Текст книги "Мировая война (СИ)"

Автор книги: Даниил Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 16 страниц)

– Да-а-а-а!

Этот рывок бойца и его победный возглас – изданный Тимофеем в тот самый миг, когда огненная вспышка озарила собой ночь – взбодрили и старшину. Он заставил себя выпрямиться – и увидел медленно ползущий вперед танк метрах в двадцати от окопов. Еще слишком далеко для броска связки… Вот только танк неожиданно крутанулся на месте, выбросив из-под гусениц фонтан измолотого снега и прошлогодней травы – и двинул в сторону от опорника.

Запаниковал мехвод, насмотревшийся на останки сослуживцев, извлеченных из сожженных русскими танков. И сгореть самому стало столь страшно, что он при виде огня на броне он стушевался, отказавшись двигаться вперед… Это был шанс для бойцов – шанс успеть подбить танк прежде, чем экипаж придет в себя, а пламя на броне потухнет. Опытный старшина осознал это в миг – и энергично выпрыгнул из окопа, азартно крикнув Тимофею:

– За мной! После меня бросишь вторую бутылку!

И куда только делись неуверенность и «ватные» конечности…

Сотников немного замешкался – а Михаил Тюрин уже бросился вперед, поднимая связку для броска… Британский пулеметчик не видел опасности, но почуял ее нутром – развернув башню в сторону окопов и отчаянно закричав на мехвода! Одновременно с тем он нажал на гашетку – и новая порция трассеров разрезала воздух огненными светлячками, хорошо различимыми в сумерках… Трассы легли крепко в стороне – а старшина Тюрин, разбежавшись перед броском, с силой швырнул связку, умело забросив ее на моторное отделение танка.

– Тима, ложись!

Тимофею повезло, что запал у «эргэдэшки» горит три-четыре секунды до взрыва – и вдвойне повезло, что заполошно падая на снег, он не разбил бутылку с горючкой! Иначе уже и сам бы вовсю занялся чадным пламенем…

Взрыв!

Рвануло на моторном отсеке крепко – все же четыре гранаты РГД-33, это пятьсот шестьдесят грамм взрывчатого вещества. Не так, конечно, и много – но решетки жалюзи вмяло, покорежило взрывом… А уж там Тимофей без команды рванул вперед, отчаянным рывком зашвырнув бутыль на моторное отделение.

Слава Богу, что не промахнулся… Вспыхнувшая смесь разлилась по разбитым жалюзям, проникая внутрь танка – а Тюрин крикнул бойцу:

– Назад! Они сейчас из танка полезут! Треба встретить… Как полагается.

Зло сверкнули глаза старшины, намекающего, что встретить британских танкистов нужно пулеметными очередями и огнем карабина… И в этот же самый миг пальнула дивизионная пушка; ударила она из замаскированного капонира, что вырыли с наступлением вечерних сумерек – в трехстах метрах от моста. Первым фугасом подготовленный расчет ударил по ходовой, обездвижив головную «Матильду» – едва-едва выползшую на берег… А второй расчет ударил в борт уже болванкой, вылетающей со скоростью 655 метров в секунду – и прошибающей за триста метров семьдесят пять миллиметров брони! В то время как еще два орудия открыли огонь по замыкающему колонну танку, только-только подобравшемуся к мосту.

Через десяток-другой секунд обе машины уже горели…

Оставшиеся три британских танка угодили в «огненный мешок» – они уже не могли выйти с моста, разве что тараня и спихивая в сторону горящую впереди машину. Экипаж ведущей «Матильды» попробовал это сделать – но был мгновенно подбит… Оставшиеся танки пытались вести ответный огонь, били из пулеметов – и болванками. Да-да, именно болванками! Ведь у британцев нет осколочных снарядов в боекомплекте среднего танка… В этом убедились еще в засаде, когда батарею беспомощных «сорокапяток» расстреливали именно из пулеметов – но ведь спрятанные в капонирах трехдюймовки достать не так-то просто!

Одновременно с тем из дальних, замаскированных капониров выползли еще три «бэтэшки» и один химический танк – что упрямо поползли навстречу прорвавшимся на берег «Матильдам»…

И хотя англичане уже подтянули к реке батальонные минометы, и попробовали уничтожить артиллерийскую засаду навесным огнем, но время было потеряно – уцелевшие танки сожгли на мосту всего за пару-тройку минут. А на английских минометчиков обрушили огонь с Шептилича две уцелевшие гаубицы – и единственный оставшийся полковой миномет солидного калибра 120 миллиметров…

Эпилог

…– Каковы результаты воздушного налёта на Плоешти, товарищ Шапошников?

Глава генерального штаба РККА выпрямился во фрунит, начав доклад немного хриплым, простуженным голосом:

– В налете участвовало более сотни английских бомбардировщиков, половину которых составляли новые двухмоторные самолёты «Виккерс-Веллингтон». Прикрывали бомбардировочную авиацию противника несколько звеньев истребителей «Харрикейн».

Сделав короткую паузу, негромко покашлять в кулак, Шапошников продолжил:

– С нашей стороны, товарищ Сталин, нефтяную инфраструктуру прикрывали три дивизиона трехдюймовых зениток, а также две полнокровные эскадрильи истребителей И-16.

Вновь покашляв, командарм извиняющимся тоном добавил:

– Конечно, противовоздушная оборона Плоешти не была огранизована на должном уровне в силу определённых причин… Но в целом, инфракстутуре нефтехранилищ и заводов был нанесен минимальный ущерб – при условии, что британские истребители довольно храбро и умело дрались в воздушном бою, и что орудий ПВО явно не хватало для отражения удара… Так вот, «точность» английской бомбардировки и погрешность разброса упавших бомб позволяют говорить о крайне низкой подготовке экипаже – а также об отсутствии эффективно работающих прицелов. Да и бомбовая нагрузка противника, с учётом участия в налете довольно значительно числа самолётов… Явно недостаточна! Безусловно, британцы сделают выводы из своей неудачи – но и мы дополнительно усилим ПВО Плоешти.

Иосиф Виссарионович едва сдержался, чтобы не высказать главе Генштаба за его промах в плане организации обороны с воздуха румынских нефтепромыслов – но сдержался… Во многом потому, что грозный налёт англичан обернулся банальным пшиком.

– Как обстоят дела в воздухе, мы уже поняли, товарищ командарм первого ранга… А что в настоящий момент происходит на земле?

Шапошников только кивнул, шагнув от стола к карте Румынии, развешенной на стене:

– В настоящий момент мы, условно, проводим две боевые операции. Кавалерийский корпус комдива Белова и танковая бригада полковника Катукова в настоящий момент штурмуют Бухарест. Верные диктатору и самые боеспособные части отчаянно сражаются в уличных боях… А сам Антонеску взял в заложники короля Михая – при этом приняв титул «кондукэтора», вождя нации. Но сей вождь крепко рассчитывает на помощь англичан… Однако после того, как Фотченков нанес контрудар под Сучавой силами «ударного батальона» и разбил британскую танковую дивизию, экспедиционный корпус бриттов перешел к обороне.

Сделав короткую паузу, глава Генерального штаба продолжил:

– К сожалению, резервов для проведения масштабного наступления в Трансильвании мы пока не имеем. Так что 28-й стрелковый корпус вместе с дивизией Фотченкова вынуждены занять оборону западнее шоссе Тернополь-Черновцы-Сучава… Однако жёсткая оборона на этом участке позволяет Белову завершить операцию в Бухаресте – и склонить румын к миру. Кроме того, наступающие от границы полевые части в настоящий момент уже заняли территорию Бессарабии и Северной Буковины. А располагающиеся на этом участке фронта подразделения румынской армии частично выбиты в боях, части рассеяны и дезорганизованы… В свою очередь, действия британских ВВС на фронте в настоящий момент носят лишь эпизодический характер – и не могут повлиять на ход боев на земле, как это делали германские «люфтваффе».

По завершении доклада Шапошникова Берия бросил в сторону вождя красноречивый взгляд – в котором ясно читалось: «бей первым».

Бей первым, пока враг к этому не готов…

– А что скажите на счёт Турции, товарищ Берия?

Всесильный нарком внутренних дел СССР как-то криво усмехнулся хозяину кабинета:

– Турки усиленно проводят мобилизационные мероприятия, совершено не скрывая присутствия в армии немецких и британских военных специалистов. Предложение нашего МИДа объявить о нейтралитете и закрыть приливы для флотов всех воюющих сторон, османы с присущим им лживым дружелюбием спускают на тормозах… Их дипломаты умеют совершенно искренне заверять в дружбе и добрососедском уважение – но за приветливыми улыбками турки прячут наточенные клинки.

Сделав короткую паузу, Берия закончил довольно жёстко:

– Нужно принимать решение, и принимать его в сжатые сроки – пока англо-французские авианосцы не миновали проливы в сопровождении конвоя боевых кораблей! И в этом вопросе я поддерживаю наркома ВМФ Николая Герасимовича Кузнецова – тут последовал кивок в сторону скромно кивнувшего в ответ флагмана флота. – Нужно минировать выход с Босфора, и не давать врагу делать проходы в «минных банках».

– Это же нарушение конвенции Монтрё, Лаврентий Павлович. Вы помните, что её подписала и советская сторона? А ещё Япония, Франция, Британия, Румыния, Болгария, Греция…

Берия с открытой насмешкой посмотрел на Вячеслава Михайловича Молотова – после чего ответил не без иронии в голосе:

– Согласно этой самой конвенции турки в случае участия в боевых действиях, вольны распоряжаться проливами по своему усмотрению… И пропускать военные корабли своих союзников. Так вот, если кто из товарищей позабыл историю… Не такую и давнюю, кстати, историю Первой Мировой – свидетелями которой все присутствующие и являются!

Тут Берия скромно умолчал ещё и про «участников» – он хоть и не дрался на фронте, но ведь служил техником гидротехнического отряда в Одессе и румынской Пашкани… Впрочем, Шапошников на фронте как раз воевал – и заслужил на поле боя шесть царских орденов!

– Так вот, товарищи – Турция вступила в Первую Мировую с «Севастопольской побудки». Это когда бывшие немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау», а также несколько вспомогательных турецких судов внезапно обстреляли Севастополь, Одессу, Феодоссию, Новороссийск… И только после турки объявили войну России! В этот раз ситуация повторится совершенно зеркально – разве что турецкий флот укрепит уже не два крейсера, а мощная эскадра врага с авианосцами.

Припертый к стенке Молотов все же предпринял слабую попытку отбиться:

– Лаврентий Павлович, но ведь это же война…

– Война уже идёт, Вячеслав Михайлович. И время в ней работает против нас – особенно с турками… Обратите внимание, товарищи! Начав наступление в Румынии, мы без особого труда разгромили не завершившую мобилизацию армию противника, уничтожили сильное бронетанковое соединение немцев и румын – и оттянули из Польши весь британский экспедиционный корпус… На фоне мобилизации в СССР сухопутные силы англичан уже очень скоро перестанут играть хоть сколько-то значимую роль! И да, я считаю, что нам необходимо начать наступление против Турции прежде, чем «османы» отмобилизуют миллионную армию – и бросят её через Армению на Баку.

Под конец своей речи Лаврентий Павлович сменил тон с насмешливого на глубоко убежденный, даже горячий – несколько повысив голос… Но негромкое замечание хозяина кабинета несколько притушило огонь наркома:

– А какими силами товарищ Берия предлагает наступать? Территориальными армянскими дивизиями, не имеющими боевого опыта? Или парой-тройкой казачьих полков?

Лаврентий Павлович недовольно поежился, нахмурился – но ответил не без вызова:

– Ну почему же только армянами и казаками? Есть ещё местные резервы из грузин, осетин… Но главное – на острие удара должна находиться сильная танковая часть, способная проломить оборону врага и выйти к его тылам, дезорганизовав противника.

Сталин, закуривая свою неизменную трубку, с лёгкой хитринкой в глазах уточнил:

– И кого же Лаврентий Павлович видит во главе действующей на Кавказе танковой части? И откуда эту самую часть взять?

Нарком твёрдо ответил:

– Речь идёт о дивизии Фотченкова.

Услышав последние слова наркома, Шапошников аж изменился в лице – но хозяин кабинета предупредил его возмущение жестом руки, с лёгким налетом иронии уточнив:

– И как же товарищ Берия видит перевод дивизии Фотченкова на Кавказский фронт?

– Ну, прежде всего стоит говорить об остатках дивизии Фотченкова, Иосиф Виссарионович… В строю ведь остался лишь ветеранский костяк, как я понимаю? Ведь после контрудара Пётр Семёнович и батальона лёгких танков не наскребет? Ну, так и оставить их для пополнения потерь танковых батальонов кавалерийских дивизий Белова! А тяжёлый батальон вернуть Катукову… В свою очередь, личный состав танкистов и кавалеристов Невинномысского полка мы можем перевести на Кавказ даже морем – а уже на месте разбавить пополнением и выдать новую материальную часть… В конце концов, Белов и Катуков уже не раз проявили себя как инициативные и умелые командиры наступления – но зачем нам держать в Румынии и третьего столь же способного тактика и мастера наступлений?

Иосиф Виссарионович не ожидал столь логичного и взвешенгого ответа – и взял паузу, обдумать услышанное… Наконец, он обратился к Шапошникову:

– Борис Михайлович, а что там Фотченков? Как там поживает наш непослушный комбриг – посмевший ослушаться моего прямого приказа⁈

В последних словах Иосифа Виссарионовича на мгновение звякнула сталь гильотины – так что глава Генштаба счел необходимым говорить в совершенно нейтральных тонах:

– Пётр Семёнович фонтанирует идеями. Набросал эскиз новой башни-«гайки» для танка Харьковского конструкторского бюро, с дополнительной командирской башенкой – как на немецких и чешских танках. Также Фотченков просит увеличить длину танкового орудия до 42–45 калибров – чтобы наши экипажи могли достать британские «Матильды» вне зоны досягаемости вражеских орудий… И одновременно с тем призывает внедрить в войска дивизионную пушку с явным противотанковым уклоном – в том числе с маховиками наводки по одну сторону от ствола! Пока же такого орудия нет, комбриг настаивает на модернизации «сорокапятки» с удлинением ствола её хотя бы до трех метров – заодно описывая подкалиберный снаряд с улучшенными характеристиками бронепробиваемости… И также усиленный патрон для ПТРД с металлокерамическим сердечником карбида вольфрама – по типу усиленных пуль британских ПТР.

– Может, мы потеряли в лице Фотченкова талантливого конструктора?

Лев Мехлис прокомментировал речь Шапошникова с явной издевкой в голосе – но Борис Михайлович ответил с ледяным спокойствием:

– Может, и так… Однако именно Фотченков первым начал экранировать лёгкие танки, что повысило их выживаемость, кустарно переделал подбитые Т-26 во вполне рабочий образец пулеметного ЗСУ… И предлагает вновь вернуться к концепции пушечного ЗСУ на базе Т-26, способного также эффективно бороться с тяжёлой вражеской бронетехникой.

На мгновение прервавшись откашляться, Борис Михайлович продолжил:

– Кроме того, Пётр Семёнович всячески отстаивает производство БТР на базе Т-26 – и да, ПТРД было разработано именно с его подачи. Фактически, комбриг не только предложил техническое задание для КБ Дегтярева, но и подробно описал будущую ПТР, предложив также его схему. Потому я могу без шуток утверждать, что Фотченков действительно мог бы стать очень дельным и толковым конструктором… Но также я рад, что в строю РККА есть столь талантливый и умелый командир.

Борис Михайлович закончил свою речь, явственно обозначив свою позицию в отношение комбрига – на что Сталин, задумчиво постучав пальцами по столу, негромко уточнил:

– Товарищ Шапошников, что вы скажете на счёт Турции? И возможности перевода дивизии Фотченкова на будущий Кавказский фронт?

Глава генерального штаба думал недолго:

– Товарищ Сталин, до настоящего момента Кавказский участок фронта считался второстепенным направлением. А все планы по развертыванию территориальных дивизий и возможной войны с Турцией носили исключительно оборонительный характер… Но если турки действительно способны отмобилизовать миллионную армию и с помощью англичан и французов совершить рывок к Баку – что же, в этом случае превентивный удар действительно имеет смысл.

Сталин вновь задумчиво побарабанил пальцами по столу – как кажется, забыв о вяло дымящей трубке… И не мудрено: ему предстоит принять очень непростое решение.

К сожалению, в сложившихся обстоятельствах «простых» решений не осталось. И пусть вождь сопротивлялся рискованным шагам во внешней политике – но сейчас ему придётся выбирать «меньшее» из зол…