Текст книги "Рай накануне (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

– И это все? – прищурилась Лин. – Я читала договоры длиннее… Где подвох, чистильщик Денис?

– Подвох в небе. – Я показал битой на черные кольца. – Оно сегодня будет падать на всех нас. Вот весь подвох.

– Я видела, как из них вылетали… туши. – Лин передернула плечами. – Что это вообще было?

– Сборщики. Они пришли за всеми, кто пережил первые две волны. Клан – единственное место, где тебя из их списка вычеркнули.

Она посмотрела вверх, потом на меня. Секунды три, как Ситников перед «принято».

– Я согласна.

Я мысленно направил строку приглашения и толкнул ее в сторону Лин. Она вздрогнула, перечитала и приняла, автоматически отказавшись от статуса чистильщика.

Лин Цзяо принята в клан «Безымянный»!

Статус «носитель урожая»: снят.

Защита участника Третьей волны: распространена.

Лин дочитала свою плашку и беззвучно, не меняясь в лице, заплакала. Я сделал вид, что рассматриваю развалины.

– Плашка не врет, участник? – спросила она, вытирая лицо ладонью. – Я больше не в списке?

– Не в списке.

– А если тебя убьют, Денис?

– Тогда снова в списке. Я с этого и начал.

– Я слышала. – Лин подняла с асфальта свое копье, оперлась на него и встала. – Проверяла, не изменилось ли чего за минуту.

«Не всех можно бить. Их приведут к тебе». Рома, солнышко, знал бы ты, как я хочу, чтобы ты хоть раз ошибся!

Третий гость тоже затихарился и не спешил нападать. Мужику было под сорок, помповое ружье он держал на локте. Он наблюдал за нами от стены крайнего дома и не вмешивался. Тридцать третий уровень.

– Предложение слышал? – спросил я. – Оно и для тебя работает.

– Слышал. – ответил он по-турецки, и переводчик в моей голове сохранил его ленивую торговую интонацию. – Меня зовут Эмре, я из Стамбула. Я в чужой клан не пойду, участник. Клан – это когда моя жизнь, как трусы, висит на чужой веревке. Я свою ношу сам.

– Твоя и так висит, Эмре, причем на паутинке. Потому ты ее и не видишь.

– Может быть. – Он повел стволом в сторону мертвых кварталов. – Месяц я торговал патронами на два района и дожил до сегодня. Договоримся так. Я ухожу туда и не возвращаюсь. Тебя устроит?

Насильно спасенный – не соклановец, а заложник. Пусть идет…

– Город пуст, Эмре, – сказал я. – К пустоши не подходи, на ночь запирайся. Передумаешь – я тут. Пока тут.

– Запомню, Денис. – Турок коротко поклонился и углубился в развалины, не оглядываясь.

Я смотрел ему в спину, пока он не свернул за угол. Свербело поганое предчувствие, что эту спину я еще увижу.

Потом я оттащил тело Чиди с дороги в тень, накрыл его же пожарной курткой и постоял секунду. Все, что я знал об этом человеке, укладывалось в одно слово: дурак. Такой здоровяк нам бы не помешал, а он… Ладно.

Топор я забрал, в лагере пригодится.

Лин я усадил в «сузучку», и оказалось, что у бухгалтера был талант угонщика! Она соединила провода, и машина завелась.

– Загонишь ее в проулок и будешь ждать, Лин. – Я хлопнул ладонью по капоту, погнутому тушей Чиди.

– Ждать чего? – спросила она, копаясь под рулем.

– Пополнения. Скоро таких, как ты, здесь прибавится, и кому-то придется объяснять новеньким правила. Ты бухгалтер, вот и заведешь учет.

– Учет чего?

– Живых, Лин. Самый приятный учет из возможных.

– Тогда говори сроки. – Она наконец села за руль и посмотрела прямо. – Сколько их будет и когда. Учета без сроков не бывает. – Она ненадолго задумалась и поправила себя: – Нет, бывает, но у нас другой случай.

– Не знаю, – пожал плечами я. – Трое уже пришли, а дальше решает система.

– Плохо, – вздохнула Лин. – Значит, сроки знает только система. Тогда это не ты ведешь учет, участник.

