Текст книги "Рай накануне (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: Денис Ратманов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Галя ткнулась пятаком ему под колено и требовательно хрюкнула. Тетыща вынул из кармана сухарь и отдал питомице.

Потом Бергман посмотрел мимо меня на купол. Шестое чувство подсказало, что ему нужно. Я притянул его к себе, обнял и похлопал по спине, говоря:

– Удачи, Костя.

– Удачи всем нам, – задумчиво проговорил он, глядя в бесцветное знойное небо.

Глава 21
Статус: урожай

Где находится Игорь Ситников, было понятно по бахам, доносящимся с периметра. Грохало так, что внутренности вздрагивали – работали крупнокалиберные пулеметы. Как только выстрелы стихли, я направился к нему.

Его люди окапывались за защитным куполом, интенсивно работали лопатами, только песок летел. Броневик, замаскированный пальмовыми листьями, стоял в джунглях, я не сразу его заметил.

Увидев меня, Ситников подбежал и сказал, вытирая пот:

– Денис, я понимаю, что для наших врагов это не линия обороны, но есть шанс отвлечь их. Как мы все видели, несколько секунд могут оказаться фатальными, потому принял самовольное решение…

– Все правильно, Игорь, – одобрил я его решение. Ведь нам не понадобится техника, если мы проиграем. – База на тебе. Купол держи закрытым, что бы ни творилось снаружи. Если кто-то из наших приползет к воротам с Охотником на хвосте – впускаешь и закрываешь. Не выходишь.

– А если это будешь ты?

– Тем более не выходишь, – сказал я. – Меня впускать не надо, я – цель. Охотники придут именно за моей головой.

Ситников подумал секунды три и кивнул как человек, не привыкший спорить с приказами:

– Принято. Сделаю все, что в моих силах. Любой из «Своих» сделает.

– Не «Своих», а «Безымянных», – улыбнувшись, поправил его я.

– Ага, – и тоже заулыбался.

Пожав ему руку, я направился к технике, чтобы выбрать транспорт поудобнее и уехать.

– Эй! – окликнул меня Макс, и я обернулся.

– Рокот, я это… – Он шумно почесал голову. – Я помню. Не теряю голову, приказы выполняю, голой жопой на танк не лезу.

– Помнишь – уже полдела. Уж постарайся, не подведи.

– Бля буду, – серьезно сказал Макс и остался тут же – смотреть, как я собираюсь.

Я заглянул в легковушку с выбитыми стеклами, потом – во внедорожник «Сузуки-Джимни» со смятым верхом и без стекол. Пожалуй, остановлюсь на нем, проще будет преодолевать завалы.

– Ты Кроша берешь? – спросил Макс, скорее чтобы заполнить пустоту, чем из интереса.

– Беру. Он в режиме трансформации может здорово помочь.

Я мысленно послал Крошу сигнал, чтобы шел ко мне, и открыл клановую карту.

Обычно зеленая от меток соклановцев, она была серой, точек раз-два и обчелся. Те, кто укрылся в убежище, не отображались, они будто бы исчезли. И хорошо, больше шансов уцелеть. Лиза поможет клану выжить, даже если я погибну. Так быть не должно. По идее, клан-лид должен знать, что с его подопечными.

Предположения подтвердились: приблизив базу, я увидел фиолетовое мерцающее пятнышко, мысленно вывел его на первый план, и оно развернулось в отдельное окно. Первым делом я нашел метку Дитриха: 21%! Молодой отец идет на поправку!

Свернув карту убежища, я решил проверить, как мои бойцы, у которых ответственные роли. Тетыщу нашел недалеко от тоннеля. Вот в ком я не сомневался! Если он не справился с чем-то, то точно не по недосмотру, значит, это было невозможно. Мигель двигался к руинам воинской части, где базировался «Щит», приближался к Мабанлоку. Мой питомец титан Виракоча тоже приближался к Мабанлоку, но – по воде. Кема уже добрался до седловины. Рапторианец был чертовски силен и быстр. Даже будучи нулевкой, физически он превосходил моих лучших бойцов.

Прибежал Крош, боднул меня в бедро – чуть с ног не сбил. Запрокинул голову и заглянул в глаза. Я сел на корточки, погладил питомца – он замурлыкал, будто двигатель включился, и кисточки на его ушах задрожали.

