Текст книги "Кавказский фронт (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

… – Начинаем.

Начштаба тотчас принялся вызывать комбатов – и, не стих еще грохот последних взрывов на позиции противника, как над головами танкистов и казаков взмыла в воздух зеленая ракета.

С Богом, братцы…

«Тридцатьчетверки» и экранированные «бэтэшки», уцелевшие в боях трех последних дней, неспешно двинули вперед – причем Т-34 сразу вырвались вперед медленно ползущих БТ-7. Десант на броне, да… Но метров за триста (а то и за четыреста, в зависимости от плотности огня противника) танки оттормозятся, казаки спрыгнут с брони – и далее «коробочки» поползут вперед уже со скоростью наступающей следом пехоты. Кубанцы же, небольшими группами силами в отделение, будут неотрывно держаться за танками, прикрываясь броней/профилем «коробочек» – тактика, получившая в свое время широкое распространение… В том числе и на Донбассе, где ополчение дралось с нацистами-западенцами из «добробатов».

И наоборот, от принятой в годы Великой Отечественной (известной мне Великой Отечественной) тактики лихих танковых десантов я решил отказаться. Хотя бы потому, что эта «ковбойская» тактика работает, зачастую, не всегда – и далеко не со всеми…

На Восточном фронте она, конечно, была популярна по той простой причине, что немцам всегда хватало средств поражения советских боевых машин. Ну, разве что в 41-м бронепробиваемости штатных ПТО калибра 37 миллиметров и 50 миллиметров порой не хватало, чтобы побороться с Т-34 и КВ. Но в 41-м мы наступали не так, чтобы очень часто! Хотя были и успешные контрудары (к примеру, полковника Лизюкова у Соловьевской переправы или генерала Катукова у Скирмановских высот), и тяжелые для обеих сторон встречные, продолжительные сражения – как, например, Смоленская битва.

А уж про Московское наступление и говорить не приходится…

И все же наступали в 41-м в основе своей немцы, располагавшие уже достаточным количеством броневиков для поддержки танков в бою – в отличие от 39-го. А с 42-го врагу уже в достаточной степени хватало и подкалиберных, и кумулятивных снарядов, и новых 75-миллимтеровых ПТО Pak 40; потом пошли гранатометы типа «Офенфор», «Панцершрек» фаустпатроны… В общем, средств борьбы с нашими танками хватало до самых последних дней – потому танкисты, участвующие в атаках, делали ставку не сколько на толщину брони, сколько на скорость и маневр. Отсюда и тактика взаимодействия с пехотой – десант на броню, сколько можно взять, и вперед! Основные же силы пехоты бежали следом в надежде, что танкисты успеют подавить огневые точки… Но десант был живым щитом танка, его задача – отсечь от боевой машины гранатометчиков хоть с фаустпатронами, хоть с ручными кумулятивными гранами.

Да и саперов с магнитными минами или огнеметами за кампанию!

Но потери, потери… С потерями собственных бойцов наши полководцы, увы, никогда не считались. В случае танковых десантов они были хотя бы оправданными в условиях большой войны – но бойцов на броне доставало легкое стрелковое оружие. Не говоря уже о крупняке или осколочных снарядах; порой кто-то из красноармейцев встречал телом и бронебойную болванку – что не оставляла десантнику никаких шансов выжить.

Но в условиях достаточного количества средств противотанковой борьбы у германской пехоты и широкого спектра всевозможных «хитрых» снарядов к ПТО… В этом случае тактика штурма с танковым десантом на броне, где ставка делается именно на скорость и маневр, была единственной верной. Ну, с учетом того, что собственные БТР мы не делали в годы войны, и поставлялись они из США по программе ленд-лиза – вспомним знаменитого «Скаута»! Но «Скауты» шли как штабные машины или БТР разведки, и в лобовых атаках они участвовали редко… Впрочем, при всей массовости использования немцами своих «Ганомагов», германский десант также спешивался в атаке.

