Текст книги "Ты — мой Свет (СИ)"

Автор книги: Даниэль Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Даниэль Ли
Ты – мой Свет

Глава 1. Кровь на пороге

Осенний лес дышал сыростью и прелой листвой. Холодный ветер путался в кронах старых деревьев, срывая с них последние желто-золотые листья. Поправив сползающую с плеча лямку тяжелой корзины, доверху набитой целебными кореньями, я ускорила шаг. Скоро стемнеет, нужно торопиться. Совсем не хотелось оставаться в лесу с приходом сумерек.

Здесь, на самой опушке, стоял мой новый дом – небольшая, но крепкая деревянная изба на две комнаты. Единственное на сегодняшний день мое безопасное убежище.

Полгода назад, уставшая, напуганная и отчаянно ищущая любую работу, которая позволила бы затеряться где-нибудь в глубинке, я оказалась в этих краях. Провинция Сольдер, исконные земли светлых магов, казалась идеальным местом для беглянки с запечатанной Тьмой внутри.

Местный деревенский староста, дотошный, но практичный мужик, быстро выведал, что я неплохо разбираюсь в травах, настоях и зельях и при желании могу ими лечить. Прошлая деревенская травница не пережила зиму, а знахарки в Приграничье всегда ценились на вес золота, поэтому мои навыки здесь пригодились. Так-то я своими зельями не только лечить могу, но старосте об этом знать было необязательно.

Жизнь здесь тяжелая: сразу за холмами и лесной полосой начинались Дикие земли, и одиночные набеги варваров или голодных тварей случались с пугающей регулярностью. Людям постоянно требовались кровоостанавливающие настои, мази от ожогов и заживляющие отвары.

Так я и получила этот домик у леса, местную клиентуру и новую, тихую жизнь Мелиссы Дес.

А ведь когда-то меня звали Амелия Вальдес. Да-да, та самая Вальдес – младшая дочь герцога Эдрика Вальдеса, главы Дома Тьмы. Его неудавшийся ребёнок, позор великого рода. Разве мог Дом Вальдес допустить, чтобы его представительница, пусть и младшая, была без магии? Конечно нет, ведь это неслыханное дело, позор, который ляжет на весь род… Самое парадоксальное, что магия внутри меня была. Источник был полон, но запечатан так плотно, что даже я сама не ощущала никаких отголосков.

Встряхнувшись, я отогнала тяжелые воспоминания. Хватит, дверь в прошлое навсегда закрыта, найти меня никто не сможет. Первое время пересижу здесь, а дальше – посмотрим.

Уже у самой калитки, предвкушая, как растоплю печь и заварю горячий чай с малиной, взгляд вдруг споткнулся о тёмное пятно на пожухлой траве. От резкой остановки тяжелая корзина больно ударила по бедру, а пальцы сами собой сжались в кулаки.

В нескольких шагах от порога лежал человек.

Сердце забилось где-то в горле. Вглядываясь в неподвижный силуэт, я почувствовала, как по спине пополз липкий холод. Первая мысль – бежать. Скрыться в лесу, переждать. Но человек не шевелился, и, пересилив страх, я сделала несколько осторожных шагов вперед.

Это был мужчина. Широкие плечи, высокий рост, тёмные коротко остриженные волосы. На нем была глухая черная одежда из плотной кожи и зачарованной ткани – стандартная экипировка боевых магов. Но внимание приковало не это.

Его лицо было обожжено. Я присела на корточки, боясь даже прикоснуться к нему, и наметанный глаз теоретика магии мгновенно вынес вердикт: это работа не стихийника, и точно не проклятийника. Это было Светлое боевое заклинание. Я знала это наверняка – Тьма оставляет после себя гниющую плоть, жуткие почернения и вздувшиеся паутиной вены. А этот ожог был чистым, выжженным добела, словно кто-то ударил в него концентрированным лучом полуденного солнца.