– Не согласен, – мотнул головой я.

– Учет – это когда знаешь сроки, – стояла на своем Лин. – У тебя пока список.

– Ладно, Лин. Мой косяк. – Я потер лоб, устав участвовать в этом странном и бессмысленном разговоре. – Сроки за системой, список за мной. Живых считаю я.

Она хмыкнула.

Видимо, услышав в работающем движке родственное урчание, Крош поднялся на задние лапы, уперся в дверцу и сунул морду в открытое окно. Лин отшатнулась и вжалась в соседнее сиденье.

– Это… это кто⁈ Рысь?

– Это Крош. Кот.

– Кот? – Она уставилась на него, не мигая. – У нас в Гуандуне свиньи меньше.

– Он воюет, лечит и пасет кроликов, Лин. Погладь его, он заслужил.

Лин осторожно протянула руку. Крош ткнулся лбом ей в ладонь и затарахтел на малых оборотах.

– Ма! – потребовал он.

– Он разговаривает, Денис?..

– Он требует ласки. Это у него главное слово, привыкай. Почти как «ку», по интонации можно понять смысл.

Наш культурный код Лин не считывала, шутку про «ку» не оценила, но и спрашивать не стала.

«База. У купола четверо чужих, – написал в чат Ситников. – Чистильщики, с семнадцатого по тридцать девятый. Стоят, руки подняли. Держим в прицелах».

«Не стрелять, – велел я. – Кто сдается – принимаем. Анна страхует из укрытия. Игорь, смотри в оба. Сдавшийся и притворившийся – разные люди».

«Принято. Допросим по одному».

«Укрытие. Я на месте, Денис, – отозвалась Анна. – Подстрахую. Кого Господь привел, того и примем».

«База. Денис, у тебя трое, у нас четверо, – влезла Вика. – Это одна партия, разбитая надвое, или две разные? Мне надо знать, на сколько человек примерно рассчитывать к вечеру. Еда, вода, спальные места – сам понимаешь».

«Не знаю, – ответил я. – Рассчитывай на максимум».

«Разберемся, – закрыл канал Ситников. – Отделим зерна от плевел, Лиза с нами!»

В двенадцать тридцать Тетыща открыл окно, и протокол прошел по кругу:

«Гряда. Чисто».

«Седловина. За хребтом гудит. Цел», – отчитался Кема.

«База. Принимаем сдавшихся. Целы», – сообщил Ситников.

«Кромка. Плюс один в клане. Цел», – написал я.

Значит, к базе тоже доставляют. А к Тетыще и Кеме?

«Человек Денис, – это снова был Кема. – Гудит все ближе, а я не вижу, кто идет. Позволь мне спуститься и посмотреть».

«Нет, Кема. Стой на седловине, – ответил я. – Смотреть – тоже приказ».

«Я слышу приказ, человек Денис».

Следующей всплыла строчка от Сергеича, который ненадолго покинул убежище:

«Командир у нас тут места много и хлеба много вези кого хочеш».

Ни одной запятой. И ни одного вопроса. Я стер с лица пепел и обнаружил, что улыбаюсь.

Тут пришла вторая системка. Что в ней будет, я почему-то знал раньше, чем она развернулась.

Партия завершена: 3 из 3.

Упокоен: 1.

Принят в клан-участник: 1.

Отказ от консолидации: 1.

Следующая партия: 12 носителей.

Напоминание. Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно.

Ну вот и записали тебя, Эмре, в отказ.

А в следующий раз нам доставят двенадцать человек. Система заметила, что я порчу ей статистику, и подняла ставку. Ладно…

– Тащи, – сказал я вслух черному кольцу над головой. – Всех тащи. Учет у нас теперь есть.

Ответило мне не небо.

Со стороны бухты, из-за мертвых кварталов Мабанлока, докатился низкий утробный рык. Задребезжали стекла «сузучки», завибрировал асфальт под подошвами.

Крош вздыбил шерсть от загривка до хвоста и прижался к моей ноге.

Я обернулся. Над крышами промзоны из воды поднималось то, что утром упало за горизонт. Оно вставало по-хозяйски, и с него стекала вода.

«Фазовый взгляд» на такой дистанции вместо системки выдал только рябь и обрывок уровня: единица, двойка… дальше ничего не читалось.