Другой вопрос, что его подвозили как можно ближе к окопам наших бойцов…

Удивительно, но тактику «десанта на броне» американцы переняли у нас еще в годы Второй Мировой. Несмотря на широкий ряд всевозможных бронетранспортеров, танкистам янки также потребовался «живой щит»… Более, американцы умудрились развить ее в дальнейшем – с учетом использования уже не танков, а БМП, БТР или военных внедорожников. Или не военных – а той же «Тойоты» с открытым кузовом, где размещается хоть крупнокалиберный пулемет, хоть «десант», хоть минометный расчет… Хоть даже безоткатное орудие.

Впрочем, «война Тойот» – это уже Чад, Ливия, а следом и Сирия.

Суть сей тактики – подскочить на скорости к не ожидавшему атаки противнику, ошеломить и дезориентировать. После чего задавить шквальным автоматическим огнем накоротке – «кинжальным», ага – и закидать ручными гранами… Особенно эффективны такие «накаты» были в сочетание с артиллерийским «валом» – когда артобстрел постепенно переносится вглубь обороны противника, а атакующая сторона стремительным броском продвигается следом.

Впрочем, если мне память не изменяет, сочетание атаки пехоты с одновременным артналетом на траншеи противника, с постепенным переносом «вала» огня вглубь обороны, впервые применил Брусилов во время своего знаменитого «прорыва» под Луцком в 1916-м… Ну а с учетом наличия БТР или внедорожников, или даже «багги», такие «ковбойские» накаты имеют определенную эффективность. Особенно, когда противник недостаточно подготовлен и не ожидает удара врага, когда наступать приходится по ровной степной зоне – а линия обороны состоит лишь из ряда отдельных опорных пунктов. Последние можно просто обойти, проскочить мимо…

Но ведь уязвимость таких «десантов» немногим уступает уязвимости танковых десантов Второй Мировой. Разве что скорость движения машин несколько выше – в остальном, против пехоты на переделанных внедорожниках и багги успешно работает легкое стрелковое оружие, ручные пулеметы, подствольные гранатометы. Главное, не теряться – а ответить организованным огнем! А уж из засады вдоль дороги, да фланкирующим огнем – то есть сбоку, или же посылая очереди вдогонку-справа… Самое милое дело.

И это не говоря уже за весь спектр пехотных гранатометов, начиная РПГ-18 «Мухой» и заканчивая выстрелами к РПГ-7; а крупнокалиберные пулеметы? Тот же ДШК или «Утес» помножат на ноль любой внедорожник с десантом, да и броню советских БТР они пробивают однозначно… Главное, чтобы личный состав умел владеть средствами усиления – а не только личным автоматом.

Но это все лирика… У турок практически нет средств борьбы с танками, лобовая броня которых составляет свыше сорока миллиметров – и установлена под рациональными углами наклона. Да и экранированные «бэтэшки» на дистанции свыше четырехсот метров чувствуют себя вполне защищенными. Так, 37-миллиметровые германские «колотушки», что немцы передали туркам, способны подбить экранированный БТ-7 разве что метров с двухсот. Чуть более высокие показатели бронепробиваемости у французских орудий смешного на первый взгляд калибра – всего 25 миллиметров… Но у этого ПТО более длинный ствол и более высокая начальная скорость снаряда – и за четыреста метров он способен поразить легкий экранированный танк.

Но именно поэтому «бэтэшки» и идут второй волной, держась метрах в четырехстах от Т-34…

Последних у меня осталось шесть штук – на двух танках напрочь полетела трансмиссия; проблемы были и у других машин, но там их хотя бы удалось исправить. Ну что сказать? Машина-то сырая, «детских болезней» пока хватает… Еще одному танку крепко разворотило ходовую – тот в настоящий момент находится в ремонте. И последний потерянный танк – потерянный уже с концами: машина вместе с экипажем попала под прямой удар тяжелого гаубичного снаряда. Случается такое редко, но уж если случается…

