Текст книги "Двадцать два несчастья 5 (СИ)"
Автор книги: Данияр Сугралинов
Соавторы: А. Фонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
– Ой, да что ж ты, Венерочка, – приторным голосочком сказала баба Груня, которая явно разгадала ее маневр, и тут же, словно флюгер, повернулась ко мне. – А Венерочка наша, кстати, тоже не замужем. Никто ее, бедную, замуж не берет. Уже ей за тридцать, а все в девках сидит, уже и люди все смеются, надо бы и замуж давно выйти. Ну, кто ж ее с таким прицепом возьмет?
– Баба Груня, давайте сюда руку! – Венере явно не нравилось, куда повернул разговор, и она тут же принялась расспрашивать ее про внуков.
Баба Груня хитрости не поняла, переключилась, и я так и не узнал, в чем тут тайна – что же за прицеп имеется у Венеры? Хотя, наверное, дети. Раз она на полчаса каждый день опаздывает, значит, либо в детский сад их водит, либо собирает в школу.
Когда мы покончили с проблемами словоохотливой старушки (ранка была небольшая, я ее обработал, продезинфицировал и наложил новую повязку), бабушку проводили к выходу, хоть она и упиралась, желая еще потрещать. Венера посмотрела на меня и вспыхнула.
– Не слушайте ее.
– Да я не слушаю, – сделал вид я, что увлечен заполнением журнала.
Но не успели мы закончить разговор, как пришел новый посетитель – высокий, гренадерского роста, мужчина в старом ватнике и с рыжими усами. Он посмотрел на нас и расплылся в улыбке, сверкнув золотым зубом.
– Что вас беспокоит? – уже по привычке спросил я, потому что Венера не смогла сказать ни слова.
– Да это, – сказал он и вздохнул. – Это…
– Это что? – уточнил я.
– Вы ж доктор, Сергей Николаевич, правильно? – сказал мужик.
– Да, – ответил я.
– Так это я, так сказать, пришел… в общем, у меня самая лучшая колбаса в Моркинском районе. Я вам принесу.
– В смысле, колбасу вы мне принесете? – удивился я. – С чего вдруг?
– Ну, я же сам делаю, хорошая колбаса получается. У меня своя коптильня, – пояснил он, искренне недоумевая, что я не понимаю таких простых вещей. – Зачем вам в магазине покупать что попало, если я хорошо делаю? Лучше всех в Моркинском районе! У меня на вишневых колышках, между прочим, коптится, очень душистый получается продукт, – улыбнулся он, воздел палец и с придыханием, уважительно молвил: – Экологически чистый.
– А почем вы продаете?
– Сочтемся, свои же люди! – добродушно отмахнулся он и торопливо выскочил из амбулатории.
– Ой, вы бы с ним не связывались, – недовольно покачала головой Венера. – Это наш Ян, натура такая, что один раз он специально дает это… как бы подарки, а потом придется сторицей возвращать.
– Спасибо, Венера, буду знать, – поблагодарил я. – Я заплачу, это не проблема. Тем более если колбаса вкусная.
– Ой, колбаса у него очень вкусная, – сказала Венера и аж слюнки сглотнула.
– Вот и прекрасно, – улыбнулся я, решив обязательно прикупить этой замечательной колбасы и заодно угостить новую коллегу, раз ей так нравится.
Тем временем пришел следующий пациент – тоже женщина, невероятно толстая, аж с тремя подбородками. Она чем-то неуловимо напоминала мне Серегу, того, каким он был в самом начале моего попадания сюда, только в женском варианте – вся такая одутловатая, с землистым лицом и красной куперозной сеткой на носу и щеках.
– Здравствуйте, проходите.
Венера метнулась навстречу и тоже помогла ей пройти. Та сделала пару шагов и тяжело опустилась на стул, отдуваясь. Стул под ней жалобно скрипнул, но не развалился.
– Что у вас? – спросил я. – На что жалуетесь?
– Ох… – заохала она, но рассказать ничего не успела, потому что у меня зазвонил телефон.
Недоумевая, кто бы это мог быть, я вытащил его и взглянул на экран. Номер был неизвестный, но рядом в скобках стояла цифра «3». То есть с этого номера мне звонили трижды.
Интересно.
Извинившись перед пациенткой, я принял вызов:
– Слушаю, – сказал я.
– Сергей Епиходов? – спросил глубокий мужской голос. Я впервые его слышал.
– Да, – сказал я. – А кто это?
– Это Фарид. Вы меня не знаете. Я охранник Лейлы Хусаиновой. Она звонила вам с моего телефона, и у меня номер ваш остался…
При упоминании имени Лейлы мое сердце сперва подскочило, а затем рухнуло.
