Текст книги "Подменная невеста для офицера (СИ)"

Автор книги: Чарли Ви

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Глава 38.

Глава 38.

* Руслан *

На следующее утро мы поехали к Поповым.

Всю дорогу Аня молчала, глядя в лобовое стекло. Я изредка поглядывал на неё.

Ещё недавно перед визитом к родителям она бы извелась, нервно теребила ремешок сумки или прятала глаза. Но сегодня она сидела прямо, плотно сжав губы.

В ней чувствовалось напряжение – ехать в дом, где тебя годами задвигали на второй план, всегда тяжело.

Я протянул руку, накрыв её ладонь, лежащую на колене. Аня тут же переплела свои пальцы с моими и благодарно их сжала.

Нас встретила её мать.

За её спиной, в проёме гостиной, уже маячила массивная фигура тестя.

Виктор Владимирович стоял, заложив руки за спину, и всем своим видом демонстрировал, что этому визиту категорически не рад.

Мрачный, с плотно сжатыми челюстями, он сверлил меня тяжёлым взглядом.

Никаких отцовских объятий для дочери, никаких дежурных улыбок.

– Здравствуй, Аня, – сухо, словно отрезал, произнёс он. Затем перевёл взгляд на меня и процедил: – Градов.

– Доброе утро, Виктор Владимирович, – ответил я, не отводя глаз.

Мать Ани попыталась сгладить этот ледяной момент.

– Проходите, проходите в гостиную, я как раз чайник поставила, пирог испекла... – затараторила она, но от её натянутой вежливости и суетливой фальши только сводило скулы.

– Спасибо, мы ненадолго, – я остановил этот поток гостеприимства и повернулся к жене. – Аня, побудь с мамой.

Она коротко кивнула, отпуская мою руку:

– Хорошо.

Затем я снова посмотрел на тестя:

– Виктор Владимирович, нам нужно поговорить. Наедине.

Генерал Попов тяжело вздохнул, его брови сошлись на переносице, но он молча развернулся и направился по коридору.

– Пройдём в мой кабинет.

Кабинет у него был под стать хозяину – массивный дубовый стол, тёмные кожаные кресла, идеальный порядок. Попов сел за стол, всем своим видом демонстрируя глухую оборону. Я закрыл за нами плотную дверь и остался стоять.

– Я слушаю тебя, Руслан. Что за срочность? И к чему эти секреты от женщин?

– Речь о Яне, – я не стал ходить вокруг да около, переходя сразу к сути. – Виктор Владимирович, ваша дочь ведёт себя неадекватно. И это перестало быть просто проблемой разбитого сердца или женской обиды. У неё серьёзные проблемы с головой.

Лицо генерала мгновенно окаменело. Он медленно опёрся локтями о стол и сцепил пальцы в замок.

– Выбирай выражения, Градов. Ты говоришь о моей дочери.

– Я говорю о человеке, который представляет прямую угрозу для моей жены. Аня ваша дочь, если вы вдруг забыли, – жёстко парировал я. – Вчера Яна караулила меня на парковке у бара. До этого она методично собрала старые фотографии, подняла архивы наших с ней переписок, распечатала всё это и отправила Ане курьером. Это не импульсивный поступок обиженной женщины. Это холодный, расчётливый садизм.

– Чушь! – Попов хлопнул ладонью по столешнице, повышая голос. – Яна вспыльчивая, да! Она эмоциональная. Но ты сам её до этого довёл! Ты растоптал её, выставил на посмешище перед всеми нашими знакомыми, а потом женился на её сестре! Чего ты ждал? Что она вам торт испечёт? У девочки тяжелейший стресс, нервный срыв!

– Нервный срыв – это когда бьют посуду или закатывают истерики со слезами, – я сделал шаг к столу, чеканя каждое слово. – А когда человек бросается на шею, клянётся в любви, а в следующую секунду обещает придушить собственную сестру – это клиника. Она говорила о каком-то «задании», о том, что ей нужно «потерпеть». Она не понимает, где реальность, Виктор Владимирович. В её больном воображении угроза убийством выглядит как логичный шаг.