В общем, в строю у меня осталось шесть Т-34 и тринадцать танков БТ-7Э из тех, что мне выделили в «ударный» батальон. «Бэтэшки» с учетом слабости бортов и худшими показателями бронирования, несли большие потери в сравнение с «тридцатьчетверками»… Все же гаубичный огонь опасен для всех моих танков, ходовая их уязвима для осколочных гранат «трехдюймовок» – и борта БТ-7Э прошибаются всеми вражескими ПТО. А ведь первый батальон следовал на острие удара – и экипажи его, и машины вынесли на себе всю тяжесть рывка от границы и боев на перевале Тендюрек… И последующего наступления на Ван.

Оставшиеся два батальона с легкими танками я пока берегу, как могу – тем более, что батальон с легкими «бэтэшками» пришлось направить на запад по Алашкертской долине. Завязли наши казачки под Карсом – на данном направлении у турок сил было едва ли не больше нашего… Так что пришлось Кириллу Дмитриевичу Акименко вновь действовать во главе отдельного сводного отряда.

Ну а мы – мы все же добрались до Вана, и теперь ведем наступление на древний армянский город… Построенный на фундаменте еще более древней столицы Урарту.

Итак, первые шесть Т-34 неспешно ползут в атаку – стараясь не «потерять» сгрудившихся на броне казаков. Последние облепили башню, разместились на моторном отделение; чуть меньше половины кубанцев держат в руках карабины «Мосина». Но встречаются также и самозарядки АВС-36 и СВТ-38, и даже немногочисленные ППД-38. Однако же стоит отметить, что все поступившие нам от щедрот начальства автоматическое и полуавтоматическое оружие мы все целиком передали в танковый десант – ибо его пока еще не так, чтобы очень много… И меня крепко удивил коробчатый магазин к ППД – коий я привык видеть по умолчанию с емким барабанным магазином. Не сразу даже и вспомнил, что последний наши автоматы получили только после столкновения с финнами – и наглядной «демонстрацией» врагом преимущества пистолетов-пулеметов «Суоми» именно с барабанными магазинами!

Недочет с моей стороны – впрочем, официальное письмо с «рацпредложением» уже подготовлено…

Едва заметные в солнечном свете светлячки трассеров потянулись к казакам метров с пятиста – я ожидал, что турки подпустят моих бойцов поближе, и откроют более прицельный с трехсот метров. И тут же первая линия вражеской обороны огрызнулась выстрелами нескольких ПТО… Если пулеметные очереди ударили с большим разбросом, неприцельно, то экипажи уцелевших противотанковых пушек действуют вполне грамотно – даже наверняка. Ударили по ходовой, прочуяв уже всю мощь новых советских танков… Одна из «тридцатьчетверок» дернулась, будто налетела на каменную стену; десант бросился в разные стороны – а танковая пушка ответила поспешным выстрелом осколочной гранаты. Пробить лобовую броню ПТО не могут – а вот расколоть ведущее колесо и сорвать гусеницу точным выстрелом, да при определенном везении… Еще как!

Но поспешили открыть огонь и турецкие противотанкисты, коим явно не хватило выдержки; в сторону последних тотчас полетели мины полковых миномётов. Также по вражеским батареям открыли огонь и сами танки – причем обеих линий. Десант пока спрыгнул с брони и залег – но это ненадолго…

Следить за происходящим приходится в бинокль – высунувшись по пояс из люка башни броневичка БА-10, заехавшего на взгорок. Непривычно и не столь безопасно, как если бы из «тройки», к экипажу которой я невольно прикипел… Да и машина мне полюбилась. Увы, из моих ребяток кто уже погиб, кто был ранен и не вернулся в дивизию – пока не вернулся. Приходится привыкать к новой машине и новому экипажу; командирской башни нет!

