Текст книги "Кавказский фронт (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Тимоха колебался ещё мгновение. Запустить ракету – привлечь к себе лишнее внимание. Он сегодня не в дозоре, не разводящий караула… С другой стороны, последний в настоящий момент может отдыхать – не обязательно спать, но зайти погреться у печурки он право имеет.

А ведь немцы на фронте всю ночь без всякого стеснения запускали осветительные ракеты… Наконец, старшина решился:

– Пальни, Степа. Хуже от того точно не будет.

– Сейчас, товарищ старшина…

Первый номер расчёта завозился в поисках ракетницы, в то время как Тимофей совершенно непроизвольно сдвинул фишку-предохранитель на рукояти затвора – и аккуратно, едва слышно оттянул её назад… После чуть подал уже вперёд, досылая патрон в ствол. Переключатель режима огня по умолчанию стоит для стрельбы одиночным и… И Сотников, почуяв вдруг необычное волнение, аккуратно уложил ложе автомата на бруствер траншеи.

Мгновением спустя раздался хлопок ракетницы – и шипение взлетающей вверх ракеты… И даже в её неясном, обманчиво-блеклом свете старшина разглядел десятки людей, ползущих к их опорнику! Причем последние принялись тотчас вскакивать на ноги и перехватывать короткоствольные карабины обеими руками – едва осветительная ракета взвилась в воздух…

– Длинными бей! Прижимай их к земле!

Сотников выкрикнул эту команду, одновременно нажав на спуск; одиночным промазал – но тут же перевёл переводчик огня в режим «автомата». Рядом ударил ручной «Дегтярев» – и практически сразу в ответ загрохали выстрелы карабинов «Бертье»… Пули марокканцев пока еще неприцельно идут выше головы – но среди залегших у камней есть опытные стрелки.

Последние принялись уже выцеливать пулеметчиков по хорошо различимым в темноте вспышкам пламени на раструбе ДП…

Увы – но в те же самые мгновения впереди послышались многочисленные взрывы. Это взрывались тяжёлые, оборонительные «лимонки» F-1 с их массивными рубчатыми корпусами – и взрывались они в закрытом пространстве армянских блиндажей или землянок… Армяне – весёлые, хлебосольные ребята, любители вкусно поесть (и вкусно приготовить), они и солдатами были отнюдь неплохими. Но сказалась недооценка противника, сказалась уверенность бойцов в мощных танках и пушках, контролирующих подступы к Татвану.

Кто же из них мог предположить, что марокканские «гумьеры» и разведчики иностранного легиона сумеют подобраться к окопам под покровом ночи⁈ Что они практически бесшумно возьмут часовых в ножи, орудуя штык-ножами с зауженным острием – и тонким, словно у стилета, лезвием?

Одна из особенностей спешного формирования территориальных дивизий заключалась в том, что им откровенно не хватало умелых военных специалистов среднего звена. Тех же артиллеристов, пулеметчиков, саперов… И если первых набирали из армянских ветеранов Первой Мировой или выздоравливающих русских фронтовиков, то в саперных частях специалистов минно-взрывного дела было крайне мало. Иными словами, подступы к позициям армянской пехоты не минировались, колючей проволокой не ограждались… Это было серьёзное упущение – но командование как армянской дивизии, так и танкистов больше полагалось на тяжёлые гаубицы и боевые машины «ударного» батальона Чуфарова.

А после дневного, упреждающего авиационного налёта никто и подумать не мог, что враг вдруг решится на ночную атаку! Но марокканцы, как и сами легионеры, вовсе не случайно считаются одним из самых боеспособных подразделений французской армии…

Глава 19

Что испанские «регулярес» Франциско Франко, что французские «гумьеры» – в сущности, это были одни и те же марокканцы, разве что облаченные в разную военную форму. И те, и другие принимали участие в «Рифской войне» и были преданы исключительно своим вожакам; и те и другие слыли опытными охотниками – и хорошо знали партизанскую войну.