Попов резко поднялся. Лицо его побагровело, на шее вздулись вены.

– Ты что себе позволяешь?! – рявкнул он на весь кабинет. – Решил упечь мою дочь в дурдом, чтобы оправдать собственное блядство?! Чтобы вам с Анечкой было удобнее строить своё счастье?! Яна совершенно нормальна! Ей просто нужен отдых. Я отправлю её в санаторий, она побудет в тишине, поработает с психологом...

– Психолог ей не поможет. Ей нужен психиатр и медикаментозное лечение, – я продолжал настаивать. – И вы это прекрасно знаете. Я не первый день в структурах и умею читать людей. Вы же военный. Неужели вы сами не видели этих сбоев? Резкие перепады настроения, фанатичные идеи, зацикленность. Вы всё видели. Просто предпочитали прятать мусор под ковёр, потому что идеальная репутация семьи Поповых важнее здоровья дочери.

– Закрой рот, Градов! – взревел генерал, сжимая массивные кулаки. – Не смей учить меня, как заботиться о моей семье! Яна не сумасшедшая! Это всё твоя вина!

– Моя вина в том, что я вовремя не разглядел, с кем планировал связаться, – холодно отрезал я. – Но сейчас я женат на Ане. И я никому не позволю причинить ей вред. С сегодняшнего утра за Яной установлено круглосуточное наблюдение.

Генерал опешил. Он тяжело задышал, глядя на меня так, словно я только что ударил его.

– Ты... ты поставил наружку за моей дочерью? Да я с тебя погоны сорву! Я твоих парней в порошок сотру!

– Можете попытаться, – я не отвёл взгляда, выдерживая его бешеный напор. – Но пока я не буду уверен, что Аня в полной безопасности, Яна шага не ступит без моего ведома. И если она хоть на метр приблизится к моей жене, я лично...

Договорить я не успел.

Сквозь массивные двери кабинета донёсся шум. А следом – пронзительный женский крик.

Мы с генералом замерли на долю секунды, а потом оба, не сговариваясь, рванули к двери.

Я выскочил из кабинета первым, в несколько широких шагов преодолел коридор и влетел в гостиную, с ходу оценивая обстановку. Попов тяжело топал следом, отстав буквально на секунды.

Опрокинутый журнальный столик, осколки чашек на ковре. Мать металась в стороне, в панике прижимая руки к лицу.

А посреди комнаты Яна, растрёпанная, с перекошенным от ярости лицом, с диким визгом кидалась на сестру и пыталась вцепиться обеими руками ей в волосы. Я рванул вперёд, чтобы оттащить эту ненормальную, но не успел.

Аня сжала кулак и на голом инстинкте со всей дури врезала сестре прямо в нос.

Раздался глухой хруст. Яна коротко взвизгнула, пошатнулась, не удержалась на ногах и рухнула на диван.

Виктор Владимирович ошарашенно смотрел на разгромленную комнату, на тяжело дышащую Аню, а затем – на Яну. Та сидела на диване, зажимая ладонями разбитый нос.

Сквозь пальцы уже начинала сочиться кровь.

Аня поправила растрёпанные волосы и посмотрела на сестру сверху вниз.

– Не смей меня больше трогать, – процедила она. – Я больше не буду терпеть твои выходки. Поняла?

Я перевёл взгляд с Яны на потрясённого тестя.

– Ну что, Виктор Владимирович. Теперь вы мне верите, или всё ещё считаете, что девочке просто нужен отдых, а не психотерапевт?

Глава 39.

Глава 39.

* Аня *

Костяшки правой руки неприятно саднило.

Я стояла посреди разгромленной гостиной и тяжело дышала. Впервые в жизни я ударила человека. И не чувствовала ни вины, ни страха. Только спокойствие и умиротворение.

Тишину разорвал высокий голос матери.

– Аня... что ты наделала?! – Она бросилась к дивану, пытаясь убрать руки Яны от лица. – Яночка, доченька... Витя, звони в скорую, у неё кровь!

Но отец не пошевелился. Он стоял рядом с Русланом и смотрел на Яну тяжёлым, немигающим взглядом.

