Текст книги "Ты — мой Свет (СИ)"

Автор книги: Даниэль Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 19. Касс. Моя кровь

То чувство, которое я испытал, когда Милли обмякла в моих руках, было сродни падению в бездну. Меня буквально разрывало изнутри: задыхаясь от щемящей нежности к этой хрупкой, израненной девушке, я одновременно захлебывался такой черной, всепоглощающей яростью к её обидчикам, что моя магия требовала немедленно стереть весь этот город с лица земли. А сквозь этот оглушающий шторм из отчаяния и любви пробивалось новое осознание, навсегда меняющее всё – у меня есть сын. И ради них двоих я был готов голыми руками разорвать в клочья саму судьбу. Я подхватил её легкое тело, не позволяя упасть на холодный пол, и в два широких шага преодолел кабинет. Бережно, боясь причинить ей еще большую боль, я уложил её на широкий кожаный диван, подложив под голову подушку.

– Оран! Люк! Кристиан! Все сюда! – мой яростный рык, казалось, сотряс каменные стены бывшей ратуши.

Двери распахнулись в ту же секунду. Мои офицеры влетели в кабинет с обнаженным оружием, но тут же замерли, ошарашенно глядя на лежащую на диване окровавленную девушку и меня, опустившегося перед ней на колени.

– Целителей сюда! Немедленно! – бросил я Кристиану и, на миг запнувшись, жестко добавил: – Лирену и близко к этому кабинету не подпускать. Если она сделает хотя бы шаг в это крыло – останавливать силой. Всем ясно?!

– Так точно, командир! – Кристиан мгновенно сорвался с места.

Вся моя сущность исходила отчаянным криком. Каждая частичка души требовала остаться здесь, сжимать её холодную, замёрзшую ладонь и не отходить ни на секунду, пока она не откроет глаза. Вот она, моя Милли, девушка, которую я безуспешно искал три года. Но перед моим внутренним взором стояло её искаженное отчаянием лицо и последние слова, сорвавшиеся с разбитых губ: «Спасите моего сына... Спасите Тео!»

Тео.

Тео был в опасности прямо сейчас, я не мог допустить этого. Я заставил себя подняться.

– Люк, остаешься здесь, – я посмотрел офицеру прямо в глаза. – Отвечаешь за неё головой. Если она уйдет за Грань… клянусь Великой Матерью, я весь этот паршивый городок отправлю следом за ней.

Люк сглотнул и коротко, по-военному четко кивнул.

– Оран, все за мной! – рявкнул я и бросился к выходу.

Вскочив в седло, я гнал коня сквозь заснеженные, серые улицы Чёрного Яра так, что мои люди едва поспевали следом.

Впереди показался маленький, покосившийся домик на окраине. Я знал, что Милли живет здесь, узнавал еще по приезду сюда, когда встретил её в лечебнице.

Я быстро спешился и не стал заморачиваться с открытием замка и двери, а просто ударом ноги снес хлипкую деревянную дверь и ворвался внутрь.

В углу комнаты, привалившись к стене, лежала без сознания пожилая женщина. Скорее всего, няня или присматривающая за ребёнком соседка. А прямо посреди комнаты стоял тот, кому я сам позволил появиться в этом городе и столкнуться с Милли. Я сам… Сам допустил эту ситуацию.

Почему я был настолько самонадеянным и не подумал о том, что Вальдесы могли причинить реальный вред Милли, а я об этом даже не узнаю? Но у меня не было времени на рефлексию.

Посреди комнаты, с ухмылкой на лице стоял Эрик Вальдес.

Эрик тянул руки к маленькому мальчику, сидевшему на полу. Ребенок не плакал, он сидел неподвижно и молча, исподлобья глядя на нависшего над ним ублюдка.

– Не смей! – закричал я, вскидывая руку. На руке уже разгоралось двухцветное пламя.

Но раньше, чем я успел ударить, произошло то, чего Вальдес никак не ожидал. Стоило его пальцам почти коснуться плеча ребенка, как на груди мальчика, прямо под одеждой, ослепительно вспыхнул свет. Магический щит развернулся мгновенно, с оглушительным звоном. Ударная волна с такой силой впечаталась в Эрика, что его отшвырнуло через всю комнату и приложило о бревенчатую стену.

