Текст книги "Ты — мой Свет (СИ)"

Автор книги: Даниэль Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Глава 16. Касс. Цена союза

Следующие два дня после прибытия столичных магов мы разрабатывали схему проникновения в Дикие земли. Судя по донесениям наших разведчиков, объединенный лагерь дикарей базировался в нескольких милях вглубь пустошей.

Вообще, сами по себе варвары Диких земель – это разрозненные племена людей, застрявших где-то на предыдущем этапе развития. У них не было каменных домов, учебных заведений и прочих благ цивилизации. Они жили обособленными общинами, в основном семейным строем, строили хижины из дерева, охотились и готовили пищу на кострах. Благо, одевались уже не в шкуры, а в вещи из соседних стран, выменянные контрабандой. Чем было вызвано такое глобальное отставание, я никогда особо не вникал, но Дэм, помнится, говорил, что соседство с дикими тупыми тварями, которые с завидной регулярностью прореживали их ряды, развитию явно не способствует.

Мелкие группы таких варваров в большинстве своем жались к границам других государств, чтобы иметь возможность всё той же контрабандой получать разные вещи, облегчающие быт. Из-за этого и случались периодические набеги на наши небольшие приграничные деревни. После покушения на меня, когда мы вырезали здесь приличную часть аборигенов, они ушли глубоко в пустоши, и нападения людей прекратились. Только дикие твари по-прежнему бродили по округе, то и дело забредая к нам.

Для защиты границ мы были вынуждены закупать у Астериона артефакты с ксенолитом. Этот уникальный металл отражал направленную магию и любую энергию, а артефакты, созданные на его основе, генерировали защитное поле, которое было невероятно сложно пробить. Для Морвена, с нашей огромной протяженностью границ и постоянной угрозой из Диких земель, ксенолитовые артефакты защиты были жизненно необходимы. И мы закупали их втридорога.

По иронии судьбы ксенолит добывался только в Астерионе. И в последнее время поставка артефактов уменьшилась втрое – соседи мотивировали это тем, что упали объемы добычи руды.

Ну а теперь, когда разрозненные набеги дикарей вдруг обрели пугающую организованность, было над чем подумать. Астерион милостиво согласился увеличить поставку артефактов взамен на мой брак с их принцессой. Что ж, умно, конечно. Грамотно воспользовались ситуацией.

Но сейчас моей первостепенной задачей было выяснить, почему вообще происходит это объединение варваров и, самое главное, откуда у отсталых дикарей взялся артефакт, способный подчинять сознание тварей.

Дикие земли встретили нас пронизывающим до костей ветром и мертвой, звенящей тишиной. Мы уже второй день продвигались сквозь Каменную пустошь, скрытые от чужих глаз сложным пологом невидимости.

Отряд работал как единый, безупречный механизм. Столичные стихийники шли в авангарде, Эрик, замыкал строй, контролируя тени, а я с боевиками прикрывал фланги.

Лагерь дикарей мы обнаружили на дне глубокого ущелья. Здесь пустоши прерывались, переходя в большой каньон. Если бы не магическое зрение, в этой мешанине скал их было бы не заметить. Но сюрприза не получилось – артефакт, который находился у их вожака, видимо, имел собственный охранный контур.

Едва мы начали спуск, как из темных расщелин беззвучно хлынула волна диких тварей. Огромные саблезубые коты, пещерные медведи и варги двигались не как звери, а как вымуштрованная пехота. Они обходили нас с флангов, отрезая пути к отступлению, четко вычисляя слабые места в нашей обороне.

– Вальдес, левый фланг! Игнис, выжечь центр! – рявкнул я, выпуская с рук сдвоенные пульсары.

Бой в секунду превратился в кровавую мясорубку. Ревущее пламя огневиков плавило скалы в раскаленный шлак, сжигая тварей прямо в прыжке. Воздушники били наотмашь, скручивая пространство в смерчи и раскидывая хищников словно тряпичных кукол. Под ногами ходуном ходила почва – это маги земли с жутким скрежетом разверзали провалы, заживо хороня в них нападающих. Эрик Вальдес оказался пугающе хорош: там, где проходили его темные плетения, звери просто падали замертво, иссыхая на глазах, а их тела оплетали черные тени, не давая остальным подобраться ближе. Сольдер же, как истинный светлый маг, бил направленными лучами Света, в ослепительных вспышках безжалостно испепеляя тех, кто осмеливался подобраться слишком близко.