Регулярес Франко успели приобрести пугающую славу во время гражданской войны в Испании – не признавая правил ведения войны и склонные к импровизации, они побеждали там, где прочие терпели поражения… Чего стоит история, когда регулярес пленили роту английских интернационалистов – подобравшись к ним вплотную, распевая при этом популярный у республиканцев «интернационал»? А когда они разгромили противника после упорного боя, на исходе патронов? Сделав вид, что сдаются – а затем закидав гранатами тех, кто пришёл брать их в плен!

Достойно проявили себя марокканцы и против новенькой на тот момент советской бронетехники – в боях на реке Харама. Тогда регулярес разбились на две группы; первая рыла окопы в оливковых рощах и воевала «как полагается», отсекая плотным ружейно-пулеметным огнём республиканскую пехоту от танков… А вот вторая, взобравшись на деревья, закидала вошедшие в рощу танки бутылками с зажигательной смесью, метая их сверху!

Впрочем, марокканцы Франко «прославились» также многочисленными изнасилованиями, убийствами и грабежами… Дай волю гумьерам – и они также покажут себя во всей «красе»! Впрочем, сегодня они показали себя в настоящем деле, сняв в ножи «зевнувших» армянских часовых…

А что уж говорить о легионе? Во французский иностранный легион редко вступают «случайные» люди! В том смысле, что большинство легионеров уже на старте службы имеют богатый боевой… Или столь же богатый криминальный опыт.

И естественно, снимать вражеские дозоры и участвовать в первом штурме посылают самых опытных и отчаянных – как было и на сей раз…

Да, советские командиры здорово недооценили врага. Начать хотя бы с утреннего налёта на передовые отряды французов в Битлисе! Сей налёт на самом деле был не особенно успешен – хотя бы потому, что враг его ждал. И ждал его, уже вполне себе трезво оценивая практически нулевые возможности союзной авиации после серии поражений в воздухе… Но именно поэтому передовые части французов были сверх всякой меры насыщены автоматическими зенитками «Бофорс» (включая и переданными англичанами пушками), и крупнокалиберными пулеметами «Гочкис» на зенитных станках. Враг ждал налёта, как наиболее рационального шага со стороны советского командования – и, несмотря на значительные собственные потери, налёт в целом, отразил… По крайней мере, зенитчики Левантской группы легиона не допустили, чтобы советская авиация продвинулась глубже по шоссе – туда, где вторым эшелоном двигались танки и тягачи с орудиями! А десятки сгоревших грузовиков, выступивших в качестве приманки? Так их у французов хватает – и шли они в большинстве своём пустыми, играя отвлекающую роль… Позже их просто спихнул с дороги головной R-35 танковой группы, выступивший в роли своеобразного «ледокола».

Советские командиры всерьёз предполагали, что потрепали врага, что наступательные возможности легиона сильно ограничены на ближайшие сутки. Но на самом же деле немногочисленная, опытная разведка легиона выдвинулась вперёд, к оборонительному рубежу большевиков ещё вечером… Успев тщательно изучить передний край! И установить, что тот не заминирован и не прикрыт мотками спирали «Бруно», или даже просто колючей проволокой.

Под покровом же ночи на исходный рубеж атаки выдвинулась разведчики и штурмовики легиона. В большинстве своём успевшие повоевать в этом же качестве на фронтах Первой Мировой… И наиболее опытные охотники из числа марокканцев – также имеющих боевой опыт.

В то время как по шоссе от Битлиса, на самом малом ходу, не используя света фар, выдвинулась колонна французских танков… И тягачей с новенькими, 47-миллиметровыми противотанковыми пушками «Пюто» – способными взять броню «тридцатьчетверки» метров за пятьсот.

Естественно, штурмовики были вооружены по первому разряду. Так, помимо штатной винтовки «Бертье» и ручных пулеметов «Шательро» (внешне похожих на британские «Брены»), штурмовые группы получили некоторое число английских автоматов «Ланчестер»… А заодно прихватили с собой револьверы или пистолеты всевозможных конструкций для ближнего боя в траншеях. И конечно, ручные гранаты – много гранат! А для уничтожения бронетехники были определены особые отделения легиона, гордо названные «истребителями танков». Последним передали британские ПТР «Бойс» по одной штуке на отделение, а заодно и бутылки с зажигательными смесями, и связки гранат…

План противника был вполне прост и даже изящен – ну, по мнению французского командования… Итак, «охотники» выдвигаются вперед и снимают караул в ножи; далее в передовые траншеи заходят штурмовики, определяющие положение землянок и блиндажей. Их задача – забросать последние гранатами, как только поднимется шум… Но пока он не поднялся, часть штурмовиков и группы «истребителей танков» подбираются как можно ближе к вкопанным в капониры «бэтэшкам» – и поджигают их.

Хотя бы пару штук на участке прорыва – образовав довольно широкий коридор-брешь шириной в два с половиной километра… Вполне достаточно для прохода собственной колонны!

Собственно, с уничтожения танков и должны были начаться активные боевые действия… После чего колонна французской бронетехники и артиллерии, резко прибавив ход по шоссе, должна была прийти на помощь штурмовикам! Используя фактор внезапности – и покров ночи в качестве маскировки…

Впрочем, если вдуматься, план был вовсе не так и прост, как на то надеялись французы. И, как часто это случается на войне, всё пошло вовсе не так, как было задумано… Старшина Сотников заметил движение врага, открыл огонь – и гумьеры, успевшие проползли лишь с полсотни метров до опорника казаков, теперь вскакивали на ноги в надежде, что пробегут ещё сотню одним рывком… А там уже в дело пойдут гранаты! И пусть сей отчаянный бросок был сопряжен с предельным риском – но все же нельзя сказать, что он был обречён на провал…

– Степа, длинными бей, прижимай их к земле! Максим, пускай вторую осветительную!

Сам Тимофей также высаживал рожок ППД длинными очередями – без всякой прицельности, лишь бы прижать врага к земле… Заматеревший, набравшийся опыта старшина четко понимал свою задачу: выиграть время! Выиграть время для просыпающихся в блиндажах товарищей, для танкистов, осоловело и удивлённо пялящихся сейчас в прицелы… В которых ни хрена не видать в кромешной темноте! С правого фланга опорника старшину поддержали торопливые выстрелы самозарядки, а слева коротко проревела очередь автоматической винтовки Симонова… Впрочем, пятнадцать патронов из коробчатого магазина АВС-36 кончились очень быстро – а следом вхолостую щелкнул боек ППД.

Кажется, последними патронами Сотников все же достал одного из гранатометчиков, рванувшего вперёд… Отметив про себя, что вражеские пули бьют уже совсем рядом, отдаваясь сильными толчками в плотном земляном бруствере, старшина нырнул вниз – сменить магазин. В воздух с характерным шипением взвилась новая осветительная ракета… А следом послышался звонкий металлический лязг, и короткий, отчаянный вскрик! После чего второй номер издал испуганный возглас:

– Степа, что⁈

Но Степан, первый номер расчёта и опытный пулемётчик, уже бился в агонии; пуля ударила в челюсть – и раздробив её, прошила шею… Смертельная рана – из которой сильными толчками выбивалась кровь. Впрочем, второй номер этого не понял – и хотел было начать перевязку… Тимофей рывком поднял бойца на ноги, проревев ему на самое ухо:

– К пулемёту! Длинными!

Максим, все ещё таращась на раненого товарища, взял-таки «Дегтярев» в руки – а старшина, сменив позицию, уже резанул в сторону атакующих длинной очередью. В неясном, обманчивом свете ракеты целиться было крайне тяжело – и все же одна из пуль задела марокканца, уже замахивающегося для броска гранаты! Сильный толчок и острая боль заставили гумьера потерять равновесие; бросок его вышел неточным, и «лимонка» не долетела до траншеи с десяток метров… Звонко рванув парой секунд спустя.

Коротко отстучал ручной ДП, но тут же очередь его оборвалась. Смолкло СВТ на правом фланге – то ли ранили часового, то ли случилась осечка… Всполошенные перестрелкой казаки уже ринулись наружу из блиндажей. Но последние драгоценные секунды до того, как в окопы полетят гранаты гумьеров, стремительно истекали…

Оборвалась очередь ППД: тяжёлая винтовочная пуля ударила Сотникова под ключицу, швырнув его на дно траншеи. Но тут, спасая положение, грохнула выстрелом пушка «бэтэшки»… Танкисты не растерялись и зарядили картечь; 549 пуль на дистанции в полторы сотни метров скосили поднявшихся на рывок марокканцев, словно огромной косой!

Следом ударил башенный ДТ, но это было уже излишне. Всего одного мгновение, всего один выстрел изменили ход боя на данном участке… Мгновение назад гумьеры упрямо перли вперёд, атаковали, уверенные, что для победы остался один шаг! Но когда десятки, ДЕСЯТКИ самых решительных товарищей повалились наземь, орошая камни кровью из многочисленных ран… После такого мужество покидает даже самых отважных.

Легионеры, впрочем, пытались до конца выполнить свой долг, открыв частую стрельбу из ПТР. Они всерьёз надеялись, что на столь малой дистанции «Бойс» сумеет взять лобовую броню «бэтэшки»… Возможно, они знали ТТХ БТ-7 по гражданской войне в Испании – и вели огонь усиленными пулями с вольфрамовым сердечником. И у них действительно мог быть шанс! Мог быть… Если бы не дополнительные броневые экраны модернизированных танков. А так все кончилось очень быстро – расчёт ПТР перехлестнула очередь спаренного ДТ «бэтэшки».

Ещё одну группу отчаянных гранатометчиков, ползущих в обход со связками гранат и бутылками с зажигательной смесью, заметили из окопов с пуском очередной осветительной ракеты… Казаки плотно обстреляли врага из ручных пулеметов и винтовок – не оставив легионерам ни единого шанса спастись.

В это же время раненого старшину спешно перевязывали; Сотников стонал от боли, мысли казака путались в голове. Тимофей даже не осознавал, что в эту безлунную ночь он спас многих товарищей! Однако именно благодаря тому, что он вовремя открыл огонь, сумели отбить атаку гумьеров и у соседнего опорника.

Хотя там дело дошло даже до рукопашной…

Завязалась перестрелка и на передке, у армян. Штурмовики легиона и марокканцы заняли значительный участок траншей – истребив примерно две роты армянских стрелков… Но поднятые по тревоге красноармейцы сходу вступили в бой, поджимая противника на флангах.

Кроме того, открыли огонь батальонные миномёты – запуская в воздух яркие осветительные мины-«люстры»; в их свете бойцы разглядели подкрепление французов, идущее на помощь штурмовикам. Однако, в сторону подкрепления полетели уже мины осколочные – а на флангах утробно зарокотали станковые «Максимы»… Конечно, ветеран Первой Мировой устарел: излишне громоздкий, много весящий пулемёт плохо маскируется, с ним сложно менять позицию. Однако он по-прежнему обладает хорошей прицельностью и кучностью боя, и способен вести огонь длинными очередями!

И пусть кипит вода в кожухе от интенсивной стрельбы – подлить её можно и во время боя…

Вслед за залегшими гумьерами, однако, двинулись и французские танки, и тягачи с орудиями, и легионеры. Расчёт врага строился на том, что техника сможет пройти по ночному шоссе до самых траншей, укрытая пологом ночи… Однако на дальнобойных гаубичных батареях артиллеристы уже поднялись по тревоге, изготовились к стрельбе. А майор Панин принялся внимательно изучать местность в бинокль, напряженно вглядываясь в едва подсвеченный «люстрами» мрак… Гул приближающихся моторов он расслышал вполне отчётливо. Перестрелка шла на значительном удалении от батареи – там, где шоссе упиралось в окопы армянских стрелков. И она не могла заглушить утробное рычание многочисленных движков – тем более, что французские мехводы теперь не таились и выжимали из тихоходных «Рено» все, что вообще возможно!

Развив скорость аж в целых двадцать километров в час…

Старый, опытный артиллеристы сразу понял, что враг идёт на прорыв. И пусть французы верно рассчитали, что ночью их технику невозможно будет разглядеть даже с высоты… Однако майор, воевавший ещё в «германскую», мог и с закрытыми глазами прикинуть поправки для своих орудий. Не для точной стрельбы, конечно! Но накрыть шоссе одиночными снарядами, постепенно перенося огонь ближе к позициям… Почему бы не попробовать?

– Орудия готовить к одиночной стрельбе! Расчёт первого, слушай поправки…

«Повезло» артиллеристам майора Панина уже с третьим выстрелом – мощный фугас весом сорок три с половиной килограмма рванул неподалеку от артиллерийского тягача с противотанковой пушкой «Пюто». Тягач крепко побило осколками – и практически сразу сдетонировали снаряды в орудийном передке! Вспышка мощного взрыва, а затем и загоревшийся тягач «подсветили» французскую колонну – зажатую на относительно узком проходимом участке. Кроме того, они послужили отличным ориентиром для артиллеристов… Теперь по врагу открыли прицельный огонь не только батарейцы майора Панина, но и гаубицы стрелковой дивизии! А вспышки частых взрывов и ширящиеся очаги пламени, охватившего подбитую технику, дали ещё больше света. Огонь гаубиц перенесли на идущие впереди танки – а в воздух взмыли осветительные мины полковых миномётов… И в свете их по R-35 заговорили длинноствольные дивизионные Ф-22, танковые пушки «тридцатьчетверок» – а затем и трехдюймовки артиллерийских «бэтэшек».

На врага обрушился настоящий вал огня; красные трассеры бронебойных болванок разрезают ночь яркими всполохами – высекая целый сноп искр при каждом попадании… Впрочем, небольшие зеленые «светлячки» бронебойных пуль ПТРД также находят свои цели. Предупреждённые командирами, армянские бронебои бьют по ходовой стараясь обездвижить хорошо бронированные французские танки – вооружённые, впрочем, слабосильными лёгкими пушечками.

Не все танки, впрочем, удаётся остановить; несколько французских машин прорвались к траншеям – и принялись медленно, с учётом малой скорости, давить их… Однако танкистам «галлов», в отличие от легионеров и марокканцев, опыта явно не хватает. Они вырвались вперёд без пехотного щита – ибо собственную пехоту французов прижал плотный, фланкирующий огонь станковых «Максимов»!

Что же, самоуверенность французов сыграла против самих танкистов…

Немногие прорвавшиеся машины навели панику на молодых армянских призывников – но бойцы поопытней быстро организовали отпор. Командиры отделений (зачастую, русские фронтовики) умело закидали R-35 гранатными связками – и бутылками с зажигательной смесью. Уже успев схлестнуться с германскими панцерами, они пропускали танки над собой, или догоняли их с кормы… Тренированными бросками закидывая связки гранат и бутылки с горючкой на жалюзи моторного отделения.

Также несколько французских танков прорвались к занятому легионерами участку траншей. Огонь их орудий и пулеметов временно прижал контратакующих красноармейцев… Но что их легкие, допотопные 37-миллиметровые пушки могли сделать с усиленной броней БТ-7Э?

Нет, случилось именно то, чего более всего страшились вражеские офицеры. Зарытые в капониры «бэтэшки» просто расстреляли врага – словно в тире, даже не сдвинувшись с места…

И когда, наконец, наступил рассвет, и первые лучи поднявшегося над горами солнца озарили окрестности, глазам видавшего виды комбрига предстало настоящее побоище… Масштаб которого впечатлил даже Петра Семеновича Фотченкова. Километра так три шоссе, ведущего из Битлиса в Татван было целиком забито сгоревшей, ещё дымящей техникой – а участок прорыва гумьеров и легиона был буквально завален трупами последних… И испещрен многочисленными воронками; трава посерела от пыльной взвеси, поднятой ударами снарядов – что придало окружающему пейзажу этакий лунный, фантастический вид.

Но хуже всего была стойкая, удушливая вонь горелого…

Что именно так пахло – жженая резина, отработанная взрывчатка – или же те несчастные, кто принял страшный конец в подбитой технике… Об этом думать просто не хотелось.

И вид этот хотелось как можно скорее забыть… Но враг был разбит. И собственно, люди самого комбрига в эту ночь понесли минимальные потери – а ведь это для командира есть самое важное!

Причем именно в такой последовательности…

Глава 20

Иосиф Виссарионович кивнул Шапошникову:

– Докладывайте, Борис Михайлович.

Последний, помолчав секунду, начал негромко говорить:

– Французы и англичане перебрасывают в Турцию все новые части. Теперь настал черёд непосредственно французской колониальной армии, подразделения которой сформированы из этнических французов. Плюсом к ним присоединились остатки гумьеров и битых легионеров… И если сравнивать масштаб и численность – то можно уверенно сказать, что последние были лишь передовым отрядом. А их наступление на Татван – лишь первая проба сил…

После короткой паузы глава Генштаба продолжил:

– Со стороны же британцев в наступлении в настоящий момент участвуют «арабский легион» и 19-я пехотная бригада. Во взаимодействие с Фотченковым враг пока не вошел… Да и наша фронтовая авиация в настоящий момент наносит довольно мощные удары по колоннам противника на марше. В небе, правда, активизировались французы… Но воздушные схватки зачастую остаются за нашими летчиками.

Сталин словно бы даже благодушно кивнул:

– Продолжайте, Борис Михайлович.

– Эрзерум наш, Иосиф Виссарионович. Армянские бойцы очень замотивированы в боях с турками, быстро учатся… С помощью танкистов и казаков они сумели отбросить врага на несколько десятков километров. Впрочем, в горах удобно строить оборону, и наше наступление скоро выдохнется… Что не меняет того факта, что вся Западная Армения полностью освобождена от врага. Не могу настаивать, но могу лишь рекомендовать: на фоне поражения иностранного легиона и разгрома англо-французской эскадры – начать с турками переговоры о выходе из войны… На наших условиях.

Что же, Шапошников был совершенно прав. Более того, турки сами начали искать контактов с советскими дипломатами после того, как у берегов Сирии была потоплена объединенная эскадра союзников… Пока шли лишь кулуарные, закулисные переговоры – но после разгрома частей иностранного легиона и гумьеров, а также падения Эрзерума, османы согласились рассмотреть мирное соглашение с учётом границ 1914-го года…

Однако обе стороны понимали, что «союзники» не дадут туркам выйти из войны просто так – особенно с учётом, что довольно многочисленный англо-французский корпус сейчас наступал на север, из Сирии к Татвану.

Но если Фотченков сумеет разбить и эти части…

– Скажите, Борис Михайлович… Наш танковый уникум, сумеет остановить союзников – а там и нанести им поражение?

Шапошников покачал головой, словно бы даже отрицательно – чем немало удивил (и, безусловно, огорчил!) хозяина кабинета… Однако речь главы Генштаба была далека от пессимизма:

– С имеющимися силами Фотченков способен лишь на глухую оборону. Что без поддержки резервов враг неминуемо продавит… Однако, если остановить наступление на Трапезунд, что итак вскоре выдохнется – и вернуть два танковых батальона Петру Семеновичу… Но для активных наступательных действий необходимо передать под начало комбрига также и казачьи кавалерийские дивизии, и подкрепить его резервом хотя бы из двух армянских стрелковых. В этом случае – да. В этом случае у Фотченкова есть высокие шансы не просто отразить наступление союзников – но и разгромить его.

После секундной паузы командарм добавил:

– Однако, как я считаю, комбригу не пристало командовать силами такого масштаба. Думаю, повышение в звании хотя бы до комдива…

Шапошников не закончил свою мысль, вопросительно посмотрев на вождя, ожидая его реакцию. Все же Фотченков не так давно вновь стал активным участником боевого столкновения… Правда не по своей вине – что необходимо было учитывать.

Впрочем, сейчас весы военной карьеры Петра Семеновича могут качнуться сейчас и в ту, и в другую сторону. Все зависит от хозяина кабинета и расположения его духа…

Но вождь лишь улыбнулся в свои густые усы:

– Умелых и успешных командиров нужно двигать в званиях. Я так считаю, Борис Михайлович… А что у нас на западном фронте?

Тень улыбки, едва наметившись на лице главы Генштаба, тотчас исчезла:

– Гамелен сумел настоять на отправке отдельных пехотных подразделений на передовую. Французы по-прежнему не хотят воевать – и, занимая окопы первой линии, стараются избегать любой боевой активности… Что находит понимание и у наших бойцов.

Сталин согласно кивнул – выражая тем самым, свое согласие со сложившейся ситуацией… Однако Шапошников лишь покачал головой:

– Прецедент этот крайне для нас плох – как бы на него не посмотреть.

– Поясните, Борис Михайлович!

– Ну вот смотрите, товарищ Сталин. Французы занимают окопы первой линии, на фронте воцаряется затишье… Наши бойцы расслабляются, служба становится едва ли не мирной. В то время как отведенные в тыл немецкие части с боевым опытом спешно пополняют мобилизованными – и насыщают их боевой техникой, только что вышедшей с конвейера… Из немцев теперь готовят таран. А французы? Французы же, прознав про мирную обстановку на передовой, будут все чаще соглашаться заменить собой бошей – и наши бойцы будут все сильнее привыкать к мирной службе… Пока на них не покатится стальная «тевтонская свинья» из отборных частей панцерваффе.

Прочитав в глазах Сталина немой вопрос, глава Генштаба поспешно добавил:

– Увы, активизация боевых действий на участках, занятых французами приведёт лишь к тому, что в конце апреля на нас покатится таран уже двух полноценных армий. Французская кровь, пролитая нами в Европе, есть лучший подарок для Гамелена…

Иосиф Виссарионович раздражённо побарабанил пальцами по столу – после чего, поймав взгляд командарма, раздражённо спросил:

– Что вы предлагаете, Борис Михайлович? Когда наша дальняя авиация наконец-то ударит по заводам «Шкоды»⁈

Шапошников не колебался ни секунды:

– Я предлагаю разгромить врага. Это ответ на первый вопрос… Ответ на второй – ждём погоду. Синоптики обещают конец недели, как самое благоприятное время для ночных полётов.

Сталин невольно усмехнулся в накуренные усы:

– Продолжайте – про «разгромить врага». Слушаю вас внимательно…

Глава Генерального штаба РККА помолчал ещё секунду, прочистив горло – и только после продолжил:

– Вот только для победы нам необходимо будет поступиться политическими целями ради военных…

Хозяин кабинета удивлённо вскинул брови – после чего довольно сухо, недовольно попросил… Хотя какое там «попросил»?

Приказал…

– Поясните, товарищ Шапошников!

– Иосиф Виссарионович… Я прошу выслушать меня до конца, чтобы вы могли оценить мое предложение во всём его масштабе.

Легкий кивок подбодрил командарма, и тот продолжил:

– Я считаю, что основные сражения будущей кампании развернутся на территории укрепрайонов старой границы. Увы, я практически уверен в том, что немцы, имея преимущество первого удара и атакующие из-за спины французов, да насытив вермахт новыми танками и бронетранспортерами, да восстановив мощь своей авиации… В общем, я считаю, что германский таран гарантированно прорвёт фронт и доберётся до «линии Сталина». Самый худший вариант – если враг также сможет преодолеть и её…

– А превентивный удар?

– Мы лишь сожжем резервы и потеряем бронетехнику. Возможно, разобьём французов… Но обеспечим немцам условия для дальнейшего наступления. Нет, я считаю, что основную массу войск стоит отвести к старой границе уже сейчас… Что именно там, опираясь на долговременные укрепления бетонных дотов и бункеров, заняв предполье по всей науке – с минными полями и проволочными заграждениями – мы остановим германское наступление… А измотав его активной обороной, нанесем сильные контрудары собственными бронетанковыми частями! Что до поры будут находиться в резерве – за линией пограничных укреплений. Но ударят они именно после такого, как враг окончательно выдохнется… Нет, не так. Когда он надорвётся в попытках прорвать эшелонированную оборону РККА.

Сталин действительно внимательно слушал главу Генштаба, не перебивал – и чуть приободрившись, тот продолжил:

– На текущей же линии фронта мы оставим небольшое прикрытие – скорее имитирующее наше присутствие. Наиболее активно используем поляков – все же их земля… И казаков – последним проще всего будет отступать своим ходом. Эти подразделения получат приказ на отход, как только враг перейдёт к активным боевым действиям… Однако в составе их я уже сейчас предлагаю сформировать рейдовые, партизанские отряды с местом постоянной дислокации в лесных массивах. Подготовить для них схроны с оружием, боеприпасами, продовольствием и медикаментами… И после того, когда немцы завязнут в боях на старой границе, эти соединения начнут наносить точечные, сильные удары по германским тылам.

Сделав короткую паузу, Шапошников продолжил:

– Впрочем, отдельные спецгруппы будут атаковать германцев прямо на марше. Взорванные перед носом немцев мосты, участки внезапно заминированных дорог, короткие огневые налёты… Если удастся увязать их действия с ударами авиации, то наши бомберы смогут наносить мощные удары именно по скоплениям вражеской бронетехники – там, где образовались пробки… Именно эта тактика, Иосиф Виссарионович – изматывание врага, удары по тылам, активная оборона и, наконец, накопление собственных резервов для мощного контрудара в нужный момент! Лишь эта тактика принесёт нам победу в грядущей кампании.

…Иосиф Виссарионович думал над предложением Шапошникова и после того, как глава Генерального штаба уже покинул его кабинет. Глубоко думал, тяжело…

С одной стороны, план командарма был по-военному прост, логичен и доступен. Реальная возможность победить врага – или хотя бы нанести ему достаточно серьёзное поражение, после которого можно сесть и за переговоры. В последнее вождь верил крайне слабо, но все же…

Предложение Шапошникова было определённо ключом к победе.

Но одновременно с тем глава Генштаба предлагал не только оставить Польшу, предав польских коммунистов! Но и фактически, без боя сдать области западной Белоруссии и западной Украины, ради которых, собственно, и начался «Польский поход»… А это уже грозило серьезными рисками. К примеру – если врага не удастся отбросить, и линия фронта протянется именно по старой границе? Ведь тогда уже не удастся закрепить за собой те территории, что не заняты советскими бойцами, заключая мирное соглашение.

Плюс репутационные потери…

Вождь предлагал сделать все тоже самое на текущих позициях – обильно заминировать подступы, залить бетонные доты, развернуть в ближнем тылу тяжёлые батареи… Но Шапошников легко парировал это предложение: бетон ранней весной получится хрупким и рыхлым из-за замерзающей внутри его структуры воды. А промерзший грунт позже размякнет, и коробки дотов просто осядут в землю с полопавшимися стенками… Кроме того, бункеры и доты пограничных укрепрайонов многочисленнее, лучше обеспечены, увязаны в единую, продуманную систему обороны. Ничего подобного построить в Польше за то время, что осталось до завершения весенней распутицы, не получится даже без сезонных перепадов погоды… А положение дальнобойных батарей вблизи линии фронта немцы так или иначе установят – и с началом наступления обрушат на них массированные удары авиации!