Текст книги "Ты — мой Свет (СИ)"

Автор книги: Даниэль Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21. Пробуждение

Я пребывала в каком-то странном, тягучем безвременье. Вокруг стелилась густая, бархатная тьма. Она не пугала и не была враждебной, напротив, она мягко клубилась, ластилась, словно живая, и звала принять её навсегда, раствориться в ней, стать самой её сутью.

«Мы должны быть единым целым, – шептала она без голоса, теплом касаясь самого дна сознания. – Мы столько лет были врозь, теперь всё будет иначе».

Мне было невообразимо хорошо. Эта тьма ощущалась абсолютно родственной, от неё яркими, тёплыми волнами исходила чистая эмоция любви, будто часть меня, запертая с детства, наконец обнимала меня в ответ. Хотелось просто лежать, мерно покачиваясь на этих ласковых волнах пустоты, и наслаждаться покоем, больше никогда не возвращаясь туда, где нужно бежать, прятаться и бояться. Где это? Не помню.

Но иногда, будто сквозь толщу воды до меня доносилась песня… такая знакомая, такая родная, словно это была моя песня. Я её пела кому-то… Кому?

Спи... ночь укрыла леса,

Спрятала в кронах свои голоса.

Боль утекает сквозь пальцы водой,

Я остаюсь в темноте здесь с тобой.

Мне нравился этот голос, мне хотелось посмотреть на его обладателя, но я не могла открыть глаза, как не старалась. Затем снова становилось тихо, слышен был лишь шорох тумана, состоящего из клубящейся тьмы.

А затем тишину стали иногда нарушать голоса.

Сначала далёкие, еле слышные, а потом всё ближе, как сквозь препятствие.

– Мама…

– Мама, вставай.

Низкий, срывающийся шёпот:

– Любимая моя, вернись. Вернись ко мне, прошу тебя.

И снова он же, но уже мягче, не ко мне:

– Мама еще спит, сынок. Но ты не переживай, она скоро проснётся.

Сынок.

Слово кольнуло где-то в груди. Я пыталась ухватить смысл, и никак не могла. Чей сынок?

– Прошу тебя, Милли. Не оставляй нас, просыпайся.

Милли.

Да, это имя было моим. И будто не моим. Как меня зовут? Я не знала. Знала только, что голос, произнёсший его, был любимым до боли. Я тянулась к нему, к этому голосу, а тьма гладила виски и утягивала назад.

«Останься. Здесь безопасно».

– Почему она не просыпается?! – внезапно прорычал кто-то. В этом мужском голосе было столько отчаяния и боли, что моё сердце, даже здесь, в безвременье, болезненно сжалось.

– Ваше Высочество… нужно ещё время, – неуверенно ответил другой. – Госпожа восстанавливается медленнее, чем мы предполагали. Возможно, её наследственность слаба, и тело не может принять магию до конца.

Раздался оглушительный грохот, словно кто-то со всей силы ударил кулаком обо что-то твердое. Дерево жалобно хрустнуло.

– Думай, что говоришь! Перед тобой Её Высочество Амелия Арвендел, в девичестве Вальдес. У моей жены прекрасная наследственность. Дело в другом. Ищи другую проблему!

Глухой стук коленей о пол.

– Простите, Ваше Высочество… но неделя – это слишком долго. У меня не осталось вариантов. Она абсолютно здорова. Все каналы в норме.

– Пошли прочь!

Послышался грохот закрываемой двери, следом в неё полетело что-то тяжелое.

Амелия.

Амелия Арвендел.

Жена.

Амелия – это я? Амелия Вальдес – это я.

Да, я помню это имя. Когда я стала женой? Чьей женой? Я принцесса? Что-то знакомое царапнуло память острым краем. Я повторяла про себя свое новое имя, как молитву, и не понимала, почему от него по коже бегут мурашки.

Неделя? Целая неделя?

Тьма снова попыталась сомкнуться, но голоса уже не отпускали.

– Мама проснётся?