Я прорубался сквозь тварей, выискивая главную цель. И я нашел его.

Вожак стоял на уступе, сжимая в поднятой руке пульсирующий багровым светом кристалл, впаянный в черный металл. Я ударил не раздумывая. Мой пульсар, состоящий из переплетённых Света и Тьмы, снес дикаря с ног, впечатав в скалу. Кристалл выпал из его рук и покатился по камням.

В ту же секунду слаженная атака зверей захлебнулась. Оставшиеся твари, лишившись ментального контроля, заскулили, заметались и в панике бросились врассыпную, подчиняясь природному инстинкту самосохранения. Людей же вообще не было видно – против сильных магов никто не решился выступить.

– Взять его живым! Артефакт в стазис! – скомандовал я, стирая кровь со скулы. – Уходим.

Обратный путь слился в одну сплошную, выматывающую полосу. Адреналин боя схлынул, оставив после себя лишь глухую усталость и ломоту в теле. Тащить по скалам оглушенного пленника и изолированный артефакт оказалось той еще задачей, но отряд отработал безупречно. Когда мы наконец пересекли защитный контур Чёрного Яра, над горизонтом уже занимался бледный рассвет.

Сегодня я дал всем выходной. После почти трёх суток выматывающего марш-броска в Дикие земли магам надо было отдохнуть и прийти в себя. Ночью они должны уже вернуться в столицу, меня же ждал допрос.

Грубый и рубленый язык варваров мы в Академии не учили, как-то не было у нас таких преподавателей. Но в штабе нашлись люди, которые более-менее могли с ним объясниться. Однако варвар молчал как рыба. В итоге был вызван менталист, который тут же обнаружил у него в голове блок, поставленный для того, чтобы пленник не проговорился.

– Ломай, – коротко приказал я. – Только смотри, чтоб не сдох. Мне его еще отцу предъявлять.

Когда дверь допросной со скрежетом отворилась и штабной менталист вышел в коридор, на нем буквально лица не было. Взлом чужого блока выпил из мага все силы. Захваченный дикарь так и остался висеть на цепях в камере.

– Ваше Высочество, – менталист хрипло выдохнул и поклонился. – Вы были правы. Он лишь пешка. Дикарь даже не знает истинных целей своих нанимателей. Я записал воспоминания на кристалл памяти.

– Кто передал ему артефакт? – я скрестил руки на груди.

– Люди в черных плащах без гербов. Но в его памяти я четко увидел передачу золота. Монеты специфической чеканки Астериона. Также присутствовал толмач, который переводил приказы с языка Астериона. Дикарю объяснили, как работать с артефактом подчинения воли, и дали четкое задание: раз за разом нападать на наши границы, изматывать патрули и максимально ослабить защитные контуры.

– Астерион, значит… хитрый ты жучара… Свободен. Подготовь полный кристалл памяти с записью допроса, – приказал я менталисту.

Оставшись один, я прошелся по коридору, выстраивая в уме геополитическую комбинацию нашего «союзника».

Астерион играл грязно, но изящно. Их верхушка через посредников передала дикарям артефакт подчинения, чтобы те взвинтили напряжение на нашей границе. Дикари начали атаковать умно и безжалостно, а Морвен стал нести потери. Что делает Астерион дальше? Предлагает свою «братскую» помощь. Те самые защитные артефакты с ксенолитом, которые закроют контур границы наглухо.

Но какова цена этой помощи? Династический брак – это лишь одна сторона медали. В довесок к принцессе Астерион, насколько мне было известно, потребовал также снижения торговых пошлин «по-родственному» и ряда других серьезных экономических послаблений. Они захотели получить доступ к рынкам Морвена за бесценок, выкачивая из нас золото. И отец, ради жизненно необходимых защитных артефактов, был вынужден закрыть на это глаза. Идеальная схема: создали проблему – и благородно предложили решение за наш же счет.

Я усмехнулся в голос. Напряжение, давившее на плечи последние несколько месяцев, лопнуло, как перетянутая струна.

Теперь у меня на руках были неопровержимые доказательства: кристалл памяти с записью допроса и сам артефакт. С такими козырями отец не просто откажется от этого брака. Он прижмет Астерион к ногтю так, что они сами отдадут нам артефакты по себестоимости, лишь бы Морвен не объявил на весь континент, что соседи спонсируют набеги варваров. Или, что еще хуже, не объявил им войну.