– Что с ней? Что случилось?
– Она сбежала из больницы и поехала к вам…
Глава 11
Лейла Хусаинова сбежала из больницы и едет ко мне. Скорее всего, в Казань. А может, уже приехала.
Что в таком случае говорит потрясенный новостью человек?
Здесь два варианта: либо на великом и могучем что-нибудь эдакое, что Роскомнадзор не одобрит, либо, если интеллигентный человек, что-то наподобие «женщина легкого поведения!», «тотальное фиаско!».
Я выбрал третий вариант и сказал:
– Окак!
Фарид, очевидно, не ожидавший от меня столь сдержанной реакции, сбился и спросил упавшим голосом:
– И что теперь делать?
– Да что делать? В Казани ее отец перехватит, даст по жопе и вернет обратно.
– Так она не в Казань рванула, а к вам, в Морки.
– Как в Морки? – переспросил я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. – А откуда она узнала, что я в Морках?
Фарид замялся и что-то невнятно забормотал. А я сообразил, что он все-таки получает зарплату у Хусаиновых и предан всей душой Лейле, поэтому не расколется никогда. Ну и не надо, Лейла приедет – сам спрошу.
– Спасибо, Фарид, за предупреждение. Появится – я отзвонюсь. Постараюсь сразу отправить обратно.
Фарид еще что-то покряхтел, но я уже отключился и поднял взгляд от экрана телефона. На меня уставились две пары глаз: черные и зеленые, причем с таким явным любопытством, словно серной кислотой обдали. Я аж задымился. Утрирую, конечно, но ощущение примерно такое получилось.
– Так на что вы жалуетесь? – изобразил я внимательное выражение лица и посмотрел на пациентку.
Женщину, однако, это совершенно не смутило. Ей было так любопытно, что собственные болячки моментально отошли на второй план. Кстати, многие болезни у женщин можно, наверное, лечить и таким способом. Нужно будет, как поступлю в аспирантуру, этот способ запатентовать. Ох, что-то мне все хиханьки да хаханьки.
– Это невеста? – спросила Венера бесцветным голосом и получила внимательный взгляд от пациентки.
– Нет, это пациентка, – нейтрально ответил я. – Решила получить консультацию. Очно.
Венеру аж разрывало от любопытства, но наше знакомство было столь кратковременным, что спрашивать дальше она не решилась. Подавив вздох разочарования, потянула к себе журнал регистрации и принялась заносить информацию.
А вот у пациентки никаких моральных обязательств не было, и она явно не собиралась оставлять меня в покое.
– А вы женатый? – беспардонно спросила она, пристально уставившись на меня.
– Не скажу, пока не обследую вас, – мрачно пошутил я. – А то вдруг вы за меня замуж тихонько планируете. Я вот сейчас признаюсь, что ищу такую жену, как вы, а у вас от волнения давление поднимется и вы все показатели мне испортите. Нет, нет! Сначала диагноз поставим, а потом уже и про женитьбу говорить будем. Так что рассказывайте!
– Ой, божечки, – кокетливо махнула полной ручкой женщина и приосанилась.
Мой шутливый пассаж ей явно понравился. А вот Венере – не очень.
– Давайте начнем с того, как вас зовут, сколько вам лет и остальную информацию, – продолжил я. – А потом вы мне все-все расскажете.
– Так Венерка знает мои данные, – удивилась та.
– Венера Эдуардовна знает, даже не сомневаюсь. А вот я – нет. А ведь мне возраст нужен, чтобы понимать, соответствуют ваши показатели возрастной категории или нет.
– А-а-а… ну если для этого, – недовольно пробормотала женщина и поджала губы.
Ты смотри! И эта туда же! Еле ходит, вся насквозь больная, зато сделал ей незамысловатый комплимент – и сразу кокетничать начала. Уже даже и забыла, зачем пришла. Эх, что же это такое в нашей жизни происходит, что женщины годами доброго слова не слышат и тают от одного только человеческого отношения.
Но нормально обдумать эту философскую мысль мне не дал новый телефонный звонок. Да что ж такое⁈
Звонил Караяннис. Я сильно удивился, но отвечать второй раз при пациентке стало бы совсем непрофессионально и неуважительно по отношению к ней. Но когда я уже собирался отбить звонок, женщина поощрительно и торопливо сказала:
– Да вы ответьте, ответьте, доктор. Я никуда не тороплюсь.
– Я тоже, – заверила меня Венера.
Пожав плечами, я принял звонок.