Так что я сейчас вполне уязвим для какой случайной пули…

С другой стороны, в составе экипажа воюющего танка, да с зенитным пулеметом в руках я был куда уязвимее…

Артиллерийская дуэль длилась недолго – несколько уцелевших после артподготовки легких орудий не могли долго сопротивляться ответному огню опытных танкистов. Т-34 и «бэтэшки» ответили метким огнем с коротких остановок; Чуфаров как мог, корректировал стрельбу экипажей – и, как кажется, комбат корректировал ее вполне неплохо. Вспышки орудийных выстрелов противника одна за другой исчезли в фонтанах земли и щебня, поднятых взрывами трехдюймовых гранат; спустя некоторое время наводчики перенесли огонь на вспышки пулеметных очередей – и танки вновь двинулись вперед.

Правда, только четыре из шести «тридцатьчетверок» – остальным, как видно, сорвало гусеницы или повредило катки…

Спешенные казаки держатся неотрывно за «коробочками» первой линии; экипажи «бэтэшек» по команде комбата бодро рванули вперед – особой опасности для них не осталось. Турецкое ПТО выбито, а заминировать открытое пространство перед передним краем противник или не успел, или не смог… Но мои саперы, отправившиеся ночью на разведку, мин не обнаружили.

В целом все развивается примерно так, как я и ожидал – «размятая» артподготовкой первая линии турецкой обороны не смогла остановить наступление боевых машин. Сейчас танки подберутся к самым траншеям, десант на скорости рванет вперед, пустив в ход полуавтоматическое оружие и ручные гранаты… А там уже стоит подавать сигнал к наступлению для основной массы спешенных казаков.

– Василий Павлович, свяжитесь с Тихоновым. Пора казакам выдвигаться.

Дубянский, расположившийся на месте радиста, коротко кивнул:

– Сейчас, Петр Семенович, вызываю…

Пяток минут спустя стрельба впереди активизировалась; Чуфаров рискнул, бросив «бэтэшки» с десантом на броне вперед на хорошей скорости – и не стал тормозить танки за триста метров от траншей. Возможно, это было и правильное решение – так комбат дал возможность основным силам десанта догнать товарищей, чтобы малой группе из сорока казаков не пришлось бы воевать с турками без помощи оставшегося десанта… Тем более, что большая часть пулеметных точек осман были подавлены заранее.

И все же что-то пошло не так – при приближении «бэтэшек» к окопам огонь из них заметно набрал силу; кто-то достаточно волевой и уважаемый среди солдат сумел организовать яростную, упорную оборону. Густо ударили именно простые стрелки, рискнувшие драться до последнего… Невольно мне вспомнилась история Сарыкамышской операции Юденича, что обернулась успехом – но в какой-то момент ведь все висело на волоске! Достаточно вспомнить, как турки в легких шинелях упрямо рвались вперед, по заснеженным перевалам, порой замерзая на ночевках насмерть – и все равно ведь шли в бой, сметая с перевала группу полковника Букретова…

Пожалуй, что потомкам османских завоевателей все же хватает решимости и упертости в бою.

Десант под огнем посыпался наземь, словно грозди спелого винограда – причем кто-то из казаков рухнул плашмя у самых гусениц, никак не контролируя падения. Значит, достали турки кого-то из кубанцев… Впрочем, османы быстро пожалели о своей храбрости: ударили спаренные танковые пулеметы, «брея» бруствер над головами вражеских стрелков – а порой и вместе с головами. Пара отчаянных мехводов крутанули танки, принявшись упрямо давить траншеи – а залегший было десант тотчас вскочил, как только вражеский огонь потерял напор и интенсивность. Несколько мгновений – и вот уже кубанцы оказались в окопах, принявшись расстреливать турок… А порой и резаться с давним своим врагом в жестокой рукопашной.

Впрочем, уже не раз бывавшие в окопных схватках «пластуны» моей дивизии в ближнем бою наверняка превосходят турецких призывников – я в этом уверен безусловно. Вооруженные кинжалами или «пластунскими ножами», те не робеют перед холодным блеском стали, не страшатся отчаянных криков врага; помня славные традиции боевитых предков, молодые казаки и сами действуют в ближнем бою расчетливо и умело.

