Текст книги "Кавказский фронт (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Армения… Красивая, действительно красивая горная страна с монастырями, словно парящими над зелеными долинами – вроде монастыря с поэтичным названием «Та Тэв», что в переводе означает «дай крылья»… И будто вырастающими из скал руинами древних крепостей, издали кажущихся продолжением самих гор – как, например, цитадели Амберд и Смбатаберд, а также Багаберд. Их стены, как кажется, еще помнят величие царства Багратидов… А то и Великую Армению – на равных сражавшуюся с самим Римом, парфянами и Сасанидским Ираном!

Впрочем, у Великой Армении был своего рода «фундамент», основа в лице одного из первых на земле государств – Урарту, современника греческих полисов в Элладе… Урарту выдержало натиск библейской Ассирии, надорвавшейся в попытке пройти в Закавказье. А построенный в древнем царстве «канал Семирамиды» несет свои воды и по сей день! Остатки древних цитаделей Урарту еще можно увидеть в Ване, на Тушпе – или в Ереване… Возникшем на месте древнего Эребуни на холме Арин-Берд.

Армения… Бедная и несчастная, истерзанная войнами и катастрофами Армения, расколотая надвое – и лишенная своих главных духовных символов… Библейской горы Арарат – и средневековой столицы Багратидов, когда-то многолюдного и славного города Ани.

А ведь Ани и в двадцать первом веке будет притягивать к себе взоры туристов и исследователей-археологов…

В отличие от грузин, чьи царства вновь собрались воедино под рукой России, собрать целиком и некогда славное армянское царство у русских уже не получилось. Сколько раз царская армия захватывала тот же Баязет? А ведь остатки укреплений древнего Аршакавана – цитадели царя Аршака II – все еще «растут» из скалы у южного подножия Арарата… Ту же участь разделил и Эрзерум – античный армянский Карин, много раз бывший захваченным русской армией. Но по итогам мирных соглашений с османами его вновь и вновь оставляли в составе Порты.

А что уж говорить про едва ли не священный для армян Ван – чья героическая оборона в 1915-м стала лебединой песней армянских федаев? На Тушпе, Ванской скале, все еще высятся остатки древней цитадели царей Урарту…

Нельзя также и утверждать, что именно русские спасли армян от истребления и исламизации. Безусловно, армянские христиане – также, как и грузины – жестоко страдали от войн Османской Турции и Сефевидского Ирана, границы которых разделили Армению на «Западную» (турецкую) и «Восточную» (персидскую). Но вся правда в том, что их земля страдала от этих войн даже в большей степени, чем северная Грузия – и армяне были вынуждены бежать… Кто-то искал спасения у грузин, кто-то находил новый дом в далекой России – но большинство беженцев шли проторенной в средневековье дорогой к средиземному морю. Там, на северо-восточном берегу ее, в Киликии, некогда расцвело Киликийское армянское королевство – современник и союзник государств крестоносцев на Святой Земле.

Оно держалось аж до пятнадцатого века – но даже когда под ударами мамлюков пала горная Киликия, армяне остались жить в Малой Азии… И жили они не так уж и плохо. К примеру, армянские купцы в турецкой Порте активно занимались работорговлей в Крыму – наряду с купцами еврейскими. А их общины в османских городах были многочисленны – и довольно богаты!

Пока в начале двадцатого века на фоне бесчисленных поражений осман сперва от России, а затем и от «Балканского союза», религиозные и этнические противостоянии в самой Турции не достигли своего пика…

Совершенно иную судьбу приняли коренные жители Армении «Восточной», что по итогам русско-турецких и русско-персидских войн отошла к Российской империи. Достаточно сказать, что еще в начале 17-го века шах Аббас начал насильственно переселять восточных армян в Персию – а «освободившуюся» территорию стали заселять курды и «закавказские татары»-азербайджанцы. Сопротивлялся переселению и сумел сохранить этническое превосходство армянского, христианского народа лишь горный Арцах (Карабах) и Зангеруз (Сюнике)… На остальной же территории Восточной Армении коренное население ее составляло лишь пятую часть – в сравнение с населением мусульманским.