– Слушаю, Артур Давидович! – сказал я, взглядом извинившись перед женщинами.
Обе тоже взглядами показали, что, мол, ничего страшного, ты говори, только погромче, нам же тоже интересно.
– Здравствуй, Сергей, – сказал адвокат. – Думал, что до завтра без связи пробуду, но мы тут к нотариусу в город заехали, так что пара минут у меня есть. Так вот. Я подумал о твоем деле. Ты с Марусей и Сашей Епиходовыми когда встретишься?
– Маруся сказала, что когда годовщина по их матери будет, – ответил я. – Мы договорились перед этим созвониться. А что, нужно раньше?
– Да вот было бы хорошо, – проворчал Караяннис. – А ты сам в Москву когда?
– В аспирантуре сказали, чтобы я справку с места работы привез через полторы-две недели. Так что, как только смогу вырваться, сразу приеду.
– Ты мне перед этим маякни. Хотя бы дня за два. Сам знаешь. График у меня забит.
– Хорошо.
– У меня тут одна мыслишка появилась. Хорошая такая. Но нужно пару нюансов продумать.
– А что за мыслишка? – не удержался я.
– Это не телефонный разговор! – фыркнул Караяннис и злорадно добавил: – Надеюсь, ты теперь от любопытства не уснешь. Но я за тебя спокоен. Ты все-таки врач и должен знать, какое снотворное надо пить…
И отключился, зараза.
Я вернулся на грешную землю. Дамы смотрели на меня с титаническим уважением. Так, наверное, смотрели школьники Гжатской средней школы на своего знаменитого земляка Юрия Гагарина, когда он перед ними выступал.
– Вы в аспирантуре учитесь? – спросила Венера убитым голосом. – В Москве. Да?
– Да, – буркнул я и повернулся к пациентке. – Так что там у вас? И как вас зовут?
– Альбина, – сказала та и начала рассказывать, а я тихонько сверял ее слова с показаниями Системы.
Диагностика завершена.
Объект: Альбина, 55 лет.
Основные показатели: температура 36,7 °C, ЧСС 86, АД 148/94, ЧДД 18.
Обнаружены аномалии:
– Метаболический синдром.
– Ожирение I степени (ИМТ 34,2).
– Инсулинорезистентность (предиабет).
– Жировой гепатоз (умеренный).
– Артериальная гипертензия 1 степени.
Рекомендуется комплексная коррекция образа жизни.
Не рекомендуется экстремальные диеты без наблюдения специалиста.
Классический букет все с теми же, что у каждого третьего, а то и второго, причинами: неумеренность в пище, сидячий образ жизни и вредные привычки. Эх… Но вздохнул я не поэтому – сложно убедить людей вести здоровый образ жизни, пока их лично не клюнет жареный петух в одно место. Вот что, курильщики не знают разве, как каждой затяжкой убивают свои сосуды? Про легкие и говорить не надо. И что?
Вздохнул я, потому что с таким набором болезней прием займет минимум полчаса, а то и час. Впрочем, деваться некуда – работа есть работа.
Хуже всего, что, казалось, женщина пришла из простого любопытства к новому врачу. Куда больше ее интересовала моя персона, а к моим рекомендациям она и вовсе не прислушивалась. Но я, конечно, взял ее на заметку. Нужно будет позже, когда стану своим, снова с ней поговорить, уже серьезнее. Повторение – мать учения. Авось что-то и останется в ее голове.
Выпроводив назойливую Альбину, я обратился к Венере:
– Это каждый день у вас тут такой аншлаг?
Спросил полушутя, но она хмыкнула:
– Да все уже узнали, что новый доктор у нас. Вот и идут. Смотрят…
– Тестируют, – поправил я, мысленно хмыкнув – угадал.
Мы с улыбкой переглянулись, и Венера спросила:
– А хотите чаю? У меня булочки есть. Домашние. С корицей. Сама пекла.
Я чаю, честно говоря, не хотел: тетя Матрена напоила и накормила так, что можно было и без обеда теперь в принципе обойтись. Да и булочки старался не употреблять. Но отказываться от такого предложения было бы неправильно.
– Ну, если булочки с корицей, да еще и сама пекла – то как же не хотеть! – с подчеркнутым энтузиазмом воскликнул я, потирая ладони и мысленно дав себе обещание сделать не меньше сотни приседаний до конца дня. Не за раз, разумеется, а по пять-десять.
Венера хихикнула, и мы перешли в комнатку для персонала. Я уселся на диванчике, а она принялась накрывать на стол.