Я подскочила на ноги, внутри заворочалась паника. Боевой маг, обожженный Светом. Что он здесь делает? Кто с ним это сотворил? Те патрули, что охраняют здесь границу, вряд ли могли получить такое ранение, уж чем-чем, а Светом варвары за холмами не владеют. Это значит, что покалечили его свои. Такой удар мог нанести только достаточно сильный светлый маг… Наверняка станут искать.

«Надо позвать деревенских, – лихорадочно билась мысль, пока ноги сами пятились назад. – Пусть они сами с ним разбираются».

Но, сделав два шага, замерла. Если его найдут те, кто с ним это сделал, то или заберут, или добьют, а деревенские покажут, кто именно его обнаружил. Нет, привлекать к себе внимание нельзя. Если есть малейший шанс, что меня могут узнать, рисковать не стоит.

До боли прикусив губу, пришлось заставить себя остановиться. Проклятье, придется пока оставить его здесь, на земле. С моим действующим артефактом сокрытия он на время прикрыт от поисков. Он уже не жилец, отмучается, похороню в лесу и все. Никто ничего не узнает, на след не выйдут.

Практически успокоив себя такими рассуждениями, я зашагала в сторону дома, обогнув лежащего человека на приличном расстоянии, когда раненый хрипло, надрывно застонал, а его пальцы судорожно скребнули по мерзлой земле.

Этот полный агонии звук сломал всю мою решимость пополам. С губ сорвалось глухое ругательство, а на глаза навернулись слезы бессилия. Ну как, как перешагнуть через умирающего? Нет, я так не могу. Из-за этого вездесущего сочувствия Дом Вальдес чуть меня и не сломал.

– Проклятье, – прошептала, падая перед ним на колени. – Ладно. Но как только придешь в себя, тут же уйдешь!

Сбросив корзину, стянула с плеч плотный шерстяной плащ и, пыхтя от натуги, кое-как перекатила обмякшего мужчину на ткань. Он был раза в два крупнее меня, а зачарованная кожаная броня весила, казалось, как целая лошадь. Упираясь ногами в землю и стирая ладони о жесткую шерсть плаща, дюйм за дюймом потащила его к крыльцу. Каждая ступенька давалась с боем – хорошо еще, что их было всего три.

Когда незваный гость наконец оказался в доме и тяжелый засов захлопнулся, дыхание окончательно сбилось, пот лил градом, а руки мелко дрожали от перенапряжения.

– Не знаю, кто ты, маг, но отъелся ты знатно. Явно не голодаешь. На кровать я тебя не затащу, ты уж извини.

Оглядевшись в поисках чего-нибудь мягкого и не найдя подходящего, скинула свой матрас на пол и затащила мужчину на него.

– Еще и матрас свой отдала. Цени. А мне тем временем придется спать на твердой доске. Да демон тебя побери, как же снять с тебя одежду, я ж её не разрежу... А раны обработать надо.

С тяжелым вздохом опустившись на колени, пришлось взяться за дело. Зачарованная кожа ножницам не поддастся, да и алхимические кислоты применять опасно, вдруг на кожу капну. Добью еще ненароком. Придется снимать вручную.

Пальцы, всё еще подрагивающие от пережитого страха и физического напряжения, скользнули по плотному материалу куртки, нащупывая скрытые ремешки и тугие металлические фиксаторы под боковыми клапанами. Стандартная армейская система, но... качество было явно не солдатским. Никаких грубых швов, тончайшая работа, рунные нити, вплетенные прямо в кожу для рассеивания магических ударов. Простой патрульный ни за что бы не смог позволить себе доспех, который стоит как половина этой деревни.

– Да кто же ты такой, а, маг? Как бы не пришлось пожалеть о своих добрых порывах. Прикопают где-нибудь в лесочке, чтоб помалкивала и поминай как звали.

После долгой возни с застежками и ругательств сквозь зубы, куртка наконец поддалась, и вместе с пропитанной потом и кровью рубашкой полетела в сторону.

Дыхание на мгновение перехватило.

