Текст книги "Ты — мой Свет (СИ)"

Автор книги: Даниэль Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Глава 23. Сила и свобода

Остаток того дня прошел как в густом, теплом тумане. Целитель оказался прав: моему истощенному организму требовался абсолютный покой. После всех потрясений, откровений и пролитых слёз напряжение наконец отпустило меня, и я просто уснула в кольце надежных рук Кассиана, под размеренное, успокаивающее биение его сердца. С ним было так легко и спокойно, я чувствовала себя защищенной и наконец-то позволила себе расслабиться.

Следующее утро началось с мягкого света, пробивающегося сквозь плотные шторы.

Я медленно открыла глаза. В покоях было тихо. В небольшом кресле у окна сидел Касс. Он был уже одет в свой строгий темный мундир, но сейчас на его лице не было и тени генеральской жесткости. Он с легкой улыбкой наблюдал за Тео, который увлеченно строил на ковре башню из новых деревянных кубиков.

Заметив, что я проснулась, Касс мгновенно отложил какие-то бумаги и бесшумно подошел к кровати.

– Доброе утро, моя принцесса, – его голос прозвучал низко и бархатисто. Он опустился на край кровати и нежно коснулся губами моего лба. – Как ты себя чувствуешь?

Я приподнялась на локтях, прислушиваясь к своему телу, и собиралась сказать, что мне гораздо лучше, но слова застряли в горле. Внутри меня что-то изменилось. Там, где всю мою сознательную жизнь зияла глухая, запечатанная пустота, теперь пульсировала жизнь. Это было похоже на туго скрученную пружину или на полноводную реку, прорвавшую плотину. Тьма. Моя родовая магия больше не спала. Она ворочалась под ребрами, откликаясь на каждый стук сердца, пульсировала в венах, жаркой волной отдаваясь в кончиках пальцев.

От внезапного волнения мое дыхание участилось, и в ту же секунду с моих пальцев сорвались густые, черные искры. Они с тихим треском осыпались на белоснежное шелковое одеяло, оставляя в воздухе резкий запах озона.

Паника накатила мгновенно, ледяной волной смывая утреннее умиротворение. Удушливый, въевшийся под кожу детский страх накрыл меня с головой, выбивая из легких весь воздух. В ушах зазвенел полный ярости и презрения голос отца: «Ты не можешь удержать силу! Ты слаба! Из-за твоей никчемности могут погибнуть люди!»

– Нет… – судорожно выдохнула я, вжимаясь в спинку кровати и пряча дрожащие руки за спину. Черный туман начал клубиться вокруг моих запястий, выходя из-под контроля. – Касс, забери Тео! Отойди! Я не могу её контролировать, я причиню вам вред!

Тео испуганно обернулся, выронив кубик, но Касс даже не шелохнулся.

Вместо этого он подался вперед, перехватил мои трясущиеся руки и крепко сжал их в своих широких, горячих ладонях. Его магия мягко, словно защитным коконом, окутала мои запястья, гася хаотичные всплески моей Тьмы.

– Милли, посмотри на меня, – жестко, но очень спокойно приказал он.

Я зажмурилась, отчаянно мотая головой. Дыхание срывалось, по щекам покатились злые, испуганные слезы. – Я чудовище, Касс… Отец был прав, я не умею… я не могу… она убьет всё вокруг…

– Амелия! Открой глаза!

Его властный, генеральский тон сработал как пощечина. Я резко распахнула глаза и столкнулась с его пронзительным, черным, как сама бездна, взглядом. В нем не было ни капли страха, скорее читалось беспокойство за меня.

– Твой отец – жестокий ублюдок, который признавал только язык насилия, – чеканя каждое слово, произнес Касс, не разжимая хватки. – Он умел ломать чужую волю, но не понимал, что твой страх не пробуждает тьму, а строит вокруг неё глухую стену. Тьма – это не проклятие, Милли. И она не живет сама по себе. Это просто инструмент. Твоя кровь, твоя суть. Ты боишься её, потому что отец пытался силой вырвать её наружу, искренне веря, что только жестокость делает нас сильными. Он заставил тебя панически бояться собственной природы. Но истинная сила в другом. И она у тебя есть. Ты смогла сбежать от самого герцога Вальдеса. Ты выжила одна в Приграничье. Ты вырастила невероятного сына. В тебе огромная сила духа, Милли.

