355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Чарльз Форт » Вулканы небес » Текст книги (страница 1)
Вулканы небес
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 14:18

Текст книги "Вулканы небес"


Автор книги: Чарльз Форт


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Чарльз Форт
ВУЛКАНЫ НЕБЕС

ЧАСТЬ I
1

Голый человек на городской улице – след подковы в вулканической грязи – тайна оленьего уха – огромная черная туша, подобная киту, в воздухе, роняет красные капли, словно раненная меч-рыбой, – устрашающий херувим появляется в море…

Смятение.

Дождь лягушек и метель ящериц – ливень съедобных улиток, падающих с неба…

Смехотворное, нелепое, невероятное – а почему, коль скоро я привожу сотни подобных примеров, они таковыми считаются?

Человек без одежды шокирует толпу – через мгновенье, если никто не расщедрится уступить ему свой плащ, кто-то собирает носовые платки на набедренную повязку.

Голый факт поражает взгляды научного сообщества – и его чресла или то, что заменяет их факту, мгновенно прикрываются подгузником устоявшихся мнений.

Хаос, и грязь, и мерзость – неопределимое, непередаваемое и непознаваемое – и все люди лжецы – и все же…

Вигвамы на острове – в столбе дыма над ними светятся искры.

Века спустя – зыбкие столбы стали башнями. То, что некогда было летучими искорками, превратилось в неподвижные огни окон. Если судить по кризису Таммани-холла, на острове царит чудовищная коррупция: тем не менее посреди него кое-что упорядочилось. Лесной увалень замер в камне по стойке смирно.

Принцесса Карибу рассказывает свою историю на неизвестном языке, и люди, сами привыкшие лгать, обвиняют ее во лжи, хотя никто даже не понял, что она рассказала. История Дороти Арнольд пересказывалась тысячу раз, но историю Дороти Арнольд и лебедя до сих пор не рассказывали. Город обращается в кратер и выбрасывает из себя извержение столь-же пламенных, как лава, живых существ – и остается тайной, откуда взялся и куда скрылся Калиостро, и только историки уверяют, что им это известно, – и ядовитые змеи выползают на мостовые Лондона – и звезды подмигивают…

Но в основе всякого смятения – единообразие.

Луковица и глыба льда – что у них общего?

Ледяные узоры за миллионы лет до нас рисовались на глади прудов – позже из иных материалов возникали подобные им ботанические формы. Если бы кто-нибудь изучил доисторический иней, он мог бы предсказать существование джунглей. Время, когда на поверхности Земли нет ни единого живого существа, – а пиролюзита рисуют образы, которые, после возникновения целлюлозы, станут деревьями. Зарисовки дендритов, сделанные серебром и медью, предвосхищают формы мхов и лиан.

Разновидности минералов, хранящиеся в музеях, – пучки лепестков кальцита – или, давным-давно, они неумело изображали розу. Чешуи, рога, перья, шипы, зубы, стрелы, копья, штыки – задолго до того, как стать оружием или изобретением живых существ, они существовали в минералах. Мне известен небольшой набросок, хранящийся ныне в музее, – колоритная миниатюра, изображающая жестокую резню, выполнена кальцитами задолго до того, как на сцену вышла драма религии, – розовые фигуры, пронзенные зеленоватыми копьями, роняют сверкающие пурпурные капли. Я видел произведение баритов, возникшее за столетия до того, как иудеи сочинили свою так называемую историю, – по сторонам высоко вздымаются синие волны, а между ними тянется темная полоса, в которой можно различить рога скота, головы мулов, верблюжьи горбы, тюрбаны и воздетые руки.

В основе – единство.

Появляется новая звезда – насколько далеко от нее до капель воды неизвестного происхождения, упавших на хлопковое дерево в Оклахоме? Какое дело звезде и воде до девочки из Суонтон-Новерс, на которую пролилась струя масла? И почему священник оказался таким же промасленным? Землетрясения, потопы и небо, черное от пауков, и близ Торонто в Нью-Джерси кто-то швырялся камушками в фермеров. Если замеченные в небе огни горят на кораблях из иных миров – тогда в городе Нью-Йорке или, скажем, в округе Вашингтон, возможно, живут обитатели Марса, втайне посылающие доклады о наших обычаях своему правительству?