«Ден! – прокричал в канал Мигель. – Оно вышло из воды! Я его с крыши вижу! Оно выше пальм, Ден, оно выше всего!»

«Вижу, – ответил я. – Слезай с крыши. Не стреляй. По открытому пространству не беги».

«Мигель. Вниз и дворами, – добавил Тетыща. – Не по улице».

«Слез. Иду дворами», – отозвался Мигель, и канал стих.

Я смотрел, как существо, размытое в мареве испарений, делает первый шаг. Наверное, вес у него такой, что берег крошится и уходит под воду. Шаг, еще шаг… Все сильнее толчки, все ближе низкий гул.

Охотник вышел на пустошь, постоял немного и, покачиваясь, направился к Мабанлоку.

Н-да, товарищ турок. Без шансов.

Глава 23
Учет живых

Сборщик долго огибал пустошь, и от каждого его шага вздрагивала земля, била по подошвам. Эти твари нам не по зубам, но были и хорошие новости: они сторонятся пустоши, я до последнего сомневался, что это надежное убежище.

Лин укатила в проулок между домами, притаилась там и сразу написала в клановый чат: «Мне страшно. Оно точно меня не тронет?»

«Нет. Тишина в эфире», – ответил я, и женщина меня больше не беспокоила.

В этот момент взвыл Крош, я потрепал его по холке, не сводя взгляда с гиганта. Согласен, страшилище то еще: темная горбатая туша без головы с приделанными четырьмя опорами-конечностями. Самый высокий портовый кран доставал ему только до середины опоры. Охотник смял складской ангар, даже не заметив этого, как я не замечаю траву под ногами. Про себя я окрестил его Горой.

– Не смотри туда, дружище, – сказал я Крошу.

Крош туда и не смотрел, его интересовала дорога за моей спиной.

Я обернулся, готовя «Нагибатор» к бою, но ничего странного не увидел. А потом воздух над дорогой лопнул, из разрыва брызнул ослепительно-белый свет, и на асфальт посыпались люди: кто-то устоял на ногах, кто-то упал на четвереньки, кого-то вырвало. Двенадцать человек. Кто-то в пуховике и меховой ушанке, кто-то в демисезонной куртке, кто-то одет по-летнему, гости были из разных уголков земли. На карте вспыхнули двенадцать желтых точек. Ага, обещанная партия прибыла.

Одни кричал на своем, и переводчик сыпал мне в голову обрывками сразу трех языков: «где мы», «не трогайте», «Марта, Марта, ты здесь?»

Мужик в зимнем камуфляже целился в темнокожего вояку в песочном, остальные повели себя правильно: затихарились, а трое рванули к городу врассыпную.

– Стойте! В городе Охотник! – заорал я им в спины. – Стойте, дурни!

Куда там! Они бежали к развалинам, чтобы укрыться от сборщика.

Гора у границы пустоши обнаружила живых и с несвойственной прытью повернулась к ним всем корпусом.

Налетел ветер, огладил лицо, и показалось, что это сборщик его создал резким движением. От его габаритов делалось дурно, прижимало к земле, гнало прочь, как этих бедолаг. Остальные наконец притихли и повернули головы к монстру. Наверное, у каждого сейчас сердце колотилось так, словно пыталось пробить грудную клетку и спастись.

Тварь ускорилась, устремившись не сюда, а в город, наклонилась, дважды ударила опорой по зданиям, поднимая столбы пыли, и три желтые точки на моей карте погасли разом. Ни крика до меня не долетело, ни звука, только над крышами поднялась пыль.

Девять оставшихся людей с ужасом смотрели на сборщика. Когда я подошел, никто не поднял оружия: люди смотрели мимо меня туда, где оседала пыль. Ближе всех оказался жилистый седой мужик в камуфляже с автоматом на груди, Марек Вуйчик, сорокового с лишним уровня. Судя по выправке, вояка, если судить по нашивке на рукаве, выходило, что передо мной поляк.

– Ты квалифицировался! – констатировал факт он, не поведя бровью.