Касс медленно разжал одну ладонь, позволяя моим пальцам лечь поверх его руки. – Дыши вместе со мной, – тихо скомандовал он. – Вдох. Медленный выдох. Не загоняй её обратно в клетку, не запирай. Тьма не враг тебе, она твоя суть. Просто позволь ей течь по венам, как течет кровь. Прими её, ты её хозяйка, Милли, а не она твоя.

Я всхлипнула, но послушно сделала глубокий вдох, подстраиваясь под ровный, уверенный ритм его дыхания. Его спокойствие постепенно передавалось мне, и напряжение отпускало. Я закрыла глаза и мысленно потянулась к тому бушующему урагану внутри. Я больше не пыталась возвести стену или захлопнуть дверь, как делала это в детстве. Я просто… позволила ей быть.

Жар, разрывающий грудь, начал медленно спадать. Хаотичная пульсация сменилась ровным, мощным потоком. Черный туман вокруг моих рук рассеялся, впитавшись обратно под кожу.

Я с облегчением выдохнула и открыла глаза. Мои руки больше не дрожали.

– Вот видишь? – Касс мягко улыбнулся и поднес мои пальцы к своим губам. – Ты идеальна. В тебе течет чистейшая магия древнего рода, и теперь она свободна. Тебе просто нужен правильный наставник. И, к твоему счастью, твой муж очень хорош в этом. Пока мы не подберем тебе наставника, я сам буду заниматься с тобой. Мы будем тренироваться каждый день, пока ты не почувствуешь свою силу до конца.

От этих слов напряжение, державшее меня в тисках последние сутки, окончательно лопнуло. Я придвинулась ближе и уткнулась лицом в его надежное плечо, чувствуя, как он крепко прижимает меня к себе.

– Прости меня, Касс, – глухо прошептала я, цепляясь за ткань его мундира. – Прости, что не призналась тебе сразу. Что скрывала от тебя сына.

– Тебе не за что извиняться, мой свет.

– Нет, ты должен знать, – я чуть отстранилась, глядя в его глаза. Мне было жизненно необходимо выговориться. – Когда я поняла, что Тео обладает двойной магией, я испугалась до смерти. Конечно, я знаю легенду… И когда я поняла, что мой Касс – это Кассиан Арвендел, мой мир перевернулся вверх дном. И я хотела приехать в столицу, правда хотела! Но я должна была сначала убедиться…

– Убедиться, не стал ли я таким же монстром, как твой отец? – горько усмехнулся Касс, точно угадав мои страхи. – Убедиться, что я не заберу Тео, чтобы вырастить из него удобного наследника, а тебя не сошлю с глаз долой?

– Да, – честно призналась я, опуская глаза. – Люди меняются, Касс. Три года – это много. Ты мог забыть меня, мог стать совсем другим… Я была в растерянности. Но я понимала, что Тео нужно раскрывать магию, и хотела ехать в столицу. А потом я увидела тебя здесь. Увидела леди Лирену… услышала её слова про политический брак с принцессой Астериона, про то, что ты с ней проводишь ночи... И всё рухнуло. Я поверила, что мне нет места в твоем мире. Что Тео убьют во дворцовых интригах ради спокойствия твоей будущей жены. Я просто защищала своего ребенка.

Касс тяжело выдохнул. Его челюсти сжались, а в глазах мелькнула темная, опасная тень.

– Если бы я только понимал, до какого отчаяния доведут тебя слова этой змеи, я бы придушил её собственными руками, – глухо процедил он.

Он бережно обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть только на него.

– Послушай меня внимательно, Милли. Запомни это раз и навсегда. В моей жизни больше никогда не будет другой женщины. Никаких принцесс, никаких политических браков. Я уже решил этот вопрос. Мой отец и всё королевство примут тебя, потому что я не оставлю им выбора. Ты – моя жена. А Тео – мой законный наследник. И любой, кто посмеет усомниться в этом или косо посмотреть в вашу сторону, будет иметь дело лично со мной. А насчет Лирены… она больше не побеспокоит нас.