– Ну что, дружище, нас ждут великие дела?

– Ма! – с готовностью ответил он.

Что касается магазина чистильщика, ничего мощного там не оказалось – глупо было ожидать подарков от тех, кто заинтересован в моей смерти. Потому мы набрали таблетки исцеления, щиты большие и малые, а также таблетки, дающие прибавки к физическим качествам – скорости, ловкости и прочему.

Почти все остальное было с подвохом и действовало на претендентов, но не на бездушных и не на чистильщиков. Например, мантия невидимости, по сути, бесполезная. Или дудка, подчиняющая воле того, кто на ней играет. То, что имелось в моем арсенале, было в десять раз ценнее. Но, как показал опыт, на первый взгляд бесполезные вещи могут помочь в неожиданный момент. Потому я раскидал деньги на всех и велел не тратить, пока не припечет.

Поскольку мы не знали, чего ждать и чем все обернется, решили просто ориентироваться по ситуации. Даже Тетыща, который планировал и просчитывал каждый шаг, согласился, что так правильно.

Вроде все проверил и сделал. Можно отчаливать. Я обернулся, посмотрел на футуристическое здание базы. Сколько труда и надежд! Сколько крови пролито! Накатила тоска. Очень не хотелось умирать в одиночестве! Я утешал себя, что пережил волны, когда был отступником, и это переживу, но здравый смысл напоминал, что теперь противник слишком серьезный.

От базы отделился женский силуэт в черной броне – Вика. Рванула ко мне. По мере приближения доспехи исчезали деталь за деталью, оставляя Вику в белых коротких шортах и топе. Я невольно залюбовался ею.

Она подбежала раскрасневшаяся, каштановые волосы трепал ветер, губы приоткрылись.

– Ден, – проговорила она.

– Что, Вика?

– Скажи «вернусь», – потребовала она хриплым низким голосом. – Мне надо услышать.

Мурашки пробежали по позвоночнику туда-сюда. Гремучий коктейль адреналина и тестостерона, бурливший во мне, помноженный на осознание того, что она меня хочет здесь и сейчас, за пару часов до гибели мира… Захотелось схватить ее, посадить на капот автомобиля и овладеть ею. Фантазия добавила апокалиптичную картину: молнии, рушащиеся здания…

– Вернусь, – ответил я, отмечая, что сбилось дыхание.

Гормональный фон тела изменился, кровь закипела, но я нашел в себе силы не поддаться порыву.

– Вот теперь езжай. – Вика отступила в сторону и добавила: – Береги свою задницу. Я думала, не бывает нормальных начальников, а тут ты…

Не дождавшись от меня ничего, Вика ушла. Обернулась, когда ей на смену выбежала Лиза.

Подбежав, Лиза молча вложила мне в ладонь свернутую тряпицу – под ней оказалась таблетка Натальи, похоже, из тех, что она держала для себя.

– Надеюсь, не понадобится, – сказала Лиза.

Я глянул характеристику таблетки:

Капсула исцеления (3-й ранг, улучшенная)

Алхимическое изделие.

Восстанавливает 25% активности при приеме, далее – 2% активности в минуту в течение 20 минут.

Автоматическая активация при падении активности носителя ниже 10%.

Не суммируется с эффектами того же типа.

Четверть «активности» разом и еще ручеек сверху. Такого в магазине чистильщика не было и не будет.

Помимо бурлящего в крови возбуждения нахлынула нежность, я привлек Лизу к себе, поцеловал. Она ответила жадно, порывисто, впилась в плечи ногтями, прыгнула, обхватив меня ногами.

Не видя причин сдерживаться, я посадил ее на капот. Мы любили друг друга неистово и наивно, как подростки. Нет, как люди, стоящие перед чертой. Я захлебывался от страсти, растворяясь в Лизе. Перед глазами вспыхивали и гасли вселенные. Казалось, мы – боги в центре мироздания, и нет никого, кроме нас.

А потом я рассеялся на атомы и собрался заново в звенящей пустоте, которая наполнилась сперва теплом желанного женского тела, Лизиным дыханием, ветерком, шелестом листьев…

Я провел пальцем по волосам Лизы и поцеловал ее в лоб в благодарность за пережитое безумие. Никогда ни с кем не испытывал подобного: ни в юности, ни с Кариной, ни тем более со Светой.