Теория нащупывает путь сквозь окружающее невежество – виноградная лоза нащупывает подпорки – караван фургонов отыскивает дорогу в прериях…

Основополагающее единство.

Интрузии лимонита в конкреции дымчатого кварца – пройдут века, прежде чем каменный набросок воплотится в дымовые трубы и дымы Питтсбурга. Но он повторяется, когда вулканический взрыв опаляет растения на склонах и над столбами стволов висят клубы дыма. Разбитые колонны древнего города в пустыне – интрузии, врезающиеся в рваные клочья песчаной бури. И отступление Наполеона Бонапарта от Москвы – разрозненные колонны войск в сером снегу, спотыкающиеся о стволы брошенных пушек.

Возможно, это всего лишь совпадение – или, как верил сам Наполеон, им правила высшая сила? Предположим, в ноябре 1812 года работа Наполеона по переделке Европы была закончена. Ни одна сила на этой Земле не могла устранить эту силу, чья работа завершилась. Тогда наступили морозы, столь жестокие, что уничтожили великую армию.

Человеческое знание – и его заблуждения и провалы. Астроном, в коконе своего тщеславия считающий себя далеким от бренности и тщеты остального человечества, может быть ближе к ним, чем он думает. Он вычисляет, где следует искать неоткрытую планету. Смотрите-ка! – как любят говорить астрономы, – ее видно. Однако относительно весьма разочаровывающих, если не восхитительных частностей см. ниже об открытии планеты Лоуэлла. Говорят, что звезды в триллионах миль от нас, но многое из того, что считается далеким, оказывается гораздо ближе, чем говорили.

Потоп в Джонстауне, и катастрофа в Перу, и негритенок, которого притащили в полицию.

Перепуганные лошади встают на дыбы, отбиваясь от налета лягушек.

Антилопы-прыгуны выкидывают коленца – их до изнеможения защекотали лягушки.

Лавочники в Лондоне разевают рты на лягушек, свалившихся им на подоконники.

Мы двинемся к пониманию бытия, оттолкнувшись от этих лягушек

Мудрецы испытали другие пути. Они старались осмыслить наше существование, хватаясь за его звезды, или искусства, или экономику. Но в основополагающем единстве всего сущего безразлично, с чего начинать: со звезд, с законов спроса и предложения, или с лягушек, или с Наполеона Бонапарта. Измеряя окружность, начинайте с любой точки.

Я собрал 294 сообщения о падениях живых существ.

Неужели?

Ну, за изготовителей фальшивок я не отвечаю.

Согласно твердому убеждению большинства, дождей из живых существ не бывает. Но некоторые из нас обучены хотя бы азбуке сюрпризов, поджидающих «абсолютную уверенность», и мысль вызывает у них подозрение уже одним тем, что она устоялась.

Историю о лошадях, вставших на дыбы под дождем из лягушек, я получил от мистера Джорджа С. Стокера из Лавлока в Неваде. Мистер Джон Рейд из Лавлока, известный мне как автор работ по геологии, ручается за мистера Стокера, а я ручаюсь за мистера Рейда. Я никогда не слыхал, чтобы что-нибудь – будь то догма, заявление, прокламация или торжественная клятва – имело более веское подтверждение.

Что такое прямая линия? Прямая линия – это кратчайшее расстояние между двумя точками. Ну а что тогда кратчайшее расстояние между двумя точками? Это прямая. Совершенство определения прямой линии через прямую линию испытано веками. Я исхожу из логики, столь же строгой, как логика Евклида.

Мистер Стокер ехал по долине Ньюарк – одному из самых засушливых районов Невады. Гроза. Вниз падают лягушки. Лошади встают на дыбы.

Замученные антилопы. О них рассказывается в «Northern News» (Фрибург, Трансвааль, 21 марта 1925 года) мистером С. Дж. Грюэром из Уйтенхаге. У меня есть также письмо мистера Грюэра.

Плоская равнина – около 50 миль от Уйтенхаге – антилопы-прыгуны почему-то подскакивают и встряхиваются. Издалека мистер Грюэр не может подобрать объяснения столь странному поведению. Он начинает разбираться и видит, что на антилоп сыплется дождь из лягушек и мелких рыбешек Мистер Грюэр слышал, что несколько раньше в той же местности прошел такой же дождь.

