Текст книги "Приключения Оливера Твиста (адаптированный пересказ)"

Автор книги: Чарльз Диккенс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)

Тем временем доктор озабоченный тем, как разворачиваются события, расхаживал по гостиной, а леди с тревогой наблюдали за его перемещениями.

– Честное слово, – развел он руками на ходу, – я не знаю, что мне делать!

– Думаю, что будет достаточным правдиво рассказать историю этого мальчика, – сказала Роз.

– Сомневаюсь, милая леди, что это поможет, – покачал головой доктор. – Не думаю, что прошлая жизнь может как-то оправдать мальчика в глазах закона. Вы же помните: какое-то время он жил в компании воров и даже был арестован. В конце концов он участвовал в ночном взломе! Так что честность тут, увы, нам не помощница. У мальчика симптомы сильной лихорадки и поговорить сейчас с ним агенты вряд ли смогут – а нам такое положение только на руку.

В дверь постучали.

– Ну-с, – сказал, входя, мистер Блетерс. – Могу вам сказать: дело это не состряпанное.

– То есть? – спросила миссис Мэйли.

– Состряпанным грабежом, сударыня, мы называем грабеж с участием слуг.

– Мы их не подозревали…

– И тем не менее нашим долгом было все проверить тщательным образом! Мы убедились, что это – работа городских. Их было двое и с ними – мальчик. Вот и все, что мы может пока сказать. А теперь, с вашего разрешения, мы поговорим с мальчишкой, который лежит у вас наверху.

– А не выпить ли вам чего-нибудь? – всплеснула руками Роз. – Ведь вы так много сделали!

– Выпить? – облизнулся Блетерс. – Если не затруднит, мисс… Может, капельку спиртного: по дороге из Лондона мы изрядно промерзли. Приняв из рук миссис Мэйли рюмочку, Блетерс пригубил и, расслабившись, повел разговор о послед них преступлениях, в расследовании которых ему пришлось принимать участие.

Пока шел этот разговор, доктор незаметно выскользнул из гостиной, и, когда согревшись Блетерс и Даф, поднялись в комнату к Оливеру, доктор уже усадил мальчика в постели и подложил под спину подушку. Вид у Оливера был таким, словно он не понимал, где находится и что с ним.

– Вот этот мальчик, – сказал доктор шепотом. – Тот самый, что был случайно ранен, озорничая, из самострела, когда забрался во владения мистера… как его зовут? Не помню… Ну, живущего дальше за этим домом. Мальчик пришел за помощью, но вот этот сообразительный джентльмен почему-то решил, что он причастен к ограблению, – при этом доктор осуждающе покосился на присутствующего тут же Джайлса.

– Я… я хотел, как лучше… – пролепетал слуга. – Но сейчас я не уверен, что это именно тот самый мальчик… Скорее это совсем не тот мальчик, да, не тот…

Тут вызвали лудильщика и второго слугу. Оба тоже давали путанные объяснения и, разумеется, не признали в больном «того самого грабителя».

В итоге агенты отбросили мысли об Оливере, как о возможном соучастнике преступления и отправились в Лондон, пообещав возвратиться утром.

А наутро разнесся слух, что в Кингстонскую тюрьму посадили двух мужчин и мальчика, арестованных при подозрительных обстоятельствах – и Блетерс с Дафом отправились в Кингстон. Правда, оказалось, что подозрительные обстоятельства – это то, что задержанные ночевали в стогу сена, а это ничем, кроме как недолгого тюремного заключения не карается… Агенты вернулись ни с чем.

Дело так и не сдвинулось с мертвой точки и, когда миссис Мэйли и доктор Лосберн поручились за найденного мальчика, местный судья охотно пошел им навстречу и оставил Оливера в покое. Не остались в накладе и агенты: они покинули сельскую местность, получив по две гинеи.

Оливер между тем понемногу поправлялся, а миссис Мэйли и мисс Роз окружили его всей возможной заботой и уходом.

Глава XXXII

о счастливой жизни, которая начались для Оливера среди его добрых друзей

Болезнь Оливера была затяжной и тяжелой. Непростая рана, а также долгое пребывание на холоде и под дождем вызвали сильнейшую лихорадку. Но, едва Оливеру становилось лучше, он находил в себе силы благодарить добрых хозяек за их доброту и щедрость.