От этих слов последние остатки страха, сковывавшие меня изнутри, окончательно исчезли. Я с облегчением выдохнула, чувствуя, как на губах расцветает легкая, искренняя улыбка.

Кассиан оставил легкий поцелуй на моих губах.

– Давай позавтракаем, мой свет. Тео я уже накормил. А потом, если захочешь, расскажи мне о себе. Свою историю до меня. Свою жизнь после.

– Конечно, Касс. Я всё тебе расскажу, – тихо ответила я.

Завтрак, который вскоре принесли суетливые горничные, прошел в уютной, почти домашней тишине. Я ела с аппетитом, удивляясь тому, насколько легко мне теперь дышится. Тео, сытый и довольный, наигравшись с кубиками, уснул на широком кресле, заботливо укрытый генеральским плащом.

Когда посуда была убрана, Касс сел рядом со мной на кровать, притянул меня к себе и просто обнял. В его надежных руках, слушая мерный стук его сердца, я наконец-то заговорила.

– Я изначально была нежеланным ребёнком. Третья в семье, где уже есть блистательный наследник, сильный тёмный маг-проклятийник, и правильная во всём дочь – тёмная ведьма, в которой дар проявился в полную силу. Они оба открыли в себе магию ближе к трём годам, после чего у них были лучшие учителя, сильные наставники, отличная школа магии и, конечно же, Академия. Меня же спихнули на нянюшек и просто ждали, когда магия проявится, чтобы начать обучение. Но её всё не было и не было. К семи годам отец вообще махнул на меня рукой, мама к тому времени уже болела и вскоре умерла. От своего родного брата я всё детство видела только насмешки, тычки и подзатыльники. Азалия же вообще меня не замечала. Но, стоит отдать ей должное, и не обижала тоже. Меня просто не существовало в её идеальном мире: она была представлена ко двору, блистала на балах и вскоре вышла замуж. Впрочем, это было не так давно.

В детстве же, когда все думали, что магия так и не проявится, меня заперли в замке, как нечто постыдное. Обо мне никто не знал. Но в семь лет магия всё же вырвалась наружу – она отреагировала на мое падение с дерева и чуть не убила моего единственного друга, сына садовника. Он долго потом приходил в себя. Тогда я и получила первую сильную пощечину от отца. Он кричал, что я слаба и никчемна, что не могу удержать даже такую жалкую силу, которая проявилась только в семь лет. С этого дня начался мой личный ад.

Я прикрыла глаза, вспоминая тот кошмар, который мне пришлось пережить.

– Но вместо того, чтобы учиться контролировать свой дар, я подсознательно его заблокировала. И запечатала так, что долгие годы никто так и не смог пробиться к нему. Ни избиения отца, ни порка кнутом, ни голодовка в ледяных подвалах…

Касс слушал молча, но я чувствовала, как каменеют его мышцы, как напрягается каждый нерв в его теле, когда я описывала жестокость отца и брата.

– Я нашла спасение в книгах. Особенно мне нравилось травоведение и зельеварение. Я часами пропадала в своей маленькой лаборатории в оранжерее замка… пока отец или Эрик снова не вспоминали обо мне. Так не могло дальше продолжаться, и я решилась на побег. Год ушёл на составление плана и воплощение его в жизнь. Всё-таки взломать родовой сейф и утащить Брошь Сокрытия было неимоверно сложно.

– Но как у тебя это получилось? – Касс внимательно меня слушал, нежно поглаживая мои руки.

– С помощью того же зельеварения. Я подлила отцу снотворное, не имеющее ни вкуса, ни запаха. Никто уже даже внимания не обращал на меня, когда я заходила на кухню, поэтому добавить зелье в его графин не составило труда. Самое сложное было с его магией и сутью. Печать рода не снять никому, кроме Главы рода, ты же знаешь. Печать должна была признать во мне Эдрика Вальдеса. – Я глубоко вздохнула, поёжившись от воспоминаний. – Ты знаешь, что такое Теневой Плющ?