Яна не плакала. Она вообще не обращала внимания на суетящуюся рядом мать. Даже на кровь не обращала внимания. Медленно опустив перепачканные ладони на колени, она подняла лицо.

По подбородку текла кровь, капая на светлую ткань блузки, но Яна смотрела мимо меня.

Прямо на Руслана.

На её губах появилась кривая, абсолютно неуместная полуулыбка.

– Я всё поняла, Рус, – прошептала она ровным, почти ласковым тоном. – Это проверка. Мне нужно просто потерпеть. Я сильная, я пройду это испытание.

Мать осеклась на полуслове. Она медленно отняла руки от плеч Яны и отшатнулась, уставившись на неё так, словно перед ней сидел чужой человек.

Я почувствовала, как сзади подошёл Руслан. Его ладонь легла мне на талию, уверенно притягивая к себе.

Одно это простое движение, и остатки напряжения отступили.

– Виктор Владимирович, – произнёс Руслан. – Я настоятельно рекомендую вам прямо сейчас вызвать специализированную психиатрическую бригаду. Если этого не сделаете вы, через пять минут это сделаю я.

Отец тяжело сглотнул. Вся его генеральская выправка словно испарилась, плечи опустились.

– Я сам позвоню, – глухо выдавил он.

Мать так и стояла у дивана, закрыв рот рукой, а отец достал телефон из кармана брюк.

Руслан опустил взгляд на мою правую руку. Осторожно перехватил запястье, осматривая сбитые, покрасневшие костяшки пальцев.

– Хороший удар, – тихо заметил он.

Бригаду ждали в тишине. Мать, как всегда, суетилась вокруг Яны с влажными салфетками, пытаясь вытереть ей лицо, но та отмахивалась и продолжала тихо, бессвязно бормотать что-то о «задании» и проверках.

Я стояла у окна, чувствуя спиной тепло мужа. Руслан ни на шаг от меня не отходил, молча контролируя обстановку.

Врачи приехали минут через сорок. Двое крепких мужчин-санитаров и врач с чемоданчиком.

Как только они вошли в гостиную и врач задал Яне пару дежурных вопросов, её показное спокойствие слетело.

До неё вдруг дошло, зачем они здесь.

– Нет! – Яна резко вскочила с дивана, оттолкнув мать. – Я никуда не поеду! Рус, скажи им!

Она рванула к двери, пытаясь сбежать, но санитары сработали чётко и быстро.

Перехватили её за руки, блокируя удары. Яна забилась в их хватке, дико крича и извиваясь, но вырваться не могла. Врач достал шприц. Короткое движение, укол в плечо – и спустя пару минут крики перешли в невнятное мычание. Яна обмякла.

Её вывели под руки. Мать, на ходу набрасывая пальто и прижимая к груди сумочку, поспешила за ними к машине.

Входная дверь захлопнулась, и в доме стало совсем тихо.

Мы остались втроём. Я, Руслан и отец.

На него было страшно смотреть. Я даже никогда не думала, что человек так сильно может измениться за час. Он тяжело опустился в кресло, сутулился, облокотившись о колени, и невидящим взглядом смотрел в пол.

Вся его властность, вся непробиваемая броня, которой он давил на меня с самого детства, исчезла.

Сейчас передо мной сидел просто постаревший, раздавленный мужчина.

И, к своему собственному удивлению, я почувствовала только жалость.

Я сделала шаг к нему. Руслан не стал меня останавливать, лишь внимательно следил за происходящим.

Подойдя к креслу, я осторожно дотронулась до отцовского плеча.

– Пап, – негромко позвала я. – С тобой всё хорошо?

Отец вздрогнул, словно очнулся. Медленно поднял голову. Он накрыл мою руку, лежащую на его плече, своей широкой, жёсткой ладонью.

– Всё хорошо, – хрипло ответил он.

Я кивнула.

Хотела убрать руку и сделать шаг назад, решив, что на этом всё. Нам пора уходить. Но отец не отпустил мои пальцы.

– Я ведь даже не догадывался, Ань, – вдруг глухо произнёс он, снова уставившись куда-то в пространство. – Не думал, что в нашей семье такое вообще возможно. Сумасшествие...Как?

Я чуть крепче сжала его ладонь.

– Врачи разберутся, пап, – ответила я. – Ей подберут лечение. Главное, что сейчас она под контролем специалистов.

Отец тяжело вздохнул. Он, наконец, поднял голову и посмотрел прямо на меня.

– Прости, Анюта, – надтреснутым голосом произнёс он. – Я был неправ.

Я ждала этих слов, кажется, всю свою сознательную жизнь. Мечтала услышать, когда была подростком, когда он отчитывал меня за малейшую провинность, когда всегда выбирал сторону Яны. Но сейчас они не вызвали ни слёз, ни триумфа.

Только облегчение.

Я молча кивнула.

– Я понимаю, пап.

Я аккуратно высвободила свою руку из его ладони и выпрямилась. Обернулась к Руслану. Он стоял чуть поодаль, не вмешиваясь в наш разговор.

– Едем, – коротко произнёс муж и направился в коридор.

Мы вышли из дома. Только сев в машину, я позволила себе закрыть глаза и откинуться на подголовник. Руслан завёл двигатель, но трогаться не спешил. Он молча взял мою правую руку, осторожно погладил большим пальцем сбитые костяшки и переплёл свои пальцы с моими.

– Всё закончилось, – негромко сказал он.

Я открыла глаза, посмотрела на него и кивнула.

– Жаль, что всё так вышло, – тихо произнесла я. – Я ведь ей зла не желала.

– Знаю, – отозвался Руслан. – Но по-другому было нельзя. К этому всё шло, Ань. Рано или поздно это должно было случиться.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как после пережитого адреналина наваливается глухое опустошение.

– Поехали домой. Хочу поскорее забыть сегодняшний день как страшный сон.

Глава 40.

Глава 40.

* Аня *

Остаток пути до дома выпал из памяти. Я смотрела на мелькающие за окном машины, но перед глазами раз за разом прокручивалась одна и та же сцена: искажённое лицо сестры, хруст её носа под моим кулаком и пустой, потухший взгляд отца.

Щелчок замка вернул меня в реальность. Мы переступили порог нашей квартиры, и только здесь, оказавшись в знакомой тишине, пахнущей кофе и деревом, я поняла, насколько сильно меня трясёт. Отходняк накрыл внезапно. Ноги сделались ватными, а в груди образовалась странная, звенящая пустота.

Я замерла в прихожей, бессмысленно глядя на свои ботинки.

Руслан не стал ничего спрашивать. Он молча расстегнул мою куртку, стянул её с плеч и повесил на крючок. Затем обхватил моё лицо жёсткими, тёплыми ладонями, заставляя посмотреть на себя.

Его взгляд был спокойным и цепким. Он сканировал моё состояние, как привык оценивать обстановку на работе.

– Иди в гостиную, – велел он негромко. – Садись и выдыхай.

Я послушалась. Опустилась на диван, подтянула колени к груди и уставилась на свои руки. Правая кисть заметно припухла, костяшки саднили и наливались синевой.

Из кухни донёсся шум воды, хлопнула дверца морозилки. Руслан вернулся с аптечкой и кухонным полотенцем, в которое был завёрнут пакет со льдом. Он сел напротив, прямо на край журнального столика, и потянул мою руку к себе.

– Не думала, что бить людей так больно, – вырвалось у меня вместе с нервным смешком.

Руслан аккуратно обработал ссадины антисептиком.

– Для первого раза стойка была неплохой, – серьёзно отозвался он, прикладывая холод к разбитым костяшкам. – Держи.

Я прижала лёд, морщась от покалывания.

– Я ведь могла просто оттолкнуть её, Рус, – призналась я, озвучивая то, что грызло меня всю дорогу. – Но в ту секунду я именно хотела её ударить. Хотела остановить это безумие её же методами. Это... пугает. То, что я не чувствую раскаяния.

Руслан поднял глаза. В них не было ни осуждения, ни жалости. Только абсолютная уверенность в моей правоте.

– Ты защищала себя. Впервые за долгое время ты не стала терпеть и ждать, пока тебя растопчут, – он накрыл мою здоровую руку своей. – Инстинкт самосохранения – это нормально, Ань. Не смей сейчас заниматься самокопанием и искать в себе чувство вины. Его там быть не должно.

Он был прав. Впервые в жизни я дала отпор, и этот удар сломал не только нос Яны, но и ту клетку, в которой я сидела годами.

– Что теперь с ней будет?

– Яну будут лечить. Скорее всего, процесс займёт не один месяц, учитывая её состояние. А что касается твоих родителей... – Руслан подался вперёд. – Если им потребуется помощь – найти хорошего профильного психиатра, организовать перевод в частную клинику, решить вопросы с деньгами – я это сделаю. Но на этом всё. В нашу семью они больше не лезут. Ты не обязана выслушивать их истерики или быть для них живой жилеткой.

Я вздохнула.

– Оставь их в покое. Выброси из головы, – Руслан отбросил пакет со льдом на край стола. – Сейчас существуем только мы с тобой. И я хочу, чтобы ты сосредоточилась исключительно на этом.

Он склонился к моей пострадавшей руке. Подул на содранные костяшки, перевернул запястье и прижался губами к самому центру ладони.

Я невольно прикрыла глаза. От этого простого жеста по телу поползло тяжёлое тепло, прогоняя из мышц остатки стресса.

Руслан не торопился. Его губы скользнули выше, дразня чувствительную кожу предплечья. Одной рукой он фиксировал мои пальцы, а другой уверенно расправился с пуговицами рубашки. Ткань соскользнула с плеч, и он прижался губами к ключице.

– Ты даже не представляешь, какая ты, – его голос звучал глухо, вибрируя прямо у меня под кожей. – Красивая. Смелая. Моя.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заставить меня посмотреть ему в глаза.

– Мне плевать на твоего отца с его амбициями, Ань. Плевать на Яну. Это всё пустой шум. Важна только ты. И больше никто.

Руслан стянул с меня рубашку, надавил на плечи, заставляя откинуться на спинку дивана.

Когда он снова навис надо мной, его поцелуи стали ниже, откровеннее. Он целовал медленно, словно стирал с моей кожи всё то напряжение, в котором я сегодня варилась.

От рёбер к впадинке пупка, затем – к выступающим косточкам бёдер.

Его широкие ладони легли мне на колени, уверенно разводя их в стороны, и я судорожно втянула воздух, когда горячее дыхание обожгло самое уязвимое место.

Влажное, дразнящее прикосновение языка выбило из лёгких остатки кислорода.

Я дёрнулась, машинально вцепившись пальцами в жёсткие волосы на его затылке, но Руслан не позволил отстраниться.

Он действовал методично, не оставляя мне ни единого шанса на смущение. Горячий рот и язык на внутренней стороне бёдер плавили сознание.

Реальность сузилась до этого тягучего, невыносимо острого удовольствия. Каждое движение его языка, каждый толчок вытягивал из меня годы страхов и комплексов, доказывая: я желанна. Я для него – центр всего.

Когда по телу прошлась первая дрожь, заставляя выгнуться и сдавленно вскрикнуть, Руслан просто впитал мой оргазм, не прерывая ласки, пока я не обмякла на подушках, тяжело и прерывисто дыша.

Только тогда он поднялся. Навис надо мной, разгорячённый, тяжёлый, и поймал мой поплывший взгляд. Руслан перехватил мои запястья, прижимая их к обивке дивана по бокам от моей головы, и бескомпромиссно толкнулся вперёд.

Ощущение его плоти, заполняющей меня до самого основания, вырвало из горла тихий, сорванный стон. Он вошёл неторопливо, до упора, замер на секунду, а затем потянул на себя и снова с силой впечатался в меня.

Диван скрипнул под нашим весом. Я обхватила его бёдра ногами, подстраиваясь под этот неторопливый ритм.

Кожа касалась кожи, дыхание сбилось в единый хриплый такт.

Я таяла под его тяжестью, чувствуя, как внутри снова разгорается пожар.