– Да, я участник Третьей волны Денис Рокотов, – представился я и обратился к собравшимся: – Слушайте один раз, повторять некогда. – Я показал битой на гиганта. – Это сборщик, Охотник. Он пришел за вами, потому что вы для него – урожай. Чтобы выжить, вам надо меня убить. Сразу скажу: не получится, до вас уже пробовали. Выход один: вступить в мой клан, потому что кто в клане, тот больше не урожай. Но если я умру, прикрытие кончится. Кто согласен, поднимайте руки, времени нет.

Сборщик развернулся в нашу сторону, придавая моим словам убедительности.

– А кто не согласен? – спросил поляк.

– Тому в город и… удачи! Держать не буду. В идиотах не заинтересован.

Сборщик шагнул к нам.

Поляк вскинул руку, голосуя «за», пятясь ко мне спиной вперед, как и остальные. Я послал им предложение-условие. Еще шаг сборщика, и новенькие приняли его не читая. Они согласились бы, даже если бы нужно было пожертвовать мне глаз, руку и почку. Сборщик остановился с поднятой ногой-опорой.

Новенькие, кроме поляка, столпились рядом со мной, чуть ли не прижимаясь, ища защиты. Нога Охотника опустилась, он развернулся и потопал прочь.

Кореянка с обрезом рассмеялась и обняла поляка, который малость обалдел. Два смуглых мужчины закружили хоровод, судя по фамилии, братья-индусы. Сухой мексиканец, кланяясь, принялся меня благодарить, и благодарность его все не иссякала. Люди смеялись, плакали, возносили хвалу Господу на разных языках, и так примерно минуту, потом они вспомнили о том, кто подарил им жизнь.

– А куда доставляют другие партии? – спросила кореянка Сун.

– Другим палачам, – ответил я. – Мне показывают только мою долю.

– Если доставят мою сестру, примешь?

– Да.

Она кивнула, отлично понимая, что вероятность этого стремится к нулю, просто ей нужна была соломинка надежды, за которую можно было схватиться.

Подошли улыбающиеся индусы, как двое из ларца. Тот, что повыше, сказал:

– Он старший, я младший, но кормить надо одинаково!

Я кивнул и спросил Марека:

– Военный?

– Тридцать лет как. Потом охранник в Гданьске, потом… – Он повел стволом вокруг, – потом вот это все. У тебя тут какой устав?

– Простой. Своих не бросаем, чужих не грабим, приказы обсуждаем после того, как выполним.

– Годный устав, – кивнул Марек. – Под таким послужу.

Такие люди нам нужны! Чем-то он напоминал Тетыщу, а к тому претензий у меня не было.

– Тогда первое задание, Марек. Открываешь клановую карту…

Марек уставился на меня, как на больного. Ну да, откуда им знать о функционале клана и клановых картах, когда они не состояли в кланах?

– Так, внимание всем! – сказал я голосом. – Слушайте внимательно. Вы теперь в клане, теперь вы можете видеть друг друга на клановой карте, писать друг другу и всем, как в месседжере, и разговаривать на расстоянии, если недалеко друг от друга. Как это сделать? Достаточно захотеть. Заодно и познакомитесь, вряд ли вы друг друга запомнили. – Следующее я сказал новеньким в голосовом чате: – Поняли?

Все вздрогнули, уставились на меня, потом – друг на друга и начали осваивать новые возможности. Я обратился к поляку:

– Открываешь клановую карту, находишь метку Лин. – Я указал направление, где пряталась машина. – И ведешь всех новеньких туда, но стволы вниз: кто поднимет на своего, с тем разговор короткий. Не только этих новеньких, будут еще и другие.

– А если придет… такое? – Марек кивнул на удаляющегося сборщика.

– Оно придет не за вами, вас уже вычеркнули из списка. Но если попытается напасть, уводи всех на это пепелище и жди меня. Охотники не рискуют туда соваться.

– Там опасно? – поинтересовался поляк.

– Нет, если не соваться в эпицентр.

Поляк козырнул и удалился. Перед глазами всплыла системка:

Партия завершена: 12 из 12.

Принято в клан-участник: 9.

Изъято сборщиками: 3.

Следующая партия: 30 носителей. Статус: готовится.

Напоминание. Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно.

Тридцать… Ставки повышаются? Четвертая партия будет вдвое больше третьей, а потом меня просто завалит падающими на голову телами?

