией. Гномка была похожа на испуганного зверька с огромными зелеными глазами, полными страха и ужаса.

В каждом жителе пещер есть тьма. Она столь мала, что не мешает жить. Раньше каплю тьмы прививали сразу же после рождения, пока она сама не стала передаваться от родителей к ребенку. Если в древности всем имеющим искру внедряли семя сайгона, то после пришествия тьмы, чтобы выжить сайгоны заменили каплей тьмы. Она срастается с носителем и помогает организму бороться с внешней угрозой, но только в малых количествах. Сильное скопление тьмы все также заражает организм и убивает разум. Но если в тело попадет эльфийский артефакт, тьма тут же набрасывается на него и с бешеной скоростью меняет организм носителя разрастаясь внутри. Так умирали древние, в которых были сайгоны, превращаясь в жутких тварей. Тьме нужна эльфийская магия, чтобы расти.

Древних артефактов осталось очень мало, и все они хранятся в сокровищнице подгорного короля. Но в последнее время откуда-то стали появляться семена сайгонов, которыми кто-то усердно засевает дальние деревушки.

У Аньяна было задание понять, откуда в деревне появилось семя сайгона. И казнь девчонки была лишь неприятным довеском к основной работе.

Но потом он почувствовал ее. Не сразу до полукровки донесся запах гномки, странный, дразнящий его зверя. И пусть Аньян не мог, как его отец менять ипостась, он владел силой дракона полностью.

Инквизитор даже слез с алатора и снял шлем, чтобы понять, не ошибается ли он. Но гномка пахла как самое драгоценное вино в запасниках подгорного короля, как самый прекрасный цветок, что выращивал в укромном месте королевский садовник, как самая желанная женщина, ради которой можно самому прыгнуть в бездну.

Аньян не дожил бы до своих лет, если бы не мог держать себя в руках. Бывает, тьма искушает, ищет лазейки, чтоб пробраться в душу и зацепится там посильней. Мужчина внимательно смотрел на девушку, наблюдая, сравнивая. Даже тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Потом зачитал приговор и смотрел, как стражи тащат девчонку к бездне. Ему было тяжело это видеть. Хотелось зарычать, отрастить когти и ринутся в атаку на стражей, которые посмели… что посмели? Инквизитор не мог себя понять. Она падала, и время словно остановило свой ход на этом моменте, давая ему запечатлеть его в своей памяти.

Его взгляд коснулся полуоткрытого рта, из которого вырвался тихий вскрик, перетек на шею, а потом Аньян вздрогнул. На шее девчонки был виден узор из рун. Древние надписи, по которым раньше можно было понять, кто перед тобой.

– Стойте! – только успел крикнул Аньян, но попытки стражей схватить девушку не увенчались успехом, она упала. Быстро затих ее крик, а гримор Тадеуш громко командовал:

– Господин инквизитор, нужно уходить, алаторы волнуются. Как бы не разбудить тьму.

В ушах Аньяна стоял крик девчонки, перед лицом – ее зеленые глаза, полные ужаса, злости и неверия.

Аньян выдохнул, сглотнул комок в горле и хриплым голосом сказал:

– Уходим.

А потом ему везде мерещились эти глаза, они преследовали его, куда бы он ни смотрел, а тихий незабываемый вскрик, заглушал все звуки реальной жизни.

Он даже поделился с братом своими сомнениями, но Медеус не был бы собой, если бы не поднял его на смех.

– Если она была твоей парой, то ты уже был бы мертв, разве не так происходит у драконов?

– Ты забываешь, что я не дракон, я полукровка, – ответил он веселящемуся брату. – Дракону ничего не стоит вытянуть свою пару к себе. Если он ее встретил, ему достаточно лишь представить. Я так не могу.

Аньян опять почувствовал ее запах. Неужели Мед прав, и он сходит с ума? Ему кажется, что она рядом…

– Ты за все ответишь, инквизитор, – послышался звонкий голос прямо возле его уха. Аньян вздрогнул, а брат хмыкнул, разглядывая Аньяна.

– Она была тут, я слышал ее голос, и она злится.

– Не удивительно, ты скинул ее в бездну с тьмой, – хмыкнул Медеус и внимательно посмотрел на брата.

– Мне нужно к прорицателю, Мед, когда он будет в столице? Хочу узнать, как мне найти ее.

– Я редко его вижу, – пожал плечами дроу. – Как стал придворным прорицателем, так почти перестал приходить в нашу таверну. Но когда придет, я передам, что ты хочешь его видеть.

Аньян так и не встретил прорицателя, потому что его украли. Стыд и позор! Попался как мальчишка. Мать позвала в гости, желая обсудить какие-то проблемы рода. Нужно было понять, что в гости старшая мать Раш никогда просто так не зовет. Она продала его ночь одной из новых выскочек в совете. Слишком он расслабился, поверил, что не посмеют инквизитора использовать как какого-то самца. Будет знать, как пить грибной чай в пещерах дроу.

Он знал, что Медеус его вызволит, поэтому спокойно издевался над младшей матерью, еще раз убеждаясь, что встретил свою пару. Сильнейший афродизиак сок дайя на него не подействовал, а прелести младшей матери была даже противны.

А потом опять ее запах, и улыбка сама растягивает губы. Она снова тут, значит, он может попытаться вытянуть ее к себе. Нужно только постараться.

Медеус его вызволил, а потом еще выкатил через гномских законников претензию общине дроу. Инквизиторы вне системы, они не подвластны родам дроу и не подвластны кланам драконов.

Аньян хмыкнул, вспоминая удивленные лица родственниц, когда к ним пришли за возмещением.

Почему не идет прорицатель? Раш недовольно скривился, когда в очередной раз дверь в таверну открылась, но вошел не давний друг, а несколько девушек в разноцветных плащах.

Судя по одежде, довольно богатых. Они что-то шумно обсуждали, снимая с себя верхнюю одежду. Тут же стояли слуги, готовые в любой момент кинутся исполнять волю своих хозяек. Что занесло этих пташек в такое место? Аньян недовольно скривился, когда одна из девушек его заметила и тут же состроила глазки, выпрямив спину и лукаво улыбаясь. Она что-то сказала своим подружкам, а потом из-за ее спины выплыла та, о которой, Аньян, признаться, успел позабыть – Анора Кир.

Когда она разглядела, кто сидит в темном углу таверны в одиночестве, потягивая напиток гномов, то лучезарно улыбнулась.

– Аньян Раш!