Свету выбрал рассудок. Карину – сердце… нет, скорее – член. Лиза первое время была моей женщиной поневоле, иногда я тяготился связью с ней, но постепенно мы так проросли друг в друга, что теперь нет человека роднее.

– Ма-а-о! – возмутился Крош, сидящий в салоне «сузучки».

Я заставил себя сказать:

– Лиза, спасибо за эти мгновения.

– Но тебе нужно идти. – Она отстранилась первой, привела себя в порядок. – Я… мы все будем ждать тебя.

Объятия перед прощанием, и вот я сажусь за руль, тайно желая, чтобы мотор не завелся и я остался, но машина оказалась полностью исправной, и я поехал, чувствуя, как ширится в моей душе чувство утраты, будто яма под лопатой кладбищенского землекопа.

* * *

Ехал я не спеша. Смотрел на колышущиеся пальмы, на горы вдалеке, запоминал, впитывал, будто бы собираясь забрать все это с собой на тот свет. На серпантине, что за тоннелем, пару раз останавливался, страстно желая жить, видеть, обонять, осязать. Когда показался Мабанлок, желание насмотреться и надышаться впрок пропало, осталась сосредоточенность на цели.

Мертвый опустевший город. Ни собаки, ни птицы, лишь пакет хлопает на ветру, зацепившись за обломок стены. Перевернутый и присыпанный мусором скутер посреди перекрестка, и рядом с ним – изломанная детская коляска, брошенная ураганом о стену.

Дорога оборвалась резко, словно кто-то отсек ее ножом от серой пустоши, простирающейся на десять километров и упирающейся в какие-то смутные силуэты вдалеке, а еще дальше синела вода бухты. Из-за курящихся испарений видимость была так себе, и казалось, что на границе пустоши что-то движется, но это была лишь иллюзия. Зато метрах в пятидесяти отсюда на пепле виднелся темный след броневика, на котором мы уехали.

Не просто пустошь, а шрам на теле Земли, оставленный рапторианскими двигателями. Ни бездушные, ни жнецы не видят аномалию. Значит, и Охотники не увидят.

Оставив машину на границе нормальной почвы и выхолощенной, я обратился к питомцу:

– Ну что, Крош, идем?

И ступил на пепел. Крош прыгнул следом и брезгливо поднял лапу, понюхал пепел, чихнул, подняв серое облачко. Чтобы долго не искать, мы направились к следу броневика – он приведет нас в нужную точку.

Пять километров – это час ходу, потому я поднял Кроша на руки и рванул под «Ветром».

Прибыв на место, я осмотрелся. Тут было натоптано, виднелись следы колес, отпечатки лап Кроша. Валялись обертки от «сникерса» и леденца, стояла консервная банка с окурками. Я включил «Фазовый взгляд». Аномалия спала. Свечение ушло внутрь, без «Фазового взгляда» едва различимое мерцание заметить было невозможно. Пусть спит. Разбужу ее только в одном случае… и это будет последний ход, а не первый.

Из кольца я вытащил НЗ: четыре литра воды, сухпайки, аптечку с таблетками Натальи, плазмаган, «Нагибатор», шесть гранат, сигнальные ракеты – красная, зеленая, и еще две красные на общий сбор. «Нагибатор» я положил под руку, надел доспех.

Час до появления Охотников. Наше первое оговоренное окно, одиннадцать ноль-ноль.

Тетыща проговорил у меня в голове:

«Гряда. Чисто».

«Седловина. Чисто», – Кема.

«Кромка. Чисто», – я.

«База. Чисто», – Ситников.

«Мигель, все в порядке?» – спросил я.

«Смонтировал контур, жду команду», – тотчас откликнулся он.

«Начинай», – распорядился я, сел на корточки и принялся ждать.

Минуты тянулись нитями застывающего сахара. Воздух звенел от напряжения. Я притянул к себе Кроша и стал чесать, но кот подергивал ушами, усами, словно чуял беду, и не думал расслабляться и мурлыкать.

Второе окно, одиннадцать тридцать. Те же четыре строчки: гряда, седловина, кромка, база – чисто.