Тонкий, робкий голосок прозвучал совсем рядом, а потом щеки что-то коснулось. Невесомое, теплое…

Пауза. И тот же мужской голос, но уже без ярости, тёплый, почти ломающийся:

– Да, сынок. Она обязательно проснётся. Давай, Тео, сейчас надо пообедать, а потом мы посидим с мамой.

Тео.

Я знаю это имя. Теодор. Мой сын.

Осознание ударило подобно молнии, разорвавшей ночное небо. Тьма разом потеряла свою привлекательность, отступая перед всепоглощающей материнской любовью и паническим страхом за ребенка. Я выгнулась дугой на мягкой постели, жадно, с громким хрипом втягивая в легкие воздух, словно утопающий, наконец-то вынырнувший на поверхность, и резко распахнула глаза.

Свет нещадно резанул по отвыкшим глазам. Я зажмурилась, тихо застонав от того, как саднило пересохшее горло. Послышался грохот отодвигаемого стула.

– Милли? – мужской голос дрогнул, сорвавшись на хрип. В нем смешались неверие и отчаянная надежда.

Я с трудом разлепила тяжелые веки. Первое, что я увидела сквозь мутную пелену, закрывавшую глаза, – мужское лицо. Осунувшееся, с резкими тенями под глазами и глубокой складкой между бровей. Мужчина выглядел так, будто сам только что вернулся с того света. А рядом, на его руках...

– Мама! – радостно взвизгнул Тео и заерзал, пытаясь вырваться.

Мой мальчик, с перемазанной молочной кашей мордашкой.

– Тео... – сипло выдохнула я, пытаясь приподняться, но тело казалось чужим и неподъемным.

Мужчина оказался рядом в одно неуловимое движение. Осторожно, словно я была сделана из тончайшего хрусталя, он опустился на край кровати. Одной рукой он по-прежнему бережно придерживал Тео, а другой, горячей и чуть подрагивающей, коснулся моей щеки. Я вглядывалась в его резкие черты, в знакомые шрамы на щеке… Память потихоньку возвращалась, как ручеек, капля за каплей пробивая себе дорогу; в сознании мелькали картинки из прошлого.

– Касс… Это ты, Касс…

И в этот момент, вместе с окончательно прояснившимся сознанием, на меня ледяной лавиной обрушилась память последних дней.

– Касс! – я в панике вцепилась немеющими пальцами в его рукав. – Эрик... Эрик хотел забрать Тео!

– Тш-ш-ш, не волнуйся, милая моя, любимая, всё хорошо, ты в безопасности, Тео в безопасности. Больше никто и никогда не посмеет тебя обидеть, – Касс перехватил мою руку и стал исступленно покрывать её поцелуями, прижимаясь горячими губами к моим пальцам, к тонкому запястью. – Великая Матерь... я думал, я потерял тебя, Милли.

Он осторожно усадил Тео на кровать рядом со мной, а сам подался вперед и уткнулся лбом мне в плечо. Я почувствовала, как его широкие, напряженные плечи слегка подрагивают. Этот сильный, несгибаемый мужчина, генерал, заставляющий трепетать врагов, сейчас цеплялся за меня так, словно я была единственным, что удерживало его на краю пропасти.

Я подняла ослабевшую руку и нежно провела по его жестким темным волосам, слегка массируя кожу головы, так же, как и три года назад. – Я слышала твою колыбельную, Касс, – едва слышно прошептала я. – Расскажи мне, что произошло.

Он глубоко вздохнул, беря себя в руки, и немного отстранился. В его глазах плескалась такая безграничная нежность, что у меня перехватило дыхание.

– Милли, сначала нужно набраться сил. Сейчас тебя приведут в порядок, накормят... – Касс резко вскочил с кровати, в два широких шага пересек комнату и распахнул дверь. От его генеральского рыка, казалось, содрогнулись стены: – Оран! Целителя сюда! Горничных, бульон для Её Высочества, живо!