Впрочем, на то десанту и автоматы, и самозарядки, чтобы до рукопашной все-таки не доходило…

Над исходными позициями дивизии вновь взвилась в воздух зеленая ракета, и пешие бойцы уже двинули вслед танкистам и десантникам – но мое внимание привлек неясный, однако вполне явственный гул с юго-запада. Причем гул этот становится все более отчетливым с каждой секундой – и перекрывает звуки частой стрельбы… Предувствие опасности заставило меня схватиться за бинокль и развернуться по направлению к источнику звука. Всего пары секунд мне хватило, чтобы разглядеть частые, приближающиеся к нам по воздуху точки – и в ближних к нам уже можно различить силуэты незнакомых мне, двухмоторных самолетов.

– Воздух!!!

Глава 12

Старший лейтенант Иван Маркович Пилипенко привычным, давно въевшимся в мышечную память экономным движением склонил рукоять управления вправо – и тут же, без паузы, влево. А, помахав крыльями ведомому и пилотам эскадрильи, он без рывков, плавно и уверенно потянул ручку управления на себя, принявшись набирать высоту…

Так уж вышло, что донбассец родом из-под казачьего Бахмута всю свою службу пилотировал старенький И-15 бис. Что на Дальнем Востоке, сразу после окончания Борисоглебский школы пилотов, что на новом месте службы – в Закавказье. А ведь земляк знаменитого на весь союз летчика-героя Петра Рябцева, Иван Маркович Пилипенко мечтал о легком, вертком и маневренном И-16… Как у земляка.

Вот это истребитель – скорость, маневр, натиск! Машина мечты, вооруженная четверкой скорострельных ШКАСов, а то и авиационными пушками! Но И-16 массово идут на Польский фронт, где советским пилотам приходится отчаянно драться с германскими асами, прошедшими школу легиона «Кондор» в Испании… А заодно и с английскими джентльменами – уверенными в превосходстве своих цельнометаллических «Харрикейнов» над фанерными «крысами» большевиков.

Впрочем, британские «денди» уже научились уважать русских пилотов пусть и на деревянном, но легком и маневренном истребителе, первым в мире вооруженным реактивными снарядами – а заодно и авиационными пушками…

И-15 бис – это машина совсем другого плана. Да, он несколько похож на И-16 и также вооружен четырьмя пулеметами… Но если знаменитая испанская «моска» есть новое поколение истребителей, то И-15 просто безнадежно устарел. Разработанный в начале 30-х, полутораплан КБ Поликарпова уступает новому поколению советских истребителей в скорости на 87 километров в час! А заодно и в маневренности; кроме того, пулеметы ПВ-1 на И-15 проигрывают ШКАСам в скорострельности практически в два с половиной раза!

Устаревший самолет, чего уж там говорить…

Но в небе Турции И-16 был и не особенно нужен: в первые два дня боев русским истребителям, летавшим на штурмовку османских аэродромов, противостояли лишь изредка успевавшие взлететь польские П-24 – или американские «Кёртис Хок-2». Последний также безнадежно устарел – а вот польские истребители, пошедшие на экспорт, были даже посильнее самолетов, принятых на вооружение в самой Польше… По крайней мере, у турецкого П-24 стояло по две автоматические пушки «Эрликон» калибра 20 миллиметров.

Но и авиационные пушки не помогли османским пилотам, отчаянно пытающимся взлететь во время штурмовки – их просто сбивали над аэродромами, не дав толком использовать свое мощное вооружение…

А потому на очередной вылет Иван Маркович Пилипенко отправился без особого мандража. Согласно данных разведки, у турок на участке наступления конно-механизированной дивизии комбрига Фотченкова не осталось каких-либо внятных воздушных сил – после серии успешных штурмовок первого дня. Все, что в настоящий момент перебрасывается из глубин полуострова, блокируется истребительной авиацией погранцов в районе Карса… О том, что на пустующие французские аэродромы в северной Сирии перебазируется британская авиация, до командира истребительной эскадрильи не доводили.

