Текст книги "Приключения Оливера Твиста (адаптированный пересказ)"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)

– Что ж, если у вас есть возможность представить какое-нибудь доказательство, которое может изменить мое неблагоприятное мнение об этом мальчике, то, ради бога, поделитесь со мной.

– Он был скверным мальчишкой! Готов съесть свою голову, если это не так! – проворчал мистер Гримуиг.

– У этого мальчика благородная натура и пылкое сердце, – покраснев, сказала Роз.

– Вот как… Должен сказать, что с той поры как я покинул Англию, мое мнение, будто он меня обманул, в значительной мере поколебалось.

Роз, успевшая к тому времени собраться с мыслями, просто и немногословно поведала обо всем, что случилось с Оливером с той поры, как он вышел из дома мистера Браунлоу.

– Слава богу! – воскликнул старый джентльмен. – Для меня величайшая радость знать, что я ошибся в отношении Оливера! Но вы мне не сказали, мисс Мэйли, где он сейчас находится?

– Он ждет в карете у двери, – ответила Роз.

Порывисто вскрикнув, мистер Браунлоу устремился вон из комнаты.

Когда дверь комнаты за ним захлопнулась, мистер Гримуиг встал и, прихрамывая, раз десять прошелся по комнате со всей быстротой, на какую был способен, после чего, внезапно остановившись перед Роз, поцеловал ее без всяких предисловий.

– Тише! – сказал он, когда молодая леди привстала, слегка испуганная этой странной выходкой. – Не бойтесь. Я стар и гожусь вам в деды. Вы славная девушка! Вы мне нравитесь… А вот и они!

Действительно, не успел он опуститься на прежнее место, как вернулся мистер Браунлоу в сопровождении Оливера. Хозяин тут же позвонил в колокольчик и на его звук явилась экономка. Сделав реверанс, она замерла в дверях.

– Да вы с каждым днем слепнете, Бэдуин! Взгляните-ка, кто к нам пришел!

Старая леди начала шарить в кармане в поисках очков. Но Оливер не выдержал паузы и бросился в ее объятия.

– Господи помилуй! – заверещала экономка. – Да ведь это мой невинный мальчик! Я знала, что он вернется! Ах, какой прекрасный у него вид, и одет он, как сын джентльмена! Никогда я не забывала ни этих глаз, ни его кроткой улыбки… Где же ты был столько времени?

Говоря без умолку, добрая старушка и смеялась и плакала на плече у Оливера.

Тем временем мистер Браунлоу увел Роз в другую комнату и там выслушал подробный рассказ о ее свидании с Нэнси. Услышанное повергло его в немалое замешательство. Обсудив детали, они условились, что мистер Браунлоу зайдет в гостиницу в восемь часов вечера, а Роз к тому времени осторожно осведомит обо всем происшедшем доктора и миссис Мэйли. Когда предварительные меры были обсуждены, Роз с Оливером вернулись домой.

Вечером состоялся памятный разговор. Доктор, узнав о Нэнси и ее рассказе, долго метался по комнате и щедро рассыпал громы и молнии. Только красноречие мистера Браунлоу немного успокоило импульсивного доктора.

– Мы должны быть осмотрительными и рассудительными, если хотим достичь цели! – объявил мистер Браунлоу, едва не силой водворяя шустрого доктора в кресло.

– Какой цели? – неохотно повиновался мистер Лосберн.

– Узнать о происхождении Оливера и вернуть ему наследство, которого, если этот рассказ правдив, его лишили мошенническим путем.

– Вот что! Я об этом почти забыл…

– Послушайте меня. Совершенно ясно, что мы столкнемся с чрезвычайными трудностями, пытаясь проникнуть в тайну. Мы должны уличить Монкса. Этого можно добиться только хитростью, захватив его в тот момент, когда он не окружен своими сообщниками. Если же допустить, что его арестуют, то у нас нет против него никаких улик. Более того, он даже не участвовал с этой шайкой ни в одном из грабежей. Даже если его не оправдают, то приговорят к тюремному заключению всего лишь за мошенничество и бродяжничество. Разумеется, после этого он будет навсегда потерян для нас. Думаю, что прежде чем мы остановимся на каком-нибудь определенном образе действий, необходимо повидать девушку. Мы должны узнать, укажет ли она этого Монкса при условии, что он будет иметь дело с нами, а не с правосудием. Если же она либо не хочет, либо не может это сделать, то надо добиться, чтобы она указала, какие притоны он посещает, и описала его особу, а мы могли бы его опознать. С нею нельзя увидеться раньше, чем в воскресенье вечером, а сегодня вторник. Я бы посоветовал успокоиться и хранить это дело в тайне даже от самого Оливера.

