Текст книги "Восхождение к Дао. Жизнь даосского учителя Ван Липина"

Автор книги: Чэнь Кайго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Глава IX. Посвящение в «пять искусств»

Все месяцы странствий учителя не упускали случая расширить познания Ван Липина в различных «искусствах Дао».

Ван Липин достиг в своем даосском учении седьмого этапа, именовавшегося этапом «открытия мудрости». Его главное содержание составляли так называемые «пять искусств», каковыми по традиции считались медицина, гадание по «Книге Перемен», физиогномика, гороскоп и умение распознавать токи энергии в той или иной местности. Эти «пять искусств» уходили корнями в глубокую древность, но наиболее тщательно и полно были разработаны даосами, посвятившими свои жизни совершенствованию в Дао. В них заключена мудрость многих поколений подвижников великого Пути, хотя выражена эта мудрость в понятиях непривычных и даже странных для современного человека. Распространение этих знаний в обществе, несомненно, принесло бы немалую пользу людям.

Но Ван Липину эти «искусства Дао» открывались не сразу и не целиком, а как бы от случая к случаю.

Однажды четверо даосов, забравшись далеко в горы, присели отдохнуть у горного родника. Внезапно Чжан Хэдао поднял голову, прислушался и сказал Цзя Цзяои:

– Пройдись-ка вокруг этого места. Не стонет ли где-то поблизости человек?

Ученики Чжан Хэдао и сами уже услыхали, что с северной стороны доносятся как будто человеческие стоны, и пошли на голос. Ван Липин последовал за ними. Перевалив гребень горы, они обнаружили в лощине лежащего человека. Это был дровосек – мужчина лет пятидесяти, – который по неосторожности упал со скалы. Он беспомощно лежал на земле, обхватив руками распухшую правую ногу, и громко стонал. Глаза его были закрыты, словно ему было больно смотреть.

Наскоро осмотрев дровосека, Ван Цзяомин увидел, что нога распухла не от вывиха или перелома, а от укуса ядовитой змеи.

Он тут же вытащил из своей котомки длинную иглу, некоторое время подержал ее в правой руке острием вверх, после чего поднес к больной ноге так, чтобы острие иглы находилось примерно в двух дюймах от тела. Игла, свободно лежавшая в пальцах Ван Цзяомина, стала медленно вращаться в разные стороны, словно нащупывая что-то в теле укушенного. Внезапно она на мгновение замерла, а потом стала отклоняться в одном направлении – вниз по ноге больного. Туда и понес ее Ван Цзяомин. Игла двигалась вдоль ноги, как бы следуя незримому течению внутри нее; иногда она задерживалась в какой-нибудь точке или, напротив, ускоряла движение. Огибая колено, она задрожала особенно сильно, и Ван Цзяомин, следуя движениям иглы, стал массировать колено пальцами левой руки, направляя жизненные токи тела туда, куда указывало острие иглы. Наконец игла приблизилась к месту укуса и стала кие каналы укушенного человека, а потом вывести яд из тела. Мы лечим не так, как обычные врачи. Мы исцеляем человека, воздействуя на его токи энергии, и наблюдаем не поверхность, а внутренности тела. В каждом лечебном приеме различаются три уровня применения – небесный, земной, и человеческий – и три способа воздействия на организм пациента: «мягкий», «твердый» и «плавающий». Обычные врачи умеют лечить только «твердым» способом. А вот «плавающий» способ лечения соответствует «небесному» уровню воздействия и доступен лишь тем, кто далеко продвинулся во внутреннем совершенствовании. Вообще же искусство врачевания поистине не знает пределов. Древние говорили, что понимать болезнь лучше, чем ее лечить, знать источник болезни лучше, чем ее понимать, предотвращать болезнь лучше, чем знать ее источник, а предвидеть нежелательное событие лучше, чем предохранять от болезни. Ты еще молод, учись пока лечить болезни. Если хочешь врачевать болезни и помогать людям так же успешно, как наши древние учителя, ты должен всего себя посвятить Дао и отринуть от себя все неправедное в этой жизни. И еще ты должен искренне любить того, кого лечишь…