Помолвки не будет. Никакой принцессы Астериона в моей жизни не предвидится. Я свободен от этого обязательства перед короной.

Осталось только всё это донести до отца.

Покинув допросные подвалы, я вернулся в свой кабинет и наконец-то позволил себе немного расслабиться. Подошел к небольшому бару у окна, плеснул в бокал на два пальца крепкого виски и сделал жадный глоток. Терпкая жидкость обожгла горло, смывая привкус каменной пыли Диких земель и затхлости подземелий.

Я тяжело опустился в кресло, вытягивая гудящие после многодневного марш-броска ноги.

Политическая партия была практически выиграна. Принцесса Астериона больше не висела над моей головой. Но оставалась еще одна, личная незаконченная игра.

Стоило только ослабить контроль, как перед глазами тут же всплыло бледное лицо Лиссы.

Я резко поставил недопитый бокал на стол. Точно.

– Оран! – рявкнул я так, что эхо прокатилось по коридору.

Адъютант мгновенно вырос на пороге кабинета, вытянувшись по струнке.

– Ваше Высочество?

– Подготовь зашифрованный вестник для Его Величества. Срочной важности, – скомандовал я, пододвигая к себе пустой лист бумаги. – И где ответ из военного архива? Бумаги по моему запросу уже должны были прибыть!

– Так точно, Ваше Высочество, – Оран быстро шагнул к столу и выложил передо мной плотный конверт с сургучной печатью. – Прибыли с утренней почтой. Не смел отвлекать вас от допроса пленника.

Я нетерпеливо взломал печать и развернул лист, впиваясь взглядом в сухие казенные строчки. И с каждым прочитанным словом моя хваленая выдержка давала трещину. Накатившее удивление стремительно мешалось с внезапной, сумасшедшей надеждой, заставляя сердце биться чаще.

Глава 17. Сорванная маска

После эмоциональной встряски, устроенной Лиреной, у меня просто не осталось сил. Я сказалась больной и заперлась дома, отчаянно нуждаясь во времени, чтобы прийти в себя и решить, как жить дальше. Мне нужно было основательно обдумать всю эту ситуацию и свои дальнейшие действия.

Если бы дело касалось только меня, я бы, наверное, просто уехала куда-нибудь подальше и постаралась заново устроить свою жизнь. Или, может быть, даже открылась бы Кассу – хотя бы для того, чтобы посмотреть на его реакцию. Но дело касалось Тео, а рисковать сыном я не имела никакого права.

Весь Чёрный Яр гудел от новостей: Касс вызвал столичных магов и на рассвете выдвинулся с ними в Дикие земли на какую-то масштабную зачистку. Кто именно прибыл из столицы, я не знала, да и не хотела знать. Я вообще не собиралась высовываться из дома, пока они не уберутся обратно.

Дни тянулись мучительно медленно. Я машинально делала домашнюю работу, убиралась, готовила, кормила Тео, а в голове безостановочно крутились мысли о побеге. Скорее всего, мне нужно забирать сына и перебираться в другую страну. Уехать за море. Туда, где дуальная магия моего мальчика если и вызовет удивление, то её хотя бы не свяжут с королевской семьей Морвена. Там другая жизнь, другие люди. Мы могли бы затеряться. Нашли бы учителей, которые помогли бы с магией, там ведь тоже есть источники, люди также одарены.

Но к началу третьего дня паника немного отступила. Я понимала, что риски слишком высоки, а принимать судьбоносные решения на голых эмоциях – верный путь к гибели. И тогда я приняла самое сложное решение в своей жизни: я должна поговорить с Кассом.

Нет, я не собиралась вываливать на него всё сразу. Пока не буду говорить о Тео. Скажу, что я – Милли, и посмотрю на его реакцию, а там дальше будет понятно. Если он оттолкнет, я всегда смогу солгать, что вышла замуж после нашего расставания, родила от другого и просто уехать. И навсегда закрыть эту дверь. Если же он обрадуется… что ж, посмотрим по ситуации.

Я знала, что отряд вернулся сегодня на рассвете. Весь день я собиралась с силами и духом, и ближе к вечеру, накинув плащ, наконец решительно шагнула за порог, направляясь к главному штабу.

Но я не успела пройти и половины пути.