И когда эта земля, наконец, отошла к Российской империи, то речь шла уже ни сколько об освобождение, сколько о возрождение…

Успехи армия Юденича в войне с турками, как и освобождение от осман древнего Вана, Баязета, Кеприкея, Хорасана, Эрзерума, Алашкерта – эти успехи приблизили мечту о возрождении былого величия древнего армянского царства. И даже воплотили ее в реальность на год-полтора… Хотя в тоже время шло массовое бегство армян «киликийских», малоазитских – ведь в 1915-м «младотурки» начали тотальное истребление христианского населения Малой Азии, широко привлекая курдов к беспощадному разбою и массовым убийствам армян.

А февральская революция 1917-го года перечеркнула все успехи Юденича и его Кавказской армии… Пока еще генерал Юденич находился во главе войск, они сохраняли условную боеспособность – но в мае временное правительство сняло его с должности, и фронт стремительно развалился. Предоставленные сами себе солдаты уходили домой – а три дивизии армянских добровольцев и конная бригада уже не могли остановить воспарявших духом турок…

Бегство гражданского населения Западной Армении и немногочисленных войсковых частей продолжалось до мая 1918-го. Когда территория ее полностью перешла под контроль турок – а продвинувшиеся вдоль железной дороги на Тифлис османы отрезали все пути армян к бегству… Восточная Армения оказалась в окружение и на грани истребления – и вот тогда-то бегство остановилось.

Нет, тогда армяне наконец-то вступили в бой – понимая, что собственная их жизнь уже ничего не стоит. Теперь они сражались за свои семьи и уцелевшую родню… Возможно, уже ни на что не надеясь.

Однако они стремились сразить в бою тех, кто мог бы стать палачами их детей…

Врага остановили под Караклисом и Беш-Апараном – а в Сардарапатском сражение армяне наголову разбили турок! Также провалом обернулась и попытка осман наступать на Ереван – перерезая железнодорожное сообщение на линии Сардарапат-Джульфа.

И вроде бы поражение турок в Первой Мировой дало армянам не только передышку, но и возможность «расшириться» на запад до границ 1914-го года… Но уже вспыхнула война с Азербайджаном, коий поддержали англичане – а в Турции совершил переворот Мустафа Кемаль Ататюрк, саботировавший капитуляцию «младотурок». Все это вылилось в очередной рывок осман на Кавказ – и очередное поражение армянских войск, не сумевших остановить в Западной Армении практически вдвое превосходящую их армию врага…

Черной страницей нашей истории является тот факт, что большевики во главе с Лениным тогда оказывали помощь именно туркам-кемалистам – оружием, патронами, снарядами! И, наконец, золотом в слитках… В те самые годы, когда в Поволжье вспыхнул свирепый голод, доведший отчаявшихся людей до каннибализма.

Нет, преследуя какие-то совершенные сиюминутные цели, «товарищи» выстрелили себе в ногу – СССР едва ли не первыми признали новое турецкое государство во главе с Кемалем… На что Ататюрк «отблагодарил» большевиков ликвидацией турецкой коммунистической партии. А в годы Второй Мировой турки сосредоточили на границе с СССР семьсот пятьдесят тысяч солдат и офицеров – готовые пустить в ход против русских и то вооружение, что было передано кемалистам в двадцатые годы… И танки с броневиками, купленными турками уже в 30-х.

Считается, что османы ждали момента падения Сталинграда вместе с японцами. В те тяжелые дни жестокой осени 42-го пантюркисты вовсю грезили возрождением «Великого Турана»! Включая и Азербайджан, и Грузию, и Северный Кавказ, и Среднеазиатские республики – а также Крым, Татарстан, Поволжье… Но защитники Сталинграда всему миру продемонстрировали, что русских нельзя недооценивать – и каждый, кто придет на их землю, обильно умоется кровью.