Только что было двенадцать, и троих я спасти не успел. Интересно, как быстро появятся эти тридцать человек? В одной точке или в нескольких? Если второе, то шансов выжить у них немного. Бегать я умею быстро, но и сборщик тоже быстр.

Видя, что Марек не может собрать в кучу ликующих «носителей», которые вдруг стали людьми, я обратился я к китаянке в голосовом чате:

– Лин! Принимай пополнение.

«Сузучка» выкатилась из проулка, остановилась в паре метрах от меня, облегчив задачу Мареку. Я отдал ей трофейный топор Чиди и проговорил, дублируя в голосовом чате:

– Правило номер один, – сказал я так, подождал, пока люди успокоятся и прислушаются. – От пустоши дальше, чем на двадцать метров, не уходить. В город не соваться. В пустошь не лезть.

– А что на пустоши? – спросил младший брат-индус.

– На пустоши я.

Больше вопросов не последовало.

– Можно вопрос? – осторожно поинтересовалась Лин. – Зачем список? Вся информация есть в функционале клана, открываешь вкладку, и можно разбить новеньких по уровню, по дате вступления…

– Потому что это – по-человечески, – ответил я и вспомнил мать, которая не доверяла электронным носителям, уверенная, что, когда интернет пропадет, все данные исчезнут. – Будем играть по нашим правилам.

Ну и журнал учета, перепись населения как бы упорядочивали мир, вставший с ног на голову.

– В лагере десять живых, – проговорила Лин.

Меня передернуло, и я ее поправил:

– Бездушные тоже живые. Мы ведем учет душ.

Она посмотрела на меня внимательно и слово в блокноте исправила.

Лагерь пошел обживаться в накренившемся доме из фанеры, жести бамбука – того, что Бог послал. Марек расставил караул.

Сборщик, переместившийся ближе к горам, принялся что-то крушить в городе, и вспомнился Эмре. Упрямый турок ушел в город, по которому топтался Гора. На карте его метка исчезла, как только система закрыла счет. Оставалось надеяться, что он умеет сидеть в подвале тише всех в Стамбуле… Я поймал себя на том, что отчаянно сопереживаю турку. У меня десять новеньких и семьдесят с лишним человек за куполом, а я высматривал одного упрямого торговца патронами.

– Лин. Заведи еще одну строку: «Эмре, Стамбул». Без пометки.

Это была моя ставка. Я ставил на турка, на жизнь против смерти, хоть этот бой пока никому выиграть не удалось.

В клановом чате тем временем шла своя жизнь.

«Командир, у тебя там колхоз растет? – написал Сергеич. – Как отобьемся, мне на грядки народ нужен будет».

«Пришлю, Сергеич. Только чур бухгалтера не сманивать – она моя», – ответил я.

В четырнадцать ноль-ноль Тетыща открыл окно и отчитался:

«Гряда. Чисто. Целы».

«База. Принимаем сдавшихся. Целы», – сообщил Ситников.

«Кромка. Плюс девять. Цел», – написал я.

«Плюс десять – это и койки, и пайки? – поинтересовалась Эстер. – Койку я поставлю за час, а паек на девятерых у меня из ужина вычтется».

' И то и другое', – ответил я.

Кема ответил не по форме.

«Седловина. Цел. Человек Денис, за мной идет что-то тихое».

«Уточни», – попросил я.

«Не вижу, оно в невидимости. Слышу. Оно ходит за мной час и не нападает, выбирает момент», – отозвался Кема.

Наследие великого буфо услужливо развернуло справку, будто только и ждало вопроса.

Класс малых сборщиков: скрытная раса-донор, одиночная охота, цель – отбившиеся от группы носители и слабые участники. Про себя я окрестил его Тихарем.

Кему с его 18-м уровнем система считала слабаком, приравняв его возможности к человеческим, вот и вышло у нее, что на седловине сидит легкая добыча. Но как бы ни был слаб Тихарь по меркам Охотников, как бы ни был силен и ловок Кема, он не справится. И я не справлюсь. И весь мой клан, если навалится разом, потому мы не будем биться лбом о стену, мы ее взорвем.

«Кема. Уходи с седловины на пустошь. Веди его ко мне», – отбил я.