Широкая грудь и торс незнакомца представляли собой настоящую карту боевой славы. Старые, давно побелевшие шрамы от мечей переплетались с рваными следами от когтей. Этот человек явно не был домашним мальчиком, тело ясно давало понять, что мужчина закален в жестоких сражениях и тренировках.

Но сейчас всё это было второстепенным. Мужчина потерял сознание явно не от рубленых ран. Всю верхнюю часть перекрывал свежий ожог. Светлое заклинание задело лицо, чудом не выжгло глаза, и спустилось по левой стороне на шею, плечо и грудь, оставив после себя жуткий, пульсирующий жаром след.

– Великая Матерь, как же ты вообще еще жив, – пробормотала себе под нос, поспешно поднимаясь, чтобы принести таз с водой, чистые холщовые ленты и заживляющие мази.

Нужно было срочно очистить рану и сбить температуру, из-за которой его уже начала бить крупная дрожь.

Обработка ран заняла не меньше часа. Мне пришлось методично, миллиметр за миллиметром очищать пострадавшую кожу, чтобы не допустить нагноения, аккуратно убирать свернувшиеся, омертвевшие ткани и щедро наносить густую заживляющую мазь с резким запахом лечебных трав и хвои.

Завтра с утра придется идти к холмам. Там, на каменистых склонах должен расти саргониум. Я не знала других растений, вытяжка из которых могла бы так же эффективно сглаживать рубцы. Может быть, они и не уйдут полностью, но точно станут менее выраженными. Шрамы на груди и плечах для воина – это одно, но вот лицо... Никому не хотелось бы носить на себе такую жуткую отметину.

Я осторожно провела влажной тканью по голове и верхней, нетронутой части лба, убирая испарину, и с тревогой посмотрела на поврежденное лицо. Что же будет с его глазами? Они не были выжжены полностью, но веки и кожа вокруг явно серьезно пострадали. Сможет ли он вообще видеть, когда придет в себя?

Судя по качеству брони, рубашке из дорогого тончайшего шелка и рукам, явно не привычным к тяжелой крестьянской работе, но закаленным тренировками с оружием, человек он далеко не бедный. Как минимум, сын какого-нибудь лорда или высокопоставленный офицер. Если обратиться к сильным магам-целителям, зрение вполне можно восстановить. Другое дело, что стоит это баснословных денег, но он, судя по всему, может себе это позволить. Мои же травы способны лишь снять воспаление и не дать инфекции разрастись.

Однако сейчас, пока он без сознания и в лихорадке, никуда перемещать его не стоит, переезд он просто не переживет. Трястись в телеге или на лошади в таком состоянии – это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Разве что у него есть экстренный портал, как у военной знати, но и для этого нужен частично восстановленный резерв, иначе он не выдержит. Нет уж, не для этого я его тащила. Минимум неделю он проваляется здесь, на моем матрасе, а дальше посмотрим.

Возможно, его уже ищут. Те, кто его покалечил, или его собственные соратники, ведь есть же у него союзники наверняка.

Точно кто-то да ищет, но вот найти не смогут.

Рука сама собой скользнула к груди, нащупывая сквозь плотную ткань платья жесткий, холодный контур. Брошь Сокрытия. Да уж, если бы мой драгоценный папочка узнал, как именно я ношу величайшую реликвию семьи Вальдес, просто приколов с обратной стороны нижнего белья, словно дешевую булавку от сглаза, его бы точно хватил удар. Почище того, что он испытал, когда понял, что его младшая дочь не способна высечь из себя и искры магии. Я невольно усмехнулась. Да плевать на пиетет перед реликвиями. Когда я окончательно поняла, что отец не погнушается никакими, даже самыми бесчеловечными средствами, чтобы разбудить во мне запечатанную Тьму, решение созрело мгновенно. Нужно бежать и как можно скорее, пока в бесконечных попытках вытащить магию наружу меня не убили.

На продумывание плана и подготовку ушел целый год. Год воровства редких ингредиентов из семейных запасов и опасных алхимических экспериментов по ночам. Я до сих пор с содроганием вспоминала ту ночь, когда вскрыла зачарованный личный сейф отца. Шрам на левой ладони, оставшийся после взлома родовой печати, до сих пор пульсировал фантомной болью.