Мигель влез в канал:

«Ден. Контур стоит, посылает сигнал. Пока никто не пришел».

«Продолжай наблюдение», – ответил я.

У нас оставалось полчаса. Я сидел на камне, Крош грел бедро своим боком. Я чесал его за ухом, тем, которое отросло вдвое меньше второго, и думал совсем не о том, о чем следовало.

«Ты скоро приедешь?» – «Скоро». Так я ответил Ване по телефону, в последнем витке, зная, что через полтора часа мир кончится, а к утру меня выдернет из петли, и что ни один самолет больше никогда не полетит в Самару.

Мужик, который врет восьмилетнему сыну и сам себе, – так себе мужик.

Мужик, который не врет, а едет, – вот это разговор. Только ехать пока не на чем… Корабль спит еще шесть дней, а я не уверен, доживем ли мы до завтра.

Крош вдруг поднял голову и посмотрел на меня. В голове появился образ – так он общается, картинками: трава, вода, кролик. Кот спросил, вернемся ли мы туда.

– Вернемся, – сказал я вслух. – Обязательно вернемся.

Удовлетворившись ответом, Крош замурчал, но оборвал звук на полуобороте, вскочил, выгнулся дугой и вздыбил шерсть вдоль позвоночника.

Таймер в углу зрения, отсчитывающий время до Третьей волны, показывал 00:00:14.

* * *

Третья волна, прибытие Охотников, началась феерично.

Небо разверзлось. Само небо, высоко, там, где голубое переходит в белесое, разошлось кольцами. Три огромных черных кольца с рваной радужной каймой по краю зависли вверху.

Черные луны. Днем.

Я открыл Карту Жатвы, и по спине потек холод.

Кольца висели не только над островом, но и над всей планетой – над Азией, обеими Америками, над Африкой и Европой, гроздьями по восемь-десять. Метки вспыхивали одна за другой, и вот не найти места на карте, где их нет.

Потом из колец начали вываливаться туши.

Их не спускали, не сажали, никто не строил линию высадки. Из черноты выпадало нечто размером с небоскреб, кувыркалось, набирая скорость, врезалось в атмосферу и летело вниз, не сгорая. За тушами тянулись рыжие хвосты раскаленного воздуха.

Я обнаружил, что стою, нервно сжимая в правой руке «Нагибатор», а в левой – плазмаган. Один против неба.

Крош прижался к моей голени и не издал ни звука.

Первая туша ударила за горизонтом, там, где океан. Земля под ногами дрогнула, потом дрогнула еще раз, и еще, и удары пошли вразнобой, накатом, как далекая артиллерия. Начали подниматься волны цунами.

Над Мабанлоком поднялась пыль. С пустоши сорвались пепельные вихри и потащились по серой плоскости, заметая наши следы.

Я опустил ствол и сел обратно на камень. Охотники пришли, но они где-то там. И они настолько огромны, что мы увидим издалека их приближение.

Но биту из руки я не выпустил.

А следом открылась системка.

Успешная регистрация участника Третьей волны!

Имя: Денис Александрович Рокотов.

Возраст: 32 биологических года.

Уровень чистильщика: 60-й.

Клан: «Безымянный».

Статус: лидер.

Принадлежность: планета Земля, Солнечная система (локальное название).

Денис Александрович Рокотов, урожай вашей планеты признан созревшим.

Жатва душ вступает в завершающую стадию.

Первая волна: завершена успешно, изъято 75% душ.

Вторая волна: завершена успешно, урожай собран в хранилища.

Третья волна: инициирована. Прибытие сборщиков: началось.

Вы достигли звания «участник Третьей волны»!

Квалификационные требования: выполнены (уровень чистильщика – не ниже 50-го; накоплено – не менее 999 универсальных кредитов).

Клан «Безымянный» признан жизнеспособным и допущен к переходу в Третью волну. Защита распространяется на всех членов клана. Условие сохранения защиты: жизнедеятельность лидера клана (активность выше 0%).

Ваша задача: будет доведена с началом первой фазы сбора. Выживайте, чтобы стать свидетелем завершения Жатвы душ планеты Земля.

Участников Третьей волны на планете: 96.

Девяносто шесть человек на восемь миллиардов…

А потом до меня дошла строка в середине.