Случается, с неба падают гробы, а также, как всем известно, шелковые цилиндры, хомуты и пижамы. Но эти предметы падают во время смерчей. Два утверждения, из которых я исхожу: что нигде не отмечалось дождей из одних только гробов, или из брачных свидетельств, или из будильников; но что дожди, состоящие исключительно из живых существ, – явление распространенное. Однако те ортодоксы, которые допускают существование дождей из живых существ, объясняют, что эти существа были сброшены смерчем. Объясняется, что маленькие лягушата, к примеру, падают с неба без иных примесей, потому что центробежная сила смерча разделяет захваченные предметы по специфическому отношению их к гравитации. Однако, когда смерч захватывает город, с ним улетает чудовищная смесь разных предметов, и нигде не описывалось падение тазов для стирки в одном месте, выпадение городских котов, сцепившихся в один кошачий клубок, – в другом, а котят, жалобно мяукающих по клубку матерей, – в каком-либо третьем.

См. лондонские газеты от 18 и 19 августа 1921 года – бесчисленные лягушата, появившиеся в грозу 17-го числа на городских улицах.

Я обыскал все лондонские газеты и множество провинциальных газет, и научные издания. Мне не удалось найти ни одного упоминания смерча 17 августа, и ни одного упоминания выпадения с неба чего-либо, что могло бы сойти за отделенную тяготением добычу смерча, если смерч имел место.

Смерчи беснуются и сеют смятение, однако столь неорганизованным явлениям приписывают способность к точнейшей классификации. Я не утверждаю, что ветер никогда не занимался научной классификацией предметов. Я видел, как силой ветра проводится упорядоченный, или логичный, отсев. Я прошу сообщений о смерчах, проделывавших то же самое. Судя по имеющимся данным, смерчи не занимаются научным отбором. Они подхватывают деревья, двери, лягушек и куски коров. Но живые существа падают с неба или появляются каким-то иным способом – однородными массами. Если их не отобрал ветер, значит, отбор производила другая сила.

Таким явлениям свойственна повторимость. Феномен повторности также не согласуется с известными повадками смерчей. В «Daily News» (5 сентября 1922 года) есть отчет о маленьких жабах, два дня падавших с неба в Шалон-сюр-Саон во Франции.

Ложь, розыгрыши, шутки, ошибки – какова специфическая масса лжи и как мне произвести отбор?

Это можно было бы проделать только относительно стандарта, а я ни разу не слышал о стандарте, будь то в религии, философии, науке или переплетении домашних дел, который отвечал бы самым минимальным требованиям. Мы устанавливаем стандарт суждения и нарушаем тот закон, который нам желательно нарушить, в согласии с неким иным законом, который мы объявляем более высоким и благородным. Мы выводим умозаключение, как результат старческого маразма, некомпетентности или легковерия, а затем на его основании выводим посылки. Мы забываем о том, что проделали, и судим на основании посылок, считая, что с них-то и начинали.

Имеются сведения о падении предметов, залетевших так далеко, что в местности, где они выпали, они оказались неизвестны.

«Philadelphia Public Leader» (8 августа 1891 года) – сильнейший дождь из рыб в Сеймуре, Индиана. Это были рыбы неизвестного вида. «Public Leader» (6 февраля 1890 года) – дождь рыб в округе Монтгомери, Калифорния. «Рыбы принадлежали к виду, здесь неизвестному». «New York Sun» (29 мая 1892 года) – дождь в Колбурге, Алабама, с падением огромного количества угрей, неизвестных в Алабаме. Кто-то сказал, что знает этих угрей, они водятся в Тихом океане. Их грудами собирали на улицах – фермеры телегами увозили их на удобрения.

К одному предмету подходят научно, или сверхнаучно. Это эксперименты. Я не худшего мнения о научных экспериментах, нежели обо всем прочем, но мне и самому случалось экспериментировать, и у меня сложилось представление о рабской услужливости экспериментов. Они такие приспособленцы или подлизы, что нет доверия этим льстецам. В «Redruth Independent» (Корнуолл, Англия, 13 августа и след. выпусках 1886 года) корреспондент описывает дождь улиток под Ред-рутом. Проводились эксперименты. Один корреспондент, считавший их морскими улитками, опустил их в соленую воду. Они выжили. Другой корреспондент, полагавший, что это не морские улитки, опустил их в соленую воду Они погибли.