Но оно того стоило. Брошь Сокрытия была у меня, и она полностью скрывала из магического поля мира как меня, так и тех, кто находился рядом. Ни поисковые заклинания, ни маячки, ни поиск на крови, ни ищейки больше не работали – для магии я просто перестала существовать. Так что и этого покалеченного мага никто не найдет.

Конечно, оставалась опасность, что на мой след выйдут обычные наемники. Но ради того, чтобы затеряться окончательно, я и уехала на другой конец королевства.

План был несложный. Надо поставить его на ноги, залечить раны, сбить жар и отправить обратно, откуда он там пришел. А самой... самой, скорее всего, придется искать другое место.

Рисковать не стоит. Был бы он простым патрульным – еще полбеды, они дальше своих казарм ничего не видят. Но этот маг явно не из простых. Если он крутится в аристократических кругах Морвендора*, то знает Вальдесов в лицо. И даже если он никогда не видел младшую дочь, которая для всех была болезненным ребенком и никогда не выходила в свет, то вот заметить сходство с Азалией Вальдес, родной старшей сестрой, мог запросто. Хотя… может он и видеть не сможет. Но нет, рисковать не стоит.

– Свалился же на мою голову, – тихо проворчала я, в сердцах бросая окровавленные тряпки в таз с мутной водой. – Жила себе спокойно почти полгода, никого не трогала, нигде не светилась, так нет же, теперь придется уходить.

Ничего, Приграничье большое, спрятанных в глуши деревень здесь сотни. Найду себе новую. Главное сейчас, чтобы этот незваный гость не умер прямо у меня на полу.

Я наклонилась в последний раз, чтобы поправить влажную ткань на его лбу, и едва мои пальцы коснулись горячей кожи, его рука взметнулась вверх, жесткие пальцы с силой сомкнулись на запястье. Вскрикнув от неожиданности, я попыталась вырваться, но он держал так сильно, что едва не трещали кости.

Незнакомец резко распахнул глаза. Как бездна черные, жуткие, воспаленные из-за ожога, они лихорадочно метались из стороны в сторону. Он явно ничего не видел, не мог сфокусировать взгляд и смотрел как будто сквозь меня.

Его губы раздвинулись в жестком оскале:

– Только дернись... – прохрипел он, и я почувствовала, как по моей руке от его пальцев поползла обжигающая, почти осязаемая боевая тёмная магия. – Одно движение, и от тебя останется лишь пепел.

*Морвендор – столица королевства Морвен: Большой, шумный и красивый город. Место сосредоточения богатства, интриг и высшей аристократии. Действие происходит в королевстве Морвен.

Глава 2. Слепой хищник

Боль пронзила запястье, словно руку сунули в раскалённые угли. Чужая густая, агрессивная тёмная магия жгла кожу, грозясь в любую секунду спалить её дотла. Я до крови прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не вскрикнуть. Какого демона? Я только что целый час вытаскивала его с того света!

– Сжигай, – процедила я сквозь зубы, вкладывая в голос всю злость, на которую была способна. – Давай, преврати меня в пепел, маг. Только тогда ты сгниешь на этом самом матрасе к утру. От заражения крови и лихорадки.

Пальцы на моем запястье дрогнули, но хватка не ослабла. Мужчина тяжело, с присвистом втянул воздух сквозь стиснутые челюсти.

– Кто ты? – голос прозвучал как скрежет камня о камень. – Где я?

– В доме единственной идиотки на всю округу, которая не бросила тебя подыхать в грязи, – я резко рванула руку на себя. На этот раз он не удержал, пальцы соскользнули, оставив на моей коже багровые следы. – А теперь лежи смирно. Если твоя магия сожжет мои заживляющие мази, новых я на тебя тратить не стану.

Мужчина попытался приподняться на локтях, но тут же со стоном рухнул обратно на матрас. Его широкая грудь тяжело вздымалась. Он мотнул головой, и в его слепом, расфокусированном взгляде мелькнуло осознание собственной уязвимости.