«Условие сохранения защиты: жизнедеятельность лидера клана (активность выше 0%)».

Пока я дышу, все мои в безопасности. Сорок человек здесь, горстка сестер в греческом монастыре и еще тридцать пять в раю за маревом – куры, поросята, беременная Керстин, дети у озера, Сергеич – все они висят на одной живой нитке. А нитка сидит на камне посреди пустоши, за восемь километров от них, и все, что валится с неба, идет, чтобы ее перерезать.

Вот тебе и «пустые закрома», Рокотов. Амбар пустой, зерна нет, а замок от амбара ты повесил себе на шею.

Клановый чат я открыл раньше, чем сообразил зачем. И увидел, что плашку получили все.

Внимание, члены клана «Безымянный»!

Ваш клан допущен к переходу в Третью волну Жатвы душ.

Статус: под защитой участника Третьей волны.

Условие сохранения статуса: жизнедеятельность лидера клана (активность выше 0%).

«Безымянные» среагировали спокойно и без паники.

Потом Сергеич – из рая, из-за марева, где по местному времени шел уже второй день посевной, – написал одну строку:

«Командир ты там не памерай».

«Не собираюсь», – ответил я и тут же нахмурился.

Передо мной открылась текущая сводка сбора урожая, которая меня добила:

Носителей урожая вне кланов-участников: 227 402 917.

Статус: начат сбор урожая.

Собрано: 1%… 4%… 7%…

Двести двадцать семь миллионов человек, выживших из восьми миллиардов, сейчас тщетно пытаются спастись. Их души собирались считанные минуты.

Все, кто пережил две волны. Все, кто выживал в подвалах, вокзалах, на кораблях, в горных монастырях без своей Анны. Все обращались в бездушных или просто сгинули, собранные Охотниками.

Карта Жатвы перекрасилась у меня перед глазами.

Планета залилась ровным серо-бурым. Светлого на ней осталось всего ничего: наш остров, пятно в Греции, россыпь в Северной Америке и Азии, две метки в Сибири, одна под Кейптауном, несколько в Европе. И все.

Самару я искал дольше всего. Приблизил, повел карту вдоль Волги – темно. Метку дают только кланы-ковчеги, а восьмилетнему Ваньке и Светке светиться на этой карте нечем.

Темнота не значила ничего.

Темнота не значила ничего.

Ничего она не значила!

В первые же секунды метка под Кейптауном мигнула и погасла.

Потом еще одна, в Америке.

А в голове у меня, там, где месяц лежало мертвым грузом чужое наследие, куда не пускал меня Го Дзи, пока не начнется волна, что-то щелкнуло и повернулось.

Ключ.

Глава 22
Их приведут к тебе

В голову хлынули чужие знания. Я будто разворачивал огромные свитки и впитывал содержание мгновенно. Первая, вторая… Вот только понимания не было, мелькали разрозненные образы, символы, тонули в какой-то мути. Виски сдавило, картинка поплыла, из носа на пепел сорвалась темная капля. Вот какое ты, несварение информации! Я сполз на корточки, уперся «Нагибатором» в землю и держался за него, тяжело дыша.

Крош привалился к моему бедру и заурчал – не как от почесываний, а глубже, с вибрацией: включил «Целительное мурлыканье». Кто-то словно открыл клапан в темечке и стравил давление, боль ушла, и я снова смог дышать.

– Спасибо, дружище… – выдавил я. – Сейчас пройдет.

Содержание первого свитка Го Дзи усвоилось, и мне открылось, что такое Третья волна.

Это было не хаотичное нашествие чудовищ, а планомерная уборка урожая, и к ней прилагался сухой регламент.

Фаза первая, «Загон»: сборщики жнут по всей планете, а чистильщиков, которые недотянули по уровням, система партиями свозит к участникам Третьей волны – таким, как я. Как баранов на скотобойню. Урожай должен укрупняться, и укрупняют его нашими руками. Тех, кто в кланах участников, сборщики не трогают.

Значит, моя задача – спасти как можно больше людей. И отлично, что в клан можно принять больше девятисот человек!

Фаза вторая, «Сведение»: выживших участников сталкивают между собой, пока не останется по одному на регион. Победитель забирает все, что накопил побежденный.