А едва стоило ветру перемениться, и немцев погнали от Сталинграда и с Кавказа, как и турки тотчас забыли про свои обязательства перед фюрером…

Иосиф Виссарионович, кстати, уже после войны припомнил османам их подлость – предложив «пересмотреть» границы той же Армении и Грузии, и вернуться к южным рубежам империи Российской. Ох, как здорово тогда турки обоссались от страха… Но уже начиналась Холодная война, американцы вовсю грозились ядерным оружием и строили планы ядерных бомбардировок СССР, вспыхнули бои в Корее – где советские летчики пачками сбивали американцев! И турки мгновенно спрятались под крылом нового покровителя и хозяина – НАТО.

Отметив вступление в альянс «учениями» танкистов – в ходе которых османы расстреливали руины древних армянских церквей на «западной» стороне, на глазах советских погранцов…

Соответственно, в 1961-м – через 39 лет после того, как большевики поддержали кемалистов оружием и деньгами, первыми признав новое турецкое государство – американцы развернули в Турции баллистические ракеты средней дальности «Юпитер». Ракеты с ядерной начинкой – и развернули их для возможного удара по СССР… Впрочем, «восточная» политика Ленина (включая и национальную) была провальна во всем – чему мы стали свидетелями и во время развала СССР («парад» республик), и после его падения. Когда на Кавказе и в средней Азии началось истребление или же изгнание русского населения… Как, например, во время гражданской войны в Таджикистане – или в годы армяно-азербайджанского конфликта в Карабахе.

И нет, в общем-то, ничего необычного в том, что армяне сейчас воспринимают грядущую войну с турками, как войну за освобождение Родины… Они видят в ней своего рода «крестовый поход» за именно армянские святыни. И советское руководство в лице уполномоченного Государственного комитеты обороны Лаврентия Павловича Берии максимально поддерживает эти настроения в прессе, в печати патриотических книг, в обращениях к армянам на всевозможных собраниях… Нарком добился также того, чтобы некоторые древние монастыри и храмы вновь открылись – и армянские священники благословляли воинов на брань в приграничном монастыре Хор Вирап.

В том самом монастыре, что построили над темницей Григория Просветителя… Жаль только, что в самой России таким «поблажкам» для верующих пока не дают добро.

– Ну что, Петр Семенович, турки промолчали. Вполне ожидаемо…

Ко мне подошел сам Берия – собранный и подтянутый, по случаю облаченный в форму комиссара государственной безопасности первого ранга. В Батуми-то нарком встречал меня по гражданке… А теперь нарком прибыл на КП передовой дивизии, размещенной у границы.

И вот от последних слов Лаврентия Павловича у меня невольно заколотилось сердце в груди. Ведь к моменту, когда завершались мероприятия по развертыванию войск в районе приграничного Октемберяна (древнего Армавира, первой столицы Армянского царства!), СССР выдвинул Турции ультиматум из трех пунктов… Первый – остановить мобилизационные мероприятия и отвести войска от границы с АССР на сто пятьдесят километров. Второй – объявить о нейтралитете на время боевых действий между СССР с одной стороны, а также Британии, Франции и Германии с другой. Третий – взять на себя обязательства по соблюдению доктрины Монтрё и закрыть проливы для военных судов Англии и Франции.

На принятие решения туркам отводилось всего 24 часа – и в случае отказа, либо просто молчания противной стороны, «верховный» наделил штаб Кавказского фронте правом начать боевые действия…

– Что командарм?

– А командарм передает приказ вашей дивизии, товарищ Фотченков, переходить в наступление… Вперед.

Все. Сердце пропустило удар… Все-таки теплилась у меня робкая надежда, что турки струхнут и сдадут назад! Но нет, ультиматум спустить на тормозах не получилось – а выполнить его условия не позволили европейские «союзники»… Хотя вернее будет озвучить привычный британскому уху термин «сахибы».