Ощущение полной защищённости смешалось с физическим экстазом, и вторая разрядка накрыла меня быстрее, прошивая тело насквозь частыми, пульсирующими спазмами. Руслан хрипло выдохнул, ускоряя темп на последних секундах, и замер, тяжело навалившись сверху.

Я уткнулась носом в его влажное плечо, жадно глотая воздух.

Напряжение медленно отступало, оставляя после себя приятную, тягучую слабость. Несколько долгих мгновений мы не шевелились, позволяя сбитому пульсу прийти в норму.

Затем Руслан переместил вес, чтобы не придавливать меня к дивану. Лёг на бок и сразу же, собственническим жестом притянул меня к себе, укладывая головой на свою грудь.

Его ладонь привычно легла мне на затылок, жёсткие пальцы медленно по волосам.

– Знаю, что поможет тебе окончательно выкинуть из головы все эти семейные разборки, – с лёгкой хрипотцой произнёс Руслан, глядя в потолок.

– И что же?

– Ребёнок. Я хочу от тебя ребёнка, Анют.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть в его лицо.

– Как будто это так просто – взять и сделать по щелчку, – неуверенно отозвалась я, хотя от его слов внутри всё сладко замерло.

– А мы никуда не торопимся. У нас впереди масса времени, – уголки его губ дрогнули в полуулыбке. – К тому же, сам процесс тренировок меня более чем устраивает. Да и вообще... очень хочу увидеть тебя беременной. Уверен, тебе это безумно пойдёт.

Я прижалась губами к его ключице, расплываясь в невольной улыбке. Ещё недавно мысли о материнстве вызывали у меня только тревогу. Разве можно заводить детей, когда ты сама не знаешь, кто ты и где твоё место? Но сейчас... стоило только представить маленькую копию Руслана, которую он будет держать на руках, как сердце защемило от нежности.

– Я не против, – тихо призналась я, выводя пальцем узоры на его груди.

– Вот и отлично. Значит, план утверждён. Начнём работать над маленькой Анютой.

– Почему сразу над Анютой? – я легонько боднула его в плечо. – Может, лучше над Русланом?

– Исключено. Сначала нужна девочка, – безапелляционно заявил муж, перехватывая мою руку и переплетая наши пальцы. – А то родишь первого пацана, он окажется с таким же тяжёлым, упёртым характером, как у меня, и ты наотрез откажешься рожать второго. Рисковать я не намерен.

Глава 41.

Глава 41.

* Аня *

Гул людских голосов, слепящий свет софитов и непрекращающиеся щелчки камер сливались в единый электрический гул, от которого вибрировал даже пол под ногами.

На огромных плазменных экранах за моей спиной сменяли друг друга мрачные, атмосферные локации нашей игры, периодически прерываясь динамичными кат-сценами под тяжёлый басовый саундтрек.

Я стояла на сцене с микрофоном в руках, и сердце замирало от волнения.

Старт продаж был открыт всего пару часов назад, а цифры по предзаказам уже били все мыслимые рекорды для нашей небольшой инди-студии.

Я смотрела в зал, на суетящихся блогеров, игровых журналистов и просто фанатов, которым достались ключи альфа– и бета-версий, и вспоминала тот переломный момент полгода назад.

Тогда игра едва не полетела в корзину.

Мы зашли в тупик: сюжет был отличным, механики работали, но главный герой получался картонным.

Типичный страдающий спаситель с кучей ненужной рефлексии и подростковым сленгом.

Именно тогда я настояла на радикальном изменении характера протагониста и переписывании почти всех его реплик. Парни-разработчики отреагировали в штыки: ломать готовую концепцию означало пахать без выходных несколько месяцев. Но я понимала, что без этого проект пройдёт незамеченным.

Я просто вычеркнула из сценария все его сомнения и метания. Сделала героя по-настоящему взрослым.

Его диалоги стали краткими и прагматичными, поступки – жёсткими, но справедливыми, а выборы в критических ситуациях лишились лишней сентиментальности.

Я не придумывала этот образ.

Я просто списывала его с Руслана.

Его поведенческие паттерны, его железобетонную уверенность, ту самую непробиваемую мужскую логику.