Большую группу неизвестных самолетов, приближающихся с юго-запада, Пилипенко заметил визуально. Кабина пилота на И-15 бис открыта, ничто не ограничивает обзор летчика. И осматривая окрестности на очередном круге патрулирования, старший лейтенант вдруг обнаружил скопление воздушных целей столь многочисленное, что оно показалось ему подобным осиному рою…

Впрочем, при приближении авиационной группы противника, командир убедился, что она не столь велика, как ему сперва показалось: в авиационном отряде противника порядка тридцати довольно медленно ползущих вперед, тихоходных бомбардировщиков. Сверху и даже немного отставая, их прикрывает также не менее четырех троек истребителей-бипланов; последние чем-то похожи на И-15 – и в целом, вряд ли превосходят его по скорости. Но даже одних истребителей у врага больше, чем в эскадрилье Пилипенко! У последнего лишь два звена по четыре самолета в каждом – и его собственный «ишачок»; плюс И-15 ведомого.

А всего у старлея лишь десять устаревших «ястребков»…

Тем не менее, Иван Маркович без особых колебаний принял решение драться. Задача его эскадрильи – прикрыть с воздуха наступающую на Ван дивизию Фотченкова, и истребители свой долг выполнят. Если придется, то выполнят его до конца… Торжественные слова, ими любят бравировать на политсобраниях политруки и прочие комсомольские вожаки. Но горькая правда заключаются в том, что выполнить свой долг «до конца» в условиях, когда враг кратно превосходит тебя числом (ведь бомберы сейчас будут также отстреливаться!) – это значит погибнуть, пытаясь сбить еще хоть один вражеский самолет…

Дай Бог, чтобы до этого все же не дошло!

Солнце ударило по глазам старшего лейтенант при наборе высоты, на мгновение ослепив пилота. Едва ли не на ощупь выровняв самолет, Пилипенко заложил вираж, разворачиваясь спиной к солнцу – и одновременно с тем заходя на атаку именно с солнечной стороны. Да, пускай большинство летчиков в Закавказье еще не успели получить боевой опыт – но ведь тактические наработки товарищей (да и врага!) они изучили досконально… Истребители обоих звеньев в точности выполнили маневр комэска; сам же старлей пока не понял, заметил его самолеты враг, или нет. По идее, должен был… Но ведь тогда турецкие бипланы наверняка бы принялись набирать высоту, устремившись наперерез «ястребкам»! В крайнем случае, построились бы в защитный круг, готовясь встречать падающие сверху «ишачки»… Но нет – истребители врага по-прежнему держатся позади бомберов, словно почетный эскорт.

Впрочем, возможно, верхнее крыло банально перекрывает обзор турецким пилотам…

Хотя почему турецким? Внимательно присмотревшись, Пилипенко разглядел на крыльях вражеских самолетов опознавательные знаки британской авиации – а после наступил миг узнавания. Двухмоторные бомбардировщики – это или «веллингтон», или «уитни» (все же старший лейтенант не так старательно заучивал последние). А вот в бипланах, больше похожих на «кукурузники» У-2, однозначно угадываются «гладиаторы» конструкции 30-х годов… Вооружением те не уступят И-15 бис – но летные характеристики у врага как бы не хуже!

– Значит, джентльмены пожаловали? Ну что же, посмотрим…

При виде самолетов, приближающихся к исходным позициям советских танкистов, старший лейтенант испытал множествр самых разных чувств – от изумления, граничащего с паникой и страхом, до упрямой злости и готовности драться до конца. Но теперь к последним подключился и азарт, и желание проявить себя в бою с напыщенными британцами! В голове мгновенно сложился план атаки – в который, впрочем, тут же пришлось вносить корректировки: с земли в сторону англичан уже потянулись трассирующие очереди автоматических зенитных пушек.