Я не знаю способа открыть что-то новое, никого не обидев. Для невежды все вещи чисты: всякое знание является или влечет за собой уничижение чего-либо. Тот, кто узнал о существовании обмена веществ, смотрит на Венеру и видит, что она с гнильцой. Но Венера улыбается ему, и он вновь возвращается к первоначальному невежеству. В небе все чисто для того, кто не имеет телескопа. Но пятна на солнце и шишки на планетах – я и сам, будучи личностью ученой или, скорее, эрудированной, должен что-нибудь очернить, иначе никто не поверит, что я таков, – и вот я заменяю чистое голубое небо червивыми небесами…

Лондонская «Evening Standard» (3 января 1924 года) – красные частицы, падавшие вместе со снегом в Холмстеде, Швеция.

Это были красные черви, от одного до четырех дюймов длиной. Они тысячами валились вниз вместе со снежинками – красные ленточки в дожде конфетти – карнавальная сцена, открыто поддерживающая мое убеждение, что метеорология – наука более красочная, чем ее считают многие, включая и метеорологов, – и я опасаюсь, что моя попытка очернительства оказалась безуспешной, потому что небесные червячки выглядят довольно веселой картинкой. Однако я утешаю себя надеждой на будущие возможности, потому что в основном собираюсь заниматься человеческой природой.

Но как бы мне узнать, действительно эти штуки в Швеции падали с неба или в Швеции их выдумали?

Я подойду к вопросу научно. Сэр Исаак Ньютон сказал – или мог бы сказать: «Если направление движущегося тела не изменяется, тело продолжает двигаться в неизменном направлении. Однако, – добавляет он, – если нечто изменить, оно изменяется в той мере, в какой оно изменено». Итак, красные черви падали с неба в Швеции, поскольку в Швеции падали с неба красные черви. Как геологи определяют возраст пород? По находящимся в них окаменелостям. А как они определяют возраст окаменелостей? По породам, в которых их находят… Начав с логики Евклида, я дошел до премудрости Ньютона!

«New Orlean Daily Picayune» (4 февраля 1892 года) – огромное количество неизвестных бурых червей падало с неба под Клифтоном в Индиане. «San Francisco Chronicle» (14 февраля 1892 года) – мириады неизвестных алых червей – где-то в Массачусетсе – их не видели падающими с неба, но нашли на пространстве нескольких акров после снегопада.

Как будто некая разумная или действующая подобно разумной сила специализируется на переносе или распределении по Земле незрелых или личиночных форм жизни. Если Бог посылает червей, это было бы благодеянием, будь мы малиновками.

В «Insect Life» профессор К. У. Рейли описывает еще четыре случая таинственного появления червей в начале 1892 года. Некоторые разновидности не удалось точно определить. Рассказывают, что в Ланкастере, Пенсильвания, люди в снегопад ловили падающих червей на зонтики.

Мудрецы нашего племени пытаются найти Бога в поэзии, или в том, что они называют здравым смыслом народа, или в письменах каменной книги, которая по какому-то странному упущению выставлена ныне на обозрение в пятнадцати или двадцати синагогах Малой Азии и в церквях по всей Италии…

Рачки и улитки.

Заурядный богослов пренебрегает рачками и улитками…

Или тайна против рыботорговца.

28 мая 1881 года близ Вустера в Англии некий рыботорговец с караваном телег, нагруженных мешками с несколькими видами рачков и улиток, и с дюжиной энергичных помощников незамеченным появился на шумной проезжей дороге. Рыботорговец со своими помощниками принялись хватать мешки и бегом устремлялись на поля, рассыпая улиток по обе стороны дороги. Они забегали в сады, а некоторые помощники, забравшись на плечи друг другу и взгромоздив вверх мешки, высыпали их через высокие стены. Тем временем другие помощники на десятке телег суетливо раскидывали улиток лопатами на протяжении мили вдоль дороги. Несколько мальчишек деловито подмешивали к улиткам рачков. Они не стремились к рекламе. Секретность была их главной целью. Вся операция обошлась не в одну сотню долларов. Никто не видел, как они появились, и растаяли они столь же таинственным образом. Вокруг было полно домов, но их никто не увидел.

Не буду ли я так любезен объяснить, что, во имя малейшего приближения к здравомыслию, хочу я сказать этой историей?

А это не моя история. Подробности мои, но я додумывал их в строгом соответствии с обстоятельствами.

28 мая 1881 года в Вустере произошло некое событие, и принято было объяснение, что его устроил некий рыботорговец. Поскольку он проделал это незаметно – если он это проделал, и поскольку он оперировал тоннами на акр, – если он это делал, он проделывал это описанным мною способом – если он это проделывал.

В «Land and Water» (4 июня 1881 года) корреспондент пишет, что во время грозы в Вустере с неба просыпались тонны съедобных улиток, покрыв поля и дорогу на протяжении мили. В номере от 11 июня редактор «Land and Water» пишет, что ему прислали образцы. Он отмечает таинственное обстоятельство, то есть отбор определенных существ, фигурирующий практически во всех отчетах. Он подчеркивает массовое выпадение морских существ без примеси песка, гальки, других раковин или водорослей.

В «Worchester Daily Times» (30 мая) сказано, что 28-го числа в Вустер пришло известие об удивительном падении улиток с неба на дорогу в Кромер-гарден и на многие поля и сады вдоль дороги. Население Вустера в основном встретило эту новость с недоверием, но некоторые отправились на место происшествия. Уверовавшие вернулись с улитками.

Двое корреспондентов утверждают, что до грозы видели улиток на дороге, где их, возможно, выбросил рыботорговец. Таким образом, происшествие входит в рамки общепринятого, и из этого побега вырастает история рыботорговца, хотя она никогда не рассказывалась в том виде, в каком ее представил я.

Мистер Дж. Ллойд Бозуард, чьи статьи по вопросам метеорологии знакомы читателям научной периодики того времени, провел расследование и публикует его результаты в «Worchester Evening Post» от 9 июня. Относительно истории рыботорговца отметим его утверждение, что цена на улиток была в то время 16 шиллингов за бушель. Он пишет, что большие участки по обе стороны дороги были усеяны улитками, раками-отшельниками и мелкими рачками неустановленного вида. Вустер расположен примерно в 30 милях от устья реки Северн, или, скажем, в 50 милях от моря. Вероятно, ни один рыботорговец в мире не располагал единовременно таким количеством улиток, а что касается товара, выброшенного, например, потому, что рынок был переполнен, мистер Бозуард пишет: «Ни в субботу 28-го числа, ни в пятницу 27-го в продаже в Ворчестере не было ни одной живой улитки». Пишут, что сады были засеяны улитками также густо. Эти сады окружены высокими стенами. Мистер Бозуард пишет, что, насколько ему известно, на рынок в Вустере было доставлено 10 мешков собранных улиток по цене 20 фунтов. До его прибытия на место толпы людей наполнили горшки, сковородки, мешки и ранцы. «В саду мистера Маунда собрали два мешка». Он заключает, что объекты выпали с неба во время грозы. Таким образом, он принимает смерчевое объяснение.

Происходят необыкновенные события, которые прячут под покрывалом общепринятых объяснений, и чем обыкновеннее объяснение, тем лучше их удается скрыть. Улитки появились на участке земли, через который проходит дорога. Это сделал рыботорговец.

Но рачки и улитки – и если улитки – работа рыботорговца, то и рачки – работа рыботорговца, если это его работа?

Или рачки и смерч – и если центробежная сила отделила улиток от водорослей и гальки, почему она не отделила рачков – если дело в центробежной силе?

Сильнейший аргумент в пользу центробежной силы – их собственные мыслительные процессы, для которых очевидно, что центробежная сила, производимая ветром или иными причинами, действует на самом деле. Если нужно объяснить улиток и рачков и, скажем, история рыботорговца или смерча объясняет улиток, но не рачков, то в мозгах происходит разделение фактов. Раки забыты, и говорят только об улитках.

2

Лягушки, и рыбы, и черви – таковы материалы для нашего представления обо всем. Прыжки, плюханье и ползанье – таково движение.

Но мы для начала рассматриваем не только материалы и движение, – мы рассмотрим попытки ученых дать им объяснение. Под объяснением я понимаю организацию. Наше бытие есть не только материя и движение – это организация материи и движения. Никто не принимает маленькое пятнышко в центре болезнетворного микроба как Абсолютную Истину: и новейшие научные открытия суть лишь нечто, вокруг чего организовываются идеи. Однако эта систематизация, или организация, существует, и мы ее рассмотрим.