На шее у мальчика висел серебряный кулон в виде маленького солнца. Тот самый артефакт со свойствами защиты и маячка, который я лично надел на шею моей Милли перед нашей единственной ночью и моим уходом. Артефакт реагировал на реальную угрозу и, слава Великой Матери, он охранял моего ребёнка всё это время.

Эрик ошарашенно захрипел, пытаясь подняться, но я не дал ему и шанса. С моих пальцев сорвался пульсар. С глухим треском он ударил Вальдеса в грудь, и тот, закатив глаза, мешком рухнул на пол, окончательно потеряв сознание.

Я медленно опустил руку и перевел дыхание, чувствуя, как бешеный пульс бьет в виски. Затем повернулся к ребенку.

Мальчик сидел на деревянном полу и внимательно смотрел на меня. В полумраке комнаты, освещенной одной обычной свечой, его глаза казались абсолютно черными и бездонными, точь-в-точь как мои собственные.

Я подошел и опустился на одно колено. Мои руки, привыкшие держать тяжелый клинок и направлять смертоносную магию, мелко дрожали, когда я бережно потянулся к нему и поднял на руки. Мальчик испуганно сжался.

– Тише, тише… всё уже позади, мальчик мой, – хрипло прошептал я, прижимая его к своей груди. – Тео…

В этот момент в дом с грохотом ввалились мои люди во главе с Ораном.

– Ваше Высоч... – адъютант осекся на полуслове.

Его взгляд упал на меня, а затем – на Тео, которого я прижимал к груди. Оран оцепенел, ему не нужно было ничего объяснять. Черные, как сама бездна, глаза, упрямый излом бровей, мой собственный хмурый взгляд, жесткие темные, чуть вьющиеся волосы – сходство между нами было пугающе очевидным.

– Командир... – потрясенно выдохнул один из бойцов, останавливаясь за спиной Орана.

Мальчик не испугался грохота от солдатских сапог. Он доверчиво уперся маленькими ручками мне в плечо. И тут я заметил на его пухлом запястье тугой, грубый металлический браслет, испещренный рунами подавления. Артефакт, глушивший его магию.

Пальцы сами легли на замок. Раздался негромкий щелчок, и простой металлический браслет остался в моих руках.

Тео удивленно моргнул, словно почувствовав разлившееся по телу долгожданное тепло, и медленно вытянул перед собой маленькую ручку, раскрыв ладошку. Воздух в комнате едва заметно задрожал.

Прямо в центре его крошечной ладони расцвел чистый, красивый магический огонек. Ослепительный белый Свет и густая, бархатная Тьма переплетались в нём в безупречном, гармоничном танце, не конфликтуя, а дополняя друг друга.

Самый редкий и самый смертоносный дар в нашем мире. Моя магия. Моя кровь. Мой сын.

Бойцы у двери удивлённо ахнули.

– Великая Матерь… – выдохнул я, завороженно глядя на это маленькое чудо. Осторожно накрыв ладошку Тео своей рукой, я помог ему погасить пламя, чтобы не истощить детский резерв. – Пойдем, малыш. Нам нужно к маме.

Тео не плакал. Он не звал маму, не вырывался. Он лишь с любопытством склонил голову набок и вдруг протянул пухлую ручку, коснувшись моей щеки. Его пальчики были теплыми. От этого простого, доверчивого жеста внутри меня что-то окончательно и бесповоротно перевернулось.

– Оран! – окликнул я всё так же завороженно глядящего на Тео адъютанта. – Группу сюда. Антимагические кандалы на этого выродка и в самую глубокую камеру. Никаких допросов без меня, сам допрошу.

– Понял. Сделаем, – сглотнув, кивнул Оран и жестом приказал солдатам тащить бессознательного Эрика на выход. – А женщина? – он кивнул на лежащую в углу няню.

– Жива. Просто магический сон, – я бросил короткий взгляд на няню. – Оставьте с ней охранника. Когда очнется – успокоить и отправить домой.

Я бережно завернул Тео в свой генеральский плащ, укрывая его от сквозняков и страшной картины разгромленной комнаты, и пошел к выходу. Мальчик доверчиво спрятал лицо у меня на груди, вцепившись крошечными кулачками в лацкан моего мундира.

Обратный путь до штаба я помнил смутно. Одной рукой крепко прижимая к груди Тео, спрятанного в складках моего плаща, другой я направлял коня сквозь метель. Я гнал вперед, не чувствуя холода, а мое сердце колотилось как сумасшедшее. Только бы успеть. Только бы она дождалась.