Тяжело выдохнув – и вновь набрав воздух полной грудью, я обратился к начштаба, также находящемуся на командном пункте дивизии:

– Василий Павлович, вы все слышали… Тяжелому дивизиону – огонь.

Новый гаубичный дивизион укомплектован как старыми гаубицами калибра 122 миллиметра, так и самыми современными М-30 (калибр тот же, по одной батарее обеих пушек). Сверх того, в него щедрой рукой наркома добавили батарею тяжелых МЛ-20 калибра 152 миллиметра! Так вот, гаубичный дивизион ударил с чудовищной мощью… И грохот, вспышки выстрелов внезапно для меня прорезали ночную тьму – хотя я и ждал начала артподготовки.

Майор Панин, Михаил Павлович, за бои в Румынии повышенный в звании и награжденный орденом «Красной Звезды», заранее рассчитал прицелы по координатам турецкой военной базы в Ыгдыре. Артиллерист из «бывших», умелый наводчик и командир, он добился того, что батареи открыли огонь дружным залпом… И вот уже где-то в глубине турецких позиций, за пограничным Араксом послышались гулкие разрывы тяжелых снарядов.

Одновременно с тем за рекой вдруг заплясали светлячки трассеров, режущих тьму вдоль западного берега Аракса. Штурмовые группы пограничников Берии уже переправились, и теперь сражаются с турецкими погранцами! По заставам которых уже открыли огонь казачьи полковые орудия и минометы… И тут же над рекой взмыли вверх осветительные мины-«люстры» – а при их стойком, пусть и неживом бледно-желтом свете с нашего берега загрохотали станковые «Максимы». Их золотой час! Тяжелый пулемет с его высокой прицельностью боя и кучностью практически беспрерывного огня (только успевай подливать холодную воду в кожух!) пусть и устарел на западном фронте – зато на Кавказе ему точно нет равных в позиционных боях… Наконец, над нашими головами тяжело загудели тихоходные, но вполне надежные бомберы ТБ-3, полетевшие в сторону Вана.

И на западном берегу Аракса никто не встретил их крепким зенитным огнем…

Прошло не более часа прежде, чем в воздух взлетели две зеленые ракеты – одна со стороны ближней турецкой погранзаставы, другая же у точки намеченной саперами переправы.

– Василий Павлович, вызывайте Баландина. Пусть саперы устанавливают понтоны… И заодно Чуфарова с Беликом – ударный батальон и штурмовая группа выступают первыми. Комбатам «два» и «три» также приготовить батальонные колонны к движению. Казаки замыкают на марше…

– Есть!

Н-да… А ведь Лаврентий Павлович нисколько не кривил душой, утверждая, что новая материальная часть дивизии – это «самое интересное». Воистину, это утверждение правдиво! Ведь я получил не только новые гаубицы в дивизионную артиллерию – сверх того, мне пришло шестнадцать полевых «трехдюймовок», включая восемь «порт-артуровок»… И столько же убойных орудий Ф-22!

Причем нарком клялся, что Грабин уже реализует мою задумку с «противотанковой» ЗИС-3…

Но самым главным приобретением стала рота первых серийных танков Т-34 из десяти боевых машин – и сверх того, две роты новеньких «бэтэшек» седьмой серии, экранированных на Харьковском заводе! Причем на заводе удалось добиться увеличения толщины лобовой брони до сорока миллиметров… И также экранированными прибыли «артиллерийские» БТ-7 – с внимание! – танковой пушкой Ф-32, обеспеченной штатным бронебойным снарядом!

Вот уж действительно, подарок – без всяких преувеличений…

Оставшиеся два батальона, впрочем, укомплектовали легкими «бэтэшками» ранних серий – и старенькими, но надежными Т-26 с исправно работающими движками. Между прочим, это вполне правильно! Ведь по серпантину горных дорог и перевалам пройдет далеко не всякая машина. Есть вопросы и к «тридцатьчетверке» с ее весом в 26,5 тонн, и к экранированной «бэтэшке», чья масса возросла вместе с противоснарядной лобовой броней… Так что боевые задачи наверняка найдутся и у «легкачей». Более того, читал я когда-то рассказ по теме – где легкие БТ-7 внезапно для врага прошли горным перевалом и ударили там, где немцы появления танков никак не ждали.