Быть может, в расположении наблюдений не больше смысла – хотя этот смысл может быть очень глубок, – чем в расположении протоплазмы в микробе, однако можно заметить, что научные объяснения в самом делеиной раз неплохо работают, – но, скажем, в медицине, пока болезни большей частью – плод воображения; или в деятельности рынка акций, пока не наступил кризис; или как показания эксперта в суде – пока их не опровергли показания другого эксперта…

Но они основаны на определениях.

А в феноменологическом бытии нет ничего, что было бы независимо от чего-то еще. Принимая существование непрерывности, все является степенью или аспектом того, что составляет все остальное. Следовательно, нет способа определить что-либо иначе, как в терминах этого самого предмета. Возьмем любое так называемое определение. Что такое остров? Часть суши, полностью окруженная водой. Но что такое часть суши, полностью окруженная водой?

Диким племенам свойственна особая забота или даже почтение к людям, поврежденным в уме. В них видят некое неявное присутствие Бога. Мы признаем определение предмета через сам предмет признаком слабоумия. Всякий ученый начинает свой труд с такого определения, подразумевающегося, если и не декларируемого. И нашему племени свойственна особая забота и даже почтение к ученым.

Мне представляется, что в этом идиотизме кроется божественность. Однако, каково бы ни было мое мнение, я не напишу, что Бог – идиот. Возможно он, или оно, пускает слюни каплями комет и корчится в припадках землетрясений, но масштаб явления заставляет говорить по меньшей мере о сверхидиотизме.

Я полагаю или уверяю себя, что полагаю, что если рассмотреть наш мир как целое, мы придем к своего рода пониманию его, того же рода, как, скажем, клетки организма могут понимать цельный организм, если они не окажутся просто учеными, пытающимися разобраться, что такое кость или кровь сами по себе; но если они сумеют осмыслить структуры и функции Организма в терминах его самого.

Попытка представления Бытия, или мира, как Организма – одна из старейших псевдоидей философии. Но радея этой книги не метафизична. Метафизические умозрения есть попытка думать без мысли, а нам представляется достаточно трудной задачей думать даже мыслями. Всякий, кто попытается помыслить Организм, или Мир с большой буквы, непременно упрется в тупик: мы попытаемся поразмыслить о неком мире или о неком организме. По своему ребяческому пристрастию к риторике я буду время от времени называть его Богом.

Мы рассуждаем в терминах непрерывности. Если все сущее сливается друг с другом или преображается одно в другое, так что ничто невозможно определить, значит, все составляет единство, которое может оказаться единством нашего бытия. Я утверждаю, что, хотя я допускаю существование непрерывности, но также я допускаю разрывы непрерывности. Впрочем, в этой книге нет надобности вдаваться в предмет прерывающейся непрерывности, поскольку ни одно утверждение, которое я сделаю как монист, не будет отвергнуто моим плюрализмом. Существует Единство, которое и объединяет и выделяет.

Но по принципу общей непрерывности мы пропрыгали, проплюхали и проползли от лягушек к конечному пределу Мы отвергли смерчи и рыботорговцев, и у нас зародились новые соображения о разумном, или целенаправленном, распределении живых существ.

Что такое отбор и что такое распределение?

Богослов старого образца мыслит наделенное собственной волей существо, стоящее где-то в сторонке и управляющее операциями.

Что в организме производит отбор и распределение – скажем, кислорода для легких или питательных веществ для желудка?

Сам организм.

Если мы представим свой мир как образование конечного размера – быть может, одно из бесчисленных образований, существ или тел космоса, – мы получим возможность его охватить и получим очертания и границы, в которых можно мыслить.

Мы смотрим на звезды. Мы видим нечто вроде вращающейся скорлупы, расположенной не слишком далеко. И такому взгляду ничто не противоречит, кроме преклонения перед слабоумными, которым мы в большинстве своем почтительно внимаем по обычаю всех более или менее диких племен.

В этой книге я в основном буду заниматься признаками того, что существует сила переноса, которую назову телепортацией. Меня обвинят в собирании лжи, шуток, розыгрышей и суеверий. В какой-то степени я и сам так думаю. В какой-то степени – не так Я предлагаю данные.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю