Текст книги "Двадцать два несчастья 5 (СИ)"

Автор книги: Данияр Сугралинов

Соавторы: А. Фонд
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Чепайкин ведь не болен. Он одинок. А одинокому человеку нужен хоть какой-то повод, чтобы кто-то его выслушал. Этим-то я и займусь.

– Проходите, проходите, – заявил он, хватая меня за руки, и, чуть ли не согнувшись в поклоне, потащил меня в дом.

Собака была привязана у будки и попыталась было тявкнуть. Но Чепайкин на нее так шикнул, что та, поджав хвост, мигом юркнула за угол.

«Суровый хозяин, однако», – подумал я и проследовал за ним в дом.

– Мне они все говорят, что я здоров, – многословно ябедничал Чепайкин недовольным голосом. – Давай тоже говори, что я вру.

– Нет, – покачал головой я. – Я не могу сейчас сказать ничего конкретного, потому что у меня нет результатов ваших анализов. Кроме того, нужен еще рентген, возможно, МРТ. Смотрю я на вас, и мне почему-то кажется, что у вас случай довольно непростой. Разбираться долго придется. Тут целый букет сразу.

Чепайкин счастливо просиял и посмотрел на меня благосклонно.

А я вытащил градусник и сунул Чепайкину:

– Нужно измерить температуру. Вы пока рассказывайте. Только очень-очень подробно. От вашего рассказа зависит четкость диагноза. Так что давайте со всеми деталями. Когда вы впервые заметили у себя заболевание и какие были симптомы?

Чепайкин посмотрел на меня влюбленным взглядом и принялся перечислять симптомы столь подробно, что я уже через пару минут мог диагностировать у него оспу, чуму, холеру, туберкулез, проказу и цереброваскулярную болезнь сразу.

– Ужасно, – сочувственно покачал головой я и вытащил тонометр. – Давайте теперь давление измерим.

Чепайкин с готовностью сунул руку. Он был абсолютно счастлив и заливался соловьем.

Для виду я взглянул на показания, которые лишь слегка повысились в сравнении с данными Системы – даже у Гагарина никогда не было такого идеального давления.

– Что там? – дрожащим голосом спросил Чепайкин и кивнул на тонометр.

– Да уж… – печально вздохнул я и сочувственно посмотрел на него. – И как вы с таким здоровьем живете?

– Мучаюсь, – тяжко вздохнул тот и для дополнительной иллюстрации немножко постонал.

– Послушайте, Арсений Лукич, – заговорщицким голосом сказал я. – Я напишу вам направление на анализы. Вы уж постарайтесь прямо с завтрашнего утра начать сдавать. Только на голодный желудок. Времени терять нельзя. Все очень серьезно.

– Я умру? – слабым голосом спросил счастливый Чепайкин, руки его аж задрожали от волнения.

– Если мы начнем сразу лечение, то шансы еще есть, – строго ответил я. – Но времени терять нельзя. Понимаете?

Чепайкин понимал. Он схватил меня за руку и с чувством пожал. Он был готов хоть сейчас бежать сдавать анализы, но, к сожалению, уже поел. Судя по запахам – картошку, жаренную на сале. А судя по его колобкообразному телу – порции там были немаленькими. Вот уж и правду говорят – выиграл человек в генетическую лотерею.

Распрощавшись с Чепайкиным до завтра, я вышел на улицу. Нужно было возвращаться обратно. Но, честно говоря, не хотелось.

Общая обстановка сложилась явно не в мою пользу. Но рабочий день был в самом разгаре. Так что возвращаться все равно пришлось.

Уже на улице я вспомнил, что зря договорился с Чепайкиным встретиться завтра. Ведь у меня завтра по графику, который дала Лида, стояла Чукша. Поэтому меня в больнице не будет, и совсем не факт, что Чепайкин не решит, что я ему наврал, и не начнет строчить жалобы. Но возвращаться обратно я уже не хотел, потому что выдержать этого человека было сложно. Ладно, оставлю Лиде указание успокоить Чепайкина, попросив, чтобы подождал меня дня два, а потом решу этот вопрос.

Когда я вернулся в больницу, прямиком направился к Лиде.

– Ну что? – с любопытством спросила меня она, когда я только вошел в кабинет.