«Пустошь ровная. Там негде принять бой».

«А мы не будем драться. Мы его засунем в одно место. Иди по следу броневика в эпицентр и слушай меня».

– Марек! – позвал я поляка. – Лагерь на тебе. Я ухожу на пустошь.

– Надолго?

– Как выйдет. – Я подхватил Кроша под брюхо. – Если придет Охотник, пока меня нет – всех на пустошь и ждать.

Марек перехватил автомат и занял мое место у дороги.

Мой план был прост, я очень рассчитывал на аномалию. Она месяц жевала меня, потому что у меня было «вчера». У бездушного «вчера» нет, петля схватит его, пожует пустую оболочку и выплюнет, надеюсь, дохлого. Если не выплюнет, еще лучше. Самое скверное, что могло случиться – аномалия побрезгует бездушным, и тогда беда.

Пока Кема шел, я подготовился. Ориентиром послужила консервная банка с окурками. «Фазовый взгляд» только через три минуты уловил слабое мерцание на месте аномалии, похожее на курящиеся испарения. Кроша я перевел в боевую форму, и рядом встал кот в чешуе размером с дом. «Граммофон» я взял в левую руку, «Нагибатор» – в правую.

Ждать я умел, целый месяц тренировался. Я сидел у банки на корточках, чесал Крошу, улегшемуся рядом, короткое ухо и думал, что где-то в Самаре сейчас глубокая ночь. Спит ли Ванька по ночам? Научился ли не спать?..

Крош боднул меня в плечо. Правильно, дружище.

Кема появился на пустоши через полчаса. Он не бежал, он работал: рваный темп, петли, остановки. Тихаря я не видел ни глазами, ни «Фазовым взглядом», не слышал и не осязал. Что он делает и где находится, оставалось только догадываться. Лишь пепел иногда вздрагивал там, где никого не было, и от этого по спине пробегал холодок.

«Тридцать метров за мной, – сообщил Кема. – Веду. Говори точку».

Ага, значит, на пустошь оно залезло, не побоялось. Теперь должно ослепнуть, и как Кеме его вести?

«Прямо по следу броневика, – проговорил я в личку Кемы. – Видишь банку – обходи ее слева, широко, и сразу рви в сторону. Понял?»

«Принял, человек Денис». И сразу же: «Денис, оно больше не движется».

«На пустоши он тебя не видит. Надо загнать его в аномалию. Думаем как».

Решение нашел Кема:

«Я просто появлюсь на той границе пустоши. Сборщик побежит за мной кратчайшим путем, через аномалию, и влезет в нее».

Его план сработал, но не до конца. В первый раз гигантский отпечаток конечности сборщика появился в паре метров от аномалии, во второй раз – слева. Попыток было шесть и только на седьмой, когда вокруг все было истоптано, невидимый Тихарь вляпался.

Пустошь ахнула.

Аномалия пробудилась, столб света ударил в небо, в нем проступил силуэт, весь будто собранный из углов. Пространство задрожало, Тихарь взревел так, что чуть барабанные перепонки не лопнули. Взвившийся в небо свет начал заворачиваться внутрь вместе с Тихарем.

Аномалия принялась жевать.

– Приятного аппетита, родная, – сказал я ей. – Выручила. Кема, ты что-нибудь успел рассмотреть?

Кема мотнул головой, подошел, сел на пепел рядом с Крошем и выпустил из ноздрей бледно-голубое облачко. Дышал он тяжело.

– Долго она будет его держать, человек Денис?

– Без понятия. – Я перехватил биту. – Встань лучше за спину и не лезь. Я добью тварь, если ты не против.

Кема выполнил мою просьбу.

Ждали мы минут шесть, а на седьмой пустошь вздрогнула, плюнула вверх коротким столбом света, и на пепел вылетело то, что пряталось в невидимости.

Тихарь был намного меньше Горы, всего 96-го уровня и напоминал полумеханического паука: многоногий, шарнирный, цвета мокрого пепла. Аномалия его знатно потрепала, переломала конечности, вывернула суставы и помяла бока, а «активность» скакала между 38% и 39%.

Окно для атаки было, но секунды. Мне хватило.