Не попасть бы под «дружеский» огонь зенитчиков…

Большой минус И-15 (как, впрочем, и подавляющего числа советских самолетов) заключается в том, что они не радиофицированы. В настоящий момент попытки поставить пока еще сырые рации принимают на Польском фронте – но в Закавказье радиофицированных самолетов нет. И чтобы донести до подчиненных свой замысел, Пилипенко пришлось сманеврировать в сторону и сбросить скорость, показывая жестами руки будущий маневр – практически отвесно вниз пикирование, а затем набор высоты, «горка».

Командиры звеньев вроде поняли, закивали…

Иван Маркович только беззвучно ругнулся сквозь стиснутые зубы – как же все это неудобно! Хорошо, сейчас есть время и возможность объясниться с подчиненными жестами, а потом? Потом только собственный пример – да уже от самих пилотов зависит, как будут действовать…

Старлей никогда не был особо верующим – не принято это в Союзе. Вон, попробуй, сходи на службу! Политрук на собрании потом всю кровь выпьет… Кроме того, набожность казалось красному пилоту какой-то стыдной чертой, присущей разве что темным деревенским бабам.

Но Пилипенко, родившийся в 1912-м (еще при царе!), был крещен – и сейчас правая рука его сама собой потянулась наложить крестное знамя… Уже практически забытая детская привычка. На мгновение она замерла, так и не добравшись до лба – до того чужим и даже опасным показался этот жест советскому летчику! Однако вспомнив, что сейчас никто из подчиненных его не видит (а политрук с комиссаром так и вовсе остались где-то далеко на земле), Иван Маркович все же быстро перекрестился… И тут же почуял угрызение совести. Понятно, что первый бой и как-то особенно сейчас страшно – ведь не просто так в драку лезет он еще и людей за собой ведет!

И все же вдруг стало как-то совестно, что пришла нужда – и вот он обратился к Богу за помощью. Но ведь до того посмеивался же над упрямыми и недалекими мужиками и бабами, несмотря ни на что посещавшими храм на Пасху… Их там обязательно переписывали, и списки передавались на заводы – после чего «верующим» устраивали такую головоломку, что в сторону церкви и посмотреть побоишься!

А ведь все равно же шли – и после, не смотря ни на что, шли. И за горькой уже усмешкой порой скрывалось и уважение к людям, так стойко держащимся за свои убеждения и идеалы…

Некоторым коммунистам стоит взять с них пример.

Сейчас, впрочем, все эти рассуждения и мысли были излишни и вторичны. Старлей уже направил ручку управления от себя, срываясь в пикирование – и бьющий навстречу ветер словно унес с собой все сторонние мысли… Оставив, впрочем, ощущение легкого разочарования по отношению к самому себе.

Но ведь и это чувство сейчас излишне…

Иван Маркович рассчитал так – набрав высоту, зайти с солнечной стороны, а там уже в пике, наперерез бомберам. В падение И-15 наберут хорошую скорость, без проблем догонят врага – а что заходят сбоку, так в этом лишь плюс. Ведь что-то не видать на британских бомберах пулеметной турели кормового стрелка – что на СБ ставят позади кабины пилота! Есть лишь застекленная пулеметная башня в самом носу – и уже под хвостом. И непонятно вообще, возможно задрать ли в них турель вверх, или огонь можно вести лишь по курсу… Впрочем, даже если и возможно бить вверх – все одно ведь падающие сбоку «ястребки» окажутся в мертвой для вражеского огня зоне.

Да и тихоходные истребители британцев словно специально освободили воздушное пространство над прикрываемыми самолетами; «соколиному удару» советских пилотов сейчас ничто не мешает, идеальный момент для атаки! А потом «ишачки», пользуясь преимуществом в скороподъемности по отношению к «гладиаторам», смогут оторваться от преследования и набрать высоту. Затем последует боевой разворот – и можно вновь атаковать с пикирования…