Она сидела за столом и тщательно переписывала какие-то документы.

– Все хорошо, – сказал я. – Отправил Чепайкина на анализы, для того чтобы поставить диагноз.

– Но он же здоров как бык! – фыркнула Лида. – Вы разве этого не поняли?

Она посмотрела на меня взглядом, в котором читалось явное сомнение в моей квалификации.

– В любом случае, Лида, есть инструкция. И для того, чтобы делать любые заключения, нужны результаты анализов, – сказал я спокойным тоном. – Если результаты покажут, что он здоров, значит, мы ему напишем, что он здоров. Если там что-то есть – значит, будем лечить. Иначе никак нельзя, сами понимаете.

Лида не ответила, посмотрела на меня более внимательно и сказала:

– Распишитесь здесь и здесь, Сергей Николаевич. В двух местах.

И протянула листок для учета кадров. Я кивнул, просмотрел информацию, которую она скрупулезно туда внесла, и расписался.

– Спасибо, Лида, – благодарно сказал я. – Вы меня разгрузили, избавив от бумажной работы. Большое дело сделали.

Она довольно вспыхнула. Видимо, ее уже тоже подзадолбали этими бумажками, а никто подвигом эту работу не считал. Более того – привыкли относиться как к должному. Поэтому, когда я отметил ее труд, для нее это было очень приятно.

Надо будет запомнить и использовать в дальнейшем. Мне нужно набирать соратников, если я здесь собираюсь остаться.

Нет, на самом деле оставаться я здесь не собирался. Через месяц–другой вернусь в Москву и приступлю к научной работе. Кроме того, с Лысоткиным и Михайленко надо срочно разбираться. Но все может быть, это жизнь, и всегда нужно за спиной оставлять тыл – место, куда можно вернуться, если вдруг все провалится. И почему бы таким местом не оставить те же Морки? Здесь, я смотрю, неплохой коллектив. Довольно неплохой. Судя по репликам врачей во время планерки, у них довольно высокий профессиональный уровень. Но, понятно, рыба гниет с головы, и одна мутная начальница все это нивелировала. Однако какая бы начальница ни была, всегда найдется тот камушек, который попадет в сандалию бога и заставит его хромать. И этим камешком собирался стать я.

Остаток дня мы с Лидой занимались скучной, рутинной, но необходимой работой. Она провела меня по всем помещениям больницы. Я заново перезнакомился с коллегами (с теми, кого встретил), прошел четыре инструктажа по технике безопасности и даже принял участие в небольшом заседании по подготовке к годовому отчету. Хоть я и был новичком, от отчетов никто меня избавлять не собирался.

Дома я никого не обнаружил – и Пивасик, и Валера исчезли. Явно через открытую форточку. Но я уже не переживал: как говорит Татьяна, проголодаются и вернутся.

Поэтому я спокойно переоделся и принялся готовить ужин, размышляя, как мне завтра добираться в эту пресловутую Чукшу. Там километров пять–семь, можно и пешком, в принципе, дойти. Вот только дороги я не знал.

А потому раздумывал о том, как поступить лучше: пойти спросить у соседки или же сходить в магазин к Валентине. И тут в дверь постучали.

Глава 8

Недоумевая, кого же там принесло так поздно, я пошел открывать дверь. На пороге стоял мужчина, довольно молодой, примерно лет тридцати с хвостиком, с таким же широким полноватым лицом и голубыми добрыми глазами, как и у большинства жителей Морков. Впрочем, был тут и другой типаж – черноглазые и смуглые жители. Этот парень чем-то смутно напоминал Анатолия, сдавшего мне дом.

– Здравствуйте, Сергей Николаевич. – Мужчина широко улыбнулся, стоило мне открыть дверь.

– Здравствуйте, – сказал я. – Вы ко мне?

В этот момент под ногами мужчины юркнул в дом Валера. Он был весь мокрый, хоть на улице никакого дождя даже в помине не наблюдалось, и от него несло рыбой. Но схватить его я не успел, потому что мужчина как раз начал говорить:

– Да, мне Толян сказал, что вы завтра в Чукшу едете на работу, правильно?

– Да, – кивнул я. – Два дня там буду работать, по графику, в амбулатории.

– Во, – обрадованно протянул он. – А я завтра как раз еду в Чукшу, мне надо бабушке дрова отвезти. Машина хоть и грузовая, но все равно вам лучше на машине, чем так, пешком. А дрова я бабушке беру по дешевке, вот сам за свои деньги ей покупаю, от нее ни копейки никогда не беру. Хотя это Толяна бабушка, а для меня она двоюродная. Но все равно родня же, пусть и дальняя. Лучше дрова брать у нас, потому что у нас хорошие. А вот в прошлом году дрова привозили из Чувашии, так я вам скажу…

– Подождите, – прервал я словоизвержение. – Так вы меня завтра возьмете в Чукшу, правильно я понял?

– Да я же говорю, что повезу бабушке дрова и заодно возьму и вас!

– Мне к восьми тридцати, – осторожно сказал я.

– Дык я еще раньше поеду – к семи, потому что надо отвезти бабушке дрова, а потом вернуться обратно и на работу успеть, – сказал он. – Я здесь в газовой службе работаю.

– Сколько с меня за это? – уточнил я. – Вы наличкой берете или на карту перевести можно будет?

– Да вы что! Вы вон Чепайкину помогли, и Валюхе помогли, и Людмиле Степановне помогли, всем помогли. Земля слухами полнится. А че это я с вас буду деньги брать? – даже немного обиделся он. – В общем, завтра я подъеду в семь утра к вашим воротам, будьте готовы.

– Спасибо, – от души поблагодарил я, радуясь, что вопрос с тем, как попасть на работу, по крайней мере на завтра, уже не стоит.

Парень ушел, а я вспомнил, что даже не спросил, как его зовут. Ну ладно, завтра спрошу.

Вернулся обратно и принялся искать Валеру. Нашел его на моем диване. Он действительно весь провонялся рыбой, да еще и какой-то несвежей, и сейчас сидел на чистом покрывале, где вокруг него расплылось большое вонючее пятно.

– Валера! – ахнул я. – Это что такое? Мало того что ты изгваздался, так еще и в таком виде на мой диван влез! Прав Пивасик! Суслик ты, Валера! Вонючий причем!

Я сердито ухватил его за шкирку и потащил в ванную. Там был старый оцинкованный таз. Я посадил в него вонючку Валеру, который явно осознавал свои косяки и поэтому даже не пыхтел, и принялся наливать воду.

Один раз, конечно, Валера не выдержал, когда я его мыл шампунем, и что-то там укоризненно крякнул.

– Молчи уже, суслик! – возмутился я, и Валера умолк.

Не возмущался он и тогда, когда я вытирал его старым полотенцем, не возмущался, когда принес пустую коробку и посадил его туда. Коробку поставил рядом с газовым котлом, от него стена нагревалась, и было теплее.

Пусть сохнет.

Тем временем я подумал о том, что целый день придется провести в Чукше, а значит, нужно обязательно приготовить что-нибудь и взять с собой на обед. Скорее всего, там негде будет перекусить, а сидеть весь день голодным неправильно.

Пересмотрев те продукты, что у меня сейчас были, я понял: ничего такого, что можно приготовить и взять в контейнере, у меня нет. Значит, нужно сходить в магазин, докупить гречки и квашеной капусты – сделаю гречневую кашу с маслом и салат.

Гречневая каша не воняет острой едой, а это важно. Сколько раз я в прошлой жизни, да и сейчас, бывал в разных организациях, куда люди приносили с собой вонючую еду, еще и в микроволновках ее разогревали. Не дай бог это жареная мойва – воняет на весь этаж, на все кабинеты, а приходится этим дышать. Более того, посетители заходят в помещение и тоже нюхают все это безобразие. А вдруг у кого-то мигрень, которая, бывает, усиливается от резких запахов? В общем, такой эгоизм я считал и неэтичным, и некрасивым, и неправильным. Поэтому, если столовой не было, всегда брал с собой то, что не имеет резкого запаха – любые каши, какой-нибудь не рыбный суп, а обычный, овощной или крупяной. Если же мясо, то отваренную грудку курицы без всяких острых приправ или же индейку. Рыбу и яйца я никогда на работу не брал.

Пока размышлял, что же из продуктов докупить или же обойтись тем, что есть, на телефоне тренькнуло сообщение. Я посмотрел – писала Марина Носик: «Привет, Сережа, как там у тебя дела? Я уже переселилась на новую квартиру, у меня все нормально».

Это было одновременно и удивительно, потому что я не верил, что она выйдет из зоны комфорта и пойдет на прямую конфронтацию с матерью, и здорово. Я хотел написать ответное сообщение, даже начал набивать, но потом понял, что так переписываться придется весь вечер, поэтому стер то, что начал, и позвонил.

Носик сразу взяла трубку, и у меня сложилось впечатление, что она ожидала моего звонка.

– Привет, Марина, – сказал я.

– Сережа, как там у тебя дела? – взволнованно запричитала она в трубку.

По голосу было слышно, что она ужасно радуется звонку.

– У меня все хорошо. Устроился, снял дом. Шикарный, на одного меня. Ну, точнее, на нас троих.

– Троих? – удивилась Марина. – А кто там еще с тобой? Девушка с ребенком? Это та самая соседка, да? У которой сын Степка?

– Ну ты что, у меня же кот Валера и попугай Пивасик.

– Пивасик, – с облегчением засмеялась она. – Что? Почему Пивасик? Разве ты не мог получше имя придумать?

– Да это не я, а предыдущие хозяева, – не стал вдаваться в подробности я. – Что там у тебя? Рассказывай.

– Да вот сняла квартиру, прямо напротив больницы. Помнишь же тот дом, в котором пиццерия?

Пиццерию «Пиццерия» я прекрасно помнил, потому что встречался там и с Мельником, и с Дианой. При этой мысли перед глазами встал ее облик, и я усилием воли отогнал от себя эту картинку. Плохо я с ней расстался, надо бы все же исправиться…

– И как? – спросил я у Носик.

– Да все хорошо, недорого. Мне Галина Сергеевна, наша главная медсестра, помогла квартиру найти, – объяснила Марина. – Хорошо вышло, это ее родственница сдает, поэтому люди не чужие, если что. Ну, никто друг друга не обидит.

– Вот и замечательно, – с облегчением сказал я. – А цена какая?

– Цена тоже приемлемая, так что я более чем довольна. Правда, ремонта здесь нет. Ну да, в принципе, какая мне разница.

– Ничего страшного, – успокоил ее я. – Ты же не на всю жизнь поселилась, поживешь какое-то время, отмоешь – и будет нормально. Главное, что квартира напротив больницы. Ты теперь можешь в любой момент побежать покушать или там порешать какие-то свои дела. А потом, как найдешь себе жилье получше, так сразу и переселишься. Или, может, замуж выйдешь за кого-то с жильем.

– Ну да, это было бы хорошо. У тебя же своя квартира есть, – с намеком хихикнула Марина.

И я так и не понял, всерьез она говорит или шутит (вряд ли), поэтому не стал зацикливаться на этих ее словах и перевел разговор на другую тему.

– А мама как все восприняла?

– О, это был какой-то адский ад, – горько вздохнула Марина. – Я, короче, боялась ей сказать, что переезжаю. Дождалась, пока она пойдет с Мулей на рынок, и забрала только повседневные вещи и еще все конспекты институтские. Ну и несколько книжек. И сразу переехала. Даже ни одной чашки-ложки не взяла, а то она начнет говорить, что я украла.

«Боже, какой ужас», – подумал я, но вслух не сказал этого.

– А на квартире у тебя чашки-ложки есть? – спросил я.

– Ну, здесь есть. Правда, только одна кастрюлька, маленькая. Я не знаю, как с этим быть, потому что, ну, все равно же, когда готовишь, там и компот какой-то бывает, и кашу с супом готовишь, а кастрюлька только одна. И что делать, я не знаю.

– Сделай проще, – сказал я. – Ты же помнишь, где я живу? Сходи ко мне, только вечером, когда соседка будет на месте, я тебе номер ее скину – Татьяна. У нее ключ от моей квартиры, запасной. Созвонись с ней и сходи. Возьми там у меня кастрюльку, такая вроде желтая. Тебе нормально будет.

– А ты?

– А я же пока в Морках живу, мне не надо. Потом, когда вернусь, отдашь. Или посмотрим, у меня там вроде две было или три даже. Ну, в общем, выбери себе любую.

– Сережа, а постельное можно у тебя взять? Потому что здесь только одно, и если его стирать, то… ну, нельзя будет поменять.

– А вот с постельным сложнее, – хмыкнул я. – У меня два комплекта есть, но они старые… Один я забрал с собой в Морки, а второй там остался, но он такой… что я и не знаю, как даже предлагать…

– Да мне временно, хотя бы до зарплаты, чтобы перебиться, – торопливо сказала Марина.

– Ну бери пока. Потом вернешь.

– Спасибо тебе, Сереженька, ты самый лучший! – радостно сказала она.

Мы еще немного потрещали о том о сем, о делах в больнице, и я завершил вызов.

Нужно было идти в магазин за гречкой. Но тут вдруг из кухни послышался радостный возглас:

– Суслик! Валера – суслик!

– А вот и товарищ Пивасик вернулся, – проворчал я и пошел проконтролировать ситуацию. И оказался прав. Пивасик вернулся, весь изгвазданный в чем-то белом. То ли мука, то ли гипс, то ли еще какая-то гадость.

– Ну и где ты так вымазался, зараза ощипанная? – возмутился я.

– Семки есть? – сварливо заявил Пивасик и демонстративно отвернулся, показывая, что, мол, разговор на этом окончен.

– Пошли мыться, – проворчал я, поймал хулигана и отправился с ним в ванную.

Процесс отмывания Пивасик воспринял не так стойко, как Валера. Он верещал, кричал, возмущался и даже попытался клюнуть меня, за что получил щелбан, хоть и легкий, но обидный.

Правда, даже щелбан не смог примирить его с ситуацией, и когда я его уже вытирал, он сказал, что я суслик.

– Скотина ты неблагодарная, – гневно ответил я, отнес его в клетку, которую поставил на кухне, где теплее, а сам пошел застирывать покрывало.

Вот чем бы я сейчас занимался? И это у меня всего лишь один котенок и один ощипанный попугай. Не представляю, как люди справляются, у которых коровы, свиньи и куры?

Со всеми этими проблемами я так закрутился, что очнулся уже тогда, когда идти в магазин было поздно. Я еще в прошлый раз обратил внимание, что он работает до девяти. А сейчас уже было полдесятого. Так что гречневая каша, увы, отменялась. Но ничего, сделаю себе бутерброд… зожный, с минимумом хлеба и сельдереем. Ничего, первый день как-нибудь перекантуюсь.

А зоопарк придется воспитывать.

* * *

Рано утром за мной заехала машина. Я успел сделать себе бутерброды, сунул сверток в портфель, и еще хорошо, что взял небольшой термос с горячим чаем – а то кто его знает, что там будет, вдруг задержусь.

И тут с улицы забибикала машина.

– Ну все, ребятишки, ведите себя хорошо, – строго велел я, засыпав корму и Валере, и Пивасику с расчетом на целый день.

Надеюсь, они продержатся до моего возвращения. Форточку оставил открытой, потому что мало ли, Валере на улицу сходить надо, так как лоток я ему здесь так и не завел.

Вышел из дома, запер и устроился в кабине рядом с водителем.

– Доброе утро, – сказал я, усаживаясь, по привычке поискал ремень, но не нашел.

– Привет, – сказал мужик. Затем взглянул на меня и протянул руку. – Гена. Геннадий.

– А я Сергей, – сказал я.

– Да, я знаю, Сергей Николаевич. Поехали.

И мы поехали. Машина чихнула и, невообразимо гудя – потому что грузовик был старым, – выехала из Морков. Буквально раза два крутнулись и очутились на грунтовой дороге. Я порадовался, что Гена взял меня с собой – запомню дорогу. Потому что семь километров пройти пешком – это только плюс. Я решил, что не буду покупать машину, лучше начну ходить в Чукшу пешком, невзирая на погоду. Это полезно и заменит мне в эти дни пробежки, можно даже и немножко трусцой бежать, наоборот, хорошо – как марафон будет.

Но в первый раз мне надо было увидеть, как туда добираться. А никаких указателей и надписей, где находится эта Чукша, не было. Я бы сам точно заблудился, а так как дорог вилось несколько, все грунтовые, то на какую идти, было непонятно. Но я приметил дерево с покореженной верхушкой и решил ориентироваться на него. Надо запомнить, что из четырех дорог надо выбирать эту.

Мы проехали дальше, и Геннадий спросил:

– А вы к нам надолго?

– Да можно на ты, – сказал я. – Мы же ровесники.

– Но вы же доктор, – удивился он.

– Ну и что, – засмеялся я. – Я демократичный доктор.

Увидев непонимание в глазах Геннадия, пояснил:

– Народный.

– А, народный, земский, что ли?

– Ну да, – кивнул я. Взаимопонимание было восстановлено. – А надолго ли… Ну, пока посмотрю. Долго, недолго – как получится. Но как минимум месяца два точно проработаю.

– А че так мало? – расстроился Геннадий. – Ну, я думал, что мы будем вместе на рыбалку ездить. И на охоту. У нас своя компания, все интеллигентные люди. Даже сын почтарки с нами.

– Это Игорек, что ли? – спросил я.

– Ну да, конечно.

Я сдержал усмешку. Помнил я этого «интеллигентного» Игорька, но комментировать не стал.

– Да не знаю, как получится. Ставки-то мне нету, сейчас я врача заменяю, а вот когда он выйдет с больничного, скорее всего, мне придется в другом месте искать работу.

– Это-то да, – вздохнул Геннадий. – Казанцев скоро выйдет. Они с Наташкой сперва хотели ехать в Кисловодск, но она потом посмотрела, что путевка дорогая, ему-то дают бесплатно, а ей придется свои деньги тратить, и, в общем, решили сэкономить. Поэтому сюда они вернутся где-то через месяц.

– Ну а как же без санатория? – огорчился я. Все-таки я рассчитывал, что какое-то время его не будет. – Как же так? Санаторий обязательно нужен, особенно если сложные переломы были, здоровье надо поправить, тем более после операции под наркозом.

– Ой, сейчас санаторий – это деньги на ветер, – фыркнул Геннадий.

– Понимаешь, Гена, курс в санатории надо проходить раз в полгода. Теперь такие времена наступили, что, если хочешь дольше прожить здоровым, требуется профилактика. А полноценно ее можно получить только в стационаре санатория. Идеально – курс на шестнадцать-восемнадцать дней. После тридцати пяти лет это делать надо регулярно. Организм потом скажет спасибо.

– И че в этом санатории делать?

– Лечебные процедуры, вот что. То, что в обычной жизни получить сложно.

– Эт какие например? – скептически хмыкнул он.

– Я всегда рекомендую следующие процедуры: массаж – это точно помогает, озонотерапию внутривенно или лазер в вену – для крови полезно, иглотерапию или иглорефлексотерапию по Горячкину – снимает боли и спазмы, ванны дают общее расслабление и укрепляют иммунитет, можно всякие физио вроде лазера или магнита. Еще нужно пить минеральную воду с бювета три раза перед едой за полчаса – обмен веществ регулирует. Также хорошо брать подводный душ-массаж – мощный лимфодренаж, грязи обязательно – для суставов и связок. Ну и по желанию косметолог и тому подобное.

– Да зачем нам куда-то ехать в санаторий? – внимательно выслушав меня, белозубо улыбнулся Геннадий. – У нас вон санаторий старый уже хоть почти не работает, но мы все равно туда ходим и кое-какие процедуры получаем. Да и вода там своя есть, минеральная, и грязь очень хорошая. У нас вообще очень хорошая грязь, наша, местная. Такая же, говорят, только где-то там, в Баден-Бадене есть. Ты был в Баден-Бадене?

Я в Баден-Бадене был, но еще в той, прошлой жизни. Говорить об этом на всякий случай Геннадию не стал, поэтому пожал плечами и сказал:

– Я много где был. А что за санаторий такой у вас?

– Да раньше, в советское время, это был ого-го санаторий, очень мощный. Сюда со всего Советского Союза на реабилитацию когда-то приезжали.

– А сейчас что?

– А сейчас уже все, песенка спета. Финансирования нормального нету, а дохода он не приносит, ехать сюда никто не хочет, специалистов хороших тоже нет. Ну и вот.

– А далеко этот санаторий от Морков?

– Да примерно километров десять будет. – Он неопределенно махнул рукой.

А вот мне стало аж интересно. Но ничего больше сказать я не успел – машина заехала за поворот, и Геннадий торжественно сказал:

– А вот и Чукша.