– Бедный мальчик! – сказала однажды мисс Роз. – Тебе представится случай услужить нам – если ты того захочешь. А сейчас тебе нужно думать о выздоровлении. Тетушка собирается ехать за город и обязательно возьмет тебя с собой. Чистый воздух, тишина и все радости весны помогут тебе встать на ноги!

– О, я готов делать все, что угодно ради вас – и, конечно же, постараюсь поскорее выздороветь! – горячо ответил Оливер. – Одно гложет меня: моя неблагодарность по отношению к мистеру Браунлоу и доброй домоправительнице, которые так заботились обо мне.

– Не расстраивайся, Оливер, – сказала мисс Роз. – Доктор уже пообещал мне, что отвезет тебя повидаться с мистером Браунлоу – как только ты сможешь перенести путешествие.

Это известие необычайно обрадовало Оливера. А вскоре он действительно оправился настолько, что смог поехать в Лондон. Когда они доехали до Чертси-Бридж, Оливер вдруг сильно побледнел и вскрикнул.

– Что случилось? – встревожился доктор.

– Вот этот дом, сэр!

– Дом – ну и что?

– Меня приводили сюда воры…

– Ах вот что! – воскликнул доктор. – А ну-ка, остановите экипаж!

Не успел кучер помочь доктору, как тот уже сам выпрыгнул из кареты и, подбежав к заброшенному дому, принялся колотить в дверь. Внезапно дверь распахнулась и на пороге возник безобразный горбун.

– В чем дело, что случилось?

– Случилось?! – схватил его за шиворот доктор. – Случилось ограбление, вот что!

– А если не отпустите – хладнокровно отвечал горбун, – то случится и убийство. Слышите?

– Слышу, слышу! Где, черт возьми этот… как его… Сайкс?

Горбун вытаращил глаза, а затем вывернулся из рук доктора и исчез в доме. Доктор решительно шагнул за ним, огляделся и… его охватило беспокойство: ни расположение мебели, ни сами вещи не напоминали описанное Оливером.

– Ну, так что вам тут надо? – упер руки в бока горбун. – Уберетесь вы сами, или придется вас проучить?

– Я уйду, когда посчитаю нужным! – топнул ногой доктор.

– Ну так я тоже не тороплюсь: я живу здесь уже двадцать пять лет!

– Вышло довольно глупо… – пробормотал доктор, глядя на разъяренного горбуна. – На, вот, возьми за беспокойство… – он выудил из кармана мелкую монетку и сунул в широкую ладонь горбуна.

Горбун шел за ним до кареты и ругался не переставая. Увидев Оливера, он одарил его таким злобным взглядом, что мальчик запомнил его очень надолго… Даже когда карета отъехала далеко от дома, горбун все потрясал руками и изрыгал проклятья.

– Я осел… – сказал вдруг доктор. – Что же я наделал? Даже если это то самое место – что бы я сделал один? Вечно я поддаюсь импульсу!

Что ж, это был не первый и не последний случай, когда доктор поступал импульсивно.

Поскольку Оливер помнил название улицы, где проживал мистер Браунлоу, они поехали прямо туда. Когда карета свернула за угол, сердце Оливера заколотилось, как бешенное.

– Ну, мой мальчик, где же этот дом? – спросил доктор.

– Вон он, белый! Поезжайте, пожалуйста, быстрее! Мне кажется, я сейчас умру…

– Ну-ну! – похлопал его по плечу доктор. – Не стоит! Сейчас ты увидишь, с каким восторгом тебя встретят!

Увы, этого не случилось. Дом оказался заперт, а на двери висела табличка: «Сдается внаем».

– Постучите к соседям, прошу вас! Может они знают, что случилось с мистером Браунлоу!

Доктор так и сделал, и вскоре вернулся в карету с неутешительной вестью: уже полтора месяца, как мистер Браунлоу уехал в Вест-Индию. Вместе с ним отправилась и экономка.

– Так что, мой юный друг, едем домой! – заключил свой краткий рассказ доктор.

Оливер был разочарован. Не раз и не два он мечтал, что, выздоровев, возвратится в дом доброго мистера Браунлоу, и тот убедится, что Оливер – вовсе не жалкий воришка. Но как же вновь жестоко испытывает его судьба!