Вот так непринужденно поучали старики-даосы Ван Липина. Видя неподдельный интерес юноши к врачебному искусству, они старались как можно чаще говорить на медицинские темы. Увидят по дороге камень – говорят о целебных свойствах камней, увидят воду – говорят о свойствах воды, встретят больного – говорят о недугах, увидят травы – говорят о целебных травах. Так, один за другим, раскрывали они свои лечебные секреты Ван Липину,

Однажды четверо путников остановились на привал в тенистой роще у подножия горы. Жилья поблизости не было, и они утолили голод собранными в роще плодами. Был самый разгар летнего дня, солнце палило во всю мочь, и Чжан Хэдао решил не торопиться выступать в дорогу, Он подозвал к себе Ван Липина и стал рассказывать ему о целебных свойствах трав.

– Травы, – сказал Чжан Хэдао, – самая нужная вещь для врача. Если человек ест растительную пищу, он как правило ничем не болеет. В древней «Книге трав» упоминается 365 лекарств – по числу дней в году. Эти лекарства приготовлялись из трав, злаков, плодов, деревьев, насекомых, рыб, животных, камней и т. д. и разделялись на три категории по 120 видов в каждой. Снадобья высшей категории, которые именовались «снадобья-государи», можно было принимать постоянно. Снадобья второй категории – «снадобья-сановники» – применялись для того, чтобы восстановить силы, снять недомогание, и их не следовало применять длительное время. Лекарства третьей категории – «снадобья-слуги» – применялись для лечения острых болезней и принимать их предписывалось с большой осторожностью. В эпоху Мин знаменитый врач Ли Шичжэнь[44]44
  Ли Шичжэнь – знаменитый китайский врач, живший в XVI веке.


[Закрыть] выделил уже 1892 лекарства, разделенных на 60 видов. К примеру, в одном только разделе «Вода» упоминалось 24 вида целебной воды, относящейся к категориям «небесных» или «земных» вод. Разнообразны и способы лечения водой. Например, дизентерию лечили «водой инь и ян», которую получали путем смешения воды колодезной и кипяченой. Врач древности Хуа То[45]45
  Хуа То – знаменитый врач древности, живший в конце II века.


[Закрыть], встретив женщину, которая страдала окоченением тела, велел ей сидеть в каменном футляре и обливаться холодной водой. Дело было зимой, стояла холодная погода, и многие недоумевали, к чему эти водные ванны на морозе? Облившись водой семьдесят раз, больная замерзла так, что, казалось, вот-вот умрет, а после того, как ее облили восемьдесят раз, по всему телу вдруг разлилось тепло, и ее недуг прошел.

Обычные врачи к таким способам лечения прибегать не решаются. Чтобы хорошо лечить людей, нужно хорошо знать, во-первых, принципы медицины и, во-вторых, свойства лекарств. Без этого никак нельзя…

Старики познакомили Ван Липина с главными медицинскими канонами и сообщили ему более сотни секретных рецептов, которые запрещалось передавать посторонним. Странствуя, Ван Липин и его спутники собирали, где только могли, целебные травы и готовили из них лекарства. Таких самодельных пилюль хранилось в их котомках не так уж много, но каждая из них была большой редкостью и, если бы ее выставили на продажу, стоила бы огромных денег.

Однажды, уже на исходе осени, они встретили на горной дороге группу изможденных людей в истрепанной одежде, с черными от голода и бессонницы лицами. Судя по их виду, они бежали от какого-то бедствия, Чжан Хэдао спросил одного парня, кто они такие и откуда идут. Юноша ответил ему, что в их деревне случилась эпидемия, за несколько дней умерло больше десяти человек и теперь те, кто еще не заболел, спасаются бегством.

– Вы бы тоже не ходили туда, – добавил юноша, на что Чжан Хэдао ответил с улыбкой:

– Ничего страшного. Скажи своим людям, чтобы они шли за нами. Мы эту болезнь прогоним.

Беженцы столпились вокруг, с явным недоверием оглядывая странников. Чжан Хэдао заметил среди них женщину, которая держала на руках маленького ребенка не больше двух лет от роду с иссиня-бледным лицом и потемневшими губами; глаза у ребенка были закрыты, из груди вырывался слабый хрип. В глазах женщины застыли отчаяние и мольба. Чжан Хэдао протянул к ребенку руку, погладил его по головке и весело сказал:

– С ребеночком все в порядке, идите домой, покормите его, и все будет хорошо!

Женщина все с тем же недоверчивым видом взглянула на ребенка, и вдруг тот прямо на глазах переменился: широко открыл глаза, потер ручкой лицо и сказал:

– Мама, я хочу есть.

Женщина на миг остолбенела, потом хотела броситься Чжан Хэдао в ноги, чтобы поблагодарить, но Ван Линии остановил ее. Окружающие, видя такое чудо, почтительно расступились перед путниками и пошли следом за ними в деревню,

Даосская магическая диаграмма, символизирующая священную гору

Деревня казалась заброшенной. Вокруг не было видно ни души, не слышно было крика петухов или лая собак. Только кое-где на дверях развевались белые траурные полоски бумаги.

Не теряя времени, даосы бросились в дома, надеясь спасти тех, кто еще оставался там. Потом они попросили всех жителей деревни собраться в одном пустом доме. Ван Липин первым зашел в дом, чисто подмел пол и плотно затворил окна. Ван Цзяомин вынул свою иглу и, закрыв глаза, стал направлять течение энергии в комнате. Цзя Цзяои принес охапку соломы и сложил ее в самом центре комнаты, а Чжан Хэдао, попросив кисть для письма, уселся на полу и стал писать какие-то заклинания.

Когда все было готово, жителей деревни попросили войти в дом и сесть вокруг кучи соломы. Чжан Хэдао дал каждому присутствующему по частичке пилюли, которые даосы носили в своих котомках, и велел Ван Липину поджечь солому. Мокрая солома разгоралась плохо, едкий дым наполнил комнату, а Чжан Хэдао тем временем сжег написанные им заклинания. От дыма, скопившегося в комнате, люди стали громко кашлять, а некоторых даже вырвало.

Почти невидимый за плотной завесой дыма, Ван Цзяомин совершал какие-то манипуляции со своей иглой, направляя ее острие к различным жизненным точкам своего тела, и уколы его иглы немедленно ощущали на себе все присутствующие в комнате. Потом Цзя Цзяои провел сеанс «массажа для всех», работая уже не иглой, а ладонями и пальцами рук. Спустя примерно полчаса в комнате воцарилось спокойствие, люди перестали кашлять. Все вокруг ощутили небывалый прилив сил, хвори как не бывало!

Чжан Хэдао приказал Ван Липину открыть двери и окна. Комнату наполнили золотистые лучи солнца и свежий, прохладный воздух.

– Вставайте, земляки, и идите по домам, – обратился к собравшимся Чжан Хэдао. – Первые несколько дней не слишком налегайте на еду, восстанавливайте силы постепенно.

Люди в комнате удивленно смотрели друг на друга, словно не веря своим глазам. Ну да, они и самом деле могут без труда встать, пройтись, даже побежать… Это не сон! А четверо «кудесников» уже шагали прочь с дорожными котомками на плечах.

– Постойте, уважаемые, постойте! – закричал им вдогонку знакомый парень.

Женщина с ребенком на руках умоляла их остаться хотя бы на день в деревне. В ответ странники только ускорили шаги, Ван Липин, шедший последним, обернулся и помахал рукой на прощанье.

Покинув деревню, даосы еще в течение нескольких дней занимались лечением больных, и слава о целителях-чудотворцах с быстротой молнии облетела округу. Поскольку больных холерой оказалось очень много, даосам приходилось устраивать сеансы, так сказать, «коллективного исцеления» и использовать всевозможные врачебные средства: массаж, целебные иглы и особенно заклинания, которые сжигали на костре. У даосов существует много разновидностей таких заклинаний, например, «талисман эссенций солнца и луны», «талисман Пяти стихий», «талисман Неба, Земли и Человека», «талисман вселенной». Далеко не каждую написанную на бумаге словесную формулу можно применять по назначению. Написав заклинание, нужно наполнить его энергией, а для этого требуется владеть секретами «внутреннего делания». Например, чтобы создать «талисман эссенций солнца и луны», нужно уметь вбирать в себя энергию небесных светил и помещать ее в знаки на бумаге. А «талисман Неба, Земли и Человека», который еще выше рангом, может создать лишь тот, кто способен подняться даже над «средним миром». О такой способности обыкновенные люди даже не догадываются. Некоторые же, не понимая сути совершенствования в Дао, считают его каким-то мистическим «таинством». В действительности эта способность вполне может переживаться нами в опыте и проявляться в материальном мире.

Медицина в Китае выросла из практики древних «лекарей-шаманов» и со временем отошла от нее. Большинство ученых считают это прогрессом, но есть и такие, которые усматривают в подобном развитии признаки упадка, Какая из этих двух точек зрения истинна? Решить нелегко. Но одно можно сказать с уверенностью: оторванная от учения об инь-ян и Пяти стихиях, от практики «внутреннего достижения» китайская медицина потеряет свою жизненность.

Лаосская медицина не ограничивается понятиями и законами низшего, материального мира. Она основывается еще и на опыте познания двух высших миров человеческого бытия, и это обстоятельство значительно расширяет арсенал применяемых ею средств и методов лечения. Но залогом успешного применения этих средств является знание врачом секретов «внутреннего делания». В этом отношении врач-даос не отличается от «шамана». Он не просто лекарь, знаток методов лечения. Он – живое воплощение традиции духовного совершенствования.

Приведем простой пример, Недавно Ван Липин читал лекции по даосской медицине в одном медицинском институте. На лекциях он подробно разъяснил значение трех слоев, или уровней, энергетических каналов – «небесного», «земного» и «человеческого». Профессора, слушавшие лекции, признались, что впервые поняли принципы энергетической системы человека и даже сами стали ощущать токи энергии в своем теле. В ответ Ван Липин заметил, что обыкновенный человек не может распознать в себе энергетические каналы. Этих каналов насчитывается в теле несколько десятков, различия между их слоями чрезвычайно незначительны, и тот, кто не имеет опыта «внутреннего достижения», не в состоянии обнаружить ни каналов, ни тем более различий между их тремя уровнями. Не принимая в расчет практики «внутреннего достижения», невозможно даже понять древние медицинские книги Китая. Опытный китайский врач, не причиняя больному новых страданий, может по его внешнему виду определить и болезнь, и способы ее лечения.

Западный же врач как правило не может поставить диагноз без специальной аппаратуры, а болезнь внутренних органов нередко может вылечить лишь посредством хирургической операции, нарушающей естественную целостность организма. Западный врач не видит в организме единое целое: если у пациента болит голова, он лечит голову, если у него болит нога – лечит ногу, не думая о возможных побочных действиях его лекарств. И часто бывает так, что, исцеляя от одного недуга, он порождает другой. У даосов же врачебная практика, по сути, очень проста. Даосы отвлекаются от промежуточных стадий и врачуют непосредственно источник болезни. И хотя непосвященным людям их достижения могут показаться чуть ли не волшебством, на самом деле в них нет ничего сверхъестественного. Ван Липин говорит, что он просто видит строение жизненных систем человеческого тела. Естественно, он «видит» и заболевание этих систем.

Почему же даосы с таким неослабевающим упорством занимаются совершенствованием? На то есть еще и особые причины. Во-первых, без длительного опыта совершенствования сознание не может достичь высокого уровня, и высшие откровения древней культуры останутся недоступными для нас. Во-вторых, не владея секретом «внутреннего делания», нельзя будет применить на практике многие принципы и приемы, доставшиеся нам в наследство от древних наставников. В-третьих, сама идея «единения Неба и Человека» настолько глубока и многопланова, что осмыслить ее в полной мере можно лишь совместными усилиями многих подвижников и в течение жизни многих и многих поколений. А что касается медицины, то, скажем, со временем свойства некоторых веществ могут изменяться, и одна из задач последующих поколений даосских врачей как раз и состоит в том, чтобы отмечать эти изменения и с их учетом составлять новые лекарства.

Если же говорить в целом, то развитие китайской медицины неотделимо, во-первых, от развития всей китайской культуры, во-вторых, от практики «внутреннего достижения», и, в-третьих, должно поверяться повседневной жизнью и достижениями западной медицины.

Глава X. Вне времени и пространства

В этой главе речь пойдет о преодолении мыслью узких границ чувственно воспринимаемого нами времени и пространства. Способ же этого преодоления есть практика гадания, которая позволяет знать о событиях, чрезвычайно удаленных от нас как во времени, так и в пространстве.

Древняя наука гадания или, как ее теперь называют, «прогностика», сегодня не очень-то в чести. Разобраться в ней мешают многие предрассудки, привитые односторонней материалистической наукой Запада. И если человек с помощью этой науки добивается хорошего результата, многие люди склонны утверждать, что ему просто «повезло», Только отказавшись от современных предрассудков и взявшись со всей серьезностью за изучение китайской традиционной науки, мы можем по достоинству оценить наследие древнекитайской прогностики. Хотя методы гадания в данном случае являются только вспомогательным инструментом, своего рода заурядным ремеслом, отчего не воспользоваться ими, если они тоже помогают сделать жизнь лучше?

Прогностика необходима и отдельным людям, и обществу в целом. Все мы хотим знать будущее и разными способами пытаемся предсказывать его. Ведь только имея какое-то представление о будущем, мы способны действовать в настоящем.

Умение предсказывать будущее предполагает знание законов мирового движения. К примеру, все люди знают, что солнце, сев за горизонт, через несколько часов вновь выйдет из-за горизонта с другой стороны. Но многие ли знают, когда произойдет солнечное затмение? Знание таких явлении дается уже не житейским опытом, а методами науки. Прогностика есть, в сущности, знание связей между вещами. Если информации недостаточно, невозможно сделать и правильный прогноз. Но что такое, в самом деле, «знание связей между вещами»? Как становится возможным определить, например, по лицу, руке пли спине человека его судьбу? Как можно по одному моменту жизни человека узнать весь его жизненный путь? Многие, наверное, скажут, что эти вещи отстоят друг от друга слишком далеко и никак не связаны между собой.

Однако традиционная культура зиждется на другой посылке, а именно: идее о том, что жизнь природы и жизнь человека находятся между собой в нерасторжимой связи, и все вещи, все явления бытия, материальные и духовные, вплетены в одну всеобъемлющую, хотя и чрезвычайно сложную, сеть соответствий.

Читатели должны помнить, что с тех пор как Ван Липин пережил опыт смерти или, можно сказать, прошел «посвящение в смерть», он уже не был просто человеком низшего, материального мира, хотя и продолжал в нем пребывать. Все, чему он теперь учился у своих наставников, имело отношение к высшим уровням бытия. И мы сможем понять смысл его «посмертного» обучения только в том случае, если будем иметь представление о законах, управляющих этими высшими мирами. Однажды старший наставник обратился к Ван Липину со словами:

– Ты еще помнишь двадцать первую главу книги Высочайшего Старого Правителя? Конечно же, Ван Липин помнил наизусть эти слова: «Сила жизни исходит только от Дао, а Дао – такое смутное, такое неуловимое! В нем пребывают подлинные образы – такие смутные, такие неуловимые! В нем есть нечто воистину сущее – такое сокровенное, такое глубокое! В нем есть семи всего живого, и это семя в высшей степени достоверно. Оно есть высшая подлинность. С древности и до сего дня имя его не преходит и через него мы прозреваем начала. Откуда мне ведомы начала? Благодаря этому».

– Понимаешь, о чем здесь говорится? – спросил Чжан Хэдао.

– Не совсем. Прошу вас, наставник, разъяснить мне.

– Дао не имеет вещественности или формы, но пронизывает все вещественное и обладающее формой, – начал свои пояснения Чжан Хэдао. – Все вещи и все явления мира приходят к единству в Дао. и псе сущее хранит в себе Дао. Откуда мы можем это знать? Все вещи имеют образы, есть образы ян и образы инь, и они переходят друг в друга. В вещах есть семена жизни, а в семенах сокрыта «подлинность» жизни. Нужно постичь, во-первых, эту подлинность и, во-вторых, внутренние образы вещей. Непосредственно созерцать семена вещей и подлинность семян – это и есть постижение высшего уровня. Созерцая образы вещей, мы приводим к гармонии инь и ян. Таково постижение среднего уровня. А превращения вещей, наблюдаемые обыкновенными людьми, – это знание низшего уровня.

Чжан Хэдао подробно объяснил Ван Липину, что такое высший и средний уровень постижения применительно к «пяти искусствам».

В даосских «пяти искусствах» основными элементами являются «Небо, Земля, Человек, инь, ян, стихии Воды, Дерева, Огня, Земли и Металла». Эти десять элементов соотносятся определенным образом с Небесными стволами и Земными ветвями, Восемью Триграммами и Девятью дворцами, а главную роль среди них играют силы инь и ян. В книге Лао-цзы сказано: «Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, три рождает всю тьму вещей». «Два», о котором говорится здесь, это инь и ян, «три» – это Небо, Земля и Человек, а Небо, Земля и Человек содержат в себе Пять стихий. Из первозданного хаоса исходит Единая Энергия, а в этой энергии содержатся силы инь и ян, элементы чистые и мутные. Чистая энергия вращается налево, поднимается вверх и рождает стихию Дерева, а Дерево, достигнув своего предела, превращается и Огонь. Мутная энергия вращается направо, опускается вниз и рождает стихию Металла, а Металл, достигнув своего предела, превращается в Воду. Энергия же центра, действующая во взаимных переходах иль и ян, соответствует Земле. Что же касается инь и ян, то эти две силы мироздания выступают как «отец-мать» всех метаморфоз, начало и конец всякого существования, вместилище духовной просветленности.

Восемь триграмм образуются из пространственных и временных изменений прерывистой черты инь и сплошной черты ян. Три черты в триграмме соответствуют Небу, Земле и Человеку. Парные комбинации Восьми Триграмм образуют 64 гексаграммы, которые являют собой образы всего сущего в мироздании. Символика Девяти дворцов добавляет к Восьми Триграммам, располагающимся по кругу, образ центра, и это сообщает полноту пространственно-временной схеме мира в древней китайской космологии.

Лю Хар – даосский вестник счастья. XVI в.

Таковы основные исходные данные традиционной китайской «науки о числах». Наибольшее значение к ней имеют схемы Пяти стихий и Восьми Триграмм.

Схема Пяти стихий чрезвычайно проста, но она содержит в себе образы всего существующего в мире. Пять стихий располагаются в порядке взаимного порождения (Дерево рождает Огонь, Огонь – Землю, Земля – Металл, Металл – Воду, Вода – Дерево) и взаимного подавления (Вода подавляет Огонь, Огонь – Металл, Металл – Дерево, Дерево – Землю, Земля – Воду), Смысл круговорота Пяти стихий выражен в словах Лао-цзы: «Тот, кто учится наукам, каждый день приобретает. Тот, кто учится Дао, каждый день теряет». Понятие «потери» указывает на полную естественность превращений Пяти стихий и наличия в этих превращениях некой внутренней, невидимой глубины.

Что касается Восьми Триграмм и Шестидесяти четырех гексаграмм, то существует много разных способов их расположения. Один из них представлен в древнем каноне «Книга Перемен». За два с лишним тысячелетия истории китайской цивилизации эта книга породила множество комментариев, которые с течением времени становились все более сложными и изощренными. Смысл «Книги Перемен», в которой раскрывается принцип всех многообразных превращении в мире, и в самом деле кажется неисчерпаемым.

Китайскую медицину, которая считается одним из «пяти искусств» Дао, невозможно понять в отрыве от учения о Пяти стихиях и Восьми Триграммах. Разнообразные гадательные практики в Китае тоже коренятся в учении об инь и ян, Пяти стихиях и Восьми Триграммах.

Широкое распространение в Китае всегда имело гадание по внешнему облику вещей. По сути, оно не отличалось от свойственного современной науке изучения естественных законов развития вещей и явлений на основании разного рода количественных показателей. Но чтобы хорошо гадать по внешнему виду, нужно иметь, во-первых, острый глаз и, во-вторых, незаурядные интеллектуальные способности. Многие мастера гадания в древнем Китае были и вправду людьми необыкновенными. Среди них находились, например, такие, которые умели видеть лошадей или быков как бы насквозь и таким образом определять их свойства. Гадание по внешности человека или, говоря другими словами, физиогномика имеют еще большее значение. Ведь каждый из нас вольно или невольно должен оценивать личные качества, характер и возможные поступки тех, с кем общается. Правда, большинство из нас полагаются здесь только на своп опыт и интуицию и не могут преобразить свое знание людей в точную науку.

Китайские гадатели умели определять характер и судьбу человека не только по его лицу, но и по другим частям тела – руке, ноге, спине, форме черепа и т. д. Физиогномика была также составной частью китайской медицины. Уже в главном медицинском каноне Китая – «Внутренней книге Желтого Императора» – люди разделяются на пять категорий в зависимости от соотношения сил инь и ян в их природе: люди большого инь, малого инь, большого ян, малого ян и, наконец, люди, в которых инь и ян пребывают в равновесии. В той же книге дается совет «прежде определить положение Пяти стихий в человеке и благодаря тому узнать их свойства». К примеру, человек, соответствующий по своему виду Дереву, имеет «маленькую голову, вытянутое лицо, широкие плечи, прямую спину и короткие конечности; он обладает способностями, любит умственные упражнения, добросовестно делает любое дело. Он бодр весной и летом, но плохо переносит осень и зиму…» А вот люди, соответствующие своим обликом Огню, «имеют красноватый оттенок кожи, сплюснутое лицо, маленькую голову, мясистые плечи, короткие конечности, пылкий и своевольный нрав; они презирают богатство, недоверчивы, торопливы и легко поддаются сомнениям. Они хорошо чувствуют себя весной и летом, но часто хворают осенью и зимой…»

Гадания о судьбе человека имеет ту же основу, но предполагает еще более тщательное знакомство с его внешностью. Тут уж надо хорошо разбираться в двенадцати частях лица, признаваемых китайской физиогномикой, и многих других его элементах, начиная с формы глаз и ушей и кончая голосом и дыханием. И вся эта подробная классификация физических признаков человека пронизана учением об инь и ян, Пята стихиях и Восьми Триграммах.

Старики-даосы учили Ван Липина также секретам гадания по руке. Обычно, когда гадают по руке, обращают внимание на линии ладоней и формы пальцев. Старики сообщили Ван Липину много дополнительных сведений, касающихся и тыльной стороны ладоней, и кожи, и костей, и узора линий на ладони. Пользоваться этими сведениями мог лишь тот, кто преуспел во «внутреннем достижении» и потому развил в себе необыкновенную чувствительность. Естественно, в идее о том, что по части человеческого тела можно определить состояние человека и даже его судьбу, нет ничего фантастического и ненаучного, ведь каждый человек, как говорили в Китае, – это «маленькие Небо и Земля» и каждая частица организма несет в себе информацию об устройстве всей вселенной.

Например, как известно, в ушной раковине человека имеются точки, связанные со всеми жизненными системами организма, поэтому по состоянию уха можно судить о состоянии всех внутренних органов. В настоящее время метод лечения болезней посредством воздействия на жизненные точки в ушной раковине с успехом применяется китайскими врачами.

Подобно тому, как врачи в Китае умеют ставить диагноз благодаря осмотру одной лишь ушной раковины, китайские гадатели умеют определять характер и судьбу человека, основываясь на изучении какой-либо части тела. Такое искусство кажется непосвященным чуть ли не волшебством, ибо гадатели обладают особыми профессиональными познаниями и «видят» гораздо больше, чем обыкновенные люди.

В число «пяти искусств» Дао входят и другие виды совершенствования. Одно из них, именуемое в школе Лунмэнь «искусством горы», обозначает не что иное, как воинское искусство. Последнее включает в себя два основных способа укрепления жизненной энергии – «жесткий» и «мягкий»[46]46
  «Жесткий» стиль воинского искусства представлял собой путь личного совершенствования через концентрацию силы и укрепление физического тела, а «мягкий» стиль предполагал выработку и очищение жизненной энергии посредством «уступчивости и расслабления». К «мягким» стилям воинского искусства относятся классические даосские школы ушу: Тайцзицюань, Багуачжан, Синьицюань.


[Закрыть]. Каждый стиль включает в себя определенные комплексы движений.

Каковы бы ни были эти даосские искусства, люди обычно верят в их действенность лишь на уровне материального бытия – в низшем мире. К их применению в «среднем мире», или на уровне «Неба, Земли и Человека», они склонны относиться скептически. Например, массаж или лечение иглой на расстоянии кажутся непосвященным необъяснимым чудом, каким-то волшебством. Найдется и немало таких, кто вообще сочтет это обманом. Вот и когда даосы демонстрируют свое искусство рукопашного боя, зрители видят в этом только «представление», набор курьезных приемов и не замечают скрытой от посторонних взоров «внутренней работы» мастера. А она-то и составляет подлинную основу воинского искусства даосов.

Гадание по магическим диаграммам

Практика гадания тоже может показаться многим сомнительной. Хотя люди часто говорят о «судьбе», эта судьба предстает для них чередой неожиданных и непостижимых случайностей. Мало кто способен увидеть в этих случайностях некую закономерность. Традиционные системы гадания в Китае как раз и имеют целью определить общую тенденцию жизни того или иного человека, а также хронологию отдельных событий этой жизни.

В теоретической основе гадательной практики в Китае лежит идея о том, что жизнь человека неразрывно сплетена с жизнью природы, и все, что происходит в мире, находит отклик в человеке. В этом пункте китайская прогностика и современная наука нисколько не противоречат друг другу. Расхождение между ними касается отбора данных для расчетов и самой методики этих вычислений. В Китае гадание о судьбе осуществляется на основании так называемых «восьми знаков», определяющих точную дату рождения человека. При этом учитывались пространственные и космологические ассоциации соответствующих знаков. Существовала и более сложная система гадания по расположению звезд и планет. В любом случае конфликт между наукой и гаданием сводится к тому, что, согласно постулатам науки, случайность невозможно предсказать и учесть и какой бы то ни было системе знания.

Даосы обучили Ван Липина различным методикам гадания. Ван Цзяомин часто напоминал ему, что гадание о судьбе есть не что иное, как способ познания человеческой природы. Судьба – это вся жизнь человека от рождения до смерти и имеете с тем – путь человека в обществе. Человеческая жизнь с биологической точки зрения подчинена определенным законам, и общественное бытие человека тоже имеет свои законы. Уметь видеть зримые метаморфозы человека и постигать незримые его превращения, осознавать настоящее, чтобы предвидеть будущее – вот задача китайской прогностики. Этому служат и гадание по дате рождения, и гадание по небесным светилам. Узнал Ван Липин и еще более утонченные – методы гадания, которые позволяли на основании видимых явлений опознать невидимые, врожденные свойства натуры не только самого человека, но и его родителей и родственников.