Хотя доктор во время этой речи непрестанно морщился, ему поневоле пришлось признать, что на данный момент это – наилучший план. А поскольку Роз и миссис Мэйли решительно поддержали мистера Браунлоу, то предложение было принято единогласно.

– Мне бы хотелось, – сказал Браунлоу, – обратиться за содействием к моему другу Гримуигу. Он человек странный, но проницательный и может оказать нам существенную помощь. К тому же он получил юридическое образование.

– Я не возражаю, если только и мне позволят обратиться к моему другу! – быстро сказал доктор.

– Мы решим это большинством голосов, – ответил мистер Браунлоу. – Кто он?

– Сын этой леди… и старый друг этой молодой леди, – сказал доктор, указав на миссис Мэйли, а затем бросив выразительный взгляд на ее племянницу.

Роз густо покраснела, но возражать не стала и Гарри Мэйли, так же как и мистер Гримуиг вошел в комитет.

Миссис Мэйли тут же объявила, что они останутся в городе, пока дело не будет закончено.

– Что ж, – сказал мистер Браунлоу, – думаю, пока что мы обсудили все. Давайте отправимся поужинать, а то Оливер решит, что наше общество ему неинтересно.

С этими словами старый джентльмен подал руку миссис Мэйли и повел ее в столовую. Мистер Лосберн, ведя Роз, последовал за ним, и заседание было закрыто.

Глава XLII

Старый знакомый Оливера обнаруживает явные признаки гениальности и становится видным деятелем в столице

В тот вечер, когда Нэнси, усыпив мистера Сайкса, спешила к Роз Мэйли, по Большой северной дороге к Лондону приближались два человека. Женщина была молода и крепкого телосложения, поэтому она несла большой узел, привязанного за спиной. У ее спутника на палке, перекинутой через плечо, болтался маленький узелок. Он шел впереди, время от времени поворачиваясь, чтобы подогнать:

– Ну, поторопись же, Шарлотт!

– У меня тяжелая ноша, уверяю тебя, – отзывалась женщина, едва дышавшая от усталости.

– Что ты болтаешь? А для чего же ты тогда создана, а?

– Далеко еще? – спросила женщина. Пот струился у нее по лицу.

– Да мы, можно сказать, пришли, – сказал длинноногий путник, указывая вперед. – Смотри! Вон огни Лондона.

– Ноэ, до них еще две мили, не меньше…

– Две или двадцать, – какая разница? – ответил Ноэ Клейпол. – Иди себе да иди!

– А где мы остановимся? Где-нибудь поблизости?

– Вот еще! Чтобы Сауербери, если пустился за нами в погоню, в два счета отыскал нас, надел наручники и отвез обратно в повозке? Ну нет! Я уйду и затеряюсь в самых узких улицах, какие только удастся найти! Так что благодари свою счастливую звезду за то, что у меня есть голова на плечах!

– Я знаю, что я не такая смышленая, как ты, – захныкала Шарлотт, – но не сваливай всю вину на меня и не говори, что на меня надели бы наручники… Случись это со мной, тебя бы, конечно, тоже посадили.

– Ты взяла деньги из кассы, сама знаешь, что ты!

– Я их взяла для тебя, милый Ноэ…

Ноэ не стал уточнять, что сейчас деньги несла Шарлотт и, в случае поимки, виновной признали бы, несомненно, ее. Поэтому он лишь усмехнулся и снова поторопил спутницу.

Они шли еще очень долго, достигнув окраин Лондона и углубившись в паутину грязных переулков. Ноэ выбирал трактир, но пока что они все казались ему чересчур людными. Наконец, он остановился перед одним, на вид самым жалким и грязным из тех, что он видел раньше. Вывеска извещала, что это заведение называется «Три калеки». Осмотрев его с противоположного тротуара, Ноэ милостиво объявил что ночевать они будут именно тут.

– Давай-ка узел, – сказал Ноэ, – и не говори ни слова, пока с тобой не заговорят. И не отставай меня ни на шаг.

В буфетной никого не было, кроме молодого еврея за стойкой, который читал грязную газету. Он очень пристально посмотрел на Ноэ, а Ноэ очень пристально посмотрел на него.

– Один джентльмен, которого мы повстречали по дороге, посоветовал нам зайти сюда, – соврал Ноэ, – Мы хотим здесь переночевать.

– Пойду справлюсь у хозяина, – почесал затылок еврей.

– Проводите нас в другую комнату и дайте холодной говядины и пива, пока будете ходить справляться, – сказал Ноэ.

Еврей отвел их в маленькую заднюю комнатку и поставил перед ними заказанную снедь.

Эта задняя комната находилась как раз за буфетной и была расположена на несколько ступенек ниже. Поэтому любой, кто был своим в заведении, отдернув занавеску, скрывавшую маленькое замаскированное оконце в стене, мог не только видеть но и слышать все, что происходило в комнате.

Хозяин трактира еще рассматривал гостей, когда в бар заглянул Феджин, чтобы справиться о своих юных учениках.

– Тссс… – шепнул молодой еврей. – В соседней комнате чужие. Из провинции, но, если не ошибаюсь, вам по вкусу.

Казалось, Феджин выслушал это сообщение с большим интересом. Взобравшись на табурет, он осторожно прижался глазом к стеклу, наблюдая за тем, как Ноэ жадно поглощает мясо, щедро запивая его пивом и, время от времени отделяя крохи для Шарлотт.

– Мне нравится этот парень, – прошептал Феджин. – Он уже знает, как дрессировать девушку.

Удовлетворив зрение, Феджин решил потешить и слух, прижавшись ухом к перегородке.

– Так вот: я хочу сделаться джентльменом, – говорил между тем Ноэ, вытягивая ноги и продолжая разговор, к началу которого Феджин опоздал. – Хватит с меня проклятых старых гробов, Шарлотт. Я желаю жить как джентльмен, а ты, если хочешь, будешь леди.

– Я бы очень хотела, дорогой! – отозвалась Шарлотт. – Но не каждый день можно очищать кассы, и после этого удирать.

– К черту кассы! И кроме касс есть что очищать: карманы, женские ридикюли, дома, почтовые кареты, банки! Главное – найти нужных людей, которые помогут нам встать на ноги. Эх, я бы хотел быть главарем какой-нибудь шайки!

Сказав это, Ноэ с видом великого мудреца за глянул в кружку и хлебнул пива он собирался сделать и еще один глоток, но тут дверь внезапно распахнулась, и на пороге появился Феджин.

Он отвесил низкий поклон и, присев за ближайший столик, приказал ухмыльнувшемуся буфетчику подать чего-нибудь выпить.

– Добрый вечер, сэр! – сказал Феджин, потирая руки. – Из провинции, как вижу, сэр?

– Как вы это угадали?

– У нас, в Лондоне, нет такой пыли, – ответил Феджин, кивая на башмаки Ноэ.

– А вы человек смышленый! – заинтересовался Ноэ.

– Эх, милый мой, в этом городе приходится быть смышленым, – отозвался еврей, понизив голос до доверительного шепота. – Чтобы хорошо жить, приходится очищать кассу, или карман, или женский ридикюль, или дом, или почтовую карету.

Услыхав выдержку из своих речей, Ноэ так и подпрыгнул на стуле.

– Ну-ну, не обращайте на меня внимания, мой милый. Вам повезло, что вас слышал только я.

– Я не брал денег, – заикаясь, выговорил Ноэ, – это все ее рук дело… Они у тебя сейчас, Шарлотт, ты же знаешь, что у тебя!

– Не важно, у кого они и кто это сделал, мой милый. Я сам этим промышляю, поэтому вы мне нравитесь. Удивительно, но вы попали туда, куда хотели: во всем городе не найдется более безопасного места, чем «Калеки» для таких, как мы. А еще есть у меня приятель, который сможет исполнить ваше заветное желание и выведет на верную дорогу, чтобы вы выбрали себе дельце по душе.

– А дело у него хорошее? – спросил Ноэ, подмигивая одним глазом.

– Самое отменное! С ним лучшие люди этой профессии.

– Что ж… Когда я его увижу?

– Завтра утром, здесь.

– Гм, – сказал Ноэ, – а какое жалованье?

– Будете жить как джентльмен: стол и квартира, табаку и спиртного вволю, половина вашего заработка и половина заработка молодой женщины – ваши.

Такой посул сработал безотказно. Тем более Ноэ побоялся, что новый знакомец может выдать его полиции.

– Пожалуй, я согласен. Но, знаете ли, раз Шарлотт может справиться с тяжелой работой, то мне бы хотелось взяться за что-нибудь полегче.

– За какую-нибудь маленькую, приятную работенку, да? – уточнил Феджин.

– Вот именно. Как вы думаете, что бы мне подошло? Ну, скажем, дельце, не требующее больших усилий и, знаете ли, не очень опасное. Что-нибудь в этом роде.

– Мой приятель нуждается в человеке, который бы мог шпионить за другими.

– Неплохо, но, знаете ли, эта работа себя не оправдывает.

– Верно, – согласился еврей, – А что вы думаете о старых леди? Очень хороший бывает заработок, когда вырываешь у них сумки и пакеты и убегаешь за угол.

– Да ведь они ужасно вопят, а иногда и царапаются! Не думаю, чтобы это мне подошло. Не найдется ли…

– Постойте, – оборвал его Феджин, положив руку ему на колено. – Вот то, что надо: облапошивание птенцов.

– А что это значит?

– Птенцы, милый мой, это маленькие дети, которых матери посылают за покупками, давая им шестипенсовики и шиллинги. А облапошить – значит отобрать у них деньги: они их держат всегда наготове в руке… потом столкнуть их в водосточную канаву у тротуара и спокойно удалиться, будто ничего особенного не случилось.

– Ха-ха! – загрохотал Ноэ, в восторге дрыгая ногами. – Ей-богу, это как раз по мне! В котором часу вас завтра ждать?

– В десять можете? – спросил Феджин и, когда Ноэ кивнул в знак согласия, добавил. – Как вас отрекомендовать моему доброму другу?

– Мистер Болтер, – не моргнув глазом соврал Ноэ, заранее приготовившийся к такому вопросу. – Мистер Морис Болтер. А это миссис Болтер.

– Прекрасно! – сказал Феджин, раскланиваясь. – Спокойной ночи!

После многозначительных благих пожеланий мистер Феджин отправился своей дорогой. А Ноэ Клейпол остался попивать пиво, строя самые радужные перспективы на будущее.

Глава XLIII

в которой рассказано, как Плут попал в беду

– Так это вы и были таинственным «другом»? – спросил Ноэ, иначе Болтер, когда на следующий день переселился в дом Феджина. – Ей-богу, мне приходило это в голову еще вчера.

– Каждый человек себе друг, милый мой, – ответил Феджин с вкрадчивой улыбкой. – И такого хорошего друга ему нигде не найти. Кстати, в нашей маленькой общине мы все связаны общими интересами, и заботимся друг о друге так же, как и о себе.

– Послушайте, – перебил Ноэ, – вы, конечно, очень славный человек и нравитесь мне, но не так уж мы с вами крепко подружились, чтобы заботиться о вас, как о родном.

– И зря. Вы только подумайте. Вот вы обделали очень хорошенькое дельце, и я вас за это люблю. Но теперь вам грозит галстук на шею, или же петля, говоря простым английским языком. Виселица, мой милый, – это безобразный придорожный столб, указывающий путь к финалу карьеры многих смельчаков на большой дороге. Так вот, чем больше вы цените себя, тем больше вы заботитесь и обо мне – ведь мы с вами в одной упряжке. Случись что со мной – не миновать беды и вам, мой милый.

– Это правда, – задумчиво промолвил Ноэ. – Ох, и ловкий же вы старый пройдоха!

Довольный Феджин усмехнулся. Чтобы усилить впечатление, он еще подробнее ознакомил Ноэ с размахом своих операций, переплетая правду с вымыслом и преподнося то и другое с таким мастерством, что почтение к нему Ноэ явно возросло, к чему Феджин и стремился.

– Вот это взаимное доверие, какое мы питаем друг к другу, и утешает меня в случае тяжелых утрат, – закончил Феджин. – Вчера утром я лишился своего лучшего помощника!

– Неужели вы хотите сказать, что он умер?

– Нет, – ответил Феджин, – дело не так плохо. Не так уж плохо.

– Тогда, должно быть, его…

– Да, его обвинили в попытке очистить карман и нашли у него серебряную табакерку. Его держали под арестом до сегодняшнего дня, так как полагали, что знают владельца. Если они не раздобудут каких-нибудь новых улик, то дадут ему короткий срок, и месяца через полтора он к нам вернется, а если раздобудут, то дело пахнет укупоркой: срок будет пожизненным.

В это время в комнате появился Бейтс, лицо которого перекосилось, выражая полукомическую скорбь.

– Все кончено, Феджин! – сказал Чарли, когда он и его новый товарищ были представлены друг другу.

– Что это значит?

– Они отыскали джентльмена, которому принадлежит табакерка. Еще два-три человека явятся опознать его, и Плуту придется пуститься в плавание. Подумать только – наш Плут уезжает в чужие края из-за простой табакерки, которой цена два с половиной пенса! Я всегда думал, что если такое с ним случится, то, по меньшей мере, из-за золотых часов с цепочкой и печатками. Ох, почему он не отобрал у какого-нибудь старого богача все его драгоценности, чтобы уехать как джентльмен, а не как простой воришка, без всяких почестей и славы!

Выразив таким образом сочувствие своему злосчастному другу, Бейтс с грустным видом опустился на ближайший стул.

– Вот! – вскричал Феджин с пафосом. – Посмотрите, как они гордятся своей профессией, мой милый! Не чудесно ли это?

Ноэ кивнул соглашаясь, а Феджин подошел Бейтсу и потрепал его по плечу.

– Полно, Чарли, – сказал старый еврей. – Не горюй о Плуте. Его будут содержать в каменном кувшине, как джентльмена. Каждый день пиво и карманные деньги, чтобы играть в орлянку, если он не может их истратить.

– Да неужели?

– Ну разумеется. А еще представь, как ловко Плут умеет болтать. Думаю, мы скоро прочитаем в газетах: «Речь Плута: взрывы смеха, с судьями конвульсии!».

– Ха-ха! – развеселился Чарли. – Вот будет потеха! Верно, Феджин? Плут-то им досадит, верно?

– Верно! – воскликнул Феджин. – Уж он досадит. Кстати, мы должны половчее разузнать, как идут у него дела сейчас.

– Не пойти ли мне? – тут же вызвался Чарли Бейтс.

– Ни за что на свете!

– Тогда, может, пошлем этого нового парня. Его никто не знает.

– О, как бы не так! – замотал головой Ноэ, пятясь к двери. – Нет, нет, бросьте! Это не входит в мои обязанности.

Отодвинув возмущенного таким ответом Бейтса, Феджин отвел Ноэ в уголок и вкрадчиво объяснил, что в полицейском управлении ему ничто не грозит, ибо ни отчет о маленьком дельце, в котором он участвовал, ни описание его особы еще не препровождены в столицу, а потому он может считать себя в полной безопасности.

Убежденный этими доводами (но больше подавленный страхом перед Феджином), Ноэ с неохотой согласился. Его немедленно переодели в куртку возчика, короткие плисовыми штаны и кожаные гетры. Его также снабдили войлочной шляпой и извозчичьим кнутом. В таком снаряжении он должен был ввалиться в суд, как сделал бы какой-нибудь деревенский парень с Ковент-Гарденского рынка, вздумавший удовлетворить свое любопытство. А поскольку Ноэ и был как раз неотесанным, неуклюжим и костлявым парнем, мистер Феджин не сомневался в том, что он в совершенстве справится со своей ролью.

В довершение Ноэ сообщили признаки и приметы для опознания Плута, и Бейтс проводил его темными и извилистыми путями до того места, откуда было недалеко до Боу-стрит.

Ноэ Клейпол последовал по описанному маршруту и вскоре очутился в грязной, душной комнате, заполненной в основном женщинами. В дальнем конце комнаты находилось огороженное перилами возвышение со скамьей для подсудимых, кафедрой для свидетелей и столом для судей. На каменной стене возвышался старый, закопченный бюст, а над скамьей подсудимых – запылившиеся часы.

На скамье подсудимых сидели только две женщины, которые все время кивали своим восхищенным друзьям, пока клерк читал какие-то показания двум полисменам и чиновнику в штатском, склонившемуся над столом.

Наконец, женщины, чьи дела передавались в уголовный суд, удалились с развязным видом, а их место занял другой арестованный.

Это был мистер Даукинс, или, как его называли, Плут. Заняв место на скамье подсудимых, он засунул руки в карманы и громким голосом пожелал узнать, чего ради поставили его в такое унизительное положение.

– Я буду благодарен судьям, если они разберут мое маленькое дельце и не станут меня задерживать, потому что у меня назначено свидание с одним джентльменом в Сити, а я всегда верен своему слову и очень пунктуален! Так что давайте оправдаем меня без проволочек!

Это требование позабавило зрителей и толпа расхохоталась.

– Эй, потише! – крикнул тюремщик.

– В чем его обвиняют? – спросил один из судей.

– В карманной краже, ваша честь.

– Этот мальчик бывал здесь когда-нибудь раньше?

– Почти везде он побывал. Уж я-то его хорошо знаю, ваша честь.

– Ну, хорошо, а где же свидетели? – задал вопрос клерк.

– Вот именно, – завопил Плут. – Где они? Хотел бы я на них посмотреть!

Это желание было немедленно удовлетворено: вперед выступил полисмен, который видел, как арестованный покушался на карман какого-то джентльмена в толпе и даже вытащил оттуда носовой платок. Однако, платок оказался таким старым, что он преспокойно положил его назад, предварительно высморкавшись. На этом основании он арестовал Плута, как только удалось до него добраться, и при обыске у названного Плута была найдена серебряная табакерка с выгравированной на крышке фамилией владельца. Этого джентльмена разыскали с помощью «Судебного справочника», и, находясь в настоящее время здесь, он показал под присягой, что табакерка принадлежит ему и что она пропала накануне. Он также заметил в толпе молодого джентльмена, которого и опознал, как арестованного.

– Мальчик, вы хотите что-нибудь сказать? – спросил судья у Плута.

– Не здесь, потому что эта лавочка не годится для правосудия, да к тому же сегодня утром мой адвокат завтракает с вице-президентом палаты общин. Но в другом месте я кое-что скажу, а также скажут мои многочисленные и почтенные знакомые, и тогда эти крючкотворы пожалеют, что родились на свет!..

– Довольно! – перебил его клерк. – Приговорен к преданию суду. Уведите.

– Что ж, – выкрикнул Плут, обращаясь к судьям, – Я пойду. Но нечего напускать на себя испуганный вид: я не окажу вам ни малейшего снисхождения, ни на полпенни! Вы за это заплатите, милейшие! Я бы ни за что не согласился быть на вашем месте. Эй, быстро ведите меня в тюрьму!

Тут Плута потащили за шиворот, но он, пока не очутился во дворе, успел пригрозил возбудить дело в парламенте.

Убедившись, что Плута заперли в маленькой одиночной камере, Ноэ быстрыми шагами направился туда, где оставил Бейтса. Вдвоем они поспешили домой сообщить мистеру Феджину радостную весть, что Плут ведет себя подабающе и завоевывает себе блестящую репутацию.

Глава XLIV

Для Нэнси настает время исполнить обещание, данное Роз Мэйли. Она терпит неудачу

Как ни была искушена Нэнси во всех тонкостях искусства хитрить и притворяться, однако она не могла до конца скрыть того смятения, в которое ее поверг сделанный ею поступок. За несколько дней Нэнси похудела и побледнела. Ее настроение металось, словно маятник: девушка то оживлялась, то впадала в уныние и не обращала на происходящее вокруг никакого внимания.

Был поздний воскресный вечер, и на ближней церкви колокол пробил уже одиннадцать.

– Час до полуночи, – сказал Сайкс, приподняв штору, чтобы посмотреть на улицу. – И к тому же темно и облачно. Славная ночка для работы!

– Славная, – со вздохом подтвердил Феджин. – Только вот, милый мой, у нас никакой работы не припасено.

– Мы должны наверстать потерянное время, как только дела у нас наладятся, вот что я думаю, – заметил Сайкс. – Эй, Нэнс! Куда это ты вздумала идти так поздно?

– Недалеко, – тихо ответила Нэнси, собираясь выскользнуть из комнаты.

– Это еще что за ответ? Я спросил: куда ты идешь?

– Не знаю куда, просто погулять на свежем воздухе. Мне нездоровится.

– Высунь голову в окно, вот тебе и прогулка!

– Мне этого мало, мне нужно подышать на улице.

– Обойдешься! – прикрикнул Сайкс. Встав, он запер дверь и, сорвав с головы Нэнси шляпку, забросил ее на старый шкаф.

– Шляпа-то меня не удержит, – сильно побледнев, сказала девушка. Отпусти меня, слышишь… сию же минуту… сию же секунду!

– Нет!

– Феджин, скажите ему, чтобы он меня отпустил. Пусть лучше отпустит. Для него же будет лучше. Слышишь ты меня? – топнув ногой, крикнула Нэнси.

– Слышу ли? – повторил Сайкс, поворачиваясь на стуле лицом к ней. – Если я еще минуту буду тебя слышать, собака вцепится тебе в горло так, что выдерет из глотки этот крикливый голос. Что это на тебя нашло, дрянь ты этакая?! Что на тебя нашло?

Нэнси села под дверью, беспрерывно повторяя: «пути меня, пусти…»

– Да ты помешалась, видно! – заорал Сайкс. – Встань!

– Не встану, пока ты меня не пустишь… пока не пустишь… ни за что… ни за что!

Сайкс кинулся к непокорной, скрутив ей руки, потащил, невзирая на сопротивление, в маленькую смежную комнату. Прошел час и за окном пробило полночь, прежде чем Нэнси перестала вырываться и, обессиленная, успокоилась.

– Вот так штука! – вытирая пот с лица проговорил Сайкс, возвращаясь к старому еврею. – Чертовски странная девка.

– Что и говорить, Билл, что и говорить. Похоже, у нее помутнение из-за лихорадки.

– Если она еще раз примется за такие штуки, я ей сделаю маленькое кровопускание, не утруждая доктора, – пообещал Сайкс.

Феджин выразительно кивнул, одобряя такой способ лечения.

В это время девушка вошла в комнату и села на прежнее место у окна. Она тихонько раскачивалась взад и вперед, а потом вдруг встряхнула головой и расхохоталась.

– Ну вот, теперь она покатилась по другой дорожке! – всплеснул руками Сайкс.

Почувствовав себя неуютно, Феджин взял шляпу и поспешил уйти.

– Эй, Нэнс, посвети ему, – сказал Сайкс, набивая трубку. – Будет жаль, если он свернет себе шею и разочарует любителей зрелищ. Проводи его со свечой.

Взяв свечу, Нэнси спустилась вслед за стариком по лестнице. Когда они вышли в коридор, он приложил палец к губам и, придвинувшись к девушке, прошептал:

– Что случилось, Нэнси, милая?

– О чем вы говорите? – так же тихо спросила девушка.

– О причине всего этого. Если он так жесток с тобой, то почему же ты не…

– Ну?

– Ладно, сейчас не будем говорить об этом. Я хочу сказать, что во мне ты имеешь друга, Нэнс, верного друга. У меня есть средства под рукой, надежные и безопасные. Если ты хочешь отомстить тем, кто обращается с тобой как с собакой – приходи ко мне. Этот негодяй у тебя на один день, а меня ты давно знаешь, Нэнс.

– Да, я вас хорошо знаю. Спокойной ночи, – отозвалась девушка и заперла за ним дверь.

Феджин направился к себе домой, погруженный в глубокие размышления. У него медленно и постепенно зарождалось подозрение, что Нэнси, измученная грубостью взломщика, решила завести себе нового дружка. Перемены в настроении, частые отлучки из дому, некоторое равнодушие к интересам шайки, которой она когда-то была так предана – все это делало его догадку правдоподобной. А поскольку предмет этой новой любви не был одним из его подручных, то он мог оказаться ценным приобретением, и его следовало привлечь без промедления.

Нельзя было терять из виду и другой цели. Сайк су слишком многое было известно, а его пренебрежение к Феджину вызывали в старом еврее ярость, с которой все труднее было справляться. «Стоит подговорить ее, – думал Феджин, – и, возможно, что она согласится отравить Сайкса… Она ведь не стала удивляться моим словам, она поняла. Такой расклад мне только на руку. Исчезнет опасный негодяй, его место займет другой, а мое влияние на девушку только возрастет».

– Я этого добьюсь, – прошептал Феджин. – Я все обдумал. Средства под рукой и будут пущены в ход. Я еще до тебя доберусь, Сайкс!

Он бросил мрачный взгляд назад на дом Сайкса, и пошел своей дорогой, теребя и туго закручивая костлявыми пальцами складки рваного плаща, словно руки его сокрушали ненавистного врага.

Глава XLV

Феджин дает Ноэ Клейполу секретное поручение

На следующее утро старик встал рано и с нетерпением ждал прихода своего нового сообщника. Ноэ видимо, не торопился вставать, потому что явился с большим опозданием и тут же с жадностью набросился на завтрак. Феджин сел напротив, пристально глядя на Ноэ. Тот поперхнулся:

– Что случилось? Не просите меня ни о чем, пока я не покончу с едой. Вот что у вас здесь плохо: никогда не хватает времени спокойно поесть… Кстати, где Шарлотт?

– Ушла, – ответил Феджин. – Я ее отослал утром с другой молодой женщиной, потому что хотел остаться с вами наедине.

– О! – прочавкал Ноэ. – Жаль, что вы не приказали ей сначала приготовить гренки с маслом. Ну ладно, говорите.

– Вчера вы хорошо поработали, мой милый, – сказал Феджин. – Превосходно. В первый же день шесть шиллингов девять с половиной пенсов. Вы сколотите себе состояние на облапошивании птенцов.

– Не забудьте прибавить к этому три пинтовые кружки и кувшин для молока, – сказал Ноэ, отрезая новый кус хлеба.

– Да, да, мой милый, конечно. Но сейчас, мой милый, мне нужно, чтобы вы исполнили для меня одну работу, требующую величайшего старания и осмотрительности.

– Послушайте, не вздумайте толкать меня на опасное дело. Это мне вовсе не подходит!

– Никакой опасности, малейшей! Нужно только проследить за одной женщиной.

– С этим делом я могу справиться: в школе я был ловким доносчиком!

– Прекрасно. Я хочу знать, куда она ходит, с кем встречается…

– Сколько вы мне заплатите? – Ноэ отставил чашку, жадно всматриваясь в лицо хозяина.

– Фунт, если вы хорошо это обделаете, мой милый. Целый фунт!

– А кто она?

– Одна из наших. Она нашла себе каких-то новых друзей, мой милый, а я должен знать, кто они.

– Понимаю… – сказал Ноэ. – И где она? Где мне ее подстерегать? Куда я должен идти?

– Я вам ее покажу, когда придет время. Будьте наготове, а остальное предоставьте мне.

Этот вечер и два следующих шпион просидел в сапогах, готовый выйти по приказу Феджина. Но прошло шесть долгих, томительных вечеров, а Феджин все говорил, что время еще не настало. На седьмой день он явился раньше обычного, с трудом скрывая свой восторг. Было воскресенье.

– Сегодня она уйдет из дому. Целый день она провела одна, а человек, которого она боится, вернется не раньше чем на рассвете. Идем. Поторапливайтесь!

Крадучись они вышли из дому и, быстро пройдя по лабиринту улиц, остановились перед трактиром, в котором Ноэ признал «Трех калек».

Дверь была заперта, но Феджин негромко свистнул, и она бесшумно распахнулась.

Феджин и молодой еврей, впустивший их, указали Ноэ на потайное оконце и знаком предложили ему посмотреть на девушку в соседней комнате.

– Это та самая?

Феджин кивнул.

– Вы ее хорошо видите? – прошептал Феджин.

– Узнаю из тысячи!

Девушка поднялась из-за стола. Феджин успел оттащил Ноэ в угол комнаты, за занавеску. Затаив дыхание, они подождали, пока девушка прошла через трактирный зал и вышла на улицу.

Ноэ переглянулся с Феджином и выбежал из трактира.

При свете фонарей он увидел удаляющуюся фигуру девушки. Придерживаясь все время другой стороны улицы, он догнал ее и зашагал следом. Раза три она тревожно оглядывалась, а один раз приостановилась, пропуская двух мужчин, шедших за нею. Казалось, она набиралась храбрости, так как шагала девушка все более твердо и уверенно. Ноэ шел, не спуская с нее глаз.