Текст книги "Ресторан «У Винсента»"

Автор книги: Чэин Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

Все еще сжимая нож, Сонми даже и не думала пырнуть им кого-то. Вот если на нее нападут, она будет защищаться. Это было основной стратегией, которая управляла всей ее жизнью.

– Он сказал, что с каждого столика может спастись только один человек?

У Сонми отлично получалось исполнять чужие приказы. За последние семь лет она вынесла тонны унижений и оскорблений, уходила домой после двенадцати ночи, не получая доплаты за переработку, а по праздникам ей не то что бонусы, даже открытки не предлагали. И тем не менее Сонми все сносила молча.

Ей стало немного жаль Сана, которая дрожала всем телом. В Корее и так коэффициент рождаемости на самом дне. Но ведь она первая пыталась напасть на Сонми с ножом. Если эта женщина родит ребенка, похожего на нее саму... Сонми решила, что лучше бы ему вовсе не рождаться.

– Я тут подумала, кто принесет больше пользы обществу, если выживет, и ты...

Сонми не знала, как стоит обращаться к Сана. «Тыкать» казалось не очень подходящим. Называть ее «ачжумма»? Но это слово обычно используют по отношению к теткам возраста ее матери, неряшливым созданиям с дешевой химической завивкой, которые орут так, что у окружающих закладывает уши. Сана же, с другой стороны, была очень дорого одета: Сонми замечала такое с первого взгляда. Платье явно не было подделкой под известный бренд. Интересно, на какой фабрике шьют такие? Какова его себестоимость?

Взгляд Сонми упал на Мингён.

– Если вместо меня выживешь ты, кто будет выполнять всю работу в компании? Ты же ничего не умеешь. Ты хотя бы знаешь, как оформлять заказы или как проверять образцы? Ничегошеньки ты не знаешь, поэтому спастись должна я.

Мингён воззрилась на Сонми со смесью неверия и возмущения и разразилась криками:

– Ни фига себе! Ну если уж так рассуждать, то выжить должна выпускница Сеульского университета, а не какого-то захудалого колледжа! Кому какое дело до твоей никчемной работы? Да я могу пойти в более крупную фирму, в этом обществе я... Разве я не права, онни? [8] Вы же тоже окончили мой университет! Это... – Мингён схватила Сана за руку и потрясла ею, – это же кольцо выпускника!

Сана быстро выдернула руку, пряча глаза от Мингён. Это было кольцо ее мужа, но она надевала его, отправляясь на важные встречи, связанные с дочерью: родительские собрания, консультации с учителями или собеседования с репетиторами. Сана не стремилась, чтобы на него обязательно обратили внимание, а просто носила кольцо в качестве талисмана. Хотя и радовалась, если кто-то все же замечал. Когда среди приезжих мамочек распространился слух, что Сана – выпускница Сеульского университета, она не стала опровергать его.

«Представляю, как вы удивились. Вам, должно быть, особенно тяжело принять, что ваша дочь переживает трудный период. Ведь вы так усердно учились», – сочувствовала ей мать главной зачинщицы, держа Сана за руку с кольцом. В тот момент Сана представила, что случится, если выяснится, что она окончила местный университет в Намуне, и ее прошибло холодным потом.

– Так вы из одного университета? – спросила Сонми.

«Нет, это неправда», – хотела сознаться Сана, но от волнения язык не слушался.

Сонми продолжала:

– Вот оно что, бывает же. Но как это работает? Все выпускники хороших вузов такие? Вы все считаете остальных ниже себя, поэтому думаете, что нам можно и умереть? Вот эта точно так считает. Насмехается над людьми, которые проработали на одном месте больше тридцати лет. Ты тоже из таких? Думаешь, что тебе позволено безнаказанно ножом махать?

– Нет! Это неправда, вы заблуждаетесь! Я не из этого университета! – Отчаяние все-таки победило волнение.

– И с чего я должна вам верить?

«Потому что это правда», – вертелось на языке у Сана. Тогда недоразумение разрешится. Но, если она выберется отсюда, все узнают, что она окончила захудалый провинциальный вуз, а не престижный университет. Шестеренки в голове Сана крутились так сильно, что у нее закружилась голова.