– Расскажите мне про Чукшу, – попросил я. – Почему, когда в Морках узнали, что мне сюда придется ездить, все начали сочувствовать? Что здесь не так? Я по селу немного прошелся, все вроде на месте. Чистенько, аккуратно, домики красивенькие стоят, заборы на месте, елки вокруг колосятся.
Венера расхохоталась:
– Вот вы скажете еще – колосятся!
– Я, конечно, пошутил, но, пока вас ждал, осмотрелся. И вот что я вам скажу: это же какая здесь красота! Сколько возможностей! Можно тем же «синрин-йоку» сколько угодно заниматься…
– Чем заниматься? – Глаза у Венеры стали размером с тарелки.
– Синрин-йоку, – пояснил я. – Термин такой. Японский. Означает принятие «лесных ванн» для снятия стресса.
– По лесу, что ли, ходить? – не поняла Венера, продолжая ловко сервировать столик.
– Не совсем, – покачал головой я. – По лесу ходить можно по-разному. Вот вы, к примеру, как по лесу обычно ходите?
– Да я редко туда хожу, – смутилась она и поправила блюдечко. – И так почти ничего не успеваю. Когда там по лесу ходить. Разве что с соседкой пару раз по ягоды, бывает, и сходишь. Да и то на выходные только, и ненадолго.
Она вздохнула и умолкла, задумавшись о чем-то своем.
– Так вот, термин «синрин-йоку» подразумевает не просто прогулку по лесу, а буквально «купание в лесных ваннах». Вот вы всю жизнь в Чукше прожили, да?
– Нет! – покачала головой Венера. – Только в детстве, да и то в Морки в школу ходила, а потом я в медучилище училась. То есть в колледже. В Ижевске. И там немного жила. А уж потом сюда пришлось вернуться.
Она тяжело вздохнула.
Я сделал вид, что не заметил ее испортившегося настроения, и продолжил:
– Это как купание в лесном воздухе, расслабляющая прогулка, максимальное отрешение от всех мыслей, от гаджетов. Просто ходишь и наслаждаешься лесом, природой. Понимаете, мы, городские жители, живем в постоянном стрессе: шум, в том числе и визуальный, толпа, конкуренция, негативные эмоции, везде пластик, выхлопы – это все накапливается и накапливается, а рано или поздно человек может взорваться, уйти в депрессию или получить какую-то нехорошую болезнь. Поэтому для того, чтобы сбросить негатив и подзарядиться хорошей энергетикой, нужно заниматься «синрин-йоку». Причем регулярно. По возможности – каждый день. Минимум – полчаса.
– Да где же столько времени взять?
– Для себя, для своего здоровья время выделять нужно всегда, иначе кому мы больные нужны будем? – вздохнул я, вспомнив Ирину. – Японские врачи доказали, что от «синрин-йоку», даже после пятнадцатиминутного нахождения на природе, снижается уровень кортизола, нормализуется систолическое и диастолическое давление, успокаивается сердцебиение. Растет вариабельность сердечного ритма, а это прямой показатель того, что нервная система переключается из режима стресса в режим восстановления. У людей с нарушенным метаболизмом может улучшаться и гликемический контроль, хотя и умеренно.
– Вас послушать, так это прямо панацея от всего, – усмехнулась Венера и лукаво посмотрела на меня.
– Как базовая профилактика работает отлично, – без тени улыбки подтвердил я. – Снижается уровень тревожности, восстанавливается способность к концентрации, мозг просто отдыхает от постоянной перегрузки. Временно повышается активность клеток иммунной системы.
– А почему именно лес? – спросила Венера. – Где городским лес-то взять?
– Дело в фитонцидах, – ответил я. – Это такие летучие вещества, которые выделяют деревья, особенно хвойные. Они снижают активность симпатической нервной системы и усиливают парасимпатическую, то есть расслабляющую. Отсюда и снижение пульса, и падение кортизола. Я уже про это говорил, но скажу еще раз, потому что важно: после прогулки по хвойному лесу иммунитет повышается и держится несколько дней. Плюс фитонциды подавляют рост некоторых бактерий и вирусов прямо в воздухе, уменьшая микробную нагрузку. Это не лечение инфекций, конечно, а просто более чистая среда. И через снижение возбуждения центральной нервной системы улучшается сон, меньше просыпаешься среди ночи.
– Получается, сосны лучше берез?
– Для фитонцидов – да, хвойные эффективнее. Но любой лес лучше, чем никакого.
Венера задумчиво кивнула, и я продолжил:
– Причем важно понимать, как это делать правильно. Во-первых, идти надо медленно, без маршрута и без цели, просто бродить. Во-вторых, телефон убрать подальше, потому что даже пассивное ожидание уведомлений поддерживает уровень кортизола. В-третьих, лучше фокусироваться на запахах, звуках, текстуре коры под пальцами, чем на мыслях. Особенно, если они тревожные и покоя не дают.
– А если мыслей много? – спросила она.
– Дышать нужно так, чтобы выдох был длиннее вдоха, – ответил я, делясь своей любимой темой. – Тогда мысли сами успокаиваются. И главное, это должна быть именно прогулка, а не тренировка, потому что пульс должен оставаться комфортным. Даже десять-пятнадцать минут дают эффект, если делать регулярно.
– Вы так интересно рассказываете! – горячо воскликнула Венера. – А вот что делать, если леса рядом нет? Ну не ездить же каждый день за город? Может, парк?
– И парк сгодится… А вообще, заряжаться можно от нескольких вещей, – добавил я, чуть помолчав. – «Лесные ванны» на природе, посещение театров или филармонии, именно чтобы была классика, и русская баня. А еще общение с детьми или животными. Вот и все, пожалуй. Хотя нет, еще можно сходить в храм, будь то церковь, мечеть или синагога, неважно. Но это уже высший пилотаж.
Говорить ей о последнем факторе – сексе – я не стал. А то еще не так поймет. Или что-то не то подумает. А я даже один день не отработал еще.
– А почему вы булочки не берете? – спохватилась Венера. – И чай остывает же.
Она пододвинула мне блюдо с булками и спросила:
– А можно, к примеру, не полчаса эти «лесные ванны» принимать сразу, а десять минут утром, десять – в обед и десять – вечером?
Ответить я не успел. На крыльце послышался шум, и в амбулаторию буквально ворвалась немолодая перепуганная женщина с ребенком на руках. Глаза ее были безумны, она вся раскраснелась и готова была заплакать.
– Помогите! – сказала она дрожащим голосом.
– Что с ним?
– Не знаю… – завыла она и таки заплакала.
Венера, стоявшая ближе к двери, подхватила малыша:
– Без сознания!
– Сюда его! Быстро! – велел я. – На стол неси!
Венера кинулась в процедурную, женщина было за ней, но я шикнул:
– Здесь ожидайте!
А сам устремился следом и склонился над мальчиком. Он дышал, но слабо-слабо.
Лет пять, может, шесть. Кожа серая, с синюшным оттенком, губы цианотичные. Дышит, но поверхностно и часто, раздувая крылья носа при каждом вдохе. Дыхательная недостаточность?
– Давно он такой? – крикнул я в сторону приемной.
– Не знаю! – донесся испуганный голос. – Я его таким и нашла!
Потрогав лоб мальчика, я убедился, что он горячий, градусов тридцать девять, не меньше. Приподнял веко, посветил фонариком… Так, хорошо, зрачки реагируют, значит, не кома…
– Венера, нашатырь есть? – спросил я.
– Сейчас!
Когда я поднес нашатырь к носу, мальчик дернулся и застонал. Так, снова хорошо. Значит, сознание угнетено, но не отсутствует. Уже легче.
Расстегнув на нем рубашонку, я приложил ухо к груди, прислушался. Слева, хоть и ослабленное, дыхание было, а вот справа… Справа – почти ничего, только далекий хрип где-то в глубине, словно легкое чем-то сдавлено.
Тогда я простучал грудную клетку. Слева – нормальный легочный звук. Справа – тупой, глухой, как по дереву. Так-так-так… Жидкость, даже много жидкости, а это значит… Пневмония, запущенная до плеврита? Или сразу эмпиема?
Систему не нужно было даже просить, она врубилась сама и обвела силуэт мальчика ярко-красным контуром.
Диагностика завершена.
Основные показатели: температура 39,8 °C, ЧСС 142, АД 80/50, ЧДД 38.
Обнаружены аномалии:
– Острая эмпиема плевры.
– Дыхательная недостаточность II степени.
– Септический шок (начальная фаза).
– Двусторонний плевральный выпот (справа – гнойный, компрессионный; слева – умеренный).
Требуется экстренное вмешательство!
Прогноз без декомпрессии: летальный исход в ближайшие часы.
– Рентген нужен, – пролепетала Венера, когда я поделился с ней своей версией диагноза. – А это в Морки везти надо.
– Не доедет, – покачал головой я. – У него плевральная полость заполнена жидкостью. В основном с правой стороны, но немного есть и слева. Нужна пункция.
– Мы не сможем, – выдохнула она, начиная паниковать. – Он умрет! Что делать, Сергей Николаевич⁈
– Для начала – успокоиться, – ответил я. – Будем оперировать сами.