Внезапно чья-то жесткая рука в кожаной перчатке намертво зажала мне рот, перекрывая крик. Вторая рука стальной хваткой скрутила меня поперек туловища. Меня рывком уволокли в глухой, темный переулок между складами и с силой швырнули на мерзлую землю прямо под ноги высокой мужской фигуре.

Мужчина брезгливо схватил меня за шкирку, приподнимая над землей, и откинул капюшон.

– Так вот где ты прячешься, сука, – раздался до боли знакомый, полный яда голос. – Пока отец вверх дном переворачивал весь Морвен, ты отсиживалась в Приграничье. Дрянь!

Звонкая пощечина обрушилась на мое лицо. В ушах зазвенело, во рту мгновенно появился солоноватый привкус крови. Я упала на колени, судорожно пытаясь вдохнуть.

Эрик. Но откуда здесь Эрик?

Не дав мне опомниться, он нанес еще один удар наотмашь. Сорвал с моей головы косынку и безжалостно намотал мои волосы на кулак, заставляя запрокинуть голову.

– Что, тварь, думала, спряталась? Думала, про тебя забыли? – прошипел он мне прямо в лицо.

– Эрик, не надо… пожалуйста, отпусти… – прохрипела я, глотая слезы.

– Потаскуха! – выплюнул он. – Еще и ублюдка заимела! Раздвигала ноги перед местной солдатней?! И как? Нравится герцогской дочке быть подстилкой у солдат?! – Эрик с силой швырнул меня на землю. Через мгновение тяжелый сапог с силой впечатался мне в живот. Я вскрикнула сквозь стиснутые зубы и сжалась в комок на грязном снегу, задыхаясь от скрутившей внутренности боли.

– Эрик… не надо…

– Где брошь, тварь? – Эрик грубо перевернул меня на спину. Его руки с треском рванули ворот моего платья. Он нашарил под тканью гладкий камень Броши Сокрытия и с силой сорвал её.

– Ах ты, падаль, – с отвращением бросил Эрик, выпрямляясь. – Моран!

Из тени шагнул тот самый амбал, который затащил меня в переулок.

– Забери её, – приказал брат. – Отвези за город, в ту заброшенную сторожку. И можешь делать с ней всё, что захочешь. А потом избавься, но чтоб без следов.

Эрик с силой сжал моё горло, оставляя багровые следы на шее. Я захрипела.

– Что, сука, хочешь, чтоб тебя отымели во все дырочки, как ты любишь? Моран это умеет. Чтобы уяснила, что с предателями разговор короток.

Эрик отпустил меня, напоследок, презрительно пнул меня под ребра, заставив снова захрипеть от боли, и поправил перчатки.

– А я пока решу, что делать с твоим ублюдком. Думаю, он нам еще пригодится.

Брат отвернулся и быстрым шагом скрылся за поворотом.

Человек, которого он назвал Мораном, грубо схватил меня за волосы, рывком поднимая на ноги.

– Ну что, пойдем, красотка? – сально ухмыльнулся он, прижимая меня к себе.

Животный ужас затопил мое сознание. Эрик пошел за Тео. Он найдет его, заберет. Он увидит магию и поймет, чей это сын. Мой мальчик… нет. Только не Тео!

Эта мысль стала последней каплей.

Сначала я почувствовала, как внутри, глубоко под рёбрами, что-то резко и туго сжалось, будто невидимая рука стиснула сердце и лёгкие в один комок. Воздух перестал проходить. Горло свело судорогой. Потом боль ударила ниже, в солнечное сплетение, и оттуда пошла вверх и вниз одновременно – горячая, раскалённая, как расплавленный металл, который кто-то силой вгоняет в вены.

Я выгнулась в хватке Морана так сильно, что спина хрустнула. Мышцы свело судорогой от шеи до икр. Казалось, кости вот-вот треснут. Кровь в висках стучала набатом, перед глазами поплыли чёрные пятна, а потом – наоборот: мир стал слишком резким. Каждый звук, каждый запах, каждая крупица снега под коленями вдруг обострились до боли.

Где-то глубоко внутри, там, где годами была запечатана Тьма, что-то треснуло.

Сначала тихо, потом с оглушительным внутренним грохотом.

Блок лопнул, как перетянутая струна, которая годами держала слишком тяжёлый груз. Магические каналы, тонкие и атрофированные от долгого бездействия, взорвались болью. Казалось, по ним одновременно прогнали кипяток и ледяные иглы. Я почувствовала, как они расширяются, рвутся, прокладывают себе путь силой, не спрашивая разрешения. Тьма хлынула наружу рваным, жадным выбросом, который жёг изнутри и одновременно наполнял силой.

Воздух вокруг меня потемнел и задрожал.

Моран даже не успел вскрикнуть. Невидимый удар швырнул его назад, с хрустом впечатав затылком в кирпичную стену. Он сполз вниз и больше не двигался.

Я стояла на коленях в снегу, кашляя кровью, и смотрела на свои руки. С пальцев поднимался густой, почти живой чёрный дым. Магия ещё не слушалась. Она рвалась наружу сама, обжигая кожу, заставляя зубы стучать от переизбытка силы, которую тело не знало, куда девать.

Но думать об этом было некогда.

Только не Тео.

Я заставила себя подняться. Ноги едва держали. Каждый шаг отдавался болью в прорванных каналах, будто внутри меня продолжали рвать тонкие нити. Но я бежала. Спотыкаясь, падая, снова поднимаясь, но бежала в сторону главного штаба. К тому единственному человеку в этом мире, который мог нас спасти.

Касс.

Касс сможет помочь.

Глава 18. Касс. Истина

Я раз за разом вчитывался в сухие строчки официального ответа из военного архива:

«Сим уведомляем, что в архивах военного ведомства Морвена, а также в списках личного состава пограничных гарнизонов за последние десять лет нет никаких данных о сержанте по имени Мариус Дес. Военнослужащего с таким именем никогда не существовало. Ответ по дополнительному запросу в архив провинции Сольдер: личность не подтверждена, человека с таким именем в провинции Сольдер не числилось».

Рука, сжимавшая документ, медленно опустилась на стол. В кабинете повисла оглушительная тишина. Слышно было лишь, как в камине потрескивают поленья, да как бешено, с глухим стуком колотится кровь в моих висках.

Нет. Мужа нет. И никогда не было.

Вся эта трогательная, трагичная история о погибшем герое, о скорбящей вдове – ложь от первого до последнего слова. Просто ширма. Идеальная декорация. Она спряталась за этой ложью, но ради чего?

Зачем молодой девушке, явно аристократического происхождения, придумывать себе мертвого мужа и прятаться в забытом богами Приграничье, нацепив на себя личину серой мыши?

Ответ лежал на поверхности. Чтобы выжить. Чтобы спрятаться самой и… спрятать кого-то еще.

Сына.

Вдова погибшего сержанта – это статус. Это уважение соседей и, самое главное, отсутствие лишних вопросов о том, откуда у одинокой женщины ребенок.

Но если мужа никогда не было, тогда… кто отец мальчика?

Эта мысль ударила под дых так сильно, что я забыл, как дышать. Воздух в кабинете вдруг стал густым и тяжелым. Я вскочил с кресла, едва не опрокинув его, и подошел к окну, вглядываясь в сгущающуюся темноту Чёрного Яра.

Три года. Прошло три года с той ночи в хижине, когда я, слепой, израненный, сгорал от страсти к моей Милли. Я уже не сомневался, что Лисса – это она. Её голос, её запах, её знания – всё в ней кричало об этом.

А мальчику по документам два года и четыре месяца.

Великая Матерь... Мог ли он… мог ли этот ребенок быть… моим? Или это не родной её сын, а воспитанник? И почему я до этого ни разу не посмотрел на мальчика?

«Боялся», – тут же ответило подсознание.

Боялся увидеть в чужом ребенке чужие черты. Боялся окончательно признаться себе, что женщина, которую я искал столько лет, могла принадлежать кому-то другому. Ведь если признаться, то я всегда подсознательно знал, что это она.

Мой сын. Где-то здесь, в этом проклятом заснеженном городишке, живет мой сын? Растет без меня, считает своим отцом выдуманного мертвеца, пока я пытаюсь развязать политические узлы?!

Я резко развернулся.

– Оран! – мой рык заставил содрогнуться стены кабинета.

Дверь распахнулась быстрее, чем я успел сделать вдох. Адъютант замер на пороге, мгновенно оценив мое состояние.

– Ваше Высочество?

– Местного лекаря Берно. Живо сюда! – приказал я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – Если он спит, подними с постели. Если пьет, вылей на него ушат ледяной воды и притащи за шкирку. Одна минута, Оран! Выполнять!

– Так точно! – адъютант исчез, как растворился.

Эти минуты ожидания показалась мне вечностью. Я мерил шагами кабинет, как загнанный в клетку зверь. Если это правда… Великая Матерь, я переверну этот мир, я сожгу Астерион дотла вместе с их принцессами, но никто и никогда не посмеет даже косо посмотреть на мою женщину и моего наследника.

В коридоре послышались торопливые, шаркающие шаги. Оран буквально втолкнул в кабинет насмерть перепуганного, запыхавшегося старика Берно. Лекарь был бледен, как полотно, его руки тряслись.

Я подошел к нему вплотную, нависая всем своим ростом, не в силах сдерживать давящую ауру.

– Ваше… Ваше Высочество… – пролепетал старик, вжимая голову в плечи.

– Лисса рожала здесь? В Чёрном Яре? – мой голос звучал обманчиво тихо, но в нем вибрировала такая угроза, что Берно пошатнулся. – Отвечай.

– Да, Ваше Высочество, здесь, прямо в нашей лечебнице.

– Тогда подними записи или вспоминай. Мне нужно знать всё, состояние ребенка, как протекали роды, сроки. Всё, что касается её сына.

– Да мне и записи поднимать не нужно, я сам принимал у нее роды, – старик немного успокоился, заговорив о профессиональном. – Мальчик родился крепким, здоровым. По нему с первого взгляда и не скажешь, что недоношенный. Слава Великой Матери, выправился быстро.

– Недоношенный? – тихо переспросил я.

– Да, Ваше Высочество. Роды начались на месяц раньше срока. Восьмимесячный мальчик, но, повторюсь, очень крепкий…

– Свободен, – хрипло бросил я.

Лекарь спешно поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я закрыл глаза, вцепившись пальцами в край стола. Восемь месяцев. Ребенок родился ровно через восемь месяцев после нашей с ней ночи. Теперь всё сходилось.

Милли.

Шок медленно сменялся оглушающим осознанием, от которого сердце забилось где-то в самом горле, перекрывая кислород. Мой сын. У меня есть сын. Всё это время она растила его одна, в этой глуши, в нищете, скрываясь под чужим именем.

Девочка моя, ну почему ты мне не доверилась? Зачем бежала? Неужели ты думала, что я не смогу вас защитить?

Мою острую, выворачивающую наизнанку рефлексию разорвал резкий шум в коридоре. Послышались крики стражи, грохот, и в следующую секунду тяжелые двери моего кабинета с треском распахнулись.

На пороге стояла она.

Иссиня-чёрные волосы растрепались, спутанными прядями спадая на лицо, белое, как первый снег. Глаза горели неистовым, диким сапфировым огнём. Платье было разорвано. А с её дрожащих рук, клубясь густым дымом, сочилась тёмная магия, прорвавшаяся сквозь блок.

Но страшнее всего было её лицо. Избитое, в жутких кровоподтёках. Губа разбита, а из раны на виске непрерывно текла алая струйка, пугающе ярко контрастируя с мертвенной бледностью кожи. На шее чернели явные следы от мужских пальцев.

Она сделала неверный шаг вперёд, колени её подогнулись, и девушка рухнула на колени прямо передо мной. Её ледяные, окровавленные пальцы судорожно вцепились в мою руку.

– Ваше Высочество… – её голос срывался на хрип, полный исступлённого отчаяния. – Спасите моего сына… Спасите Тео! Прошу вас!

Я оцепенел.

Мир на секунду перестал существовать. Перед глазами было только её разбитое лицо, кровь на виске и тёмные следы пальцев на шее. Кто-то поднял на неё руку. Кто-то бил её. Кто-то оставлял на её коже эти синяки. Ярость поднялась так резко и глухо, что на мгновение перехватило дыхание. Магия внутри рванулась вперёд, требуя выхода, требуя найти того, кто посмел.

Весь мой военный опыт, хладнокровие и железная воля просто рассыпались в прах.

Милли подняла на меня свои невероятные глаза, полные слёз и боли, и прошептала:

– Касс… пожалуйста.

Она судорожно выдохнула, глаза закатились, пальцы разжались, и она потеряла сознание, безвольно рухнув на ковёр.

Я успел подхватить её до того, как она ударилась головой.

– Милли, нет!