Сказать правду и защитить себя сейчас – или скрыть истину ради мнимого светлого будущего? Сана усиленно размышляла, но никак не могла прийти к решению. Тогда она сменила подход. На кого бы ей скинуть свою вину? Или с кем сговориться, чтобы стать «сообщниками»? Здесь ответ нашелся быстро.

Сана призналась держащей нож Сонми, что окончила провинциальный колледж, а кольцо носит, потому что комплексует перед выпускниками элитных заведений. Она думала, объяснение займет много времени, но признание оказалось простым и коротким.

– Да, мне тоже знакомо это дерьмовое чувство. Я столько сил приложила, чтобы стать той, кто я есть, а эти никчемные полудурки смотрят на меня свысока. А у тебя еще и ребенок, представляю, как тебе тяжело, – неожиданно легко поддалась Сонми.

Сана поспешила закрепить результат:

– Да что они знают, эти сеульские наглецы.

– Это уж точно.

Почти получилось. Сана много лет прожила, подстраиваясь под мужа, поэтому ей с легкостью удавалось читать выражения лиц тех, кто сильнее. Как ей стоит обращаться к женщине, у которой в руке нож? «Тыкать» будет грубо. Это точно исключено. Она быстро перебрала в голове возможные варианты. Ачжумма, госпожа, дамочка? Какое подойдет лучше?

Однако не успела она подобрать подходящее слово, как в коридоре появилась целая толпа людей.

[8] Онни – обращение, используемое женщинами в Корее по отношению к старшим по возрасту женщинам, будь то сестры, подруги или знакомые.

04

Пинсын сгорал от беспокойства. Ситуация развивалась совсем не так, как рисовалось в его воображении с подачи Мими. Она предложила вполне выполнимый план: выбрать жертв, тихо устранить их, договориться с оставшимися и получить приговор – максимум пять лет тюрьмы.

– Я бы никогда не позволила, чтобы с вами случилось что-то плохое. Неужели вы мне не верите, Пинсын?

Пинсын был не в силах противостоять влажному голосу Мими. Только благодаря ей он все еще не умер и жил прекрасной жизнью.

Пинсын задержал взгляд на нервно сжимавшей нож Сонми. При виде измазанной в рвоте одежды женщины внутри него поднялась волна гнева. В силу особенностей постройки помещение плохо проветривалось. Даже ароматный запах еды вызывает тошноту, если нюхать его слишком долго, а тут рвота. Как можно так по-скотски себя вести на территории чужой собственности? К лицу прилил жар.

– Я смотрю, вас стошнило. А ведь... вам тут не пивнушка.

Пинсын собирался приказать ей бросить нож, но первыми вырвались именно эти слова. Все уставились на него. На лицах людей читалось больше удивления, чем испуга.

– Да уж, вам ведь и завтра открываться, а тут такой запах, – затараторила Чоннан.

– Избавляться от запахов я умею профессионально, – тут же влезла Эчжин.

Две женщины мгновенно захватили инициативу. Все внимание переключилось на них.

– А как же иначе, от пожилых ведь очень сильный запах?

– А то. Еще я хорошо убираюсь и могу вывести любые пятна. Я всему вас научу.

– Вот и отлично, покажете нам потом, госпожа, когда все устаканится.

– Я же говорила, что я вам не госпожа.

– Ой, ну что вы, все мы госпожи, не одна только жена этого писателишки такая важная птица.

Пинсын свободной рукой провел себе по волосам. Открываться завтра? Как бы не так.

Точно, он ведь не отменил заказ на доставку продуктов, еще и набрал намного больше обычного. Почему он так поступил? Пинсын дернул себя за волосы. Он же знал, что сегодня последний день его работы в этом ресторане, так почему совершил подобную ошибку? Даже если допустить, что он просто сделал заказ по привычке, почему Мими не остановила его? Как назло, в последнее время из-за летней засухи подскочили цены на фермерские продукты: на овощном рынке пыль столбом стоит, и, даже несмотря на это, Пинсын сделал огромный заказ на дорогие овощи.

Почему Мими не остановила его?

Неужели... она ожидала его провала?

– Жалко, – пробормотал Пинсын себе под нос.

– Что? Чего жалко? Что случилось? – тут же среагировала Чоннан.

Пинсын молча нахмурился и погрузился в свои мысли. Он ждал ответа от Мими. Хотел, чтобы она объяснила ему. Всезнающая Мими. Мими, которой было известно прошлое и будущее Пинсына, его надежды и чаяния, его пороки и достоинства.

Он даже думать не хотел о том, что Мими может не доверять ему.

Возможно, Мими тоже больше не хочет, чтобы он стрелял в людей. Пинсына осенила догадка. Ведь и Мими причиняли много боли. Подслушивая вместе с ним разговоры гостей, она тоже разочаровалась в людях и в порыве злости решила уничтожить лабораторию, а потом, наверное, пожалела об этом. Такое вполне возможно, ведь и Пинсын раскаивался в содеянном.

Мими понимала, что Пинсын привык жить в бедности. Она наблюдала за тем, как он изо дня в день расстраивается из-за цен на продукты, хотя ему уже не нужно было беспокоиться о деньгах. Поэтому Мими...

«Ответь, Мими. – Пинсын отчаянно напряг все мышцы рук и ног. Иногда Мими появлялась, когда он так делал. – Почему ты молчишь, Мими? Скажи что-нибудь. Ты же не хочешь, чтобы я кого-то убил? Ведь нет? Ты же добрая. И ласковая. Ты тоже сейчас жалеешь о том, что мы натворили?»

Ответа все не было. Слова понемногу начали вылетать вслух:

– Все в порядке. Я не буду злиться. Каждый может оступиться. Как я могу злиться на тебя? Уж нам ли с тобой не знать, мы столько времени провели вместе. Какую бы ошибку мы ни совершили, есть куча мерзавцев, которые творят вещи намного хуже. Ты же знаешь, это они настоящее зло, а не мы. Они намеренно обманывают людей, вредят исподтишка, причиняют боль. Мими, ну ответь. Ты раскаиваешься? Ты ведь не хотела этого?

Происходило что-то странное. Мими любила поболтать. Если Пинсын, занятый работой, ненадолго замолкал, она тут же появлялась. Мгновенно чувствовала, когда ему становилось одиноко или грустно. И она ни разу не игнорировала его, если он звал ее по имени. Так почему же сейчас Мими не отвечает?

Первой пришла в себя Сана. Подкравшись к Сонми, сжимавшей в каждой руке по ножу, она прошептала:

– Он в наушниках?.. С кем он разговаривает?

– Я ничего не вижу.

– Тогда что с ним? С кем он говорит?.. Он что, сумасшедший?

Сонми взглянула на Сана. Беременная с угодливым выражением лица усиленно делала вид, что хочет подружиться, и тем не менее стояла на расстоянии, выставив руки вперед и изогнувшись, как креветка, только бы не прикоснуться к запачканной рвотой одежде Сонми. Притом что ее саму недавно тоже вырвало.

Увидев растерянное выражение лица Пинсына и его бешено вращающиеся глаза, Сучхан наконец очнулся и снова обрел способность думать. Он прекрасно знает таких людишек: носятся себе, считая, что весь мир принадлежит им. Их бы отлупить розгами, да в последнее время все несут глупости про насилие и всякое прочее. Идиоты.

Сейчас на его стороне не было никого, в этом и заключалась основная проблема. Хуже всех Чоннан и Эчжин – эти явно сговорились, а ведь они хотя бы близки ему по возрасту, в отличие от остальной молодежи. Вглядываясь в лица каждой женщины по очереди, он словно опять видел перед собой чертовых одногруппников. Вот из-за таких идиоток будущее Южной Кореи такое мрачное! Конечно, от них ничего хорошего не жди!

Если уж выбирать, то больше всех подходит Ёнчжу, его бывшая ученица. Сидит в углу, подальше от своей матери, и дрожит всем телом. Разлад с родителями означает, что любой может вмешаться и занять вакантное место. Выглядит невинной овечкой. Тело женщины, а разум ребенка: этих соблазнить проще всего. Именно такой и была его супруга в прошлом.

Сучхан решил действовать. Он слегка прикоснулся к локтю Ёнчжу, и та, подпрыгнув от испуга, резко подалась назад.

– Ты же готова спастись одна? – прошептал Сучхан. Глаза Ёнчжу округлились от удивления. – Ты же можешь жить без матери? Хотя нет, ты же хочешь жить без нее?

Девушка молчала, однако внимательно разглядывала лицо Сучхана, ее губы беззвучно шевелились. Сучхан внутренне завопил от радости. Получилось!

– Давай выбираться вместе! Мы сможем спастись. Здесь куча народу...

Четыре столика, восемь гостей. Сучхан, всю жизнь проработавший учителем, прекрасно знал, что одному человеку не под силу держать в поле зрения столько людей.

– Нам надо собраться. Видишь, он все равно не в себе, – Сучхан указал подбородком в сторону Пинсына, – даже пистолет толком держать не умеет, а уж стрелять-то тем более. Машет им туда-сюда, но, если попытаемся отнять, он не сможет отбиться.

– Правда? Он не умеет стрелять? – спросила Ёнчжу, повернув голову к Сучхану, и медленно облизнула острым языком тонкие губы.

– Ручаюсь, – прошептал Сучхан ей на ухо. – Мужчины любят молоденьких, попробуй соблазнить его. Если такая красивая девушка окажет ему знаки внимания, все точно пройдет как по маслу.

– Что я должна ему сказать? Чтобы пощадил нас всех?

Такого вопроса Сучхан не ожидал. Пощадить всех?

Что будет, если все выберутся отсюда живыми? Пойдут сплетни. Как он будет смотреть в лицо Эчжин на занятиях? А если она разболтает одногруппникам о том, что сегодня случилось? Расскажет, как он врал, чтобы выкрутиться из ситуации. А жена? Он хотел заставить подлую изменщицу раскаяться в своих поступках. Для этого он непременно должен быть несчастным мужем, который чудом выбрался почти с того света. Если вся эта заварушка закончится ничем, Сучхану от нее не будет никакой выгоды.

Нужны жертвы и преступник. Кто-то обязательно должен пострадать, будь то от пистолета или ножа.

05

Мими никогда не молчала так долго.

Пинсын отчаянно взмолился вслух:

– Мими, Мими!

Тело сотрясалось нервной дрожью. Казалось, он снова остался один во всем мире. Это ужасное чувство, которое ни разу не посещало его после появления Мими, вдруг навалилось и накрыло его с головой, как ударная волна.

Неужели она свалила все на меня и сбежала?

Нет, это невозможно. Пинсын был уверен. Мими не такая.

Тогда, может, она расскажет, в чем он провинился? Хотя это тоже странно, ведь до сих пор Мими все тщательно разъясняла Пинсыну. Ласково и терпеливо.

Пинсын обвел взглядом людей и обнаружил, что его руки дрожат сильнее, чем у Сонми, которая по-прежнему не выпускала ножи. Нужно что-то делать. Для того чтобы скрыть дрожь в руках, встряхнуть слишком уж невозмутимых подопытных, а самое главное – чтобы снова услышать Мими. Если ситуация изменится, она может вернуться. Если Пинсын очень постарается, то Мими вернется, чтобы похвалить его или – если он сильно напортачит – чтобы все исправить. Что будет эффективнее? Задавшись этим вопросом, Пинсын тут же покачал головой и обругал самого себя. Когда это у него получалось сделать что-нибудь как следует? Ни разу в жизни. Значит, нужно все испортить. Если Мими больше не сможет спокойно наблюдать за его действиями со стороны, она моментально вернется. Как в первый раз, когда она нашла его.

– И... извините, – проговорил Пинсын сквозь слезы. Остальные растерянно посмотрели на него. Пинсын взволнованно сглотнул. – Если... если я отпущу вас всех, вы сделаете вид, будто ничего не было?

Повисла тишина. Нарушало ее только тяжелое дыхание, но никто не раскрывал рта. Хотя Пинсыну все равно было не важно, согласятся они или нет. Ошеломленные люди украдкой косились друг на друга. Вопреки ожиданиям Пинсына, моментальной реакции не последовало.

Пинсын снова сглотнул пересохшим горлом. Он торопливо проглотил слюну еще несколько раз. Вдруг Мими не слышно, потому что у него заложило уши? А затем громко, чтобы Мими расслышала, продолжил:

– Е... если я отпущу всех восьмерых и вам не... надо будет выбирать? Тогда в... вы все забудете? Вер... вернетесь домой и будете жить, будто ничего... не случилось? Простите все и... будто ничего не...

– Подождите, – перебили его, – а нас ведь сейчас не восемь.

Это был Сучхан. Пинсын поспешно пересчитал людей по головам. Их ведь было восемь! Кого не хватает? Двое пожилых с первого столика на месте. Мать с дочерью со второго – тут. Две коллеги с четвертого. Но постойте...

– Две женщины в одинаковых платьях с третьего столика... должны быть... – Пинсын посмотрел на Сана. – Где... та женщина, которая пришла с вами?

Сбежала? Как далеко? Пинсына охватила тревога. *

Сана ни на секунду не могла перестать думать о Ючжин. Она неустанно ломала голову с тех самых пор, как Сонми отняла у нее нож. Кто видел, что она сделала? Надо только заткнуть им рот, и тогда никто не узнает о ее преступлении. Может, соврать, что Ючжин сама себя убила? Или сказать, что она была в порядке, когда Сана покинула столик? В любом случае, если Сана выживет, все изменится. Дочь обзаведется авторитетом среди ровесников, к ней станут относиться совсем иначе.

Стоп. Сана быстро взвесила ситуацию. Если все выберутся отсюда живыми, то сегодняшнее происшествие сочтут лишь небольшой суматохой. В современном мире, где люди безразлично стучат по клавиатуре не моргнув и глазом, когда где-то погибают по десять-двадцать человек за один раз, кто обратит внимание на обычный захват заложников в провинциальном городке, обошедшийся без жертв?

Поэтому мужчина с пистолетом обязательно должен кого-то убить. Кроме Сана.

Но кого?

– Где ваша подруга? – снова осведомился Пинсын.

Его голова непроизвольно наклонялась в разные стороны. Пинсын с силой закусил губу, чтобы остановить тик, но это не помогало.

– Я... я тоже не знаю. Я уже давно ушла оттуда.

– Вы бросили подругу?

– Она мне не подруга...

Сана беспокойно завертела головой и задержала взгляд на одном лице – лице Ёнчжу, к животу которой было привязано что-то странное. Сана не успела ее хорошенько рассмотреть, но это точно та девушка, которую она пырнула ножом.

Она могла видеть, как Сана напала на Ючжин. Надо заткнуть ей рот во что бы то ни стало.

– Та женщина в платье, похожем на мое, пыталась зарезать эту девушку. Я увидела это и сбежала, – выпалила Сана, указывая пальцем на Ёнчжу.

Девушка съежилась. Пинсын строго спросил у нее:

– Кто, вы сказали, на вас напал?

– Женщина в платье...

– Беременная женщина в платье. Да, я помню. – Пинсын указал на Сана. – Разве это не она?

Не успела Ёнчжу кивнуть, как Сана завопила:

– Нет! – Ее голос дрогнул. – Это была не я, а другая женщина, толстая. Она размахивала ножом, а не я! – Сана схватила себя за волосы пальцами с жемчужным маникюром и закричала: – Сходите сами к столику номер три, вы все увидите! Убедитесь своими глазами, что это все она!

06

Кухонное помещение ресторана «У Винсента» освещалось очень хорошо. Проходя под белым флуоресцентным, как в настоящей лаборатории, светом, гости могли убедиться, что вся кухня сияет чистотой. В противоположность этому в коридоре было довольно темно, у столиков свет тоже был неярким и рассеянным. Многие посетители считали, что это сделано намеренно. Уникальный концепт и хирургически чистая кухня подавляли гостей с самого начала, поэтому, добравшись до столика, они уже так волновались, что утрачивали контроль над разумом.

И напротив, гости, покидающие ресторан, жмурились изо всех сил, как только открывалась дверь на кухню, и старались пройти ее поскорее. Не в силах разомкнуть веки, они цеплялись за ладони или локти друг друга, чтобы не споткнуться. Один блогер истолковал это в романтическом ключе: «Таким образом ресторан дает последний шанс тем, кто до самого конца не осмелился признаться в своих чувствах. Последний шанс, прежде чем открыть глаза и вернуться в пресную реальность».

Пресная реальность.

Удостоверившись, что Ючжин нет за третьим столиком, все наперегонки бросились на кухню. Самым первым у двери оказался Пинсын. Однако вместо того чтобы открыть ее, он застыл на месте. Казалось, он чего-то ждет или просто настолько устал, что сейчас заснет на ходу. Дверь распахнула Сана.

Яркий свет ослепил взволнованные лица. Все резко зажмурились, один Сучхан поспешно выхватил из нагрудного кармана солнцезащитные очки и нацепил их на нос. Благодаря этому он первым смог стать свидетелем учиненного разгрома. Повсюду виднелись кровавые отпечатки рук и ног, все шкафчики и дверки были открыты нараспашку, а разномастная утварь валялась на полу. Одним словом, хаос.

Кухня была пуста. Сучхан перевел взгляд на входную дверь, но из-за огромного стола для готовки было не видно, куда ведут кровавые следы. Он оказался слишком труслив, чтобы войти в помещение первым и проверить. Остальные как раз начали осторожно открывать глаза, понемногу привыкая к свету, и он прошептал:

– Похоже... здесь никого нет.

Что-то явно пошло не так, и от этого Сучхан впал в полную растерянность. До сих пор он был уверен, что все они в одной лодке, но кто-то без спросу спрыгнул на берег.

Сучхан не мог предугадать, как поведет себя преступник, осознав, что одна из жертв ускользнула, и что подумают остальные заложники. Наверняка разозлятся, что не им удалось первым спастись из этого места.

Неужели эта женщина удрала и даже не заявила в полицию? Как так можно?

Больше всего испугала реакция Сана. Беременная оглушительно взвизгнула и стрелой рванула к выходу, исчезнув из виду еще до того, как остальные успели поразиться ее скорости. Отсюда что, можно было так просто сбежать?? Ошеломленные заложники раскрыли рты от удивления, но в этот момент опомнился Пинсын.

Стреляя без разбора в стены, пол, посуду и холодильники, он бешено закричал:

– Выйдете – убью! Убью каждого!

Не переставая размахивать пистолетом, Пинсын быстро зашагал к выходу.

Как странно. Дела явно идут паршиво, так почему же Мими до сих пор не подает голоса? *

Зачем она так сглупила и задержалась на кухне в поисках телефона? Ючжин жалела о своем решении. Если бы она не потратила там столько сил, то уже спустилась бы на первый этаж. Но Ючжин хотела сначала заявить в полицию. Для нее, родившейся и выросшей в старом центре, новый район Сохён, где находился ресторан, ощущался как заброшенный город-призрак, поэтому она беспокоилась, что, даже если выползет, истекая кровью, на тротуарную плитку, обнаружат ее только после того, как она испустит дух.

Кто знал, что эта сучка на самом деле нападет на нее с ножом? Дышать было тяжело. Еще час назад Ючжин и не подозревала об этом, но оказалось, что кнопка лифта находится слишком высоко для человека, сидящего на полу. Встать не хватало сил.

Получится ли у нее доказать, что Сана пыталась ее зарезать? На ноже должны остаться отпечатки пальцев. Поверят ли полицейские словам Ючжин? Судимостей у нее нет, но приводов довольно много. Да и не только. Место проживания, работа мужа... Все играло против нее. К тому же Сана была беременна.

Но еще есть свидетель. Сана и на ту девушку накинулась с ножом. Как только она отвернулась, Ючжин быстро закрыла глаза и притворилась мертвой, иначе ее бы уже не было на этом свете.

– Даже если умру, сначала засажу тебя за решетку, – пробормотала Ючжин, из последних сил пытаясь дотянуться до кнопки вызова лифта.

Она потеряла слишком много крови, поэтому все попытки оканчивались провалом. Ючжин внезапно вспомнила, как дочь любила нажимать на кнопки лифта, когда они ходили к кому-нибудь в гости. И горько плакала, если мать сама вызывала лифт. В такие моменты Ючжин ругала ее страшными словами, поскольку боялась, что дочь винит ее за то, что они не могут позволить себе жить в многоквартирном доме с лифтом.

Наконец ей удалось дотянуться до нижней кнопки. Лифт, остановившийся на первом этаже, медленно пополз наверх.

Однако не успел он достичь девятого этажа, как кто-то грубо схватил Ючжин за запястье. Она вскрикнула. От испуга Ючжин даже не почувствовала боли.

– Куда это ты собралась?

Сана.

Ючжин попыталась пнуть ее ногой. Огромный круглый живот. Если только удастся попасть по нему, она сможет спастись. Однако из-за боли и потери крови силы окончательно ее покинули. В какой-то момент послышались другие голоса. Может, у нее уже начались галлюцинации? Лифт наконец приехал, открыл и снова закрыл свои двери. Ючжин попыталась закричать, но из горла вырвался лишь хрип. *

Сана волоком затащила Ючжин обратно на кухню. Подол платья несчастной задрался до пояса, выставив на всеобщее обозрение ее нижнее белье.

– Вот, это она. Эта женщина кидалась с ножом на людей. Вы меня слышите? Это она пыталась зарезать вашу дочь, – обратилась Сана к Чоннан.

– Похоже, она сильно ранена... – произнес кто-то.

Южчин хотела ответить. Хотела сказать, что не нападала на Ёнчжу, что Сана лжет. Но язык не слушался ее.

Сана тем временем продолжала:

– Она искалечила эту девушку, а потом решила сама притвориться жертвой. Я ее хорошо знаю, мы из одной школы. У нее всегда была гнилая душонка. Вечно обижала всех и издевалась над слабыми. Да ее все знали! Как общественное зло!

– Разве вы не вместе обедали?

Сана мгновенно отреагировала на прилетевшее откуда-то подозрение, смешанное с упреком:

– Ее дочь измывается над моей. Вся в мать. Зажимала мою малышку в углу, угрожала, отбирала деньги. Под предлогом того, что у нас богатая семья. Разве в этом ребенок виноват?

Ючжин вздрогнула от удивления. Сана разрыдалась. Искренне, как человек, которого несправедливо обидели.

В какой-то момент Сана действительно поверила, что эти чертовы мать с дочерью издеваются над ее ребенком, что они нацелились на нее из зависти и хотят обидеть. От таких мыслей слезы сами текли из глаз. И то, что она сейчас стоит посреди этого ужасного места и рыдает, тоже вина Ючжин и ее отродья. А ведь это так вредно для ее малыша. Сана стало жаль невинное создание в своем животе. Когда он родится, она будет любить его в два, нет, в три раза больше, чем старшую. Должна же мать как-то отплатить ребенку за то, что он стал свидетелем такого кошмара еще до своего рождения.

Сана резким движением схватила Ёнчжу за руку. Девушка несколько раз попыталась высвободиться, но ей это никак не удавалось. Сана сжимала ее ладонь с такой силой, что Ёнчжу испугалась: так и вовсе можно без руки остаться. В этот момент она впервые готова была поверить словам Чоннан о том, что мать, собственными руками поднявшая ребенка, способна победить в схватке любого силача.

– Вот кто единственный преступник здесь, по крайней мере на данный момент, – торжествующе заявила Сана. Ёнчжу не успела заметить, на кого она указывала пальцем – на нее или на себя. – Накинулась с ножом на девушку, которую увидела впервые в жизни. Нет бы полоснуть по руке, так она сразу в живот. Мы не можем позволить человеку, который совершил покушение на убийство, выйти отсюда. Как представлю, что она бродит по нашему городу... У меня ребенок здесь живет! Даже подумать страшно. Я правда... Это ужасно. Моя несчастная малышка и так столько пережила...

Сана снова разразилась рыданиями.

– Женщина с животом, в платье... Эта и в самом деле выглядит толще... – пробормотал Пинсын.

– Вот видите, – поддакнула Сана, сильнее сжимая руку Ёнчжу, – давайте пообещаем друг другу: забудем о пистолете. Никто ведь не погиб. Просто выйдем отсюда и притворимся, что ничего не было. Но раз уж человек пострадал, раз ее ранили ножом, кто-то должен понести наказание. Давайте скажем, что это была она... Мы спокойно обедали, а она вдруг как вскочит со своим ножом...

Ёнчжу тупо уставилась на Сана, которая, отвернувшись от нее, перенесла все свое внимание на Пинсына.

– Мы ничего не скажем. Просто выйдем отсюда и станем жить, как раньше. Только эта женщина... – Сана указала рукой на распластанную по полу Ючжин. – Все, кроме этой преступницы, вернутся к обычной жизни. И вы в том числе.

Вернутся к обычной жизни?

Ёнчжу не хотела никуда возвращаться. Она хотела счастливого финала, в котором не было места Чоннан. Самое страшное – это если из-за случившегося ей придется провести остаток жизни рядом с матерью, выслушивая ее претензии. Ёнчжу долгие годы представляла себе свою смерть, однако во всех фантазиях присутствовала мать. Девушка даже помыслить не могла, что та может умереть первой, поэтому и спланировала побег. Хотя и он не гарантировал, что Ёнчжу наконец найдет свое счастье.

Он же сказал, что только один человек со столика может выжить! Ёнчжу покосилась на мужчину с пистолетом. Если пообещал, так бери ответственность за свои слова! Нечего трясти тут плечами, как дурак. Ёнчжу внимательно присмотрелась к каждому из присутствующих, растерянно застывших после предложения Сана. Две женщины лет сорока в одинаковых платьях, две ее ровесницы с растрепанными волосами и в испачканной рвотой одежде, пожилая пара, которая явно не тянет на супругов и уж тем более любовников. Неясно, что их всех связывает, но никто из них не спешит пожертвовать жизнью ради другого. Ёнчжу, разумеется, тоже не собиралась спасать мать ценой своей жизни, поэтому ее взгляд скользнул мимо Чоннан. *

В этот момент Пинсын услышал совершенно незнакомый голос.

– Говорят, тут полная неразбериха. Похоже, так и есть.

Пинсын подпрыгнул от удивления. Низкий мужской голос определенно раздавался не откуда-то извне, а поселился в его собственной голове.

– Ты все еще колеблешься. Почему?

– Где Мими? – не сдержавшись, закричал Пинсын.

– Я собирался ее застрелить.

– Что?

– Она же должна ответить за то, что выбрала бесполезного подрядчика. Ты так не думаешь?

Пинсын вытаращил глаза. Он не сразу понял, что имеет в виду незнакомец.

– Я поручил довести до конца простейший эксперимент, а ты вместо этого тут волынку тянешь. Конечно, придется ее застрелить.

– Застрелить?

– Она упорствовала до последнего, твоя Мими. Твердила, что ты справишься. Я смотрю, вы тут сдружились? – насмешливо продолжал голос. – Если слишком долго общаться с подрядчиком, когнитивные способности могут упасть до его уровня, есть такой побочный эффект. Процесс деградации изначально проще, чем эволюция. И все же так делать работу нельзя.

– Я смогу!

– Поздно.

– Я смогу! Я прямо сейчас избавлюсь от всех них!

– В работе главное – соблюдать сроки. Важны скорость и точность. Без этого никак. Ты всегда упрямишься как ребенок? Поэтому твоя жизнь и была так никчемна.

– Не-е-е-ет! – в ужасе завопил Пинсын.

Он не осознавал, что все это время отвечал невидимому собеседнику вслух. Подняв пистолет до уровня плеч, он положил палец на спусковой крючок. Почувствовав резкие перемены в его настроении, люди ничком повалились на пол и прикрыли головы руками. Они что-то кричали, но Пинсын не слышал. В его голове звучал громкий язвительный смех.

– Если у меня все получится, ты пощадишь ее? – умолял Пинсын. – Мими не виновата. Пощади ее!

– Ну не знаю, как я могу положиться на подрядчика, который так меня подвел? У меня не осталось никакого доверия.

– Я смогу, смогу! Не убивай ее, верни ее мне!

– Не сможешь.

– Я же сказал, что смогу! – С этими словами Пинсын в отчаянии нажал на спусковой крючок.

Что-то разлетелось с оглушительным треском.

– Сейчас расплачусь. Мими бы растрогало это зрелище. Что ж, я ей все передам в деталях.