«Ветер». Рывок. «Фазовый взгляд» выдал слабые места: подсветил желтым сочленения суставов. На! Первый удар «Нагибатора» сложил ему заднюю пару конечностей, волна прокатилась по корпусу дрожью. И тут же, на моих глазах, смятое сочленение начало выправляться. Твою мать!

Тварь молниеносно развернулась, полоснула передней конечностью. Руку пронзила боль. Доспех на плече хрустнул и принял удар, меня крутануло. По руке потекло горячее.

Крош ударил сбоку всей массой, вбил Тихаря обратно в пепел и прижал лапой шарнирный корпус. Я вскочил сборщику на корпус, направил «Граммофон» в стык между пластинами там, где у нормальных существ шея, и нажал на спуск. Тварь подо мной заметалась, я ощутил тебя тореадором на родео и не удержался, упал в пепел. Оружие при этом не выпустил, вскочил, прочел в системке, что «активность» у сборщика – 23%, и бросился добивать.

Кема и Крош присоединились. Мы поняли, что он нас ранит, но не убьет, навалились толпой и рвали, били, кромсали сборщика, пока он не дернулся три раза и не утих.

Плечо горело, «активность» просела до восьмидесяти семи и уже начала увеличиваться. Крош слез с туши, брезгливо отряхнул лапу и чихнул.

Сборщик упокоен!

Урожай сборщика передан вам.

Внимание, чистильщик Денис Александрович Рокотов!

Ваш сектор внесен в реестр особого внимания.

Приоритет сбора: повышен.

Когда в меня вошли души от Чиди, я ничего не ощутил. А сейчас казалось, что грудину пытается продавить что-то настолько старое и большое, что перехватило дыхание и потемнело в глазах. А потом вдруг раз – и все кончилось. Ни тяжести, ни давления не осталось. Во мне теперь души, которые эта тварь таскала в себе тысячелетиями, урожай чужих планет.

Сидя ошеломленный на пепле, я переваривал произошедшее, Кема меня не трогал, а Крош тарахтел мне в ухо на полной мощности.

В чате всплыла строчка, и не в общем канале, а в личном.

«Ден. Что это сейчас было? Тебя стало… больше. Я чувствую», – написала Лиза.

«Прикончили одного Охотника. Его груз теперь мой. Все нормально», – ответил я.

– Ты видел? – Кема стоял над тушей, и чешуя на его загривке ходила волнами, а из ноздрей толчками выходил красный пар. – Мы убили сборщика. Мой народ не убил ни одного за всю Жатву. Ни одного…

– Запиши его первым, – сказал я, поднявшись с пепла.

Кема разглядывал тушу, его радость была такой громкой, что и мне передалось. А потом я перечитал последнюю строчку системки: «Приоритет сбора: повышен» – и понял, что радоваться рано. Система не обиделась из-за убитого, она просто пересчитала свою накладную. В начале Жатвы меня засыпали бы бонусами!

– Правила изменились, – сказал я всем, кто меня слышал, а тем, кто не слышал, написал: – Будьте готовы ко всему'.

Мысли лихорадочно закрутились в поисках ответа, что теперь делать.

– Пусть идут сюда, – отозвался Кема, сел на корточки и вспорол брюхо сборщика, завоняло гнилью. Видимо, у них это – посмертное унижение поверженного врага.

Подтверждение моих опасений появилось через четверть часа: Гора снялся с места, двинулся к горному хребту, принялся его штурмовать. Грохот стоял, словно без остановки происходила детонация снарядов.

«Игорь, купол закрыть, все внутрь, турели на максимум. – написал я. – К вам идет сборщик размером с гору, лезет через хребет».

Что будет, когда он доберется? Купол продержится минут пять. База будет разрушена. Что произойдет с людьми в убежище? Скорее всего, с разрушением базы оно перестанет существовать. Чем я могу помочь базе? Да ничем, продлю агонию на пару минут.

У меня есть «Ярость», титан-форма, аномалия за спиной… Три козыря, и все одноразовые.

Я уже прикидывал, доберусь ли до базы быстрее Горы, когда карта мигнула.

Из моря к базе наперерез Горе двигалась знакомая зеленая метка 85-го уровня.

Виракоча выходил на берег навстречу Охотнику.