Спустя две недели после этой поездки, когда наступила теплая погода и деревья стремительно покрылись молодой листвой, миссис Мэйли стала собираться за город. Сдав столовое серебро на хранение в банк и оставив дом на попечение Джайлса и еще одного слуги, она вместе с Роз и Оливером перебралась в коттедж.

Отдаленную деревеньку, в которой стоял коттедж, окружали крутые холмы, поросшие густой травой и леса. Над всем этим раскинулось ослепительное бирюзовое небо с ярким диском солнца. Для Оливера, привыкшего жить в грязной толпе, среди шума и ругани, началась новая жизнь. Дни проходили безмятежно и незаметно. Каждое утро Оливер отправлялся к старому джентльмену, жившему неподалеку от местной церкви. Джентльмен обучал мальчика бегло читать и писать. Затем Оливер шел гулять с миссис Мэйли и Роз, слушал их разговоры или просил мисс Роз почитать вслух, а вечером, в своей маленькой комнатке он готовил домашнее задание. Закончив, он спускался в гостиную, где мисс Роз играла на фортепьяно или пела красивым голосом какую-нибудь песню.

Так промелькнули три месяца. За это время Оливер еще сильнее привязался к миссис Мэйли и Роз. И они также относились к нему, как к родному.

Глава XXXIII

в которой счастью Оливера и его друзей неожиданно угрожает опасность

Быстро пролетела весна и настало лето. Жизнь в маленьком коттедже по-прежнему текла мирно и тихо. Оливер давно выздоровел и теперь набирался сил на свежем воздухе.

Однажды вечером миссис Мэйли, Роз и Оливер предприняли более длительную прогулку, нежели обычно: день выдался жарким, а с наступлением сумерек, наконец, повеяло прохладой. Немного уставшие, но довольные, они возвратились в дом и Роз по обыкновению села за фортепьяно. Несколько минут она рассеяно перебирала клавиши, а потом заиграла медленную и торжественную мелодию. Оливеру показалось, что девушка плачет.

– Роз, что случилось? – встрепенулась миссис Мэйли – ее тоже встревожило состояние девушки.

– Все в порядке, тетя… – рассеяно ответила девушка и заиграла чуть быстрее.

– Как же в порядке, когда я вижу слезы! Может, ты больна?

– Нет-нет, мне хорошо… сейчас все пройдет, – Роз заиграла более веселую мелодию, но пальцы вдруг беспомощно застыли на клавишах… Теперь Оливер отчетливо увидел блеск слез в глазах Роз.

– Я никогда не видела тебя такой, – наклонилась над ней миссис Мэйли. – Скажи все-таки, что случилось?

– Я… похоже, я действительно больна… – прошептала девушка.

Миссис Мэйли крикнула свечей. При свете они увидели, что лицо Роз необычайно бледно. Вдруг яркий румянец вспыхнул на нем, как пожар, а глаза засияли почти безумным огнем – но уже через миг девушка вновь побледнела.

Миссис Мэйли была встревожена этими симптомами. Она уговорила Роз пойти прилечь, а потом, возвратившись в гостиную, села у окна, о чем-то напряженно размышляя.

– Надеюсь, – робко спросил Оливер, – с мисс Роз ничего не случилось опасного…

– И я надеюсь. Несколько лет я была счастлива видеть ее рядом с собой и не хотела бы пережить несчастье…

– Какое? – спросил Оливер.

– Утраты любимой Роз, – сказала старая леди. – Она очень больна и – уверяю тебя – ей будет еще хуже. Но я сделаю все, чтобы помочь ей. Мы не должны предаваться бесполезной скорби, Оливер! Сейчас я напишу письмо. Его нужно будет как можно быстрее передать нашему доктору, мистеру Лосберну. Отнеси письмо в городок – отсюда до него не больше четырех миль, а из города его отошлют с верховым прямо в Чертси. И вот еще одно письмо, хотя я и не знаю, стоит ли отправлять его прямо сейчас, или нужно посмотреть, как будет развиваться болезнь Роз.

– Это тоже в Чертси? – спросил Оливер, которому не терпелось выполнить поручение и протянул руку.

– Нет, – ответила миссис Мэйли, машинально передавая конверт мальчику. Он взял его и увидел адресата: Гарри Мэйли, эсквайр.

– Послать его?

– Нет, пожалуй, не надо, – опомнилась женщина и забрала конверт. – Отнеси одно.

Она вручила Оливеру кошелек и мальчик бросился бегом – по полям и тропинкам, по лугам, где уже косили сено, мимо густых рощ. Лишь на несколько минут замедляя шаг, чтобы отдышаться, он снова переходил на бег, пока не оказался на рыночной площади небольшого городка. Ее окружали желтая ратуша, здание банка и пивоварня, а несколько в стороне стоял большой дом, перед которым виднелась вывеска: «Джордж». Туда-то и кинулся Оливер.

Объяснения заняли немало времени, да хозяин гостиницы и не торопился особо, выписывая счет. А потом седлали лошадь, потом ездок пошел переодеться… Прошло не меньше получаса, прежде чем посыльный пришпорил лошадь и умчался прочь.

Обрадованный, что поручение выполнено, Оливер выскочил со двора гостиницы и с разбега налетел на высокого, закутанного в плащ человека, который в этот момент выходил из гостиницы.

– Простите, сэр… я очень спешил домой…

– Ты?! – вскричал незнакомец, словно увидел приведение. – Что ты тут делаешь, проклятье на твою голову?!.

Человек шагнул к Оливеру, словно намеревался его ударить, но вдруг упал и забился в припадке, да так, что на губах выступила пена. Испуганный Оливер бросился за помощью и, только убедившись, что незнакомца перенесли в гостиницу, он, как можно быстрее, помчался домой.

А мисс Роз тем временем становилось все хуже. Ближе к полуночи ей стало совсем плохо. Оливер не мог заснуть и, то и дело вставал с постели, чтобы помолиться или постоять на лестнице, вслушиваясь в звуки из спальни Роз.

Наконец настало утро, но оно не принесло облегчения. Приходили и уходили люди, кто-то тихо плакал, говорили только шепотом. Не зная, чем заняться, Оливер ходил по саду, поглядывая на окна спальни Роз и снова молился, молился…

К вечеру в коттедже появился доктор Лосберн. Осмотрев Роз, он развел руками:

– Шансов мало…

И снова была тяжелая долгая ночь, и снова наступил безрадостный день – хотя солнце сияло, как новое, а воздух был необыкновенно чист и свеж. Оливер убежал на кладбище и долго сидел там. Когда он возвратился, то обнаружил миссис Мэйли в гостиной. Это напугало Оливера – он знал, что старая леди ни на минуту не отходила от постели больной. Неужели?.. Но нет, миссис Мэйли объяснила, что Роз просто заснула.

Несколько часов они сидели в тишине. Обед унесли нетронутым. Наконец раздался звук знакомых шагов – в гостиную вошел доктор Лосберн.

– Что с Роз? – сразу же вскинулась миссис Мэйли. – Что с ней? Она умирает? Умерла?

– Успокойтесь, пожалуйста, успокойтесь! Бог милостив к нам: она будет жить еще много лет!

Миссис Мэйли опустилась на колени. Она хотела воздать хвалу Всевышнему, но обессиленные руки упали и доктор едва успел подхватить женщину.

Глава XXXIV

содержит некоторые предварительные сведения о молодом джентльмене, который появляется ни сцене, а также новое приключение Оливера

Не в силах совладать с нахлынувшим счастьем, Оливер бросился вон из дома. Он долго бродил по окрестностям. Лишь к вечеру, когда начало смеркаться, он, набрав полевых цветов, чтобы украсить комнату Роз, отправился в коттедж. Идя по дороге, он услышал шум быстро приближающейся почтовой кареты. Едва Оливер успел отскочить на обочину, как карета промчалась мимо. Он успел разглядеть в окне силуэт кого-то знакомого, а в следующий миг кучер потянул вожжи и из распахнувшихся дверей высунулся Джайлс.

– Оливер! Как мисс Роз?

– Лучше, гораздо лучше!

– Ты не обманываешь меня?

– Что вы! Сам доктор сказал это сегодня утром.

Джайлс едва не разрыдался, услышав это. С трудом он привел свои чувства в порядок и помог выйти из кареты молодому джентльмену – как понял Оливер, это и был Гарри Мэйли. Отправив карету вперед, Джайлс и Мэйли пошли вместе с Оливером пешком, причем Джайлс время от времени сморкался в носовой платок и украдкой вытирал глаза.

Оливер украдкой посматривал на Гарри Мэйли. На вид тому было лет двадцать пять. Он был среднего роста, красив и имел немало общих черт с миссис Мэйли. Особенно сходство бросилось в глаза, когда оба встретились.

– Маменька! – воскликнул молодой человек, обнимая миссис Мэйли, – Почему вы сразу не написали о болезни Роз?! Я бы не простил себе, если б с Роз что-то случилось!

– Я знаю это, и знаю, что Роз достойна самой чистой и светлой любви. Я знаю, что она достойна глубоких и постоянных чувств.

– Ах, неужели вы все еще видите во мне мальчишку, не способного понять зова своего сердца?

– Я думаю, что юности свойственна мимолетность увлечений. А еще я думаю, что если благородный молодой человек решит связать себя узами с девушкой, на которой лежит пятно – хотя она в том и не виновна – он должен быть готов к тому, что злые языки будут пенять ему за это, и порочить его, и детей его… Я думаю, что этот человек однажды может раскаяться в союзе, а она будет страдать, зная об этом.

– Маменька, тот, кто поступил бы так, недостоин называться мужчиной! Я же думал обо всем этом, думал годами. И теперь я могу сказать: мои чувства неизменны!

– Даже несмотря на сомнительное происхождение Роз?

– Да! И я хочу поговорить с ней…

– Не сейчас! – перебила его миссис Мэйли. – Позже…

Она вышла. Доктор, безмолвно присутствовавший при разговоре, подошел, поздоровался с Гарри и дружески кивнул Джайлсу:

– Ничего не подстрелили за последнее время, Джайлс?

– Ничего особенного… – покраснел слуга и сделал вид, что всецело занят багажом.

Конец вечера прошел весело: доктор был в превосходном настроении, шутил без конца, и Гарри, как бы не был озабочен, в конце концов тоже развеялся. Было уже поздно, когда они наконец разошлись по комнатам.

Следующие дни были наполнены светом и радостью. Гарри Мэйли вместе с Оливером бродили по лугам: мальчик знал, где растут самые лучшие цветы, а Гарри показал себя искусным составителем букетов. Теперь в комнате Роз всегда были цветы. Девушка поправлялась, но очень медленно и еще не выходила на прогулки.

Теперь Оливер тратил еще больше времени на занятия, а в свободное время часто оставался в своей комнате и читал. Однажды в один из таких тихих часов случилось событие, которое потрясло Оливера до глубины души.

Он сидел в комнате у окна, с книгой в руках и, кажется, задремал. Бывает такое состояние, когда ты прекрасно видишь все вокруг и осознаешь увиденное – и в то же время знаешь, что спишь. Вот и Оливер вдруг почувствовал, что воздух утратил свежесть, стал спертым, словно мальчик вдруг очутился в доме старого еврея. А вот и сам еврей, в своем обычном уголке что-то шепчет другому человеку…

– Тише, мой милый, – шепчет еврей, – я сам вижу: это он! Уйдем отсюда, скорее уйдем!..

– Он! А вы что, думаете, что я не могу узнать его? Если бы у него было тысяча близнецов – я бы все равно распознал его! – с ненавистью прорычал человек и Оливер, испугавшись, очнулся.

Он очнулся и… Нет, этого не может быть: у окна, совсем рядом, так близко, что можно было протянуть руку и коснуться, стоял еврей. А рядом с лицом побледневшим то ли от страха, то ли от ненависти стоял тот самый незнакомец из гостиницы.

Оливер вскрикнул – и оба исчезли. Секунду Оливер стоял неподвижно, а потом выпрыгнул в сад и позвал на помощь.

Глава XXXV

повествующая о том, как неудачно окончилось приключение Оливера, а также о не лишенном значения разговоре между Гарри Мэйли и Роз

На крик сбежались обитатели дома. Они увидели Оливера необычайно взволнованного, повторявшего без умолку: «Еврей! Еврей!». Гарри, слышавший историю от своей матери, понял все быстрее других.

– Куда он побежал? – крикнул он, хватая тяжелую палку.

– Туда! – Оливер указал направление и Гарри не раздумывая кинулся вперед. За ним, немного отстав, бежал Джайлс и даже доктор, показа несвойственную ему скорость, помчался следом. Старался не отставать от взрослых и Оливер.

Они пробежали достаточно много, но следов еврея и его спутника не обнаруживалось. Гарри остановился на вершине холма. Отсюда открывался обзор на долину и дальнюю рощу. В долине никого не было, а если бы незваные гости захотели спрятаться в роще – то не успели бы. Так куда же они подевались? Может, это действительно был лишь сон?

– Нет-нет! – горячо заговорил Оливер, – Я видел их отчетливо!

– Их? Значит, был и второй?

– Да, человек, с которым я столкнулся во дворе гостиницы!

– И они убежали в эту сторону?

– Незнакомец перепрыгнул изгородь вон там, а еврей отбежал на несколько метров в сторону и пролез в дыру.

Эти слова убедили взрослых в том, что Оливер не обманывает – и вместе с тем ни на траве, ни на влажной после небольшого дождя глине никаких следов не наблюдалось.

– Удивительно! – развел руками Гарри.

Несмотря на бесперспективность поисков, они еще долго ходили вокруг, выискивая хоть какие-то приметы присутствия еврея и незнакомца. Возобновились поиски и на другой день – и опять без результата. На третий день Гарри Мэйли и Оливер отправились в городок, надеясь там услышать что-то об этих людях – и опять зря. В конце концов они отказались от поисков и неприятное событие стало постепенно забываться.

А мисс Роз между тем поправлялась. Она уже выходила из своей комнаты. Однако, вместе с тем Оливер заметил, что происходят какие-то изменения. Миссис Мэйли с сыном часто запирались в комнате и о чем-то долго говорили; мисс Роз так же часто бывала расстроена и заплакана. Что происходит – Оливер не мог понять.

Однажды утром, когда Роз в одиночестве сидела в гостиной, туда вошел Гарри Мэйли и нерешительно попросил несколько минут внимания, чтобы поговорить о чем-то важном.

– То, что я хочу сказать, вам уже известно – хотя я и не говорил на эту тему… Я приехал сюда, когда вы были при смерти. Прекраснейшее создание, вы ускользали от меня в мир теней. Я молился и желал, чтобы всевышний оставил вас в этом мире, чтобы он вернул вас мне.

– Гарри… – прошептала Роз, – не нужно… Я хочу, чтобы вы уехали как можно быстрее, чтобы посвятить себя другой, более благородной цели и другим людям, более достойным вас.

– Нет более благородной цели, чем завоевать такое чудесное сердце, как ваше! – воскликнул Гарри, взяв девушку за руку. – Много лет, милая Роз, я любил вас. Я мечтал, что добьюсь великой славы и вернусь к вам победителем! Но сейчас, когда юношеские мечты не осуществились, я хочу предложить вам не славу, а свое сердце, и теперь моя будущая судьба зависит от вашего слова, милая Роз!

– Нет, Гарри… Вы должны забыть меня – не как преданного друга, а как ту, кого любите. Вам нужна та, завоевав которую вы могли бы испытать гордость – а не я… Поймите, лишенная друзей и состояния, с пятном на имени, я не могу поступать так, чтобы меня заподозрили в корысти. Я… я люблю вас, Гарри, но вы должны понять: у нас разные судьбы и мы не должны быть вместе.

– Но объясните же прямо, что вас останавливает, Роз!

– У вас влиятельные родственники, они помогут вам в грядущих делах и вы наверняка добьетесь больших успехов. Но эти родственники горды и я не хочу встречаться с теми, кто бы с презрением относился к матери, давшей мне жизнь и не хочу принести позор миссис Мэйли, заменившей мне мать потом… Да, на моем имени пятно, и я не хочу, чтобы оно перешло на кого-то другого. Пусть все упреки падают на меня одну!

– Послушайте же! – не сдавался Гарри. – А если бы судьба распорядилась иначе и я был бы беден, болен, беспомощен – вы бы и тогда отвернулись от меня?

– Нет… Ни за что… Если была бы возможность жить с вами в уединенном тихом месте – не было бы человека счастливее меня, – проговорила Роз и расплакалась. – Но сейчас я повторю: нам нужно расстаться!

– Хорошо… Но дайте мне слово, что однажды, через год или раньше, вы позволите мне возвратиться к нашему разговору!

– Пусть будет так – но я не изменю своего слова, – согласилась Роз с печальной улыбкой.

– Да будет так! Я положу к вашим ногам то общественное положение или богатство, что может быть у меня, и если ваше решение останется прежним, я не буду добиваться того, чтобы вы изменили его.

Роз кивнула и протянула молодому человеку руку. Но он притянул Роз к себе, быстро поцеловал в лоб и вышел из комнаты.

Глава XXXVI

очень короткая и, казалось бы, не имеющая большого значения в данном месте. Но тем не менее ее должно прочесть как продолжение предыдущей и ключ к той, которая последует в надлежащее время

– Так значит вы решили ехать вместе со мной? – спросил доктор за завтраком. – У вас каждые полчаса меняются планы или расположение духа! Вчера вы думали сопровождать матушку на море, потом собрались ехать в Лондон, а вечером убеждали меня как можно раньше подняться и засветло уехать отсюда. Не вызван ли этот внезапный отъезд важным известием от неких особ?

– Под особами, надо полагать, вы имеете в виду моего дядю. Нет, пока я тут, никаких сообщений от него не поступало. Думаю и не поступит – в это время года ничего серьезного произойти не может.

– Напрасно! Думаю, что вас проведут-таки в парламент на предрождественских выборах!

Гарри открыл было рот, намереваясь разразиться речью, но передумал и коротко бросил: «Посмотрим».

Тут к коттеджу подъехала почтовая карета и доктор побежал смотреть, как Джайлс будет укладывать багаж.

– Оливер, – обратился Гарри к мальчику, когда они остались одни, – я хочу сказать тебе несколько слов. Скажи, теперь ты уже можешь хорошо писать?

– Надеюсь, сэр.

– Я уже не скоро возвращусь домой, поэтому хотел просить тебя писать мне. Не часто, пусть раз в две недели, на главный почтамт Лондона. Согласен?

– О, разумеется, сэр!

– Мне бы хотелось знать, как поживает моя мать и мисс Роз, чем они занимаются, как гуляют, о чем разговаривают. Ты меня понимаешь?

– Прекрасно понимаю, сэр!

– И мне не хотелось, чтобы мама и мисс Роз знали о нашей переписке. Пусть это будет наш секрет.

Оливер честно пообещал хранить тайну и посылать самые подробные сообщения.

Доктор уже сидел в карете. Гарри бросил прощальный взгляд на окно в комнате Роз и вскочил в экипаж.

– Трогайте! – крикнул он кучеру. – Быстрее, живее, галопом! Сегодня только полет будет мне по душе!

Доктор шумно запротестовал, но кучер уже хлестнул лошадей и карета, гремя, помчалась по дороге, оставляя за собой облако пыли.

Провожающие долго смотрели вслед и разошлись только тогда, когда карета совсем исчезла из вида.

И только Роз, скрывшись за белой занавеской все еще стояла, неотрывно глядя на дорогу. Она плакала, и это были слезы скорби.

Глава XXXVII

в которой читатель может наблюдать столкновение, нередкое в супружеской жизни

Мистер Бамбл сидел в гостиной при работном доме и откровенно скучал, разглядывая бумажную мухоловку с попавшими в нее жертвами. Его ничего не радовало. Два месяца минуло с той поры, как мистер Бамбл женился на миссис Корни и стал надзирателем работного дома. Стоило бы радоваться этому, но… как епископу была бы дорога ряса, а адвокату – шелковая мантия, так и бидлу были дороги треуголка и обшитая галуном шинель. Увы, они теперь украшали другого бидла!

– Я продался, – размышлял мистер Бамбл вслух, – за полдюжины чайных ложек, щипцы для сахара, молочник и небольшое количество подержанной мебели в придачу. Я себя продешевил.

– Продешевил? О чем ты? – вопросила, появляясь, миссис Бамбл.

Бывший бидл не удостоил ее ответом, чем за служил иронический смех бывшей миссис Корни:

– Ты же не собираешься сидеть здесь и храпеть?

– Я намерен сидеть здесь столько, сколько мне заблагорассудится. И если захочу храпеть – буду храпеть, и зевать, чихать, плакать и смеяться, ибо это мое право!

– Твое право! – передразнила его миссис Бамбл.

– Да, а ваше, сударыня – повиноваться! – прогрохотал, вскакивая, мистер Бамбл.

Почувствовав, что момент настал, его супруга немедленно рухнула в кресло и завопила, что мистер Бамбл – жестокосердный человек, а попросту говоря – бесчувственная скотина.

Но как мистер Бамбл не мог повлиять на свою дрожащую половину, так и она, в свою очередь не могла разжалобить его: их сердца были одинаково закалены в повседневной борьбе с бедняками. Так что мистер Бамбл лишь ухмылялся и советовал супруге хорошенько выплакаться, так как, по мнению врачей, эта процедура полезна для здоровья.

– Слезы очищают легкие, умывают лицо, развивают зрение и смягчают нервы, – объявил мистер Бамбл, надел шляпу и, засунув руки в карманы, отправился на прогулку.

Но не тут то было. Конечно, миссис Бамбл хорошо владела искусством пускать слезу, но, в то же время она была обучена и более действенным методам внушения – в чем супруг тотчас же и убедился. Он получил чувствительный удар, после которого ни в чем не повинная шляпа улетела в угол, а затем на обнажившуюся голову посыпался целый град ударов. мистер Бамбл ничего не мог поделать, так как ловкая женушка цепко обхватила его за шею и сбросить ее со спины не представлялось возможным. Когда макушка была обработана, миссис Бамбл перешла к лицу, царапая его умело и с удовольствием, а затем оттолкнула от себя и предложила еще раз заикнуться о своих правах.

Ошеломленный и поверженный, мистер Бамбл молчал.

– Молчишь? То-то! А теперь убирайся, пока я не вышла из себя!

Подхватив шляпу, Бамбл метнулся прочь из комнаты.

Приведя себя в порядок, он начал обход дома, чтобы успокоиться и… чтобы по обыкновению продемонстрировать на ком-то свое превосходство. Сейчас, после встрепки, это было нужно, как глоток свежего воздуха.

Однако, подходящего объекта все не находилось и мистер Бамбл повернул обратно.

Проходя мимо комнаты, где несколько женщин обычно занимались стиркой приходского белья мистер Бамбл услышал из-за двери голоса.

– Ага! Уж эти женщины будут по-прежнему уважать мои права! – сказал себе мистер Бамбл и ступил на порог. – Эй, эй! Вы чего тут подняли шум, негодные твари?

Его лицо сияло праведным гневом – но уже через миг потухло и испуганно задрожало, ибо Бамбл встретился взглядом со своей супругой.

– Извини, дорогая, я не знал, что это ты тут… Слышу: что-то они слишком болтают, вот и…

– Слишком много болтают? А тебе какое до этого дело?

– Совершенно верно, дорогая, совершенно верно. Но я подумал, что раз тебя нет, то…

– А мне не интересно знать, что ты подумал. Убирайся-ка отсюда, да поскорее! – заорала супруга к великой радости двух старух, полоскавших белье – и мистеру Бамблу ничего не оставалось, как ретироваться.

– И все это за два месяца! – горестно воскликнул мистер Бамбл, правда, оказавшись на безопасном расстоянии от комнаты. – И это после того, как я был сам себе господин, и господин для других!

Да, в этом крылась великая несправедливость жизни. Угостив пощечиной мальчишку, открывшего ему ворота, мистер Бамбл вышел на улицу.

Он прошел несколько улиц, стараясь заглушить тоску, а когда это отчасти удалось, место тоски заняла жажда. Он миновал несколько трактиров и, наконец, выбрал подходящий. Заглянув в окно, он увидел, что в этот час внутри сидит всего один посетитель – высокий и смуглый мужчина в широком плаще. Он походил на иностранца и, судя по запыленной одежде и изможденному виду, совершил неблизкое путешествие. Когда мистер Бамбл вошел, он искоса взглянул на него и удостоил легким кивком в ответ на приветствие.

Бамбл заказал виски и углубился в чтение газеты. Но странный вид незнакомца то и дело отвлекал его. Он посматривал на соседа и, в свою очередь, ловил ответные взгляды. Наконец незнакомец подал голос: