Текст книги "Ресторан «У Винсента»"

Автор книги: Чэин Соль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

– Но как я...

– Как вы можете верить мне? Вам кто-нибудь говорил раньше? О том, насколько ужасен этот мир?

Пинсын с подозрением смотрел на Ёнчжу. Так вот она какая? Но ведь она казалась совсем другой. До сих пор у девушки не получалось возразить никому, включая собственную мать.

Однако... чем дальше, тем больше Ёнчжу напоминала ему Мими. Все это время он представлял Мими хрупкой, изящной девушкой на несколько лет младше его. Мими не могла быть крепкой, с презрительным взглядом, как у женщины с четвертого столика; ласковой, но некрасиво постаревшей, как женщина с первого; тучной, как женщина со второго столика; и уж конечно, у нее не могло быть сомнительного прошлого, как у парочки с третьего, и их ужасного тщеславия. Внешность Ёнчжу и слова, которые слетали с ее губ, удивительно отвечали образу Мими, который сложился в голове Пинсына.

– Мими. У меня никого нет, кроме Мими.

– Так это Мими вам приказала? Сделать это? – Пинсын уставился на Ёнчжу, вытаращив глаза от удивления. Сам того не замечая, он кивнул. – Но ведь Мими не взяла на себя ответственность.

Пинсын хотел возразить девушке, что Мими не такая. Да разве может та понять, как Мими поддерживала его, когда он уже готов был расстаться с этой жизнью?! Однако от следующих слов Ёнчжу он потерял дар речи.

– Она хотя бы посоветовала вам, как привести все в порядок после хаоса, что вы учинили? Как оправдаться в полиции, как преодолеть травму? Хоть что-то из этого? Или она только приказывала? Шептала сладкие обещания?

Неужели она права?

– А я готова взять на себя ответственность. Сделать все за вас. Вы спасете Мими и не попадетесь полиции. А, пистолет. Просто скажите мне, где вы его взяли, и на этом все закончится. Вы всего лишь несколько раз выстрелили в стену. Проведете пару дней в камере, и вас отпустят.

Глядя на Ёнчжу, Пинсын отдался воображению. В Южной Корее уже давно не применяют смертную казнь... Поэтому девушку не убьют. Что, если он будет часто навещать ее в тюрьме? Эта маленькая хрупкая девушка и в заключении останется ласковой и кроткой. Ее пожалеют и смягчат приговор... Пинсын сможет получить от нее то, чего не мог от Мими. Прикосновения. Он попробует на ощупь эту мягкую кожу...

Она лучше Мими.

Голос в голове резко оборвал свой язвительный смех и растерянно закричал. Пинсын получил от этого удовлетворение.

– Я убью твою Мими! Думаешь, не доберусь до тебя? Как можно быть таким беспечным? Вот потому-то ты никому и не нужен! – надрывался голос, но Пинсын, к своему удивлению, больше не чувствовал от него никакой угрозы.

Потому что девушка стояла перед ним. И она была настоящей.

Пинсын впервые подумал о том, что Мими была несовершенна. И протянул пистолет Ёнчжу.

– Она выстрелит в тебя! – завопил голос.

Но Пинсын лишь покачал головой:

– Нет, она не станет. Я вижу ее истинные намерения. – С этими словами на его лице расцвела счастливая улыбка.

Теперь пистолет был в руках Ёнчжу. Путы, что все это время до боли стягивали сердце Пинсына, резко ослабли. Или, может, все просто вернулось на свои места? Он снова стал самим собой – парнем, у которого ничего не было за душой. Пусть так, это не важно. Ведь взамен он получил Ёнчжу.

– Тяжелый, – заметила Ёнчжу, и Пинсын согласно кивнул. – Вам, должно быть, пришлось непросто.

Пинсын закивал еще сильнее. *

Проблема в том, что все может измениться в мгновение ока.

Внезапно завыла сирена. Кто-то включил громкоговоритель, которым Пинсын пользовался в коридоре. Где же он его оставил? Парня словно сильно ударили по голове. Память напрочь отшибло.

Пинсынн растерянно моргнул. В следующую секунду перед ним оказалось другое лицо.

– Мы решили! Слышите? Я говорю, мы решили!

Перед ним стояла не Ёнчжу, а Сана. В руке она сжимала нож, не столовый, а большой кухонный нож. Женщина что-то говорила, но из-за оглушительного визга сирены ничего не было слышно. По шее Сана катились крупные капли пота.

– Мы проголосовали! Единогласно!

В глазах потемнело. Пинсын моргнул, и в следующую секунду оказалось, что в руке Сана больше нет ножа. Парень беспомощно завертел головой в поисках Ёнчжу. И обнаружил, что она соскальзывает на пол, корчась от боли. Пинсын краем глаза следил за ее телом – маленьким, сьежившимся. Из согнутой поясницы торчал нож. Как ни в чем не бывало Сана заговорщически прошептала на ухо Пинсыну:

– Мы все решили. Как ни крути, а дочь, бросившая собственную мать, хуже всех. Верно? Единогласно! Мы хотели дать ей шанс оправдаться, но сколько ни звали, она не отвечала. Пришлось сдаться. Что тут поделаешь? Мы поступили так, как должны были.

Только теперь Пинсын понял, что его руки бессильно опущены. Телефон валялся рядом на полу, камера смотрела в потолок. Интересно, будут ли на видео слышны голоса? Пинсын сам еле разбирал шепот женщины. Нет ни малейшей вероятности, что он попадет на запись.

– Стреляй! Мы же выбрали троих! Стреляй, скорее! Ну же!

Вот только у Пинсына не было пистолета. Он остался в руке у Ёнчжу, которая лежала на полу с ножом в спине. А женщина, даже не подозревая об этом, продолжала наседать на Пинсына.

Он медленно перевел взгляд на Ёнчжу. В голове крутились сладкие обещания, которых он так мало успел услышать. Впервые в жизни Пинсын испытал что-то подобное, и это у него отобрали с такой легкостью. У этих людей и так есть все, но они решили захапать еще больше и отняли у Пинсына самый счастливый момент в его жизни. Раньше он считал, что ему недоступна печаль от потери, потому что у него ничего не было, но теперь он понимал: вот оно. Пинсын вспомнил о сотнях людей, за которыми так пристально наблюдал со стороны. Из горла вырвался невольный смешок. Так вот какое это чувство. Он всегда думал, что хуже его жизнь быть уже не может, но оказалось, это не так. Просто до сих пор он не знал, как больно заполучить кого-то, а потом потерять.

Ёнчжу, скорчившись, лежала на полу. До ушей Пинсына больше не доносилось ни звука. Девушка хотела снять с него проклятие и в итоге умерла сама. Упав на колени, Пинсын пополз в ее сторону. Он должен был увидеть ее поближе, пока ее дыхание не остановилось, пока в ней еще теплилась жизнь.

Внезапно что-то вспыхнуло у него перед глазами, и по губному желобку потекла горячая жидкость. Пинсын схватился за нос и упал на спину. Кто-то пнул его ногой? Или со всей силы ударил пистолетом? В голове помутилось. Из последних сил стараясь оставаться в сознании, Пинсын грязно выругался и попытался сфокусировать мутный взгляд.

– Вы что, совсем сбрендили?! – послышался визг Сучхана.

Зрение понемногу возвращалось. С губ сорвался протяжный стон. Люди метались вокруг, как распуганный косяк рыб.

– Встать можете? – Кто-то грубо, что не сочеталось с ласковым голосом, схватил Пинсына за шиворот и резко поставил на ноги.

В ту же секунду раздался щелчок. Какой знакомый звук. Пинсын точно уже слышал этот...

В его затылок уткнулось что-то прохладное. Пистолет. Пинсын замер.

Снова взвыла сирена. Пинсын вспомнил о телефоне. Где телефон? Кажется, Пинсын опять выронил его, когда его чем-то ударили.

Откуда-то донесся аппетитный запах. Щеке вдруг стало очень жарко. А, вот оно что. Газовая горелка. Он пользовался ею, чтобы поджарить стейк с внешней стороны.

– Все так легко согласились с тем, чтобы я умерла, что мне пришлось передумать, – произнес ласковый женский голос.

В воздух взметнулся черный пепел. Пинсын с силой потер глаза. Это были остатки сгоревшей бумаги.

Эчжин писала завещание. Решив умереть, она наконец почувствовала на душе покой и умиротворение. А как легко лились слова на бумагу! Эчжин впервые испытывала подобное, и это крайне ее изумило. Словно все тяготы, которые выпали до сих пор на ее долю, были созданы специально для того, чтобы теперь оказаться на этом листке бумаги. Глядя на Чоннан, которая, сидя напротив, корпела над своим завещанием, Эчжин подумала, что, возможно, ей просто нужна была товарка по несчастью.

Однако даже после того, как она написала и переписала начисто свои последние слова, остальные продолжали яростно спорить. Эчжин пожертвовала жизнью ради них, а они все равно думают только о себе? У нее пересохло в горле, и женщина обвела глазами кухню в поисках питья. Холодильник с напитками находился слишком далеко от стола, за которым она сидела. Но к счастью, под рукой оказалось кое-что другое.

Вино. Эчжин протянула руку и схватила одну из бутылок. Заметив это, Чоннан тихо улыбнулась, и Эчжин катнула в ее сторону вторую бутылку. К счастью, штопор не понадобился: обе бутылки были с винтовой крышкой. Женщины одновременно поднесли напиток к губам. А затем, словно сговорившись, начали с удовольствием пить и наблюдать за разворачивающимся прямо перед их глазами спектаклем. Иногда они даже менялись бутылками. Вино Эчжин оказалось горьковатым, а у Чоннан – сладким.

– А я ведь чуть было не умерла, даже не смочив горло, – сокрушалась Эчжин, когда обе уже прикончили по бутылке.

Поддерживая друг друга под руку и хихикая, женщины принялись осматривать кухню. «Как тут много интересного. Как велик этот мир. Понятно, почему люди смотрят на меня свысока», – думала про себя Эчжин, качая головой.

– А это что? – поинтересовалась Чоннан, держа в руках консервную банку с этикеткой, на которой все было написано на английском.

Эчжин честно призналась:

– Не знаю. Не умею читать по-английски. Вот я безграмотная, да?

– Я тоже. Поэтому, наверное, никто даже не стал притворяться, что хочет остановить нас, когда мы согласились умереть.

Интересным вещицам не было конца. Эчжин, наклонившись, продолжила шарить по бесконечным ящикам и полкам. От вина кружилась голова, и Эчжин постоянно роняла что-то на пол.

– Ой, взгляни сюда.

В открытом ящике лежали телефоны. Судя по тому, что Эчжин обнаружила свой, это были мобильники гостей. Она уставилась на Чоннан. Та инстинктивно обернулась. Никто не обращал на них внимания. Ёнчжу, явно что-то замыслив, стояла прямо перед Пинсыном. Загораживая ему обзор.

Эчжин схватила свой телефон, засунула его между бедер и поспешно сжала ноги. Чоннан прикрывала ей спину. Руки тряслись мелкой дрожью. Опасливо озираясь по сторонам, Эчжин нажала на кнопку быстрого вызова. Впоследствии полиция спрашивала у нее, почему она сразу не позвонила в службу спасения. Что же Эчжин ответила? «...Тогда я еще не могла поверить, что выживу, не думала, что спасусь... просто хотела попрощаться с близкими...»

Старший сын не брал трубку. Младший буркнул, что на работе, и сразу отключился. Муж ответил. Хотя нет, назвать это простым словом «ответил» было бы неправильно. За все время благоверный успел оставить на телефоне Эчжин двадцать пять пропущенных. Не успели пойти гудки, как он поднял трубку и разразился благим матом. Эчжин пришлось поспешно отключиться.

Она не успела сказать ни слова на прощание, ни оставить напутствия. Эчжин не дали даже слезу пустить.

– Мы ошиблись. Мы с тобой все сделали не так, – с горькой усмешкой проговорила Чоннан, и Эчжин стыдливо опустила голову.

Неужели она прожила настолько жалкую жизнь, что заслужила такое обращение? Сколько бы она ни думала, это казалось неправильным. Эчжин всегда делала все, что было в ее силах. Ей постоянно приходилось сталкиваться с несправедливостью, обидами, страданиями и болью, но она терпела, сжав зубы. Когда становилось совсем невмоготу, Эчжин шептала себе: «Пусть только дети подрастут. Вот подниму их на ноги и буду творить все, что захочу!»

Внезапно ее охватил гнев. Все тело запылало жаром.

– Ой, кажется, алкоголь на меня плохо действует, – пробормотала Эчжин.

Чоннан прыснула:

– Эй, подруга, да ты просто разозлилась.

Человек, который может только молчать в ответ на несправедливость, – такой была Эчжин. За похвалами ее доброте, приветливости и ответственному поведению всегда скрывалось презрение: «Бывают же такие идиотки». Она прекрасно знала об этом, но продолжала улыбаться. Ждала, что придет лучшее время...

Полный бардак. Все это полнейший бардак. Не выпуская из рук пустую бутылку из-под вина, Эчжин медленно обвела глазами кухню. Повсюду виднелась знакомая утварь и диковинные приправы. Эчжин тихо присвистнула.

– Думаешь, кто-нибудь будет проводить по нам поминальные обряды?

– Как же, мечтай, – мгновенно отреагировала Чоннан.

Эчжин со злостью смяла листок с завещанием. Были времена, когда она считала, что поминальные обряды чеса [9] – самое важное дело в жизни. Трудилась не покладая рук, хотя была не самой старшей невесткой в семье мужа. Не хотела, чтобы на нее косились с укором. Мечтала услышать от родственников, что она примерная невестка, что ее муж привел хорошую жену. Думала, что в противном случае предки непременно накажут их род. Эчжин вспоминала о том, как мужчины сжигали молитвенные таблички, когда кто-то вдруг постучал ее по плечу. Опомнившись, она увидела, что Чоннан держит в руках газовую горелку. Будто знала, что на сердце у Эчжин.

– Ты что, мысли читать умеешь?

Чоннан ответила:

– Да просто кипит все внутри из-за того, что никто и глазом не моргнет, если мы умрем. *

Телефон Чоннан, который она дала Пинсыну, чтобы тот записал видео, продолжал работать. Камера сняла все от начала до конца. Как удобно.

Позже, когда семьи погибших подняли шумиху, узнав, что у Чоннан все это время был телефон, но она не вызвала полицию, им дали прослушать запись, на которой их погибшие родные бесстыдно, с пеной у рта выбирали жертву для последующего убийства. Пристыженным родственникам осталось только удалиться с поджатыми хвостами. Растерянность и стыд за поведение родных в последние минуты оказались куда сильнее, чем тоска по любимым и гнев из-за их ужасной кончины.

Единственный труп, который не сгорел, нашли прислоненным к стене у выхода, с газовой горелкой в руке. Из живота и спины торчало по ножу. На рукоятках нашли отпечатки одной из жертв, сгоревших в пожаре. Среди выживших оказалась Чоннан, мать Ёнчжу, чей труп тоже каким-то чудом почти не задело огнем. На видео осталось запечатлено свидетельство великой материнской любви: Чоннан умоляла преступника пощадить дочь и убить ее саму вместо нее. Также там было четко видно, кто зарезал Ёнчжу. Семья Сана тихо покинула Намун еще до того, как завершилось расследование.

[9] Чеса – традиционный корейский обряд жертвоприношения предкам, проводимый в годовщину смерти или в особые праздничные дни. Во время обряда на специальный стол выставляются блюда и алкоголь: считается, что духи предков принимают угощение. Чеса символизирует почитание предков, сохранение родовых связей и иерархии. Традиционно ритуал проводится мужчинами рода, что отражает конфуцианскую патриархальную структуру корейской семьи.

Рекомендации для дальнейших исследований

Двое погибли еще до того, как начался пожар. Ли Ючжин, сорок два года, мать школьницы, подвергшейся буллингу со стороны сверстников. Пришла в ресторан «У Винсента», откликнувшись на просьбу другой родительницы поговорить, дабы прийти к соглашению. Вторая жертва – Пак Ёнчжу, двадцать девять лет, сотрудница центра психологической помощи в Намуне. Пришла пообедать с матерью в выходной день. Убийца один и тот же. Как только дело придали огласке, на дочь убийцы посыпались гневные комментарии в интернете. Арин спешно уехала туда, где о ней никто не слышал. Все подозрения в буллинге пали на девочку, хотя та лишь наблюдала за действием со стороны. Школьные годы остальных малолетних преступников прошли блестяще, как поверхность гладкой оберточной бумаги.

Двух пожилых женщин, инициировавших пожар, отпустили, признав их действия необходимой самообороной. Общественность сплотилась в единодушной поддержке несчастной матери, потерявшей дочь в результате инцидента. Немалую роль сыграло и то, что единственным человеком, погибшим непосредственно из-за пожара, была Сана – женщина, напавшая с ножом как минимум на двух жертв. Другие выжившие – пожилой мужчина и две женщины, назвавшиеся коллегами, – только успели надышаться дымом и были спасены вовремя подоспевшими пожарными. К мужчине, Сучхану, то и дело поступали просьбы об интервью от разных СМИ. Несколько местных мелких политических партий пригласили его в свои ряды. Мингён и Сонми часто звали на совместные интервью. Поначалу обе вели себя крайне скованно, но постепенно расслабились.

Трое погибших, пятеро выживших. О посетителях ресторана «У Винсента» все говорили только в этих цифрах. Не учитывался лишь один участник события – Пинсын. Он был заключен под стражу по обвинениям в шантаже и запугивании. Никто из жертв не погиб и не был ранен по его вине, поэтому приговор оказался мягче, чем ожидалось.

Люди возмущались. Считали, что Пинсын не имеет права притворяться душевнобольным. Окружающие безжалостно загоняли его в тупик, искренне веря, что сами на его месте никогда не окажутся. Никого не волновало, что на самом деле ни один из заложников не пострадал по его вине. Так или иначе, именно он подготовил почву для развернувшейся трагедии. К тому же парень был сумасшедшим, он утверждал, что слышал в своей голове какие-то голоса. Его определенно необходимо было изолировать от общества для всеобщего блага.

Сам Пинсын чувствовал себя спокойнее, находясь за решеткой. Как знать, возможно, для некоторых людей жизнь намного страшнее смерти. Услышав такое заявление, многие возмутятся: что за бред, он ведь выиграл в лотерею целое состояние?! Однако для Пинсына сложности жизни не были сопряжены с деньгами.

Для него вся проблема заключалась в слоях, уровнях и кругозоре. Как прекрасен и удобен был бы этот мир, если бы все выражали свои чувства честно и открыто. Только будучи запертым в тюрьме, Пинсын сумел наконец понять, что его всегда тяготило сильнее всего. Казалось, другие насквозь видят запрятанные под многими слоями чужие чувства и намерения, а еще отлично умеют скрывать свои.

Кроме того, проблема состояла в упаковке и недостатке образования. Пинсына никто не учил упаковывать подарки. Никто не удосужился рассказать ему, что на день рождения нужно дарить подарок; что дабы сделать его привлекательным или усилить предвкушение, нужно спрятать его суть; и то, что подобное поведение «рекомендуется». Что честность, напротив, зачастую принимают за отсутствие социальных навыков. Тому, что другие считали прописной истиной, Пинсына не научили ни родители, ни учителя, ни система.

Мелкие пробелы копились один за другим и в итоге образовали в нем огромную пустоту. Постепенно Пинсын все больше отдалялся от общества. В довершение ко всему его слабохарактерность и непривлекательная внешность создали эффект синергии, и Пинсын навечно остался за бортом. Потенциала для выхода за рамки у него не было и подавно. Так он и жил, не зная, как завернуть себя в приличную обертку или как развернуть чужие, чтобы заглянуть в их скрытую сущность.

Окружающие снова и снова отталкивали его, без всякой на то причины называя зловещим и неприятным типом, но Пинсын и подумать не мог, что внутри все остальные такие же, как он. Они лишь умело скрывают истинное нутро под слоями блестящей обертки.

Общественность горячо спорила о том, на самом ли деле Пинсын страдает от множественного расстройства личности, как бывает в кино, или он просто притворяется. Мнения специалистов разделились: камнем преткновения стал выигрыш в лотерею. Существовала ли Мими с самого начала или появилась позднее? Заявление Пинсына о том, что это Мими сообщила ему выигрышный номер, разумеется, проигнорировали. В итоге всё посчитали невероятным стечением обстоятельств – госпожа Удача чудесным образом решила улыбнуться психопату-затворнику. По какой-то причине сведения о том, откуда взялся пистолет, скрываются под грифом «секретно». В прессе ходили слухи только о некоем «самодельном огнестрельном оружии».

Люди быстро обо всем забыли. Ну, кроме тех, кто пострадал из-за падения цен на недвижимость в районе Сохён. Хотя нет, кое-что еще долго волновало умы общественности. Например, что остаток лотерейного выигрыша все еще принадлежал его обладателю. Разговоры ходили всякие, но в конце концов свелось к принципу «Так не доставайся же ты никому».

Однако Пинсын, ко всеобщему удивлению, сделал такой выбор, с которым никто не смог поспорить. *

– Я верю тому, что вы сказали.

Пинсын молча уставился на девочку. Она продолжала:

– Знаете, почему?

– Почему?

– Потому что я тоже часто думаю об этом. Мы ничего не знаем друг о друге, заблуждаемся и совершаем ошибки из-за того, что никто не устраивает экспериментов на людях. Вот если бы такие эксперименты проводились, не было бы причин для вранья, недопонимания, грусти или обиды. Все стало бы ясно из выводов. – Девочка немного помолчала. – Знаете, я... я всегда считала, что приношу себя в жертву ради всего человечества.

– В жертву?

– Ну, когда надо мной издевались в школе. Я просто ставила на них эксперименты. Все перепробовала. Делала все, чтобы разозлить их сильнее. А потом, наоборот, проверяла, перестанут ли они злиться, если я буду делать все, что они велят. Но это не подействовало. Подопытные врали. Все было непонятно, никакой логики. Вот проверять, где меньше болит от ударов, было куда легче. Все очень логично, только надо набраться опыта – и сразу становится ясно. Индуктивный метод. Если бы мама не заявила о школьном буллинге, я бы успела собрать больше данных. Моя ошибка: не предусмотрела, что она способна так поступить. Анализ данных о матери я завершила давно, еще в начальной школе, не учла, что она может измениться. – Рюкзак девочки висел на одном плече. Как у человека, который готов сбежать в любую минуту. – Но тут как раз появились вы и начали говорить о том, что вам поручили провести эксперимент. Какая-то Мими и незнакомый мужик. Я чуть с ума не сошла! Это же значит, что все это время я была права! Не только я об этом думала. Хотела рассказать всем, но тут вы внезапно выделили мне стипендию. Это же плата за исследование! Мои подопытные были слишком бесполезные, так что я уже хотела сдаться, но тут вы дали мне денег, и я все поняла! Я должна продолжать. Изучать людей. Проводить научные эксперименты и наблюдения.

– Лучше бы тебе не подвергаться издевательствам ради опытов...

– Да что уж там. Надо же быть в поле. Это прикольнее, чем корпеть над книжками. Зато благодаря вашим деньгам я смогу поступить в частную школу, потом в универ хороший. А тем временем буду и дальше проводить эксперименты.

Девочка продолжала щебетать, подпрыгивая на месте от возбуждения, но вдруг резко посерьезнела:

– Вот только...

– Что?

– Мими и тот мужик, ее начальник.

– Да?..

– Они инопланетяне?

– Что?

– Это точно должны быть инопланетяне! Иначе зачем им так интересоваться людьми? Как считаете, что они теперь думают о людях по результатам вашего исследования? Мы им нравимся? Они позволят нам жить на Земле?

Пинсын пристально посмотрел на девочку. Она выглядела намного счастливее и раскованнее, чем когда он встретил ее впервые. Школьница, над которой издевались из-за ее бедности.

В ресторане «У Винсента» погибли две матери – мать жертвы и мать обидчицы. Когда все взгляды публики обратились к жертве – юной сироте, которую бросил даже собственный отец, – спасать ее ринулась еще одна мать. Та, что потеряла дочь в результате того же инцидента. «Мать», слишком пожилая, чтобы иметь школьницу-дочь. Вся страна с замиранием сердца наблюдала за тем, как страшная трагедия поспособствовала рождению новой семьи. Чоннан убедила незадачливого преступника пожертвовать все деньги, оставшиеся от выигрыша, своей новоприобретенной дочери. Стоя с незакрашенной сединой перед камерами журналистов, она со слезами на глазах сообщила, что таким образом одновременно отомстила ему и даровала прощение.

Рождение новой семьи. Создание новой упаковки.

«Инопланетяне». Существа, которые решают, кто заслуживает жить в этом мире. Пинсын часто думал о Мими и ее загадочном начальнике, скрывшихся без следа сразу после происшествия. Его мучил вопрос: что, если сейчас, в этот самый момент они анализируют данные, полученные в результате его наблюдений и экспериментов? Разве не таков порядок? Только проанализировав данные, они смогут решить, стоит ли проводить дальнейшие исследования, или идеальный результат уже получен и пора ликвидировать все образцы.

В то же время Пинсыну хотелось, чтобы у девочки все сложилось хорошо. До сих пор ни один человек, кроме нее, не уделял ему столько времени, не верил его словам и уж тем более не думал так же, как он.

– Они как раз размышляли над этим. Но похоже, склоняются к тому, что нужно продолжать исследование.

Девочка удивленно округлила глаза:

– Вы все еще поддерживаете связь?

– Конечно. Они хотят забрать данные наблюдений, которые я собирал до сих пор.

– Правда?

– А еще они хотят, чтобы теперь наблюдениями занялась ты, поскольку твоя жизнь так сильно изменилась.

– Точно! Я теперь учусь в хорошей школе, и у меня есть ваши деньги... И все в Намуне знают, что я «та самая девочка».

– Вот видишь, ты осталась прежней, но в твоей жизни появились новые переменные. Расскажи мне, как люди стали относиться к тебе после всего пережитого. Думаю, это будет им интересно.

Время посещения подошло к концу, и охранник подал Пинсыну знак, веля заканчивать. Девочка полуприподнялась со стула. Похоже, ей не хотелось уходить, и это немного обрадовало Пинсына.

– Так что приходи почаще и рассказывай мне обо всем. Вся надежда только на тебя.

Девочка с готовностью кивнула. Уже направляясь к выходу, она вдруг резко развернулась и подбежала обратно. Прежде чем охранник успел остановить ее, она прошептала:

– Если я не начну притворяться, люди так и будут меня ненавидеть?

Охранник поволок девочку наружу, но она не прекращала махать рукой Пинсыну. Тот махал ей в ответ, безмолвно шепча одними губами: «Мими, Мими». Он не считал, что страдает множественным расстройством личности, – просто адвокат посоветовал ему так сказать. Пинсын все еще верил, что Мими вернется. Пусть она окажется инопланетянкой, как и говорила девочка. Не важно. Пинсын был уверен, что, если Мими появится снова, на этот раз она сообщит точные выводы из его исследования.

А до тех пор он подождет. И согласится с выводами Мими, какими бы они ни оказались. Пинсын поднялся из-за стола и тяжелым шагом побрел туда, где ему надлежало быть, размышляя о способах выживания уродливого и новых путях, которые могут разнести эту систему в щепки.