Текст книги "Подменная невеста для офицера (СИ)"
Автор книги: Чарли Ви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Глава 30.
Глава 30.
* Аня *
Мы не включаем основной свет, в ванной горит лишь приглушённая подсветка у зеркала.
Пол холодит босые ноги. В душевой нет никаких лишних деталей, всё выдержано в суровом мужском стиле Градова, холодный блеск хрома и строгая отделка из тёмного камня.
Я останавливаюсь посреди комнаты, чувствуя, как мелко дрожат колени после долгого перелёта.
Сил у меня не осталось совершенно, от навалившейся усталости даже немного качает, но Руслан не даёт упасть, уверенно придерживая за талию.
– Руки подними, – тихо командует он, и от этой лёгкой хрипотцы в его голосе по моей спине тут же пробегают мурашки.
Его большие ладони ложатся на мои бёдра, скользят вверх, цепляя край тонкого свитера. Я послушно поднимаю руки, и одежда летит на пол. Следом за ней – бельё.
Он раздевается тоже – без суеты, быстрыми движениями сбрасывает рубашку, брюки. Сколько раз видела его голым,а всё равно залипаю каждый раз на нём. Заворожённо смотрю на его широкую спину, рельефный пресс и литые мышцы.
Дорожка тёмных волос, уходящая вниз по животу к паху. На левом плече замечаю светлый, старый шрам. Под гладкой кожей перекатываются тугие мышцы, когда он тянется к смесителю, чтобы включить воду.
Кабина мгновенно наполняется горячим влажным паром. Я переступаю стеклянный бортик. Горячая вода обжигает замёрзшие плечи. Руслан делает шаг следом и тут же тянет меня за собой, грубовато вжимая голой спиной в мокрую, холодную стену.
От резкой разницы температур я судорожно вдыхаю. От него потрясающе пахнет, мне кажется, я его запах могу узнать из миллиона.
Он целует меня. Неторопливо, тягуче, заставляя разомкнуть зубы и впуская его язык. Я цепляюсь пальцами за его спину. Кожа под руками гладкая, скользкая от воды, обжигающе горячая. Его ладони спускаются по моей талии, крепко сжимают бёдра. Одно движение – и он легко отрывает меня от пола.
Я рефлекторно обхватываю ногами его талию, чтобы не упасть.
– Забудь обо всех, – глухо выдыхает мне в шею. – Пошли они всё нах...
Конец фразы он недоговаривает, но я итак знаю куда. Улыбаюсь его словам и уверенности. Это как раз то, чего мне не хватает.
Резкий толчок. Я кусаю губу, чтобы не закричать. Вода заливает глаза, путает волосы, бьёт по плечам, но я ничего не замечаю. Только его внутри меня. Только его тяжёлое, сбивчивое дыхание у самого моего уха и бешеный ритм.
Я прижимаюсь к нему всем телом, скользя мокрой кожей по его литой груди. Каждый его рывок, каждое глубокое движение выбивает из меня всё: страх перед Яной, отцовские интриги, бесконечное напряжение последних дней. Остаётся только тянущая, горячая сладость внизу живота, которая скручивается в тугой узел и разливается жаром по всему телу, оставляя меня совершенно безвольной.
Мы выходим из ванной минут через двадцать. Распаренные, красные. Я едва переставляю ватные ноги. В фильмах такая поза выглядит красиво, но, оказывается, в реальности, ноги затекают.
Руслан молча заматывает меня в белое полотенце, убирает мокрые волосы с лица, целует в макушку.
Сейчас я хочу только одного – упасть лицом в подушку, обнять его и уснуть.
Но тишину внезапно разрезает долгая, настойчивая трель дверного звонка.
Я вздрагиваю всем телом. Пульс тут же подскакивает до небес.
– Спокойно. Это, наверное, доставка, – Руслан касается моего плеча. – Я еду заказал, пока ехали в лифте. Сейчас заберу.
Он вытаскивает с полки серые спортивные шорты, натягивает их прямо на влажное тело. Тёмные волосы небрежно растрёпаны. Засунув руки в карманы, он неторопливо идёт по коридору в прихожую.
Я остаюсь стоять в полумраке коридора, жду его, прислонившись затылком к прохладной стене. Прислушиваюсь.
Щёлкает замок.
– Руслан, любимый! Боже, я так скучала! – слышу голос сестры.
В груди всё сворачивается в ледяной ком. Воздух намертво застревает в горле.
Она никогда не умела останавливаться и уступать, эгоистка хренова. Хотя, о чём я. Это же Яна.
Меня разбирает злость. Я же ей предельно ясно сказала, неужели это так сложно понять? Или она думает, я Руслана в заложниках держу?
Сейчас, как всегда, сделает большие глаза как кот из «Шрека» заплачет, расскажет жалобную историю, пустит в ход весь свой арсенал и Руслан её простит.
Слышу возню. Кажется, она бросается ему на шею.
– Какого чёрта ты здесь делаешь? – голос Руслана звучит глухо и раздражённо.
– Милый, прости! Прости, пожалуйста, за всё! Я так скучала по тебе, – щебечет сестра, и в её тоне столько фальшивой драмы, что меня начинает тошнить. – Как узнала, что ты вернулся, сразу приехала к тебе...
Я крепче сжимаю края полотенца. Делаю глубокий вдох. Хватит прятаться.
Делаю шаг из полумрака коридора прямо в залитую светом прихожую.
Яна действительно висит на шее Градова, прижимаясь к его голой груди. Руслан её не обнимает. Его руки опущены вдоль тела, а лицо мрачнее тучи.
Сестра замолкает на полуслове. Её взгляд натыкается на меня.
В прихожей повисает мёртвая тишина.
Глаза Яны медленно расширяются. Она скользит взглядом по моим влажным, растрёпанным волосам и по единственному полотенцу, едва прикрывающему бёдра. Затем переводит ошарашенный взгляд на Руслана.
До неё доходит.
Красивое, кукольное лицо сестры искажается уродливой гримасой. В глазах вспыхивает ненависть.
– Ах ты дрянь! – пронзительно визжит она.
Яна резко отшатывается от Руслана и с силой толкает его в плечо. Он, явно ожидавший продолжения слезливой истерики, а не броска в мою сторону, по инерции делает полшага назад.
Сестра влетает в коридор и бросается на меня.
Удар прилетает раньше, чем я успеваю моргнуть или поднять руки.
Звонкая пощёчина обжигает левую щеку огнём. Голова резко дёргается в сторону. От силы удара я теряю равновесие, отшатываюсь назад и больно впечатываюсь лопатками в стену.
Во рту моментально разливается солоноватый вкус крови.
– Сука! – орёт Яна, брызжа слюной. Её трясёт. – Воровка! Подстилка! Ты легла под моего мужа!
Я тяжело дышу, глядя на неё исподлобья. Щека горит так, словно к ней приложили раскалённый утюг.
– Это моё место! Это моя жизнь! Ты украла его у меня! Украла! – срываясь на ультразвук, визжит сестра.
Она снова бросается на меня. Пальцы скрючены, она метит мне прямо в лицо, в глаза, намереваясь вцепиться в волосы и разодрать кожу.
Но второй удар до меня не долетает.
Воздух рассекает резкое движение. Руслан намертво перехватывает тонкое запястье Яны прямо в полёте.
Яна давится криком и оседает, пытаясь вырвать руку, но Градов держит её как в тисках.
Я перевожу взгляд на его лицо.
У него плотно сжатые челюсти и потемневшие, злые глаза. В этот момент он пугает меня до дрожи. Настоящий дракула и это пугает до ужаса.
– Ещё раз, – голос Руслана звучит обманчиво тихо, но от этого тона мороз дерёт по коже. – Ещё раз ты к ней потянешься...
Он не договаривает. С брезгливым выражением лица резко отшвыривает руку Яны от себя. Она пошатывается, едва удержавшись на своих высоких каблуках, и с ужасом смотрит на него. На своего «Русланчика».
– Вон отсюда, – чеканит он каждое слово. – Чтобы я больше никогда тебя здесь не видел. У тебя ровно минута. Иначе я вызову охрану, и тебя вышвырнут на улицу. Время пошло.
Глава 31.
Глава 31.
* Аня *
– Руслан… это же я. Твоя Яна, – голос сестры вдруг ломается, становится таким обиженно-удивлённым. Она смотрит жалобно, а на глазах наворачиваются слёзы. – Неужели ты на меня руку поднимешь? Забыл уже, как шептал, что любишь? Что я самая лучшая?
Она всхлипывает, так мастерски и натурально, что любой другой бы уже дрогнул. Но лицо Градова остаётся непроницаемым.
– Значит, вот такая я лучшая, – Яна медленно поворачивает голову ко мне. – А моя сестрёнка отлично меня заменила. Быстро ноги раздвинула, как только достойного мужчину увидела.
Я замираю, чувствуя, как от этих грязных слов внутри всё сжимается.
– А ведь как пела! – продолжает шипеть Яна, глядя на меня с нескрываемым отвращением. – Говорила, что никогда замуж не выйдешь. Что мужчины не для тебя, и семья – это тоже не твоё. А оказалось, что стоило мне только отвернуться, как ты тут же залезла в постель к моему мужу!
Щека всё ещё горит от её пощёчины, но от возмущения я даже чувствовать перестаю боль. Меня трясёт от несправедливости и её наглости. Я сильнее стискиваю края полотенца и делаю шаг навстречу.
– А может, ты вспомнишь, из-за чего это вообще всё произошло? – спрашиваю её холодно, хотя хочется заорать, завизжать от злости и несправедливости. – Тебя никто не просил бежать с собственной свадьбы с каким-то мажором-нарциссом! Ты сама всё разрушила. А как только он тебя бросил, так ты сразу про Руслана вспомнила?!
– Заткнись! – истерично визжит Яна, снова срываясь на ультразвук. Её лицо перекашивается от злости. – Ты ничего не понимаешь! Руслан, не слушай её!
Она снова подаётся к нему, протягивая руки в умоляющем жесте, но Градов отступает на полшага назад, словно отгораживаясь от неё невидимой стеной. Встаёт так, чтобы полностью закрыть меня собой.
– Яна, тебе лучше уйти, – говорит он. – Я тебе уже всё сказал. Наш брак недействительный. Мой адвокат уже этим занимается.
Яна замирает на долю секунды, переваривая слова про адвоката, но тут же меняет тактику.
– Недействительный? – она нервно, зло смеётся. – Да ты просто бесишься, Руслан!
Поняв, что слёзы на Градова больше не действуют, она переключается на меня.
– Хочешь наказать меня, сделать больно? И для этого подобрал... вот это? – Она с отвращением тычет в меня наманикюренным пальцем, брезгливо кривя губы.
– Посмотри на неё! Она же серая мышь, которая всю жизнь только и делала, что завидовала мне из угла! – голос Яны заполняет собой всю прихожую. – Неужели ты правда думаешь, что она может быть с таким мужчиной, как ты? Да она же никто!
Меня бросает в жар. Яна всегда знала, куда давить, выворачивая наизнанку мои старые комплексы. Всю жизнь она была красивой куклой, гордостью отца, а я – удобной, незаметной тенью.
– Ты же привык к лучшему, – издевательским тоном продолжает сестра. – А Аня... Да она же закомплексованная до ужаса! Спорим, она в постели зажатая, как бревно, и свет просит выключить? Ты ею попользуешься пару раз, чисто чтобы мне отомстить, и сам же выкинешь. Потому что с такой от тоски сдохнуть можно! Она даже раздеться перед тобой нормально не может, вон как в полотенце вцепилась!
Слушать это настолько мерзко, будто меня с ног до головы облили помоями. Я рефлекторно сильнее стягиваю края полотенца на груди. Чувствую себя ужасно глупо, голой и уязвимой под её злым взглядом. Хочется просто провалиться сквозь землю, лишь бы не стоять здесь в таком виде и не слушать эту грязь при Руслане.
Я опускаю взгляд, просто не зная, что на это ответить, но в этот момент Руслан делает широкий шаг вперёд.
Он не орёт и не размахивает руками. Но от того, как он надвигается на Яну, воздух в прихожей будто становится тяжелее.
– Закрой свой рот, – обрывает он её словесный понос так жёстко, что Яна давится воздухом.
Он нависает над ней, и в его голосе звучит такое брезгливое отвращение, что Яна невольно вжимает голову в плечи.
– Мщу? – Градов коротко, безжалостно усмехается. – Много на себя берёшь. Я списал тебя в утиль в ту самую секунду, когда ты свалила. А насчёт Ани...
Он делает паузу. Его голос становится глубже, тяжелее, и в этой спокойной, грубой стали звучит такое признание, от которого у меня перехватывает дыхание.
– Аня не твоя замена. Она моя женщина. Та, которая мне нужна. И тебе до неё никогда не дотянуться – ни в моей постели, ни в моей жизни. А теперь закрыла рот, развернулась и пошла вон отсюда. Время вышло.
Она открывает рот, чтобы выкрикнуть очередную гадость, но натыкается на тяжёлый, немигающий взгляд Градова.
И сдувается.
Вся её былая спесь слетает за секунду.
Она круто разворачивается на своих шпильках, чудом не подвернув ногу, и выскакивает за порог.
Руслан тут же захлопывает тяжёлую дверь. Щёлкает замком на два оборота, намертво отрезая нас от неё и всего этого безумия.
Только сейчас я понимаю, что всё это время почти не дышала. Шумно выдыхаю, прислоняюсь затылком к стене и прикрываю глаза, плотнее запахивая полотенце. Чувствую, как меня начинает трясти.
Это моё первое такое крупное противостояние с сестрой.
– Сильно зацепила?
Я открываю глаза. Он стоит вплотную, осматривает мою щеку, осторожно касается пальцами моей горящей щёки.
– Нормально. Прикусила щеку изнутри, – хрипло отзываюсь я.
Градов тихо и грязно ругается сквозь зубы.
– Завтра же вышвырну всю смену охраны. Больше сюда ни одна живая душа не пройдёт без моего звонка, – жёстко говорит он. – Иди ко мне.
Он притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя, как от его тела исходит жар.
– То, что она наговорила... – начинаю я, но голос предательски срывается.
– Выкинь из головы, – тут же перебивает Руслан. Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы зарываются во влажные волосы. – Она хотела сделать тебе больно. И самое правильное сейчас просто забыть об этом. В следующий раз просто не слушай, а сразу бей.
– Я слишком порядочная, чтобы поднимать руку на собственную сестру, – бормочу в ответ.
– С наглыми людьми надо поступать так же нагло. Они никогда не понимают благородства или доброты. Для них это слабость.
– Ты тоже считаешь меня слабой: – я отстраняюсь немного, только чтобы заглянуть в его глаза.
– Нет. Тебя я слабой не считаю. Наивной – да. Как показывает практика, именно слабые люди чаще всего и кричат, и скандалят. Как маленькие собачки, которые, чтобы казаться больше, тявкают на всех прохожих.
Я улыбаюсь такому сравнению. Никогда не сравнивала сестру с собачкой. Скорее с волкодавом. Но в словах Руслана есть логика.
– Я ведь действительно всегда чувствовала себя старше и поэтому прощала сестре всё, как будто маленькому ребёнку. Жалела.
– Жалость портит людей...Руслан не успевает договорить, как с улицы доносится громкий вой сигнализации.
Мы оба замираем.
И почти в ту же секунду из спальни раздаётся резкий, пронзительный писк. Брелок обратной связи на ключах.
Я вздрагиваю и вскидываю на Градова ошарашенный взгляд.
– Только не говори мне... – начинаю я.
Неужели Яна настолько слетела с катушек?
Руслан тяжело, с каким-то обречённым раздражением выдыхает. Он выпускает меня из объятий, быстро проходит в спальню и через секунду возвращается. В руке у него телефон, видимо, приложение машины тоже прислало уведомление.
– Сработал датчик, – поясняет он.
Мы, не сговариваясь, идём к окну в гостиной. Руслан отдёргивает край плотной шторы. Квартира находится высоко, но парковку у подъезда отлично видно в ярком свете фонарей.
Возле огромного чёрного внедорожника Градова, который сейчас мигает фарами и надрывно воет на весь двор, мечется тонкая фигурка. Даже с такого высоты я безошибочно узнаю сестру.
Глава 32.
Глава 32.
* Руслан *
Я смотрю вниз на мигающую фарами тачку и чувствую, как внутри закипает только немного подуспокоившаяся ярость. Это уже не просто бабские капризы. Эта ненормальная скачет вокруг капота, как одержимая, с остервенением царапая дорогую краску ключами. И ведь знает, куда бить, дрянь такая. Знает, как я отношусь к своим машинам.
– Вот сука! – рычу я сквозь зубы, резко отворачиваясь от окна.
Шагаю в спальню, на ходу сдёргивая с тумбочки телефон. Разблокирую экран, большими пальцами быстро пролистывая контакты.
– Руслан… ты кому звонишь? – растерянно спрашивает Аня, семеня за мной. Она всё ещё кутается в банное полотенце.
– Я давал ей шанс уйти нормально, – жёстко чеканю я, прижимая трубку к уху. – Но если в человеке говна слишком много и оно так и лезет наружу через все щели, значит, будем общаться на понятном ей языке. По-хорошему она не понимает.
В трубке раздаются длинные гудки, затем короткий щелчок и голос дежурного.
– Серёга? Здарова. Слушай, пришли ко мне во двор наряд прямо сейчас. Да, по моему адресу. Тут одна неадекватная моё имущество крушит в режиме берсерка. Ага, жду. И пусть поторопятся, пока она мне тачку на болты не разобрала.
Сбрасываю вызов. Вытаскиваю из шкафа первую попавшуюся чёрную футболку, стягиваю домашние шорты и быстро натягиваю джинсы прямо на влажное тело. Впрыгиваю в кроссовки, даже не зашнуровывая.
– Сиди здесь. Дверь закрой на замок и не высовывайся, – бросаю Ане, бросая взгляд на её побледневшее лицо, и быстрым шагом выхожу из квартиры.
Спускаюсь на лифте, чувствуя, как адреналин разгоняет кровь. Вылетаю из подъезда во двор, где всё ещё надрывается, переливаясь разными тональностями, моя сигналка.
Картина маслом. Мой чёрный «Крузак» расцарапан, на боках глубокие борозды, будто по нему гвоздём прошлись. Но это херня. Я на секунду даже торможу от удивления, когда вижу лобовое стекло. Посередине, прямо в густой сетке глубоких трещин, намертво застряла… чугунная крышка от канализационного люка.
Твою мать. Откуда только силы взялись у этой тощей стервы? Она же весит килограммов сорок от силы, в ней одни кости и силикон. На чистом психозе притащила?
Яна тяжело дышит, растрёпанная, макияж размазан по лицу грязными пятнами. Она стоит с перекошенным лицом, тянется к дворнику, намереваясь, видимо, выломать и его.
– А, ну стоять, тварь! – рявкаю я на весь пустой двор так, что она вздрагивает всем телом и резко оборачивается.
Подхожу ближе, стараясь не сорваться на бег. Во мне ни грамма жалости к этой истеричке. Только глухое, брезгливое раздражение, как от назойливой, кусачей твари, которую давно пора прихлопнуть тапком. Как я раньше не замечал, что у неё с башкой не всё в порядке. На фоне Ани она вообще выглядит неадекватной. И дело тут даже не в капризах или эгоизме. Здесь реально проблемы с головой.
– Ты вообще берега попутала, больная? – цежу я, нависая над ней.
Её тут же прорывает. Глаза безумные, стеклянные.
– Предатель! – визжит она, бросаясь на меня с кулаками. – Ты мне жизнь сломал! Ты должен был меня ждать! Я твоя жена! Ненавижу тебя! Будь ты проклят!
Я брезгливо перехватываю её тонкие запястья, чтобы не рыпалась и не царапалась своими когтями. Она шипит, но я не ослабляю хватку.
– Ты сама себе всё сломала, – грубо осаживаю её. – Или ты думала я лошок какой-то? Глазки построишь, и я всё прощу? Хрен тебе. А за машину ты мне теперь до копейки выплатишь. Через суд. С процентами.
Она воет в голос, пытается вырваться, брызжет слюной. Смотреть противно. До чего жалкое, убогое зрелище. И как я вообще мог на ней собираться жениться? – в который раз пролетает эта мысль.
Слышу за спиной стук тяжёлой подъездной двери. Оборачиваюсь. Аня. Уже успела одеться – натянула джинсы и какой-то объёмный свитер. Стоит, обхватив себя руками за плечи, и с нескрываемым ужасом смотрит на этот цирк.
– Какого чёрта ты спустилась? – хмурюсь я, не отпуская брыкающуюся Яну. – Я же сказал сидеть дома. Холодно на улице.
Она не успевает ответить, как во двор с включёнными синими проблесковыми маячками влетает патрульный «УАЗ». Резко тормозит, скрипя резиной. Из него технично, без суеты выгружаются двое здоровых пэпсов.
– Оформляйте эту припадочную, – киваю им на бывшую, которая при виде людей в форме вдруг резко замолкает, а потом начинает биться в настоящей истерике.
– Руки убрали от меня! – орёт она, пока парни жёстко, без лишних церемоний и уговоров заламывают ей руки за спину. – Да вы знаете кто мой отец! Вас завтра же уволят! Вы не имеете права меня трогать! Я буду жаловаться! Отпустите меня!
– Забирайте её. Заявление и видео с камер наблюдения я завтра с утра подвезу в отделение.
Её запихивают на заднее сиденье патрульной машины, несмотря на визги и попытки лягаться. Двери захлопываются, отрезая её крики. Во дворе снова становится тихо, только синие проблесковые маячки скользят по кирпичным стенам дома.
Я подхожу к Ане, притягиваю её к себе, укрывая от прохладного ветра. Она прижимается ко мне, слегка подрагивая – то ли от холода, то ли от пережитого стресса.
– Что ей теперь будет? – тихо спрашивает она, провожая взглядом отъезжающую полицейскую машину.
Я усмехаюсь, зарываясь пальцами в её мягкие волосы.
– Посидит пятнадцать суток в обезьяннике. Ей крайне полезно для профилактики, – спокойно отвечаю я, обнимая её крепче. – Там короны с таких быстро слетают, макияж течёт, а гонор испаряется. Пошли домой, Ань. Холодно. Заболеешь ещё.
Глава 33.
Глава 33.
* Аня *
После того как наряд увёз бьющуюся в истерике Яну, а эвакуатор забрал то, что осталось от внедорожника Руслана, мы приехали к нему. Я помню всё урывками: как Градов осторожно обрабатывал мне разбитую губу и прикладывал лёд к горящей от пощёчины щеке, как заставил выпить успокоительное и уложил в свою огромную кровать. Сам он, кажется, так и не ложился, до утра решая вопросы по телефону.
Утро начинается с тупой головной боли и запаха крепкого кофе.
Я с трудом разлепляю веки. Место рядом со мной на подушках не смято. За окном уже светло. Вчерашний кошмар с мигалками, криками сестры и звоном разбитого стекла кажется дурным сном, но пульсирующая боль в скуле быстро возвращает в реальность.
Я сползаю с кровати, накидываю рубашку Руслана. Босиком шлёпаю на кухню.
Руслан стоит у окна спиной ко мне. Уже одетый – тёмные джинсы, свежая рубашка. Он негромко, но предельно жёстко говорит по телефону:
– ...да, протокол осмотра места происшествия у меня. Смету от официалов жду к обеду. Нет, тормозить не будем. Оформляйте по полной, умышленная порча.
Он сбрасывает вызов, словно спинным мозгом почувствовав моё присутствие, и оборачивается. Цепкий, собранный взгляд офицера мгновенно теплеет, стоит ему посмотреть на меня.
– Проснулась? – он подходит, мягко касается пальцами моего подбородка, осматривая синяк на щеке. – Болит?
– Терпимо, – я пытаюсь слабо улыбнуться и беру из его рук предложенную кружку с кофе. – С кем ты говорил?
– Со своими юристами, – Руслан делает глоток из своей чашки. – Машину ночью увезли на экспертизу. А нам нужно ехать в отдел. Дописывать заявление и приобщать флешку с камер наблюдения.
– Ну в отдел, так в отдел, – соглашаюсь я. Хотя внутри всё опять дребезжит предчувствие нехорошее. Я почти на 100% уверена, что Яна дозвонилась папе, и нажаловалась. А папа для неё всё сделает, чтобы вытащить её. Но делиться своими мыслями с Русланом не хочу. Он и сам всё прекрасно понимает. Поэтому молча допиваю свой кофе.
Через двадцать минут мы спускаемся на парковку. Место, где ещё вечером стоял изуродованный чугунным люком «Крузак», пустует. Мы садимся в такси.
Всю дорогу до районного УВД я молчу. Меня начинает мелко трясти от нервов. Я почти уверена, что отец уже там. Чувствую это кожей.
Мы заходим в обшарпанное здание управления. Дежурный сержант вытягивается по струнке, узнав Градова, и быстро провожает нас на второй этаж. Запах дешёвого растворимого кофе, старой краски и въевшегося сигаретного дыма. Типичный районный отдел полиции.
Я сижу на жёстком деревянном стуле в кабинете следователя. Руслан сидит рядом, невозмутимо диктуя молодому лейтенанту перечень повреждений машины. Лейтенант потеет, стучит по клавишам старенькой клавиатуры и то и дело затравленно косится на дверь. Он прекрасно знает, чью дочь вчера ночью доставил наряд.
– ...капот под замену, лобовое стекло, левое крыло, – ровным, почти скучающим голосом перечисляет Градов, выкладывая на стол флешку с записями с камер. – Здесь полное видео. Приобщено к материалам дела?
Лейтенант сглатывает.
Дверь в кабинет открывается без стука.
В кабинет входит мой отец.
Генерал Виктор Владимирович в кителе. На лице ни одной лишней эмоции. Никаких криков, никаких истерик – от него просто веет таким холодом, что лейтенант мгновенно вскакивает по стойке смирно, чуть не опрокинув стул.
За спиной отца, словно тень, стоит Яна.
Куда делась вчерашняя фурия, кидавшаяся чугунным люком? Волосы собраны, макияжа нет, глаза опухшие от слёз. Она выглядит как хрупкая, сломанная жертва.
Отец делает неуловимый жест лейтенанту:
– Свободен. Дверь закрой с той стороны.
Следователь пулей вылетает в коридор. Мы остаёмся вчетвером.
Руслан даже не шевелится. Он сидит вполоборота, закинув ногу на ногу, и спокойно смотрит на генерала. Я чувствую, как мои пальцы мёртвой хваткой вцепляются в край куртки. Сердце гулко бухает в груди.
– Здравствуй, Руслан, – говорит отец своим генеральским тоном, тихо, но так, что кровь в венах стынет. – Далеко зайти решил?
– Ровно до рамок Уголовного кодекса, Виктор Владимирович, – парирует Градов.
Отец медленно проходит вглубь кабинета.
– Девочка в состоянии тяжёлого аффекта. Нервный срыв на фоне предательства близких людей. Врач уже зафиксировал её состояние. Ты, офицер, довёл мою дочь до грани. И сейчас ты порвёшь этот протокол, и мы разойдёмся тихо. Ради твоего же блага.
– А если нет? – Руслан чуть склоняет голову набок.
– А если нет, то встречное заявление уже готово. О психологическом насилии, доведении до срыва и угрозах жизни. И поверь, УСБ охотно за него возьмётся. Ты пойдёшь под суд, Градов. Ещё и за похищение второй моей дочери.
– Что? Но Руслан не похищал меня! – вырывается у меня возмущённо. Я с ужасом смотрю на отца и на Яну.
Она всхлипывает, пряча лицо в ладонях. Она всегда так делала: творила любую дичь, а потом бежала к отцу, притворяясь жертвой, и он сносил всех на её пути.
– Папочка, – тоненько, жалобно пищит Яна. – Пошли отсюда... Я боюсь его. И её...
Она поднимает заплаканный взгляд и указывает на меня.
Взгляд отца переходит на моё лицо. В его глазах нет ни любви, ни жалости – только разочарование.
– А ты, – чеканит он, глядя сквозь меня. – Влезть в постель к жениху родной сестры. Довести её до клиники. А всего-то требовалось подменить сестру на церемонии. Позорище!
Я съёживаюсь. Его слова, как плети. Всю жизнь я пыталась заслужить хотя бы каплю его одобрения. Всю жизнь была в тени блистательной Яны.
Руслан напрягается, встаёт, собираясь ответить генералу, но...
Что-то во мне ломается. То ли фальшивый скулёж сестры, то ли этот презрительный взгляд отца. Детский страх внезапно исчезает.
Я встаю со стула.
Руслан удивлённо смотрит на меня, но я не обращаю на него внимания. Я делаю шаг навстречу отцу. Впервые в жизни я не опускаю глаза перед папой.
– Позорище? – переспрашиваю я. – Это ты говоришь, я позорище, отец?
– Помолчи, – бросает он.
– Нет. Я молчала двадцать четыре года, – я делаю ещё один шаг. – А теперь ты послушаешь. Твоя идеальная, несчастная Яна сбежала со свадьбы к своему любовнику-мажору. А когда тот бросил её через месяц, приползла обратно, потому что закончились деньги.
– Аня, закрой рот! – Яна вдруг перестаёт плакать.
– Я недоговорила! – повышаю голос я, глядя прямо в ледяные глаза отца. – Она не жертва, папа. Она избалованная, жестокая дрянь, которая знает, что ты отмажешь её от любой ответственности. Вчера она орала на весь двор, что ты всех уволишь и сотрёшь в порошок. Она прикрывается твоими погонами, как щитом, пока громит чужие машины и кидается на людей. А ты и рад верить в её слёзы.
Отец каменеет. Кажется, он вообще не понимает, кто перед ним стоит. Его забитая, тихая младшая дочь только что повысила на него голос в отделении полиции.
– Что касается позора семьи, – я чувствую, как с каждым словом мне становится всё легче дышать. – Мне плевать. Можешь вычеркнуть меня из всех списков. Но ни я, ни Руслан не будем играть в ваши игры.
Я поворачиваюсь к Градову. Он смотрит на меня так, будто видит впервые.
– Вы слышали Аню, Виктор Владимирович, – спокойно, без тени угрозы, но с такой бронебойной уверенностью говорит Градов. – Встречные заявления, УСБ, суды – валяйте. Мне скрывать нечего, моя совесть офицера чиста в отличие от вас.
Он берёт меня за руку.
– Заявление написано. Ущерб зафиксирован. Дальше общайтесь с моими юристами, – Руслан кивает на лежащую на столе флешку. – Идём, Ань. Нам здесь больше делать нечего.
Мы разворачиваемся и идём к выходу. Краем глаза я вижу перекошенное от злобы лицо Яны, и абсолютно белое лицо отца. Папа молчит. Потому что ответить ему, по факту, нечего. Система сломалась.
Когда мы выходим на улицу, в лицо бьёт прохладный утренний ветер. Меня начинает мелко трясти от отката адреналина.
Руслан останавливается, притягивает меня к себе и прячет моё лицо на своей груди.
– Это было... сильно, – тихо говорит он, целуя меня в макушку. – Я чуть не ослеп от того, как ты их уделала.
– У меня коленки дрожат, – честно признаюсь я, вслушиваясь в спокойный, мерный стук его сердца.
– Ничего. Подрожат и перестанут. Главное, что ты наконец-то поняла, что больше не обязана быть их удобной грушей для битья, – заканчивает Руслан, крепко прижимая меня к себе и поглаживая по спине. – Ты умница. Я тобой горжусь.
От его слов внутри разливается такое невероятное тепло, что слёзы всё-таки наворачиваются на глаза.
Руслан отстраняется, стирает большим пальцем влагу с моей щеки и открывает передо мной пассажирскую дверь.
– Садись. Нам ещё нужно успеть купить тебе нормальную одежду, пока ты окончательно не замёрзла в моей толстовке. А потом – обедать. Ужасно хочу есть.