– Я ничего не вижу, – слова вырвались у него почти против воли.

– Ожог тяжелый, но глаза целы. Веки и ткани вокруг сильно повреждены, отёк давит на зрачки, – уже спокойнее, сухим профессиональным тоном знахарки ответила я, потирая ноющее запястье. – Тебе нужен сильный целитель, мои травы только снимут воспаление и ускорят заживление.

Он глухо зарычал, сжимая руки в кулаки так, что побелели костяшки.

– Чьи это земли? Какая провинция?

Я замерла, глядя на его напряженное лицо. Сказать правду? Выдать, что мы в Сольдере, на самой границе с Дикими землями?

«Ну уж нет», – отозвался внутренний голос.

Мало ли кто он такой и кто идет по его следу. У магов его уровня, судя по экипировке, наверняка зашит в куртку кристалл экстренного портала. Как только я поставлю его на ноги, он сможет открыть переход и уйти в любую точку континента. Какая ему, по сути, разница, где именно он провел эти дни в бреду? Ему совершенно необязательно знать мои настоящие координаты.

– Провинция Эллар, – не моргнув глазом соврала я, назвав глубокий тыл светлых земель, находящийся неделях в трех пути отсюда. – Тихая лесная глушь. До ближайшего крупного города несколько дней пути.

Мужчина нахмурился, явно пытаясь сопоставить мои слова со своими последними воспоминаниями, но новый приступ боли исказил его лицо. Жар брал свое.

– Тебе нужно поспать. Да и мне тоже, я едва на ногах стою, – тихо произнесла я.

Но маг меня уже не слышал. Он провалился в тяжелое, лихорадочное забытье. Я набросила ему на плечи чистую простыню и, едва добравшись до своей жесткой лежанки, мгновенно провалилась в сон.

Утром меня разбудили яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плохо зашторенное окно. Зевнув и размяв затекшую спину, я первым делом подошла к незнакомцу. Раненый спал, и дыхание его казалось чуть более ровным. Отлично, значит, доживет до обеда.

Ополоснув лицо ледяной водой из кувшина, я принялась за утренние хлопоты: растопила печь, поставила греться чайник и достала из небольшого погреба тушку курицы. Что-что, а такого крупного мужчину придется кормить основательно, чтобы он быстрее встал на ноги и убрался из моего дома. Вскоре по комнате поплыл густой аромат наваристого бульона.

– Ты так и не сказала, как тебя зовут. – внезапно разрезал тишину хриплый голос.

Я обернулась. Незнакомец лежал всё так же неподвижно, но голова была чуть повернута в мою сторону.

– Можешь называть меня Милли, – спокойно ответила я, вытирая руки о передник. – Ну а тебя как звать, герой?

Мужчина на мгновение замолчал, напряженно сведя брови. Было видно, что он взвешивает, стоит ли доверять мне свое настоящее имя.

– Касс. Можешь называть меня Касс.

Слова давались ему тяжело, голос звучал слабо и глухо. Очевидно, что вчерашняя вспышка ярости держалась на одних лишь инстинктах самосохранения, и теперь истощение накрыло его с головой.

– Тебе нужно поесть, Касс. Организм истощен, нужно набираться сил, – сказала я, аккуратно наливая в деревянную миску горячий золотистый бульон.

Осторожно ступая, чтобы не расплескать содержимое, я подошла к матрасу и поставила поднос рядом. Затем, дотянулась до запасной жесткой подушки, туго набитой сеном и сухими луговыми травами и осторожно подсунула её ему под голову, приподнимая Касса повыше.

– Судя по характеру ожога, тебе прилетело каким-то очень сильным светлым заклинанием, – задумчиво произнесла я, присаживаясь рядом с ним на колени. – Я бы даже подумала, что это был «Суд Солнца». Но тогда бы здесь лежал не ты, а твои обугленные останки.

Касс мгновенно напрягся. Его челюсти сжались, а мышцы под тонкой тканью окаменели. Ещё бы. «Суд Солнца» – это высшая магия, доступная лишь очень сильным светлым магам, элите. Это заклинание не просто ранит, оно выжигает всё на своем пути, буквально стирая человека из реальности.

– Да, вряд ли, конечно… – я подула на горячую ложку, не обратив внимания на его заминку. – Выжить после «Суда Солнца» способен лишь другой светлый маг, если успеет погасить или поглотить направленный луч. А ты, Касс, как мы уже выяснили ночью, маг тёмный. Так что я даже представить не могу, что за тварь с тобой это сотворила и как ты вообще умудрился уцелеть. Давай, попробуй еще немного привстать. Я тебя покормлю.

– Я могу сам, – хрипло, но резко отчеканил он.

Мужская гордость в чистом виде. Слепой, едва живой, но всё туда же. Касс упрямо стиснул зубы и, тяжело дыша, попытался приподняться на локтях. Его руки тут же предательски задрожали, а на бледном лбу выступила испарина от напряжения.

– Ну да, конечно, ты всё можешь сам, – с легкой иронией, но абсолютно непререкаемым тоном произнесла я. – Но только не сейчас.

Свободной рукой я мягко, но настойчиво надавила ему на здоровое плечо, заставляя опуститься обратно. – Все силы твоего организма ушли на магическую защиту и выживание. Так что расслабься, герой, и не спорь со своим спасителем.

Касс молчал, упрямо сведя брови к переносице.

– Давай, Касс. Не упрямься, тебе правда нужно поесть, – мягко, но непреклонно произнесла я, снова зачерпывая бульон.

На его лице отразилась целая буря эмоций: от уязвленной гордости до глухого раздражения. Но в итоге физическое истощение взяло верх. С абсолютно обреченным выражением лица грозный маг приоткрыл пересохшие губы, позволяя мне себя накормить. Он ел молча, сосредоточенно, явно ненавидя каждую секунду своей беспомощности.

– Ну вот, – ободряюще произнесла я, отставляя пустую деревянную миску в сторону. – Сегодня отдохнешь, наберешься сил, а завтра, глядишь, уже сможешь сидеть самостоятельно. Твоя магия поможет тебе быстрее прийти в себя, внутренний резерв скоро начнет восстанавливаться.

Касс замер. Его голова медленно повернулась в мою сторону, будто он мог видеть меня сквозь плотную ткань повязки.

– Ты маг, Милли? – его голос прозвучал низко, подозрительно и слишком цепко для полуживого человека.

Я едва не подавилась собственным вдохом, осознав, как крупно только что прокололась. «Проклятье. Слишком много болтаю. Обычные деревенские девчонки не рассуждают о магических резервах и высших заклинаниях Света».

Но я заставила себя легко и непринужденно рассмеяться, как и подобает простушке.

– Нет, Касс, я самая обычная травница. И прямо сейчас мне нужно сходить в лес, чтобы собрать для тебя свежий саргониум. Иначе, когда спадет отёк, твоим лицом можно будет пугать непослушных малышей на ночь.

Он чуть слышно фыркнул, и до моих ушей донеслось хриплое, едва различимое:

– Травница, как же… ага…

Я замерла на полпути к двери, крепче сжав пальцы на ручке плетеной корзинки. В груди противно похолодело от того, насколько быстро он почуял фальшь.

– Ты что-то сказал? – невинно переспросила я, оборачиваясь.

Мужчина тяжело выдохнул и чуть повернул голову, отстраняясь. – Я хочу поспать, Милли.

– Поспи, Касс, – тихо ответила я, набрасывая на плечи теплый плащ. – Я скоро.

На улице было зябко, моросил мелкий, пронизывающий до костей дождь. Я быстрым шагом направлялась к холмам возле леса, увязая сапогами в раскисшей земле. Мне нельзя было уходить надолго: радиуса действия моей броши сокрытия едва хватало, чтобы укрыть нас обоих, пока я находилась поблизости. Если я хочу, чтобы преследователи Касса не засекли его магический фон, нужно было управиться максимум за час.

Я шла и нещадно ругала себя. Вот же дура! Где были мои мозги? Расслабилась, потеряла бдительность. По нему ведь с первого взгляда ясно, что он не простой солдат или наемник. Надо было прикусить язык, прикинуться необразованной деревенской девчонкой, хлопать глазами и нести чушь, но нет… мне обязательно нужно было блеснуть знаниями про высшие светлые заклинания и магические резервы!

Ладно, сказанного не вернешь. Теперь сыграть наивную дурочку из глуши уже не выйдет. Демон бы всё это побрал!

Этот Касс… от него буквально веяло скрытой угрозой. Даже слепой, раненый и прикованный к постели, он напоминал затаившегося хищника, который лишь ждет удобного момента для броска. Нужно как можно скорее поставить его на ноги и избавиться от него, пока всё это не привело к каким-нибудь неожиданным последствиям.

Саргониум нашелся на привычном месте, у подножия каменистого склона. Быстро нарвав влажных стеблей, я поспешила обратно.

Дома было тепло. Касс всё еще спал. Скинув мокрый плащ и тщательно вымыв руки, я достала свою каменную ступку и принялась за работу. Растереть жесткие листья в кашицу, добавить немного базовых масел, вереск и мяту для того, чтобы успокоить зуд и снять воспаление – и терпкий, горьковатый запах трав заполнил комнату. Теперь мазь должна немного настояться. Саргониум выпустит свой сок и напитает смесь целебной силой. Это растение обладало поистине замечательными свойствами: оно помогало коже восстанавливаться гораздо быстрее, при этом максимально сглаживая образующиеся рубцы.

Пока снадобье настаивалось, я наконец-то позволила себе немного передохнуть. Быстро перекусила, скинула сырую после прогулки одежду и переоделась в чистое сухое платье. Затем принялась за мелкие домашние хлопоты, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей: прибралась на столе, расставила по местам баночки с зельями, подмела пол. За этой нехитрой суетой я даже не заметила, как за окном стемнело и хижину окутали густые сумерки.

Я зажгла свечу, убедилась, что мазь готова, и подошла к лежанке. Аккуратно, стараясь не тревожить мужчину, размотала повязку, нанесла прохладную зеленую кашицу на воспаленные ткани и наложила чистый бинт. Но прохлада саргониума не помогла сбить жар, который снова брал свое – Касс заметался в лихорадке.

– Это приказ… – глухо сорвалось с его пересохших губ. – Нет… не смей…

Он резко дернул головой, словно уворачиваясь от невидимого удара.

– Отец… это измена…

Его крепкие пальцы судорожно скомкали край простыни.

– Нужно идти на опережение…

Он бормотал обрывки фраз, отдавал приказы своим невидимым солдатам, отчаянно сражался с призраками прошлого. Я смотрела на его искаженное мукой лицо, и мое раздражение медленно сменялось странной, тягучей жалостью.

Смочив чистую тряпицу в прохладной воде, я мягко стерла испарину с его лба. Затем, повинуясь какому-то неосознанному порыву, тихо запела, на ходу подбирая слова к старой колыбельной мелодии:

Спи... ночь укрыла леса,

Спрятала в кронах свои голоса.

Боль утекает сквозь пальцы водой,

Я остаюсь в темноте здесь с тобой.

Мята и вереск сплетаются в сны,

Нет здесь ни страха, ни прошлой войны.

Тенью укрою от горя и бед,

Там, где не ранит безжалостный свет...

Спи... пусть утихнет гроза,

Тьма поцелует слепые глаза.

Тихое пламя согреет наш дом,

Всё остальное мы вспомним потом.

Я пела колыбельную снова и снова, мой голос, тихий и размеренный, словно вплетался в его сознание, успокаивая мечущийся разум. Касс постепенно затих. Его сведённые судорогой мышцы расслабились, напряжение ушло, а дыхание выровнялось и вскоре он провалился в глубокий, целительный сон.