Здесь стратегия та же, но идти в мой клан будут неохотнее, все попытаются меня убить. Что ж, я уже закален хардкором.

Фаза третья, «Жатва»: созревших сдают сборщикам, урожай планеты уходит в порталы, волна закрывается.

Сидя на корточках посреди мертвой пустоши, я размышлял и от одной простой мысли было не отделаться. Хардкорный режим. Арабы, китайцы, нигерийцы, волна за волной на наш купол – все это было репетицией первой фазы, словно система жнецов гоняла нас по своей схеме с самого начала и, не желая того, здорово прокачала. Вряд ли среди врагов найдется кто-то, у кого есть опыт противостояния скейрам, тримерам и прочим тварям.

По старой привычке я полез искать подвох в конец информационных блоков, туда, где в любом договоре прячут самое интересное. Дурак, конечно, ведь наследие Го Дзи не договор, листать в нем нечего.

Но, к моему удивлению, нужная строчка нашлась сама: «Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно».

Это било прямо по моему плану. Хотя формально уклоняться я и не собирался: буду не убивать, а собирать живых. Посмотрим, как система это посчитает…

Бум! Снова резко заболела голова, взорвалась такой болью, что аж слезы брызнули, и потемнело в глазах. Это распаковался архив с информацией о сборщиках. Система обозначала их как Охотников. Рядовые – от девяностого до сто двадцатого уровня. Старшие – под сто шестидесятый. Против таких мой шестидесятый, как детский трехколесный велосипед против фуры, и наследие великого буфо услужливо подсказывало, что победить их в открытом противостоянии не получалось ни на одной из пожатых планет.

Вдруг в чате ожило окно. Ага, стукнуло двенадцать ноль-ноль, а Тетыща держал протокол.

«Гряда. Кольца видим. Целы», – Тетыща.

«Седловина. За хребтом три падения. Цел», – Кема.

«База. Купол закрыт. Целы», – Ситников.

«Кромка. Цел», – ответил я.

«Контур посылает сигнал. Никто не пришел», – добавил Мигель.

Каких-то пять строчек, а мне стало легче. Все живы.

Потом пришла системка, и легкость сменилась тревогой.

Первая фаза сбора: инициирована!

Денис Александрович Рокотов, к вам направляются носители урожая.

Прекращение жизнедеятельности носителя передает накопленный им урожай вам.

Партия: 3 носителя.

Точка доставки: граница вашего сектора.

Следующая партия: по завершении текущей.

Память воспроизвела голос Ромы, обрывки его пророчества у марева: «Не всех можно бить… их приведут к тебе».

Мы тогда не поняли ни слова. Сутки не прошло – привели, и все стало понятнее.

Я мельком глянул Карту Жатвы. Планета лежала под серо-бурым – это урожай, все, кто не попал ни в один клан-участник. Зеленого на таком фоне было мало, а за полчаса стало еще меньше: в Северной Америке россыпь поредела, под Кейптауном не осталось ничего. Каждая погасшая точка означала, что где-то убили лидера, и целый клан разом стал урожаем.

Это было понятно и ожидаемо. Непонятно было другое.

Только что на регистрации в Третью волну было девяносто шесть квалифицированных чистильщиков, но теперь осталось лишь девяносто три.

Смерть лидера гасит его метку, однако места в списке не отменяет. Урожай не пропадает, он укрупняется, в этом вся затея: и накопленное убитым, и его слот достаются тому, кто дотянулся. Сколько бы кланов ни полегло за эти полчаса, квалифицированных чистильщиков на планете должно было остаться девяносто шесть. Их осталось девяносто три.

Выходит, троих не убили. Троих убрали.

А убрать могла только та самая строчка про уклонение: не консолидируешь урожай – уходишь на следующую фазу вперед всех, туда, где участников сводят друг с другом.

Что произошло у этих троих, я не знал и знать не мог. Может, они получили свою партию, посмотрели на живых людей и не сумели поднять руку. Может, кто-то из них просто замешкался, а система сочла заминку отказом. Гадать было бесполезно, важно было другое: на решение ей хватило получаса.

Я стер с лица пепел. Вот сколько у нее терпения – полчаса.

«Тетыща. Ко мне доставили партию людей, ушел к кромке встречать», – отбил я в чат.

«Сколько?» – влезла Лиза, минуя протокол.

«Трое. Это только первая партия».

«Живыми можешь – бери живыми, Денис. Врунов я потом отберу», – написала Лиза.

«Возьму живыми. Всех троих», – ответил я.

«Не обещай, – написала Лиза. – Ты их еще не видел».

«Ден, скажи слово – заведу броневик и примчусь, – это Макс врубил режим берсерка. – Трое на одного – не надорвешься?»

«Сидеть на базе, Тернер. Купол не открывать, – ответил я и добавил: – Макс. Ты мне утром что обещал?»

«Голой жопой на танк не лезу, – буркнул он. – Так это ж не я на танк, а танк к тебе на помощь».

«Не флудим», – сказал я, и Макс умолк.

«Принято. Окно в двенадцать тридцать, – отозвался Тетыща и добавил: – Денис, ты прав, люди – это тоже оружие».

Я подхватил Кроша на руки и, крякнув, уложил себе на шею. Весил он как взрослый баран.

– Пойдем встречать, дружище.

Пост, то есть аномалию, я оставил за спиной и сразу ощутил себя уязвимым. До кромки было пять километров по прямой, и «Ветер» съел их за пять минут. Крош терпеливо лежал, только уши прижал – на такой скорости ему в морду летел пепел.

За полкилометра до границы я сбавил скорость. У обрыва дороги, там, где осталась «сузучка», «Фазовый взгляд» высветил три сигнатуры. Одна ходила кругами у машины, вторая сидела неподвижно, третья стояла поодаль, и были они метрах в двадцати-тридцати друг от друга. Не похоже на сработанную группу. Я прищурился, считывая уровни: 41-й, 26-й, 33-й. Все трое – чистильщики.

Я опустил Кроша на пепел.

– Сзади, дружище, – велел я. – И не отставай.

Крош мотнул хвостом и потрусил следом.

Меня гости не видели. Для любого живого или системного взгляда я был пустым местом – восьмой ранг «Сокрытия души» исправно работал, и я в кои-то веки об этом пожалел. К вооруженным взвинченным людям, которых только что телепортировало через полмира, лучше подходить в открытую.

Здоровенный чернокожий мужик 41-го уровня ковырялся в «сузучке». Оранжевая куртка какой-то экстренной службы, огромный топор за спиной. Он выдернул провода из-под руля, соединил их – движок чихнул и заглох. Мужик выпрямился и врезал кулаком по капоту. По тому самому месту, где час назад сидела Лиза.

– Эй! – крикнул я, выходя на дорогу. – Машина без хозяина не заводится. Хозяин – я.

Языковой барьер система сняла для всех еще месяц назад, так что понял он меня сразу. Развернулся, схватился за топор и вытаращился. Он видел одинокого мужика с бейсбольной битой, без брони и без уровня.

Двое других, мужчина и женщина, прятались в развалинах и наблюдали. Теперь я уверился, что троица не знакома между собой. Возможно, из разных концов света…

– Ты кто такой? – прорычал он на кривом английском, но в моей голове лингвистические потуги превратились в ровный русский. – Не подходи!

– Денис, хозяин этой машины, – представился я и остановился шагах в десяти. – А ты в ней зачем ковыряешься?

– Здесь должен быть участник! Система сказала: здесь! Убей участника Третьей волны – займи его место! Где он прячется, отвечай!

Судя по этому детине, сильные и тупые неплохо выживают.

– Тебя обманули. Слот один, а вас будут доставлять партиями, пока кому-то не повезет или пока вы не кончитесь. Опусти топор. Есть другой выход.

Я-то знал, как будет проходить Третья волна. А как она виделась простым людям? Они ведь не в курсе, что мы контейнеры. Наверное, думают, что попали в инопланетное шоу, где надо выжить. Кто выживет, тот наследует Землю – должны же быть победители?

– Другой выход. – Он перехватил топорище двумя руками. – Я месяц вытаскивал людей из-под бетона голыми руками. Своих вытаскивал, в своем городе. А сегодня мне сказали: Чиди, хватит таскать, теперь бери их себе. Ты бы не взял?

– Я бы сначала спросил, кто сказал и какой у него интерес.

Он оставил мои слова без ответа и мотнул подбородком в сторону пустоши.