– Насколько я помню, это растение-хамелеон, – немного задумавшись, ответил Касс.

– Да, оно самое. Магический хамелеон. От соприкосновения Теневой Плющ может транслировать в мир какую угодно магию. Если он коснется тебя, то будет притворяться обладателем дуальной магии, – улыбнулась я.

– Но фактически растение ведь магию не использует, только источает магический фон, и то на какое-то короткое время?

– Да. По сути, оно бесполезно. Но у меня была оранжерея, семена, зелья разной направленности, время и очень большое желание. Я вывела сорт, который от соприкосновения с самой сутью, а именно с кровью, на короткое время может подавать настоящие магические импульсы. Но без тока живой крови это была бы просто магия, пусть и магия Эдрика Вальдеса, а не живой человек. Поэтому мне пришлось сделать вытяжку из растения, смешать её с кровью отца, которую я взяла у него, пока он спал, и втереть всё это в свежий порез на своей руке. На какую-то долю минуты для артефакта я стала Эдриком, и печать была снята.

Я подняла руку и всмотрелась в белый шрам на ладони.

– Это было адски больно, не знаю, как я там не перебудила ползамка своим криком. Но обошлось.

Касс взял мою ладонь, потемневшим взглядом посмотрел на шрам, а затем медленно покрыл поцелуями всю его длину.

– Маленькая моя, как же ты настрадалась... – прошептал он. Касс продолжал нежно целовать мои пальцы, а мои щеки вспыхнули от смущения.

– Оно того стоило. Я забрала Брошь, немного золота, пару мужских вещей из старых сундуков и ушла в ту же ночь. Порталом пользоваться я не могла из-за отсутствия магии, поэтому я украла лошадь из конюшни замка и сбежала. Передвигалась по ночам, пряталась от встречных путников. Брошь я активировала, поэтому меня бы не нашли, но встретить по дороге какого-нибудь знакомого человека не хотелось. Так я и попала в провинцию Сольдер, в ту самую хижину на краю леса. Договорилась со старостой, сказала, что потеряла документы, придумала слезливую историю о том, что сирота. В общем, обжилась, делала зелья, снабжала деревню. А потом нашла тебя.

Касс тяжело выдохнул и притянул меня еще ближе, утыкаясь лицом в мою макушку. Я чувствовала, как под сукном мундира мощно и часто бьется его сердце.

– Проехать полстраны в одиночку, прячась от каждой тени, без магии и защиты… – глухо произнес он. Его руки на моей спине сжались с такой силой, словно он пытался отгородить меня от всего пережитого. – Сколько же в тебе стальной воли, моя маленькая травница. И после всего этого… – хрипло добавил он, зарываясь пальцами в мои волосы, – после того, как ты с таким трудом, рискуя жизнью, выстроила себе безопасное убежище… ты рискнула им, чтобы притащить в свой дом умирающего боевого мага. Ты ведь понимала, что по моему следу могут прийти?

– Я не могла оставить тебя умирать, – тихо ответила я.

Касс прикрыл глаза и крепко прижал меня к себе, словно боясь, что я могу исчезнуть.

– Ты невероятная, Милли. Самая смелая женщина из всех, кого я знаю. Боги вели тебя через эту тьму, чтобы мы встретились.

– Я испугалась, Касс. Всего несколько дней, и ты стал мне очень дорог. Может, потому что у меня никогда не было дорогих сердцу людей, и оно было свободно. Я испугалась, что если отец найдет меня, то и тебя он не пожалеет. А мне хотелось, чтоб ты жил. – Я прижалась щекой к его груди. – Мне до боли хотелось, чтоб ты жил, видел и был счастлив. Но мне было так плохо без тебя, что я уже решила ехать в Эллар, в надежде, что ты всё же ищешь меня. Но случилось то, что заставило меня изменить планы.

Я почувствовала, как Касс покрывает нежными поцелуями мое лицо, по которому почему-то текли слёзы.

– Когда я поняла, что ношу под сердцем ребенка... твоего ребенка, – мой голос дрогнул, но я заставила себя продолжить. – Мне пришлось бежать снова, чтобы избежать позора и расспросов. Дороги в Эллар я бы не перенесла, очень тяжело проходила беременность. Поэтому я выдумала историю о погибшем муже, договорилась со старостой о документах, отдала ему все свои сбережения и перебралась сюда, в Чёрный Яр. Я искренне думала, что смогу вырастить Тео в тайне, как обычного мальчика. Но когда у Тео проявились Свет и Тьма… только тогда я поняла, кто ты. И поняла, что однажды мне всё равно придется выйти из тени, найти тебя, рассказать о Тео, ведь каждый наставник в этом королевстве сразу поймет, чья кровь течет в ребёнке.

Касс издал глухой, болезненный стон и порывисто прижал меня к себе, утыкаясь лицом в мои волосы.

– А мне для счастья нужна была только ты, – хрипло прошептал он. – Моя храбрая, невероятная девочка. Сколько же тебе пришлось вынести в одиночестве... Но теперь ты не одна, теперь я с тобой. И я не дам тебя в обиду больше никогда и никому.

Его пальцы зарылись в мои волосы на затылке. Касс чуть отстранился, заставляя меня запрокинуть голову, и его потемневший, полный отчаянного собственнического чувства взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. В этом взгляде было всё: боль разлуки, страх потерять нас снова и сжигающая дотла жажда.

Он больше не сказал ни слова. Просто жадно накрыл мои губы своими, словно умирающий, который наконец-то дорвался до воды.

Этот поцелуй не имел ничего общего с утренними невесомыми касаниями. Он был глубоким, требовательным и невероятно горячим. Касс целовал меня так, будто хотел стереть все три года нашей разлуки, забрать себе всю мою боль, вытеснить её собой. Я тихо выдохнула прямо в его губы, обвила руками его сильную шею и ответила с такой же отчаянной, изголодавшейся потребностью, прижимаясь к нему всем телом. Мир вокруг перестал существовать, сжавшись до его родного запаха, горячих рук на моей спине и вкуса его губ.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, чтобы сделать глоток воздуха, мое сердце билось где-то в горле, а губы горели. Касс тяжело дышал, прижимаясь своим лбом к моему, и на его лице блуждала совершенно пьяная, счастливая улыбка.

Мы просидели так еще какое-то время, просто наслаждаясь близостью и тем, что между нами больше не осталось ни единой тайны.

Через какое-то время я подняла голову и посмотрела на него снизу вверх.

– А что дальше, Касс?

Касс ответил мне теплым, всё еще затуманенным страстью взглядом.

– А теперь, – он плавно поднялся с кровати и протянул мне руку, – нам пора домой, в Морвендор.

Эпилог. Десять лет спустя

Тишину залитого солнцем розового сада разорвал торопливый хруст гравия. Я не спеша открыла глаза, щурясь от яркого света, и обернулась на звук.

Из-за живой изгороди выскочил мэтр Валериус, его профессорскую мантию перекосило, на лбу блестела испарина.

– Ваше Высочество! – выдохнул он, останавливаясь передо мной. – Их высочества снова сбежали с урока математики! Я не могу найти их уже полчаса, весь дворец обыскал!

Я мягко улыбнулась, привычным жестом опуская ладонь на свой большой живот. Малыш внутри тут же требовательно толкнулся, словно реагируя на суету.

– Мэтр Валериус, – спокойно и размеренно отозвалась я, контрастируя с его паникой. – Идите на полигон. Где же еще им быть? Я проведу с ними беседу в очередной раз. Впрочем… пойдемте вместе.

Опираясь на резную спинку скамейки, я медленно поднялась. Поясница привычно отозвалась ноющей тягостью, но это была приятная тяжесть. Мы не спеша пошли по тенистым аллеям, и вскоре сладкий аромат цветов сменился сухим запахом взбитой пыли и нагретого металла.

Еще до того, как мы подошли к высокой кованой ограде полигона, уши заложило от звонкого, яростного стука деревянных клинков и азартных криков.

– Выпад! Еще выпад! Торриан, держи стойку, не заваливай плечо! – Голос Тео, которому уже исполнилось двенадцать, ломался, то и дело срываясь на юношескую хрипотцу, но в нем уже отчетливо слышались отцовские повелительные нотки.

Громкий, резкий удар дерева о дерево. Сухой треск. И шлейф поднявшейся серой пыли в лучах солнца.

– Всё, убит!

Девятилетний Тори, взъерошенный, перемазанный в пыли и тяжело дышащий, уперся в свой тренировочный меч.

– Тео, так нечестно! – возмущенно выкрикнул он. Его нижняя губа предательски дрогнула, но он упрямо, совсем как Касс, вскинул подбородок. – У тебя опыта больше!

– Не ной, Тори. Принц ты или кто? – Теодор смахнул пот со лба, крутанув меч в руке с невероятной для его возраста ловкостью. – На поле боя враг не будет делать скидку на твой возраст.

– Ваши высочества! – возмущенно выкрикнул мэтр Валериус, вцепившись руками в кованую решетку. – У вас должна быть математика, а не фехтование!

Я стояла чуть позади, в тени раскидистого дуба, и просто смотрела на них. В груди растекалось обжигающе-теплое, безграничное чувство гордости.

Торриан родился ровно через год после нашего возвращения в столицу. Кассиан тогда буквально светился изнутри, раздуваясь от гордости за двоих сыновей. А когда три года спустя у маленького Тори тоже проснулась дуальная магия, нашему счастью просто не было предела.

Сейчас, глядя на них сквозь узоры решетки, я видела две маленькие копии своего мужа. Истинные военные. Упрямые, смелые, хищные. Они оба грезили исключительно военной карьерой, с малых лет сводя с ума академических профессоров и сбегая на плац при малейшей возможности.

– Мама! – хором крикнули оба, бросив тренировочные мечи прямо в пыль, и со всех ног бросились к нам.

– Мам, ты только не ругайся! – на ходу выпалил Тео, виновато улыбаясь и пытаясь пригладить растрепанные волосы.

– Тебе же нельзя нервничать! – тут же подхватил хитрый Тори. Он остановился в паре шагов, чтобы не испачкать мое платье, и состроил самые невинные глаза, на которые только был способен.

Я скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь придать лицу суровое выражение, хотя губы так и норовили дрогнуть в улыбке.

– Быстро умываться и за уроки, оба! – строго скомандовала я. – Всё расскажу отцу, пусть только приедет. Хотя нет, расскажу дяде! Посмотрю потом, как вы будете оправдываться перед ним.

Мальчишки синхронно побледнели. Одно дело – гнев отца, который сам в детстве не вылезал с полигона, и совсем другое – отчитываться перед правителем.

– Не-е-ет, только не дяде Дэму! – в притворном ужасе протянул Тори.

– Мы мигом, мам! Уже на математике! – крикнул Тео. Он ухватил младшего брата за шиворот, и они вихрем умчались в сторону дворца, оставив мэтра Валериуса лишь растерянно моргать в облаке оседающей пыли.

Я проводила их взглядом, тепло улыбаясь.

– Ну что же вы стоите, мэтр? – усмехнулась я, взглянув на растерянного учителя. – Пока они не придумали еще что-нибудь, идите и проведите урок.

Мэтр Валериус быстро кивнул, подобрал полы мантии и мелкой трусцой поспешил в сторону дворца.

Оставшись одна, я не спеша продолжила свой путь. Упоминание дяди Дэма всегда было моим главным козырем в усмирении этих сорванцов. И дело было не только в родственном авторитете: несмотря на юный возраст, мальчики уже прекрасно понимали тяжесть возложенной на них ответственности.

Дэмиан Арвендел уже три года как взошел на престол. Так уж распорядилась судьба и боги, что у короля родились две замечательные дочери, но ни одного сына. Магия древней крови сделала свой выбор: Кассиан и наши сыновья стали официальными наследниками короны.

Наслаждаясь вернувшейся в сад тишиной, я задумчиво погладила живот. Со дня на день должен был появиться на свет наш третий малыш, и с каждым шагом поясница давала о себе знать всё сильнее.

Кассиан еще не вернулся с инспекции на границе, и я безумно по нему скучала. С каждым прожитым годом я любила своего мужа всё больше, хотя, казалось бы, куда больше? Он оказался совершенно потрясающим отцом и самым нежным, внимательным мужем на свете. Несмотря на то, что долг перед короной и службу на рубежах никто не отменял, Касс всегда находил время для семьи. Он возвел вокруг нас невидимую, но непробиваемую крепость. За его спиной я действительно жила как за каменной стеной.

Дворцовые интриги, которых я так боялась десять лет назад, обошли нас стороной. Семья Касса приняла меня удивительно тепло. Свекровь окружила меня поистине материнской заботой, а с Дэмом и его супругой мы быстро нашли общий язык. Лишь с прежним королем, отцом Касса, в общении сохранялось легкое напряжение, но только потому, что я подсознательно робела перед его властной аурой.

Вскоре после нашего возвращения в столицу, десять лет назад, мы тихо поженились в небольшом старом храме на окраине города. Там, вдали от любопытных глаз дворцовой знати, мы провели древний обряд связывания судеб, принесли клятвы перед богами и наконец-то стали мужем и женой по-настоящему.

А что касается народа... Касс оказался абсолютно прав в своих прогнозах. Та виртуозно сплетенная ими с Дэмом красивая легенда, которую мы представили двору в качестве официальной версии, разлетелась по всему Морвендору быстрее степного ветра.

Столичные барды до сих пор слагали пронзительные баллады о сбежавшей от тирана-отца дочери герцога и бесстрашном принце, которые встретились в Диких землях, скрыв свои настоящие имена. История о тайном венчании в Приграничье, о шоке у алтаря, когда «травница» и «солдат» вдруг узнали истинное происхождение друг друга, и о последующих трагических событиях стала самой любимой сказкой королевства. Народ с замиранием сердца слушал о подлом покушении на Кассиана и мнимой смерти юной герцогини, из-за которых влюбленные были вынуждены долгие годы скрываться ото всех, защищая свою семью. Вместо презрения мы получили искреннюю, безоговорочную любовь подданных, для которых мы с Кассом стали живым символом того, что настоящая любовь способна преодолеть любые преграды.

А вот с моей собственной семьей всё сложилось иначе. Эдрик Вальдес сполна поплатился за свою жестокость: указом короны его магия была навсегда заблокирована, а управление Домом Тьмы перешло к другому тёмному роду. Герцогский титул, конечно же, у него остался, но так как Эрика больше не было в живых, титул в будущем перейдет к сыну Азалии. Отец доживал свой век угрюмым отшельником в родовом замке. С сестрой мы изредка пересекались на балах, где она с безупречно-каменным лицом отвешивала мне положенный глубокий реверанс, и на этом всё заканчивалось. Прошлое осталось в прошлом.

Я уже почти подошла ко входу во дворец. Недалеко, соблюдая почтительное расстояние, как я всегда просила, когда хотела побыть в тишине, следовали мои фрейлины.

Я сделала еще один шаг и вдруг замерла. По ногам внезапно побежала горячая жидкость, а поясницу прострелило такой резкой, разрывающей болью, что у меня перехватило дыхание, и я сильно пошатнулась.

Из-за колонн тут же выскочили королевские стражи, крепко подхватывая меня под руки, не дав упасть. Со всех ног подбежали побледневшие фрейлины.

– Похоже, началось… – сквозь стиснутые зубы выдохнула я.

Вокруг тут же всё пришло в движение. Девушки забегали, запричитали, тишину разорвали панические выкрики: – Целителей! Повитуху, живо! – Срочно приготовьте покои Ее Высочества!

Меня осторожно, но быстро повели внутрь дворца. Мелькали лица, звенели доспехи гвардейцев, расчищающих путь. Но сквозь пелену нарастающей боли меня по-настоящему беспокоило только одно:

Касс не успел…

* * *

Шел уже пятый час изматывающих родов. Реальность вокруг меня давно сузилась до душного полога кровати, запаха успокаивающих трав и ослепляющих вспышек боли. Я тяжело, прерывисто дышала, сжимая влажные простыни, когда в коридоре внезапно послышались торопливые, тяжелые шаги, от которых, казалось, задрожал пол.

Массивные дубовые двери с треском распахнулись.

На пороге, тяжело дыша, стоял Касс. В походном мундире, покрытом серой дорожной пылью, с растрепанными волосами и уже посеребренными благородной сединой висками. Его бесконечно любимое лицо мгновенно исказилось от тревоги, когда он услышал мой стон.

Он рванулся было к кровати, но путь ему непреодолимой стеной преградила старшая повитуха.

– А ну-ка стоять! – рявкнула она так, что вздрогнули даже целители. – Быстро менять одежду и мыть руки! И не посмотрю, что вы кронпринц, Ваше Высочество! В походной грязи к роженице не допущу!

Смертоносный генерал и будущий король растерянно проморгался, ошарашенный таким напором. Он перевел отчаянный взгляд на меня, коротко кивнул и буквально растворился в воздухе.

Его не было ровно десять минут. Когда двери открылись снова, Касс влетел в покои уже в чистой домашней рубашке, благоухая мылом. В два шага он оказался у моей постели, упал на колени и бережно, словно величайшую драгоценность, сжал мою влажную ладонь в своих горячих руках.

– Я здесь, любимая, – хрипло выдохнул он, прижимаясь губами к моим пальцам. Его магия мягко окутала меня, притупляя боль. – Я с тобой.

– Касс… ты пришел… – на глаза навернулись слезы облегчения. Теперь мне было совсем не страшно.

– Давай, милая, – скомандовала повитуха, становясь предельно серьезной. – Последний рывок! Ради малыша!

Я крепче сжала руку Кассиана, зажмурилась и, собрав все оставшиеся силы, тужилась так, что перед глазами поплыли черные круги.

А в следующую секунду покои огласил громкий, требовательный и звонкий детский плач.

Я обессиленно откинулась на подушки, ловя ртом воздух. Пока целители мягким магическим светом залечивали мои разрывы, возвращая телу легкость, повитуха ловко обмыла кричащего младенца, завернула в белоснежные пеленки и с торжественной улыбкой подошла к Кассу.

– Поздравляю, Ваше Высочество. У вас дочь.

Касс замер, словно пораженный молнией. Он, человек, который не дрогнув смотрел в лицо смерти, сейчас тянул к свертку трясущиеся руки. Бережно приняв дочь, он опустил взгляд на маленькое личико. На его лице в это мгновение отразилась такая невообразимая гамма эмоций – от священного трепета до всепоглощающего обожания, – что у меня перехватило дыхание.

Мягким движением большого пальца он погладил крохотную щечку. Девочка тут же затихла, смешно причмокнув губами.

– Ну здравствуй, маленькая моя… – голос Кассиана дрожал. – Селена.

Он поднял на меня глаза, полные безграничной любви, и, наклонившись, нежно поцеловал в пересохшие губы.

– Спасибо, родная. Спасибо тебе за это счастье.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как по щеке катится горячая слеза. Мой взгляд скользнул по любимому лицу мужа, по нашим крепко сплетенным пальцам и крошечному, сопящему чуду в его надежных руках.

Мы прошли через годы мучительной разлуки, холодное одиночество и опасное сокрытие правды. Мы вырвали свое право на семью и счастье у самой судьбы. И если весь этот долгий, полный страха и испытаний путь был той ценой, которую нам пришлось заплатить – я бы, не раздумывая, прошла его снова от первой до последней строки.

Потому что, глядя на Касса и на нашу маленькую дочь, я наконец отчетливо поняла простую истину. Все эти годы – и на мощеных дорогах Приграничья, и в заброшенных лесах Сольдера, и в лабиринте дворцовых стен, и даже здесь, в тишине наших покоев, – он всегда держал меня за руку и вел сквозь любую, даже самую непроглядную тень.

Он был моим маяком. Моим спасением. Моим солнцем.

«Ты – мой свет», – прошептала я про себя, чувствуя, как его теплое дыхание касается моего лба. Свет, который теперь принадлежал лишь мне одной, разгонял любые тени прошлого и обещал только безоблачное будущее.

Конец.