Когда я ворвался в свой кабинет, там царил управляемый хаос. В воздухе густо пахло резкими целительскими травами и озоном от разлитой повсюду магии, которая буквально потрескивала от напряжения.

В кабинете уже вовсю работали трое военных целителей. Лицо Милли всё еще было бледным, но следы побоев на виске и губе уже затянулись под действием регенерирующих плетений. Она лежала неподвижно, погруженная в глубокий сон.

– Доклад, – тихо, чтобы не напугать ребенка, потребовал я, подходя к дивану.

Главный целитель вытер испарину со лба и поклонился:

– Физические повреждения устранены, Ваше Высочество. Жизни госпожи ничто не угрожает. Дело в другом… В ней не маленький объем собственной силы. Либо кто-то, либо она сама сорвали с резерва внутренний блок, блокирующий магию много лет, скорее всего с детства. Как следствие, произошел мощнейший магический выброс. Однако магические каналы девушки не развиты, можно сказать атрофированы, поэтому оказались катастрофически перенапряжены. Они буквально пылают от избытка её собственной энергии.

– Почему она не приходит в себя? – я нахмурился, чувствуя, как внутри снова закипает тревога.

– Сознание ушло в глубокую защитную кому, чтобы организм не сгорел от перегрузки. Она просто спит и пока… подсознательно не хочет возвращаться к реальности. Нам нужно время, чтобы осторожно, шаг за шагом, расправить и успокоить её каналы, распределить излишки магии по резерву. Если всё будет хорошо, когда давление спадет, она очнется сама. На сегодня, мы сделали всё, что могли.

Тео в моих руках вдруг зашевелился. Он высунулся из плаща, посмотрел на Милли и тихо, жалобно позвал: – Мама...

От этого звука у меня перехватило дыхание.

– Вон, – тихо сказал я.

– Ваше Высочество? – не понял целитель.

– Все вон отсюда! Живо! – жестко скомандовал я, и от всплеска моей силы стеклянные колбы на столе жалобно зазвенели. Лекари испарились через секунду, плотно закрыв за собой дверь.

Я подошел к дивану и опустился на колени прямо на каменный пол. Бережно усадил Тео рядом с Милли. Мальчик тут же потянулся к её лицу, погладив бледную щеку своей маленькой ладошкой.

Я стянул перчатку, взял безвольную руку Милли в свою и прижал к своим губам.

– Ты не смеешь уйти, слышишь меня? – прошептал я, глядя на ее сомкнутые ресницы. – Ты так долго пряталась. Так отчаянно защищала нашего сына. Я не позволю тебе сдаться сейчас, моя смелая, глупая девочка… Спи, – тихо произнес я в тишине кабинета, согревая её ледяные пальцы в своих ладонях. – Тебе больше не нужно бежать, Милли. Теперь я здесь и клянусь своей жизнью и своей магией: когда ты откроешь глаза, я стану щитом между вами и всем остальным миром.

Глава 20. Касс. Пока она спит

Милли перенесли в мои покои, хотя покоями эти лаконичные комнаты в бывшей ратуше можно было назвать весьма с натяжкой. Она лежала на моей кровати, укрытая тёплым одеялом, такая бледная и неподвижная, что мне приходилось то и дело прислушиваться к её дыханию.

А на моей груди, свернувшись теплым клубочком, спал Тео. Мой маленький сын. Я всё не мог выпустить его из рук, не мог насмотреться и надышаться.

Внутри меня всё еще глухо и тяжело гудела ярость, требуя выхода, требуя чужой крови. Но поверх этой тьмы липкой паутиной стелился страх. Я до ужаса боялся потерять то, что только что обрел. Осторожно, чтобы не потревожить спящего малыша, я протянул свободную руку и невесомо коснулся холодной щеки Милли.

– Я больше никуда не уйду, – едва слышно прошептал я в тишину комнаты. – Слышишь? Никуда. Я больше не совершу ошибок, не выпущу тебя из поля зрения. Моя маленькая храбрая девочка…

Адреналин, державший меня на ногах весь этот сумасшедший день, наконец начал отступать. Тишина покоев, размеренное дыхание сына на моей груди и осознание того, что они наконец-то со мной, сделали свое дело. Усталость взяла верх над тревогой, и, прикрыв глаза, я сам не заметил, как провалился в сон.

Утро наступило незаметно, раскрасив комнату серым зимним светом.

Тео заворочался первым. Он приподнял лохматую темную макушку, сонно потер кулачками глаза и тут же завертел головой. Его взгляд остановился на Милли.

– Ма-ма? – тихо позвал он, пытаясь дотянуться до неё.

– Тише, малыш, – я неуклюже подхватил его под мышки. Мои руки, способные свернуть шею взрослому мужчине, сейчас казались мне слишком большими и грубыми для этого крошечного тельца. – Всё будет хорошо. Сейчас мы тебя умоем, накормим, переоденем.

Чтобы добыть для него нормальную еду, мне пришлось буквально поднять на уши всю гарнизонную кухню. Перепуганные повара, привыкшие варить грубую солдатскую похлебку, под моим тяжелым взглядом в рекордные сроки сообразили теплую молочную кашу.

Спустя полчаса я понял, что командовать армией проще, чем накормить двухлетнего ребенка. Я, генерал Приграничья, сидел на краю кровати и старательно сдувал с ложки пар, пытаясь не испачкать нас обоих. Без подавляющего браслета магия Тео то и дело откликалась на его эмоции: стоило ему расстроиться, что мама не встает, как над его пальчиками вспыхивали черно-белые искры. Мне приходилось мягко накрывать его ладошку своей, гася эти стихийные всплески, чтобы он не истощил себя.

Я не хотел надевать на него этот грубый простой браслет, что был у Тео до этого дня. При сильных эмоциях, если такие вдруг будут, браслет не справится с королевской магией и Тео может навредить себе. Поэтому еще вчера я дал задание заказать и отправить из столицы добротный надежный артефакт. А пока я рядом, я смогу усмирить его магию, ведь она созвучна с моей.

Наконец, Тео отодвинул тарелку и, хлюпнув носом, снова посмотрел на кровать. В его печальных черных глазах стояли слёзы.

– Мама спит? – его голосок дрогнул.

Я посадил его к себе на колени и крепко прижал к груди.

– Да, сынок, мама спит, – глухо ответил я, чувствуя, как от этого детского всхлипа сжимается горло. – Но мы обязательно её разбудим. Обещаю тебе.

В этот момент в дверь коротко постучали. На пороге стоял главный целитель, за его спиной маячил Оран.

– Проверьте состояние и доложите, – бросил я, не выпуская Тео из рук.

Целитель тут же подошёл к кровати и протянул руки к Милли. Через десять минут старательных манипуляций он тяжело выдохнул.

– Состояние стабильное, Ваше Высочество, – он склонил голову. – Кома держится, но магические каналы постепенно выравниваются. Давление спадает. Однако раньше чем через сутки или двое госпожа не очнется. Организму нужен покой.

– Я хочу переправить её в столицу, – отрезал я. – Там королевские целители и артефакты, больше возможностей быстрей поставить её на ноги.

– Никак нет, Ваше Высочество! – целитель побледнел, но упрямо вскинул подбородок. – Пространственный переход убьет её. В её состоянии любое искажение пространства разорвет нестабильные каналы в клочья. Она не переживет портал, а тряска в карете её просто добьёт.

Я стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки. Моя магия угрожающе шевельнулась, заставив тени в углах комнаты сгуститься. Но целитель был прав. Я не мог рисковать Милли. Если придется остаться в этом паршивом городишке ещё на несколько дней, то так тому и быть.

Я кивнул, подавляя гнев, и перевел тяжелый взгляд на адъютанта.

– Оран, мы остаемся в Чёрном Яре. Город закрыть, никто не въезжает и не выезжает без моего приказа. Охрану к моим покоям поставить круглосуточно, меняться каждые четыре часа. И ещё, Оран… отправьте Лирену назад. Мне неспокойно, пока эта особа крутится здесь. С её нездоровыми амбициями, боюсь, она увидит в моей женщине конкурентку, а в моем сыне – угрозу. И тогда я её просто убью. Еще с графом потом объясняться…

– Так точно, командир, будет исполнено – Оран вытянулся по стойке смирно и бесшумно прикрыл за собой дверь.

Оставшись один на один с ребенком и спящей Милли, я понял странную вещь. Быт выматывал сильнее любого боя. Я, генерал-губернатор Приграничья, принц этого королевства, за один день учился быть отцом. Я не хотел подпускать к моей семье кого бы то ни было, поэтому большую часть времени находился с сыном сам.

Тео сидел на краю кровати. Он тянулся маленькой ручкой к лицу матери, гладил её по волосам, а потом оборачивался и тянулся ко мне, просясь на руки. Я брал его, прижимал к себе, слушал его ровное дыхание. И с горечью осознавал: мальчик просто не знает слова «отец». В его крошечном мире была только мама. А я для него сейчас – просто большой, сильный человек, который защитил его и проявляет заботу. Но у нас будет время. У нас будет целая жизнь, чтобы это исправить.

Уложив засыпающего Тео на подушки рядом с Милли, я подошел к столу и достал из внутреннего кармана мундира личный кристалл связи. Активировал его, вливая толику магии.

Грань кристалла потеплела, и в воздухе раздался сосредоточенный голос брата: – Касс? Что-то случилось на границе? Только давай побыстрее, сейчас планируется Совет.

– Я нашел её, Дэм.

На том конце повисла долгая пауза.

– Живую? – наконец спросил Дэмиан, и в его тоне прорезалось искреннее облегчение.

– Да, Дэм... – мой голос дрогнул, и я с силой потер лицо руками, чувствуя, как накопленное напряжение прорывает плотину выдержки. – Дэм, она родила сына. Она больше двух лет жила с моим ребенком на руках. В нищете, скрываясь от собственной семьи, в постоянном страхе, пока я вдоволь ел, пил вино, размахивал мечом, она... она…

Я закрыл лицо руками, глухо выдохнув. Перед глазами стояла её грубая, выцветшая одежда и те убогие условия, в которых она растила нашего сына.

– Касс, послушай меня, – голос брата стал твердым, возвращая меня в реальность. – Тебе не в чем себя винить. Ты пытался её найти, ты сделал всё, что мог.

– Помнишь, я тебя расспрашивал про Брошь Сокрытия? – горько усмехнулся я, глядя на лежащую без сознания Милли.

– Да, помню. Так этот артефакт всё же причастен? Поэтому ты не мог выйти на след? Ты думаешь…

– Это Вальдес, Дэм, – перебил я его. – Амелия Вальдес, младшая дочь герцога Эдрика Вальдеса. Та, кто спасла меня, вытащила из-за Грани. Моя Милли. Мать моего сына.

На другом конце невидимой связи повисла тяжелая тишина.

– У Эдрика есть еще одна дочь? – пораженно выдохнул брат через некоторое время. Было ясно, что даже Глава магического контроля не обладал этой информацией. – Вот так поворот... Хотя я что-то припоминаю, она вроде болела и умерла.

– Да, брат, – я тяжело оперся о стол обеими руками. – Для всех она умерла, а на самом деле украла Брошь и скрылась от семьи. Там тоже долгая история, её ломали, избивали, пытаясь вытащить заблокированную магию наружу. Мы встретились тогда… вернее, это она нашла меня умирающего. И теперь я не знаю, как быть. Мне нужно узаконить Тео. Он дуал, Дэм. Он не может расти бастардом, я этого не допущу. А Милли… её магия вырвалась наружу, она в магической коме, не приходит в себя. Я не могу её снова потерять, брат.

Я почувствовал, как слёзы застилают глаза, и поднял голову вверх, чтобы не позволить им пролиться.

Дэмиан долго молчал, переваривая услышанное.

– Я подумаю, Касс, – наконец серьезно ответил он. – Я переговорю с родителями и подготовлю почву. Мы что-нибудь придумаем.

– Спасибо, Дэм.

Я деактивировал кристалл. Внутри стало немного легче от того, что теперь я был не один в этой битве. Но оставалось еще одно незаконченное дело.

Спустя пару часов, оставив у дверей Люка с тройкой лучших бойцов, а в самих покоях – пару горничных присматривать за ребёнком и Милли, я спустился в подземелья штаба.

Здесь пахло сыростью и плесенью. Факелы бросали на каменные стены неровные, дерганые тени. Я остановился у самой дальней камеры. За тяжелой решеткой, прикованный к стене цепями из черной стали, блокирующей любую магию, сидел Эрик Вальдес.

Услышав шаги, он вскинул голову. На его лице отразилась смесь боли от антимагических кандалов и надменного возмущения.

– Какого демона здесь происходит, Арвендел?! – прошипел Эрик, звеня цепями и пытаясь подняться. – Ты не имеешь права! Это внутренние, семейные разборки Дома Вальдес! Ты лезешь не в свое дело, принц! И верни Брошь Сокрытия! Твои люди забрали её... Мой отец приказал...

– Ах, семейные разборки? – мой голос прозвучал так холодно, что Эрик осекся на полуслове.

Я медленно подошел вплотную к решетке, глядя на него мертвым взглядом.

– Семейные разборки, значит? То есть ты избил свою сестру, потому что отец тебе приказал?

– Да какая тебе разница, Касс! То, что происходит внутри Домов – это дело Домов, а не королевской семьи. Ты знаешь правила!

– Ты прав. Пока дело не касается королевской семьи и благополучия нашей страны, мы не лезем, это правило знают все. Но, Эрик, то, что сделал ты, напрямую касается меня.

Эрик недоуменно посмотрел на меня, его брови удивленно приподнялись.

– Ребёнок, которого ты пытался схватить в том доме... это мой сын, Эрик. А твоя младшая сестра, которую ты с упоением избивал и которая сейчас из-за этого в магической коме – это МОЯ женщина, мать моего сына. Моя жена, Эрик. Ты понимаешь теперь?

Лицо Эрика в одно мгновение потеряло все краски. Его надменность испарилась, уступив место животному, парализующему ужасу. Он попятился, насколько позволяли цепи, вжимаясь в холодную стену.

– Я... я не знал, – одними губами прошептал он, лихорадочно мотая головой. – Клянусь, Кассиан, я не знал! Я думал, это просто какой-то деревенский ублюдок... А она жила как нищенка, откуда мне знать... Я никогда бы...

– Заткнись! – гаркнул я, и, чеканя каждое слово, добавил: – За то, что ты поднял на неё руку, тебя ждет смерть. А за то, что покусился на моего сына, поднял руку на принца крови... смерть будет мучительной, Эрик.

Я развернулся, чтобы уйти.

– Я не знал! Касс, послушай меня! Я не знал! – сорвался на отчаянный, панический крик Эрик, бросаясь к решетке, насколько позволяли ему кандалы.

Я остановился вполоборота и бросил через плечо:

– Завтра. Завтра решу, что с тобой делать. Молись, чтобы она очнулась, тогда, может быть, твоя смерть не будет слишком долгой.

Его крики эхом метались по каменным сводам подземелья, но я уже не слушал, поднимаясь наверх, туда, где меня ждала моя семья.

Ночь снова вступила в свои права, укрывая Чёрный Яр густой темнотой. Позади остался бесконечно странный день. Привычная для меня жизнь, доклад королю о вылазке в Дикие земли, неопровержимые доказательства вины Астериона, штабная суета и раздача приказов, немыслимым образом переплелась с тем, чего я был лишен все эти годы. Мой мир сузился до заботы о маленьком Тео, его звонкого смеха во время наших игр и отчаянных, тихих разговоров с Милли, которая всё так же неподвижно спала, пока я держал её руку.

Король рвал и метал, когда узнал, что я держу наследника Дома Вальдесов в подземелье. Но информация о том, что у него есть внук, обладающий двойной магией Света и Тьмы, и которого Вальдесы пытались силой забрать, мягко говоря, лишила отца дара речи. Самое главное – я добился того, чего хотел. Помолвки с Астерионом не будет.

В камине тихо потрескивали дрова. Тео спал между мной и Милли, закинув пухлую ножку мне на живот и уткнувшись лицом в плечо матери.

Я лежал на краю постели лицом к ним, одной рукой придерживая сына, а другой – крепко сжимая тонкую, прохладную ладонь Милли. Мой большой палец мерно поглаживал её тонкое запястье, там, где бился ровный, спокойный пульс.

Три года я жил одной мыслью – найти её. Теперь, глядя на их безмятежные лица в тусклом свете камина, я понимал, что всё изменилось. Теперь я думал только о том, как её удержать возле себя, как узаконить рождение Тео, чтобы никто не посмел назвать его бастардом, как наказать Вальдесов за то, что они сотворили с Милли. Но то, что я больше никогда не отпущу их от себя – было очевидно.

– Любимая моя… Я не умею петь колыбельные, как ты пела мне когда-то… Только они удерживали меня от агонии. Я не умею петь, но я постараюсь для тебя. Только останься со мной, прошу тебя.

И я тихо запел ту самую песню, которая когда-то вытянула меня из горячки. Может быть, она поможет моей Милли быстрей найти дорогу назад.