– Касс... – неуверенно позвала я, когда он закрыл дверь и снова повернулся ко мне. – Почему ты называешь меня «Её Высочеством»?

– Я всё тебе расскажу, родная, всё, – мягко пообещал он, садясь обратно на край постели. – Но сначала поешь.

Я обняла Тео, который тут же радостно залез ко мне под бок и доверчиво прижался, пачкая надетую на меня сорочку остатками каши. Сорочка, к слову, была не моя, а очень дорогая, из тончайшего шёлка, как будто я вернулась в ту, свою старую жизнь.

Я посмотрела на Касса. В груди разливалась такая щемящая, теплая нежность, что на глаза снова навернулись слезы.

– Какое счастье видеть тебя зрячим, Касс. Я так мечтала об этом. – Я прислонилась к нему, вдыхая его такой родной и почти забытый запах.

Касс обнял нас обоих, бережно прижимая к себе.

– Как же я люблю тебя, Милли, – произнес он с такой обезоруживающей искренностью, что мои щеки мгновенно вспыхнули румянцем. – Целая неделя... Неделя без сознания. Я чуть с ума не сошел.

Ответить я не успела. Дверь распахнулась, и в покои, тихо ахая, вбежали горничные: одна из них уже несла поднос с горячим бульоном, вторая – таз с водой, третья – ворох каких-то тканей. Следом влетел запыхавшийся, перепуганный целитель со своим саквояжем, и в комнате сразу стало суетливо и многолюдно.

Целитель приблизился к постели в полупоклоне. Касс нависал над ним, словно грозовая туча, скрестив руки на груди, отчего бедняга-лекарь, казалось, старался стать еще меньше.

– Ваше Высочество, – он низко склонил голову, не смея поднять глаз. – Позвольте осмотреть вас.

Слова повисли в воздухе. «Ваше Высочество». Я замерла, опешив. В голове замелькали обрывки мыслей: чтобы меня так называли, нужно было как минимум стоять с принцем у алтаря, но нашей женитьбы с Кассом в реальности никогда не было! Я бросила быстрый, непонимающий взгляд на Кассиана. Он смотрел на меня не отрываясь, его взгляд был спокойным и уверенным. «Доверься мне», – читалось в его черных глазах.

Ладно, Касс знает, что делает. Я коротко кивнула лекарю.

Целитель поднял руки, и с его пальцев сорвались пульсирующие изумрудные нити магии. Они мягко окутали мое тело. Зеленоватые блики заплясали на стенах комнаты. Спустя пару минут свечение плавно втянулось обратно в ладони лекаря, и он шумно, с явным облегчением выдохнул.

– Поразительно… – пробормотал он себе под нос, а затем громче отчеканил: – Всё в норме. Резерв полон, магические каналы сияют, как новенькие, никаких повреждений нет. Но стоит перестраховаться.

Целитель суетливо защелкал замками своего саквояжа, выкладывая пузыречки с зельями.

– Ваше Высочество, пожалуйста, строго соблюдайте постельный режим ещё пару дней, – затараторил он, пятясь к двери. – Полноценно питайтесь, дышите свежим воздухом. Принимайте эти укрепляющие зелья каждый день. И умоляю, не поднимайте Его Высочество на руки! Вам пока нельзя поднимать ничего тяжелее ложки!

У меня вытянулось лицо. Я медленно, очень медленно перевела взгляд на Касса. На его двухметровый рост, на широченные плечи, затянутые в темный военный мундир, на гору литых мышц. Я мысленно представила, как пытаюсь поднять этого мужчину на руки, и у меня нервно дернулся уголок губ. Я как бы и не собиралась…

И тут мой взгляд упал на Тео, который с важным видом ковырял пальцем шелковое покрывало. Лекарь, уходя, отвесил ему низкий поклон. Мой двухлетний сын – тоже «Его Высочество»?! Великая Матерь, да что вообще здесь происходит?!

Ответить мне не дали. Едва за целителем закрылась дверь, комната наполнилась птичьим щебетанием горничных. Дальше всё слилось в одну пеструю круговерть. Плеск теплой воды с ароматом лаванды. Осторожные касания мягких полотенец. Шуршание баснословно дорогого, струящегося шелка глубокого синего цвета, в который меня бережно облачили. Звон серебряной ложки о фарфоровую пиалу с горячим, золотистым бульоном, который влил в меня новые силы. Плавные движения гребня, распутывающего мои волосы. Горничные знали свое дело и быстро привели меня в порядок.

И вдруг всё стихло. Последняя служанка с влажными полотенцами выскользнула за дверь. Тяжелый замок мягко щелкнул, отрезая нас от остального мира. В комнате остался лишь приглушенный треск дров в камине да тихое сопение Тео.

Касс стоял у окна, прислонившись плечом к каменной кладке, и неотрывно смотрел на меня. В отсветах огня его лицо казалось высеченным из камня, но в глазах плескалась бездна тепла.

Я отставила пустую пиалу на прикроватный столик, поправила непривычно гладкий, тяжелый шелк на коленях и встретила его взгляд.

– А теперь, Касс, – твердо произнесла я, – объясни мне, что происходит?

Глава 22. Принцесса

Касс неслышно приблизился к кровати. Его движения, обычно по-военному резкие и чеканные, сейчас были осторожны, словно он боялся меня спугнуть. Он опустился на край матраса, бережно взял мои ладони в свои, согревая озябшие пальцы, и медленно, с каким-то отчаянным трепетом прижался к ним губами.

– Амелия Вальдес… – его голос, низкий и вибрирующий, прозвучал в тишине комнаты, заставив воздух задрожать. – Моя прекрасная спасительница. Моя законная жена и мать моего наследника.

Услышав имя, которое я так тщательно хоронила на задворках памяти, я оцепенела. Сердце сначала на миг замерло, а затем сорвалось в бешеный галоп.

– Ты… ты знаешь мое имя? – сорвавшимся шепотом выдохнула я. Где-то краем сознания я помнила, что во время моего небытия Касс уже называл меня Амелией. Но липкая и удушливая паника всё равно мгновенно вскипела в груди. Я испуганно дернулась, пытаясь вырвать руки и отстраниться, инстинктивно ища пути к бегству, как привыкла делать это последние годы. Но Касс не позволил. Его хватка осталась мягкой, но он крепко держал мои руки в своих. Он подался вперед, ловя мой мечущийся взгляд, заставляя смотреть только на него.

– Милли, – глухо произнес он. И в этом имени было столько скопившейся за годы муки, что мой страх споткнулся и отступил. – Я искал тебя все эти три года. Сходил с ума, метался по провинциям, как загнанный зверь. Засылал ищеек во все уголки королевства, прочесывал леса, поднимал пыльные архивы каждого аристократического Дома, цепляясь за малейший слух. И раз за разом всё рассыпалось в прах. Каждая неудача выжигала меня изнутри, и я заливал эту пустоту крепким вином до беспамятства. А на следующее утро поднимался и начинал искать заново.

Я подняла на него полные неверия глаза. В голове не укладывалось, какую колоссальную работу он проделал ради меня.

– Касс… – только и смогла потрясенно прошептать я.

– Я искал тебя как безумец, Милли, это стало смыслом всего моего существования, – продолжил он, не выпуская моих рук. – С мертвой точки всё сдвинул Дэмиан, мой старший брат. Я спросил у него, существуют ли артефакты, способные полностью стереть человека из магического поля, скрыть его след от любых поисковиков и маячков. И Дэм рассказал мне про Брошь Сокрытия. Про реликвию, которая веками хранилась в Доме Тьмы, у Вальдесов. И какое поразительное совпадение – именно в это время у герцога скоропостижно умирает младшая дочь. А хоронят её в спешке и в закрытом гробу.

Я резко вздохнула и прикрыла веки. Из уголка глаза предательски выкатилась слеза, но Касс тут же подался вперед и невесомо стер её поцелуем, обжигая кожу горячим дыханием.

– Я внедрил в замок Вальдесов своего человека, – тихо произнес он, касаясь губами моего виска. – Он устроился простым конюхом, слушал, наблюдал, собирал обрывки сплетен. Так я узнал о тебе почти всё. Узнал, что старая няня ласково звала тебя Милли. Узнал, какому бесчеловечному, жестокому обращению ты подвергалась в собственной семье. И тогда картина прояснилась окончательно. Я понял, что это ты, моя Милли, украла родовую реликвию и сбежала. Именно поэтому я три года бился лбом о глухую стену, не в силах пробиться сквозь её защиту. Хотя, видят Боги, и дня не было, чтоб я не думал о тебе и не пытался найти решение.

Касс замолчал на секунду, а затем быстрым движением вытащил из внутреннего кармана мундира ту самую Брошь Сокрытия, что три года прятала меня от всего мира, в том числе и от него.

Он аккуратно пристегнул её к моему платью у самого воротника.

– Это твоё, – тихо и твердо сказал он, глядя мне в глаза. – Больше она тебе не понадобится по прямому назначению. Но пусть будет с тобой, ты имеешь на неё право.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как знакомая тяжесть оттянула край платья, но снова затаила дыхание, боясь разрушить момент. Рядом, безмятежно раскинув пухлые ручки в стороны, сладко спал Тео, даже не подозревая, какие страсти кипят над его головой.

– Я уже почти потерял надежду, родная, – голос Касса дрогнул, став совсем глухим и надломленным. – Но Боги смилостивились, и судьба забросила меня в Чёрный Яр. Когда я увидел тебя в той палате… когда услышал твой голос… меня словно молнией прошило насквозь. Всё моё существо кричало, что это ты. Но я побоялся ошибиться. Сколько таких ошибок было за три года? Сколько раз я разочаровывался и снова принимался за поиски… А твоя идеальная легенда с погибшим мужем, твой страх и отчужденность вообще сбили меня с толку.

Он замолчал. Его челюсти с силой сжались.

– Прости меня, Милли, – с горечью выдохнул он. – Умоляю, прости. Я был почти уверен, что это ты, но всё равно позволил Эрику остаться в городе. Я хотел посмотреть на твою реакцию, хотел выманить правду и удостовериться наверняка. И эта моя «стратегическая» игра привела к тому, что он с тобой сделал. Никогда себе не прощу этой самонадеянности.

Касс яростно, со свистом вытянул воздух сквозь зубы и до побеления костяшек сжал кулаки, вспоминая тот день. – Он поплатился за это, Милли. Я не смог простить ему твои побои. Эрик был казнен еще три дня назад.

Я потрясенно ахнула и прикрыла рот ладонью. Казнен. Мой родной брат, наследник Дома Тьмы, безжалостный цепной пес отца… мертв. Пока я спала в этом коконе Тьмы, Касс вершил правосудие. Но если признаться себе честно, то мне не было жаль. С самого моего детства эти люди не видели во мне родного человека, так почему же сейчас, услышав о его смерти, я должна была чувствовать хоть каплю скорби? Внутри не дрогнуло ничего.

Касс напрягся, как натянутая струна, неверно истолковав мой жест. В его глазах мелькнула тень сомнения. – Я боялся твоей реакции, – напряженно произнес он. – Всё-таки он был твоим братом. Но, Милли, он заслужил всё, что с ним случилось, не только потому что посмел поднять на тебя руку. На его счету было достаточно прегрешений и сломанных судеб. Я не мог оставить в живых такого врага. Ты… ты ненавидишь меня за это?

Вместо ответа я высвободила свою ладонь из его хватки и потянулась к его лицу. Мои пальцы ласково коснулись жесткой щеки, огладили знакомый шрам. Вся боль, весь страх и ужас прошлого остались там, за закрытыми дверями этих тёплых покоев. Здесь и сейчас был только он. Мой принц. Мой генерал. Моя любовь.

– Я люблю тебя, Касс, – просто и искренне ответила я.

Касс облегченно выдохнул и порывисто обнял меня, крепко прижимая к своей груди, словно боясь, что я снова исчезну.

– Клянусь, Милли, больше никто и никогда не посмеет обидеть тебя или Тео. Верь мне.

– Но, Касс… – глухо произнесла я, уткнувшись в жесткую ткань его мундира, – ты мне так и не объяснил, почему к нам с Тео обращаются как к членам королевской семьи.

– Потому что вы и есть моя семья, – твердо ответил он, зарываясь лицом в мои волосы.

– Но мы ведь не соединяли себя узами брака… – Я попыталась отстраниться, чувствуя, как внутри снова поднимается горькая, удушливая волна обиды. – И Лирена… Лирена сказала, что ты женишься на принцессе Астериона, что это уже решено. А пока законная жена будет вышивать цветочки, Лирена будет в твоей спальне… и что это с ней ты по ночам…

Слова застряли в горле. Произнести это вслух было невыносимо больно.

– С ней в постели… ты шепчешь ей слова любви во время…

Я не выдержала, закрыла лицо руками и тихо всхлипнула, чувствуя себя невероятно уязвимой и жалкой.

– Змея подколодная, – глухо прорычал Касс. В его голосе ясно прозвучала угроза – Она поплатится за то, что посмела открыть свой ядовитый рот.

Он мягко, но настойчиво отвел мои дрожащие руки от лица.

– Милли, посмотри на меня.

Я послушно подняла на него глаза, полные непролитых слез. Касс смотрел тяжело, но искренне, не пытаясь прятать взгляд.

– Да, я был с другими женщинами, – хрипло признался он. – Иногда меня так накрывало черной безысходностью, что я пытался забыться в чужих объятиях, скрасить свое одиночество. Я не праведник, Милли, и не стану тебе лгать. Но я клянусь тебе, клянусь всем святым, что у меня есть, – он перехватил мою ладонь и плотно прижал её к своей груди, туда, где мощно и ровно билось его сердце, – никто и никогда не тронул ни моего сердца, ни моей души. Там всегда была только ты. Только ты вот здесь. И больше никого не будет в моей постели. Только ты, моя любимая женщина.

Слушая сильный, ровный ритм его сердца, я прижалась к нему, позволяя этому невероятному теплу и честности успокоить мою мечущуюся душу. Все слова Лирены рассыпались пеплом от одного его искреннего взгляда.

– Значит, никакой помолвки с принцессой?

– Никакой помолвки, никакого династического брака. Да и Астерион сам себя загнал в ловушку, плетя интриги против Морвена и заключая союзы с лидерами племен из Диких Земель. Скоро им придется несладко. Но, родная моя, зачем мне какая-то там принцесса, если у меня уже есть жена? – Касс нежно провел большими пальцами по щеке, бережно стирая мокрые дорожки слёз.

Сделав глубокий вдох, я немного отстранилась и, смахнув последнюю слезу, уже спокойнее посмотрела ему в глаза:

– Так когда же я всё-таки успела стать твоей женой, Кассиан?

Касс усмехнулся. В его темных глазах внезапно блеснули опасные, азартные искры. Искры хищника и стратега, который уже расставил все фигуры на доске.

– Мы объявим двору правду. Почти правду, – он чуть склонил голову, не отрывая от меня взгляда. – Что герцог Вальдес – жестокий тиран, который годами мучил свою дочь из-за её магии и едва не убил. Что ты не выдержала пыток и сбежала в Приграничье, где мы случайно встретились во время зачистки Диких земель. Ты скрывала, что ты Вальдес, я скрыл, что Арвендел. Но мы полюбили друг друга, даже не зная настоящих имен. Наша любовь была такой всепоглощающей, что мы решили пожениться тайно от семей и столичных интриг.

Я нервно сглотнула. Звучало красиво, как в балладах, но реальность была куда суровее.

– Касс, но архивы... свидетели... – неуверенно прошептала я. – Отец первым делом пошлет ищеек всё проверять. Нас разоблачат!

Касс подался вперед, его губы изогнулись в торжествующей полуулыбке.

– А нас негде разоблачать. Этой деревушки больше не существует, Милли. Она сгорела дотла при нападении тварей. Вместе с храмом, конечно же. Но местный служитель выжил, и он готов поклясться на крови, что лично проводил обряд для нас. У него даже «чудом сохранились» нужные выписки из храмовой книги. Дэм уже об этом позаботился. Не подкопаешься.

Я широко распахнула глаза, поражаясь наглости братьев Арвендел.

– У алтаря мы назвали свои настоящие имена, – уверенно продолжал генерал. – Для обоих это стало шоком, но мы обрадовались, что никакого мезальянса не будет. Ведь я думал, что ты простая травница, а ты думала, что я рядовой солдат. А тут какая удача! Принц и дочь герцога. Красивая история любви, в которой изначально не было места социальным различиям, народ будет в восторге. Мы консумировали брак и собирались ехать в столицу, чтобы рассказать всем о том, что мы теперь муж и жена... Но тут случается непредвиденное. Герцог объявляет тебя мертвой, а на меня в тот же день совершается покушение.

– И поэтому мы скрывались целых три года? – догадалась я, чувствуя, как выстраивается логика его легенды.

– Именно, – кивнул Касс, накрывая мои ладони своими. – Ты выхаживала меня, вытащила из-за Грани, и когда я наконец пришел в себя, мы приняли тяжелое решение – спрятать тебя и нашего неродившегося ребенка, чтобы защитить от твоей семьи, которая явно что-то задумала, раз решилась объявить тебя погибшей. Никто не должен был знать о жене и сыне младшего принца, пока я распутываю змеиный клубок заговора в герцогском доме, где ты официально числишься мертвой.

– Заговора? – я потрясенно ахнула. – Вы хотите повесить на отца государственный переворот? Но ведь это...

– А кого это интересует? – он безжалостно пожал плечами, и в этот момент я увидела перед собой истинного принца, готового уничтожить любого ради своей семьи. – Нам нужно было повесить на них что-то крупное. Герцог намеревался захватить власть, но зло было побеждено, злодеи схвачены. Эрик в отчаянии от того, что у них не получилось провернуть задуманное, решил пойти на крайние меры. Он узнал, что его сбежавшая сестра тайно вышла замуж и родила сына, который может претендовать на трон ввиду своей дуальной магии, и решил выкрасть своего племянника, чтобы потом с помощью него захватить власть уже с легитимным наследником. Но был пойман и казнен. Герцог Эдрик прямо сейчас низложен, с позором снят с должности Главы Дома Тьмы, а его магия будет заблокирована навсегда. Он уже знает о смерти сына и о том, за что род Вальдесов был наказан.

– То есть, он знает, что это всё из-за меня? – Я испуганно сжалась в комок, инстинктивно пытаясь спрятаться – Он захочет отомстить.

– Он ничего не сможет сделать, Милли. Они все поплатились за то, что сделали с тобой. Дом Тьмы перейдет к другому роду. Вальдесы больше не властны над тобой. Твой отец будет лишен магии.

Слова падали, как тяжелые камни, пробивая бреши в моем многолетнем страхе.

– Его… лишат магии? Навсегда? – прошептала я одними губами. От облегчения у меня закружилась голова.

– Да. А король официально признает Амелию Вальдес живой. – Касс бережно отвел упавшую мне на лицо прядь волос, и его взгляд мгновенно потеплел. – Завтра на всю страну будет объявлено, что Её Высочество Амелия Арвендел уже три года как моя законная жена. А Теодор Арвендел – наш сын, маг-дуал, законный принц крови и наследник династии. Внутренняя опасность устранена, Дикие земли зачищены, поэтому нам больше не нужно прятаться, и вся страна узнает о том, что у них есть еще одна принцесса.

– У меня такое ощущение, что многие не поверят в эту историю. Что-то не сходится, но я не пойму что.

– Вот и другие не поймут что. Народ любит красивые истории любви, и именно такая уже завтра будет у всех на слуху. Тебя полюбят. А про нестыковки в «заговоре» быстро забудут.

– Касс, а почему ты называешь Тео наследником династии? Ведь первый в очереди на трон – твой брат, и именно от него дальше должна пойти главная ветвь.

Касс тепло усмехнулся, мягко перебирая мои волосы.

– Потому что, родная, Дэм уже двадцать лет как счастливо женат, и у него две прекрасные дочери. А сына нет. Может, жена еще и подарит ему мальчика, а может, и нет. Но, судя по всему, магия уже всё решила.

Он перевел гордый, полный благоговения взгляд на спящего малыша.

– Ты же помнишь предание о Расколе и Рейнхарде Арвенделе? Дуальный дар, благословение Великой Матери, передается лишь по прямой мужской линии. Девочкам эта магия неподвластна. Жрецы говорят, что стихии сами выбирают достойного – дар может проснуться у младшего, минуя старших, а может не проснуться вовсе. Но Тьма и Свет уже слились в нашем сыне, Милли. Магия выбрала Тео как следующего носителя двойного дара после нас с Дэмом. К тому же мой брат никогда не рвался к власти, и его вполне устраивает, что после него трон займу я, а затем – наши с тобой потомки.

От этих слов стало тяжело, словно невидимая, свинцовая тяжесть рухнула на плечи, придавив к кровати. Одно дело – быть любимой женщиной принца, обрести семью и защиту от тирании отца. И совсем другое – осознать, что мой маленький Тео, сейчас так безмятежно сопящий во сне, возможно однажды примет на себя бремя целого королевства.

Я посмотрела на сына, и сердце болезненно сжалось от внезапного страха. Он больше не принадлежал только мне. Он принадлежал Арвенделам, короне и самой истории. Ему предстоит нести в себе и Тьму, и Свет, стоять на вершине власти, где дует самый холодный и безжалостный ветер, и править миллионами судеб.

– Касс… – мой голос предательски дрогнул, а пальцы вцепились в его мундир. – Это же такая огромная ответственность. А если с ним что-то случится? Если кто-то из врагов решит добраться до него до того, как он войдет в силу? Боги, он же еще совсем кроха, а на него уже возложили судьбу Морвена…

Заметив мою панику, Касс нахмурился и крепче прижал меня к себе, словно укрывая невидимым щитом от всех будущих невзгод.

– Никто до него не доберется, – жестко, с абсолютной уверенностью произнес он, целуя меня в макушку. – Ради вас я сожгу половину континента, если потребуется. Тео наследник Арвенделов, Милли. И он будет под защитой всей военной и магической мощи Морвена. Тебе не о чем тревожиться.

Я сделала глубокий вдох, позволяя его непоколебимой уверенности вытеснить жгучий страх из моей груди. Я посмотрела на мужчину, в объятиях которого сейчас находилась. Где я, а где два самых могущественных человека в королевстве, после короля, конечно же? Если они пообещали защитить нас, если выстроили такой безупречный план, значит, так оно и есть. Мне нужно просто довериться им.

Почувствовав, как я наконец-то расслабляюсь в его руках, Касс смягчился. Суровый генерал отступил на задний план, уступая место мужчине, который смотрел на меня с бесконечной нежностью и затаенным трепетом. Он чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза, возвращаясь к тому, ради чего затевалась вся эта грандиозная игра.

– Ну так что, Милли? – Касс нежно провел большим пальцем по моей щеке. – Согласна ли ты стать моей принцессой?

– Ну, судя по всему, я уже ею являюсь, – улыбнулась я.

Касс бережно притянул меня к себе и прошептал на ушко:

– Но мы обязательно поженимся, Милли. Проведем обряд соединения жизней в храме, преподнесем дары Великой Матери, и, если хочешь, устроим большой праздник на всю страну.

– Не хочу никакого праздника. Я просто хочу быть рядом с тобой и Тео.