Вот не помню, что за рассказ и кто его написал… Хоть убей, не помню! Вот бы кто подсказал, да⁈

Однако «плюшки» не кончились «ударным» танковым батальоном и новой артиллерий. Видно, кто-то в «больших погонах» обратил внимание на мою «новаторскую» деятельность, услышал мои запросы на счет БТР, САУ, ЗСУ… И я их получил! Прежде всего, пять новеньких СУ-5 (следовательно, все-таки решились осваивать в производстве?) со 122-мм гаубицами… И сверх того – четыре СУ-6 с зенитным орудием калибра 37 миллиметров! Как позже выяснилось, последние – да и единственные образцы в своем роде… Что не отменяет возможности провести полноценные войсковые испытания данного оружия – и если пойдет, получить альтернативу ЗСУ-37 не в 1944-м, а на четыре года раньше!

Конечно, я немного помечтал и о СУ-6 – где на шасси Т-26 поставили трехдюймовую зенитку… Чьи снаряды, как выяснилось, способны за километр уделать ту же «Матильду». Но как мне объяснил представитель Ижорского завода, сопровождавший «легкие» ЗСУ – многочисленные поломки на испытаниях СУ-6, перегруженность установки и неустойчивость при стрельбе не дали проекту развиться… Более того, со слов инженера выходит, что на базе Т-26 пытались создать и «истребитель танков», вооруженный опытной трехдюймовкой ПС-3. К сожалению, конструктора пушки Павла Николаевича Сячинтова расстреляли в 1937-м, а все работы по его проектам свернули…

Конечно, хорошо бы подкинуть нашим конструкторам идею с германской «Куницей» – противотанковой САУ, вооруженной переделанной в противотанковую Ф-22. Ведь эта самоходка брала те же «тридцатьчетверки» за километр! И сыграла едва ли не решающую роль в успехе «охоты на дроф» Манштейна – в мае 42-го в Крыму… С другой стороны, пусть Грабин доведет до ума ЗИС-3 – а там и до переделки Ф-22 руки дотянутся.

Быть может…

Помимо четырех ЗСУ на базе танков, я получил также девять полуторок с ДШК (по три штуки на батальон) – и шесть грузовиков с счетверенными установками «Максим» на казачий полк. Но самым большим удивлением для меня стали тягачи на базе Т-26 – и опытные советские бронетранспортеры, коим все-таки дали шанс… Дали шанс модели ТР-4, выпущенной в количестве трех штук. И добили до десяти БТР эрзац-машинами с отсутствующими башнями – и наваренными прямо на корпус броневыми листами, соединенными в четырехугольник по типу того же ТР-4. Получился БТР с рубкой, по немецкому и английскому опыту открытой сверху… Да собственно, именно такой эрзац-бронетранспортер я сам и предлагал! В душе надеясь, впрочем, что наши как-нибудь извернутся – и предложат что-то типа БТР-40…

В общем, дивизию вооружили по самому первому разряду, не забыв и неплохо проявившие себя химические танки, и пушечные броневики разведки. Экипажи также восполнили до штата – где-то прислали зеленых новичков, где-то выздоравливающих танкистов, включая и наших раненых, вернувшихся в строй… В общем, укомплектовали на совесть.

Теперь бы еще проявить себя с лучшей стороны…

Блог с допами к главе (открыт для подписчиков) /post/776783

Глава 4

Это был шаг в пустоту.

Зеленый, «разрешающий» свет сигнальной лампы, открытый бортовой люк транспортно-десантного самолета ПС-84К… И непроглядная тьма за бортом, и порыв ветра, толкнувший назад – в теплое и даже какое-то уютное нутро десантного отсека.

Но лейтенант Никита Малкин пересилил себя – и, оттолкнувшись левой ногой, шагнул в непроглядную тьму, показав пример своим бойцам…

Дыхание резко перехватило, а сердце словно в пятки ушло! Но мгновение первого, уже привычного ужаса человека, ломающего инстинкт самосохранения прыжком с высоты в шестьсот метров, практически сразу сменилось восторгом полета. После дюжины тренировочных прыжков лейтенант уже привычно сгруппировался: ноги вместе, согнуты, лицо вниз – главное, не допустить закручивания… Одновременно с тем, едва оказавшись в воздухе, Никита принялся считать про себя:

– Пятьсот один, пятьсот два, пятьсот три… Кольцо!

Малкин тотчас, заученно рванул кольцо – и за спиной зашуршало, а после мощный рывок тряхнул тело Никиты…

– Пятьсот четыре, пятьсот пять… купол.

К вящему облегчению командира группы ОСНАЗа НКВД, перкалевый купол парашюта полностью раскрылся над головой, и стропы не перехлестнулись – распрямились все, как одна… Но неожиданно налетел, да буквально ударил в бок сильный порыв ветра! Он рванул парашют в сторону, начал путать стропы – и на мгновение растерявшегося, чуть запаниковавшего лейтенанта закружило в воздухе, унося в сторону от сигнального костра…

Парашют потащило и слепо заболтало – но привычный побеждать собственный страх, командир разведывательно-диверсионной группы уже взял себя в руки. С силой подтянув стропы, он замедлил парашют и погасил «болтанку». После чего, чуть отпустив их с правой стороны, левой же рукой продолжил натягивать – затормозив, таким образом, левую часть купола… И тогда парашют завернуло влево – к сигнальному костру, одиноко горящему на темной поверхности Алашкертской долины.

Последний разожгли километрах в трех к западу от турецкого Догубаязита, светящегося редкими огоньками электрических ламп…

Конечно, лейтенант боялся. Он боялся, что одинокий «Дуглас», вылетевший с аэродрома «подскока», уже над границей встретят «облачка» разрывов осколочных или шрапнельных снарядов. Боялся, что уже над точкой десантирования яркие столбы света прожекторов разрежут ночь – выхватывая массивные купола из легкого перкаля… И тогда в сторону его бойцов потянутся с земли красные трассеры пулеметных очередей.

Боялся, что двух казаков-пластунов, воевавших в здешних краях еще в прошлую войну, и пересекших Аракс трое суток назад, схватили и запытали турки – и внизу, у сигнального костра десантников ждет засада.

Пожалуй, что самого прыжка лейтенант боялся меньше всего…

Однако же, планировавшие десантную операцию командиры постарались учесть все факторы. Так, десантный «Дуглас» вылетел с Ереванского аэродрома ранее основной группы бомберов – следующих на Ван в сопровождение истребительных звеньев. И границу он пересек еще прежде, чем военную базу турок в Ыгдыре обстреляли тяжелые гаубицы… Безусловно был риск, что на военной базе у Догубаязита поднимут тревогу сразу после того, как начнется обстрел пограничных частей. И тогда всполошенные тревогой турки наверняка обратят внимание на летящий над долиной самолет.

Однако расстояние в полсотни километров «съело» звуки взрывов – а телефонные кабели еще ночью перерезали пластуны…

Удар о землю получился жестким – более жестким, чем того ожидал сам лейтенант Малкин. Он вновь натянул стропы до упора, погасив скорость падения, заученно сгруппировался перед самой землей – а чувствительно ударившись о нее ногами, все же удержал парашют, коий потащил в сторону порыв ветра… Собрать стропы, свернуть перкалевое полотнище ПД-6 (парашюта десантного образца 1936-го года) – наработанные до автоматизма, привычные действия; не растерялся лейтенант и в ночи. Тем более, что на земле, как выяснилось, не столь уж и темно; парашют молодой командир спрятал под камни – а сам двинулся на светлячок костра, от которого десантника отнесло метров на триста.

На ходу Никита обеспокоено мазнул взглядом по небу. Но купола парашютов его бойцов один за другим беспрепятственно раскрываются в воздухе на оговоренной с пилотами высоте – и размеренно спускаются к земле… Чуть выдохнув, лейтенант снял с плеча пистолет-пулемет ППД модели 38-го года – с уже вставленным коробчатым магазином на двадцать пять патронов. Затворная рукоять его замерла на предохранителе, в переднем положение; сдвинув «фишку» предохранителя, Малкин аккуратно, чтобы не звякнуть металлом, дослал патрон в ствол – оттянув назад рукоять затвора и тут же подав ее чуть вперед, зафиксировав во взведенном положение… Переводчик режимов огня стоит пока на «единице», для работы одиночными выстрелами – но ежели что, перевернуть его на режим «автомата» можно за долю секунды.

– Ну, теперь повоюем…

Триста метров до костра Малкин крался, напряженно вслушиваясь и постоянно озираясь по сторонам – готовый рухнуть на утоптанную, каменистую землю и нажать на спуск, едва покажется враг… Но никаких турок вблизи точки сбора не видно – а вслед за командиром к костру уже потянулись приземлившиеся десантники.

– Здорово ночевали, сынки!

– Слава Богу…

Никита заученно ответил фразой-паролем, над которой никто в штабе заморачиваться не стал – оставили привычное приветствие казаков. От костра поднялась фигура среднего ростом, крепкого мужика с заметной сединой в бороде; последний облачен в национальный курдский костюм. Все правильно – после резни армян их землю заняли курды… Сапоги, широкие шаровары, чалма и плащ, накинутый на накидку-стархани. А когда лейтенант приблизился, и полы плаща распахнулись, то Малкин разглядел за широким поясом рукоять кривого кинжала-«хенджар» – отдаленно смахивающий на кавказский бебут.

Немного успокоившись, командир опустил ствол автомата, сдвинув фишку предохранителя на рукояти затвора. Между тем, казак уже шагнул навстречу, протянув для рукопожатия широкую, мозолистую ладонь – и коротко представился:

– Астах.

– Никита…

Лицо пластуна лишь частично выхватывает пламя костра. Цвет его глаз различить невозможно – и в ночи они кажутся двумя темным, неживыми угольями… Что добавляет образу пластуна этакий мистический налет.

– Собирай своих людей, Никита. У нас каждая минута на счету – затемно нужно успеть подняться на гору, к восточной батарее…

В десантном отсеке военного транспортника ПС-84К помещалось двадцать шесть бойцов вместе с командиром – практически взвод. Командование же решило, что для проведения диверсионной операции большего числа бойцов и не требуется. Тем более, что группу должны усилить два пластуна… Однако проволочки начались с самого начала – один из саперов подвернул ногу при приземлении, угодив в какую-то ямку; он сильно захромал и для операции совершенно не годен. Другой же боец-автоматчик наоборот, врезался коленом в каменный валун – когда порыв ветра потащил парашют уже на земле. Колено распухло страшно, намекая то ли на трещину, то ли на перелом… Обоих увечных пришлось оставить у точки сбора в надежде, что турки их не обнаружат. А неполный взвод, разбившись на две неравные группы, спешно двинулся в сторону высящихся впереди скал – нависающих над раскинувшимся левее Догубаязитом.

Баязет… Знаменитая крепость – и символ воинской доблести русского солдата, он ведь не является «крепостью» в буквальном смысле этого слова. Нет, древний армянский город Даройнк лежал промеж двух холмов, занимая пологие скаты последних. Это был торговый город на маршрутах караванов Великого шелкового пути – но и замок здесь, конечно, также был… Если развернуться лицом к старому Баязету, то слева над холмами, где когда-то расцвел богатый и оживленный город, нависают скалы – разделенные узкой горной дорогой. Так вот, на ближней, красноватого цвета скале по-прежнему высится тысячелетняя цитадель армянских царей из династии Аршакуни – где небольшие участки крепостных стен лишь дополняют природную защиту.

Причем «старый замок» возвели на фундаменте, оставшемся еще со времен Урарту…

Впереди же, на вершине ближнего и более низкого холма, некогда целиком застроенного армянским кварталом, высится «новый замок» – укрепленный каменными стенами дворец Исхак-Паши. И надо понимать, что во время знаменитого «Баязетского сидения» 1877 года, русский отряд, вооруженный лишь двумя пушками, был вынужден отступить именно во дворец Исхак-Паши… Русский отряд – и остатки всадников-азербайджанцев Исмаил-хана Нахичеванского, храбро прикрывших отступление союзников, и местная армянская милиция.

Да, это так – когда-то русские, армяне и азербайджанцы сражались против турок вместе, плечом к плечу…

Так вот, дворец Исхак-паши был совершенно неподготовлен к обороне хотя бы по двум причинам. Во-первых, в нем не было полноценного источника воды – за исключением неисправного бассейна, коий уже не успели наполнить. А во-вторых, центральный холм, на котором в 17-м веке и был построен замок-дворец, лежит не только ниже «красной скалы» и древней цитадели Даройнка… Нет, он также располагается ниже соседнего холма – по правую от «нового замка» руку. На том холме когда-то располагался мусульманский квартал, а вершину его занимала «восточная» батарея – укрепленный древней башней и каменным фундаментом. Впрочем, в 1877 году там сохранилась лишь площадка под батарею, использованная курдами…

Так что и крепостной двор, и часть стен «нового замка» Исхак-Паши простреливались с обеих высот!

И потому ни в коем случае нельзя принижать, и предавать забвению подвиг русского гарнизона – в 1877 году выдержавшего в осаде двадцать три дня… Практически без воды, под палящим солнцем – и градом летящих сверху пуль и артиллерийских снарядов! Выдержал на силе воли и отчаянной решимости драться до конца – чем сдаться на милость турок и курдов.

Ведь как правило, «милость» последних заключалась в том, что христианский пленник навсегда «расставался» со своей головой…

Но мало кому известен подвиг русских воинов от 1829 года. Тогда русский гарнизон практически той же численности, оказался в схожих обстоятельствах – однако он имел на вооружение уже семнадцать орудий. Вот последние и разместили на нескольких батареях, включая «восточную» – попытавшись замкнуть все возможные укрепления Баязета в единую систему обороны.

Турки, однако, атаковали именно восточную батарею в первую очередь – прорываясь через мусульманский квартал. И так как сама батарея не была защищена стеной, дело быстро дошло до рукопашной; русские артиллеристы отважно встретили врага в штыки – но за турками и курдами было подавляющее численное превосходство…

Конечно, бьющая на пятьдесят саженей картечь давала обороняющимся преимущество – что не было, впрочем, решающим из-за ограниченности секторов обстрела и медленной перезарядки орудий. И все же две с половиной сотни защитников держались шесть часов (!), пока их число не уменьшилось до шестидесяти… Выжившие хотели было отступить – но единственный уцелевший офицер, молодой подпоручик Селиванов (для него это был первый бой) метался среди пушек, будучи раненым в ногу – и пытался вести огонь самостоятельно, опираясь на банник.

Храбрый, совершенно не знающий жизни мальчишка, презревший неизбежный конец…

Когда подпоручика вновь ранило на глазах отступающих артиллеристов, солдаты не выдержали, вернулись на батарею – и тяжело раненый мальчишкам продолжил командовать, заставив открыть огонь по наступающим туркам! Однако время было потеряно – османы, воодушевленные малочисленностью пушкарей, прорвались к орудиям, вокруг которых закипела последняя, отчаянная сеча… Уже убитого Селиванова турки изрубили на куски – а всех артиллеристов и солдат обезглавили, не делая разницы между ранеными и мертвыми.