Так, по крайней мере, думал про себя командир эскадрильи, бросивший И-15 в пике с какой-то отчаянной, отрешенной решимостью. Впрочем, на войне даже самые лучшие и продуманные планы зачастую не дают должного результата – ибо что-то всегда идет не так… И тем удивительнее, что совершенно простой план комэска дал результат: никто так и не бросился наперерез его фанерному «ястребку», никто не встретил его меткой пулеметной очередью. Экипаж головного «веллингтона», выбранного Пилипенко в качестве цели, не заметил падающего с солнечной стороны «сокола», пока старлей не нажал на гашетку; в ту же секунду очереди четверых пулеметов ударили по кабине пилота…

Старлей рисковал, очень рисковал, отчаянно рванув от себя РУД – «рычаг газа». Сердце било в груди кузнечным молотом, а шум его ударов отзывался в ушах; крепкий парень с Донбасса в это мгновение жил лишь глазами, сосредоточив все свое внимание на желтой точке коллиматора… Но все же Пилипенко сумел сократить дистанцию до сотни метров (ну разве чуть побольше) – и только тогда нажал на гашетку.

Комэск сходу ударил длинными очередями – понимая, что ему нужно уже срочно выходить из пике! Иначе столкновение неминуемо… Нет, сманеврировать конечно можно, обходя массивный бомбардировщик – но тогда же возникнет риск угодить под очереди зенитных пушек, бьющих с земли.

Или же нижней пулеметной турели, установленной под фюзеляжем самолета (у немцев, по крайней мере, такие встречаются).

Но когда мгновенные вспышки бронебойно-зажигательных пуль заплясали на кабине вражеского пилота, а фонарь ее в одно мгновение покрылся трещинами (и как показалось старлею, начал разлетаться на куски), Иван мгновенно рванул рукоять управления на себя. Все, теперь в горку, как можно скорее!

Пилипенко весь вымок от пота, принимая перегрузки рискованного маневра – и все же ему удалось уйти от столкновения… Атакованный же бомбер сперва шел прямо вперед, и старлей успел даже заволноваться, что бронированное стекло фонаря выдержало удар. Но спустя несколько секунд бомбардировщик все же клюнул носом вниз – и практически сразу завалился набок, сорвавшись в неконтролируемый штопор…

Ведомый и истребители обоих звеньев отстрелялись в целом, также неплохо. Правда, всего один из пилотов сумел повторить маневр командира и уложить очереди точно в кабину бомбера, выбранного им целью. Зато еще пара «ястребков» прицельно ударили по моторам, сумев поджечь их; остальные били хуже – росчерки очередей перехлестнули фюзеляжи британцев, не сумев задеть жизненно важных узлов.

Что не помешало впрочем, британцам обделаться от страха – и начать аварийный сброс бомб мимо цели… Возможно даже, на головы ничего не понимающим туркам!

Увы, на глазах Пилипенко, следящего за атакой своих истребителей в зеркало заднего вида, был также сбит и единственный «ишачок». Кто-то из молодых пилотов, не рассчитав момента выхода из пике, вынужденно ушел от удара с бомбером – и проскочил вперед… Попав под огонь носовой турели. Густые очереди британца буквально перерубили хвостовое оперенье легкого «ястребка» – и «ишачок» сорвался в штопор! Впрочем, пилот сумел выбраться из открытой кабины, и вскоре над головой его раскрылся спасительный купол парашюта.

Должен выжить, если турки не сцапают на земле…

Старлея, впрочем, сейчас больше занимала не судьба незадачливого пилота – а приближающиеся к его самолетам «гладиаторы». Да, к несчастью (и бесчестью!) британских истребителей, те заметили советские «ястребки» лишь в момент их захода на атаку. И хотя англичане ускорились, выжимая все, что можно выжать из безнадежно устаревших самолетов – но все же их пулеметы не достали русских, когда очереди последних уже потянулись к «веллингтонам»… Лучшем решением для противника стал бы своевременный набор высоту – тогда британцы еще могли бы перехватить забирающие в горку «ишачки». Но нет, «гладиаторы» рванули «ястребкам» наперерез – и просчитались; догнать самолеты с большей скороподъемностью они все равно не смогли…