– Участник здесь. Ты его прячешь или ты и есть он. Отойди от машины. Второй раз просить не буду.

Он еще раз посмотрел на мою биту, на пустой профиль, сделал свой вывод – и бросился.

Я включил «Ветер». Воздух загустел. Незваный гость неспешно замахнулся, оттолкнулся, медленно полетел, опуская топор. Я шагнул вбок, пропуская лезвие мимо плеча, и ударил «Нагибатором» снизу вверх, в грудину. Хрясь! «Отбрасывание» отшвырнуло его на капот «сузучки». Топор перелетел машину и упал. Подергиваясь, хрипя и пуская кровавую пену, чернокожий сполз на дорогу и затих.

Он умер раньше, чем я подошел. 41-й уровень, тысячи упокоенных… Одушевленный контейнер сломался об мою биту.

Носитель урожая упокоен!

Чиди Океке, чистильщик 41-го уровня.

Накопленный урожай передан вам.

Ни кредитов, ни даже количества душ, которые мне перешли. Никаких ощущений. Ни веса, ни тепла внутри. Тысячи чужих душ незаметно вошли в меня.

Крош подошел, обнюхал топор и чихнул.

– Знаю, – сказал я ему. – Мне тоже не нравится.

Вторая сигнатура так и сидела у стены, и я пошел к ней, не пряча биту. Это была женщина-азиатка с перепачканным сажей лицом. Поперек колен – копье из арматуры с примотанным кухонным ножом. Н-да, от такого оружия мы давным-давно отказались.

Увидев меня, женщина не встала. Положила копье на асфальт и посмотрела снизу вверх.

– Ты и есть участник Третьей волны, – констатировала она. – Я видела, как ты двигался. Так не двигается никто.

– Участник, – согласился я. – Денис. А ты кто?

Системку я, конечно, видел, но хотелось подчеркнуть человеческое отношение.

– Лин Цзяо, я из Гуандуна. – Она сглотнула. – Только что я сидела в подвале мебельной фабрики. Потом свет, рывок – и вот этот асфальт. Ни предупреждения, ни вопроса. Только строчка перед глазами: убей участника – займешь его слот.

– И что ты решила, Лин?

– Я за месяц не убила ни одного человека. Зомби упокоила – со счета сбилась. Людей – нет. – Она кивнула на тело у машины. – И с человека, который двигается так, как ты, я точно не начну. Я не самоубийца, Денис, я обычный бухгалтер.

Врет или нет, проверить я не мог. Лиза с ее чутьем была за восемнадцать километров отсюда. Но копье лежало на асфальте, а глаза у Лин были усталые и внимательные, читалась в них некая обреченность. 26-й уровень. Она продержалась месяц в Гуандуне…

– Тогда слушай, – сказал я. – Есть выход. Мой клан – что-то типа Ноева ковчега. Кто в клане, тот не урожай, система вычеркивает тебя, и ты на время в безопасности. Есть нюанс: защиту обеспечивает моя жизнь. Умру я – не станет и ее.

– А взамен что, участник?

Я думал, придется везти ее Лизе, но нет, появились новые правила: перед глазами всплыла строка.

Регламент первой фазы: прямое включение.

Участник Третьей волны вправе включить носителя урожая в свой клан-участник без посредничества контролера.

Условие: добровольный отказ носителя от статуса чистильщика.

Уровень носителя обнуляется.

Накопленный носителем урожай остается при носителе и консолидации не подлежит.

Отправить предложение носителю Лин Цзяо, 26-й уровень?

Вот, значит, как. Система сама подсовывала мне лазейку и сама же выставляла ценник: весь урожай Лин остается при Лин и в мою накладную не попадает. Ну и пусть не попадает…

– Взамен ты, судя по всему, должна отказаться от статуса чистильщика…

Слать предложение я пока не стал, продолжил:

– А дальше живешь по нашим правилам и не всаживаешь свое чудесное копье мне в спину. Все.

– Большой клан? Мне надо понимать, к кому я иду.

– Семьдесят пять человек на сегодняшнее утро, Лин, – ответил я. – С тобой будет семьдесят шесть. Есть еще горстка сестер в греческом монастыре, но их сегодня считать не с руки – они за полмира отсюда.