И это сработало на сто процентов.

Игроки устали от нытиков, от толерантности, устали, что фирмы пытаясь угодить большинству игроков, сливают персонажа.

Новый, харизматичный герой зацепил аудиторию с первых минут геймплея, а своевременная финансовая помощь Руслана обеспечила нам агрессивную рекламную кампанию, без которой инди-проекты просто тонут в море релизов.

Я перевела взгляд на бегущую строку суфлёра – там светились заготовленные слова благодарности инвесторам и команде.

Стандартный, вылизанный пиарщиками текст. Но мне хотелось сказать совсем другое.

Вдохнув поглубже, я опустила руку с планшетом, игнорируя суфлёра, и заговорила от себя:

– Вы часто спрашиваете в комментариях и обзорах, как нам удалось создать такого реалистичного, цельного персонажа. Правду сказать, мы чуть не переругались всей командой, когда на финальном этапе я заявила, что нам нужно переписать героя с нуля, – по залу прокатился лёгкий, понимающий смешок. – Но секрет его обаяния оказался прост. Мне не пришлось ничего выдумывать. Я просто смотрела на человека, который стал для меня главной опорой в жизни, и переносила его характер на экран.

Я тепло улыбнулась и указала рукой на первый ряд:

– Вся эта бескомпромиссность, мужественность и умение решать проблемы, а не прятаться от них... Спасибо моему мужу. Без тебя этот проект, как и многое другое в моей жизни, просто не состоялся бы.

Операторы сработали молниеносно.

Камеры тут же выхватили объективами лицо Руслана и вывели его на большие экраны.

Широкоплечий, одетый в тёмную рубашку и идеально сидящий пиджак, он явно не привык к такому вниманию прессы.

На долю секунды в его глазах мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки.

Уголки его губ дрогнули в сдержанной улыбке. Он не стал прятаться от камер: уверенно поднялся с кресла, коротко кивнул залу и помахал рукой под оглушительный взрыв аплодисментов.

Когда официальная презентация завершилась, начался настоящий хаос.

Нас окружили плотным кольцом. Я подписывала постеры, фотографировалась, отвечала на вопросы блогеров, пока боковым зрением не заметила, что часть аудитории атаковала и Руслана тоже.

Геймеры просекли фишку и теперь брали автографы прямо у «прототипа».

Какая-то стайка юных стримерш откровенно строила ему глазки, но Руслан держался с невозмутимой, отстранённой вежливостью, который просто ждёт окончания операции.

Наконец, ему удалось пробиться ко мне сквозь толпу.

Он привычным, собственническим жестом обхватил меня за талию, притягивая спиной к своей груди, и, наклонившись к самому уху, прошептал:

– Не боишься, что теперь меня украдут твои преданные фанаты?

Я рассмеялась, запрокинула голову, чтобы поймать его насмешливый взгляд.

– Нет. Не украдут, – я чуть развернулась в его руках, поправляя воротник пиджака. – А если кто-то даже попытается – я теперь отлично умею бить кулаком. Практика показала, что удар у меня поставлен неплохо. Да и ты у нас совсем не принцесса, чтобы тебя так просто похищать.

Руслан усмехнулся и прижал меня к себе крепче, но идиллию прервали возникшие словно из ниоткуда две знакомые мужские фигуры.

– Градов, хорош зажимать звезду вечера, камеры ещё работают, – раздался ироничный голос Артура. Афанасьев салютовал мне бутылкой с минералкой. – Аня, поздравляю! Ты просто порвала зал. Речь – огонь. Ещё немного и Руслан у нас в Голливуд пробьётся со своей харизмой.

– Присоединяюсь. Это было масштабно, – добавил Егор, кивком приветствуя нас. Чернов, как всегда, был немногословен, но его взгляд выражал искреннее уважение. – Но предлагаю сворачиваться. У нас уже заказан столик в «Мясном синдикате», и если мы сейчас не выберемся через чёрный ход, нас тут затопчут.

Мы выскользнули через служебный выход на улицу и поехали в ресторан.

Заказанный вип-зал встретил нас приглушённым светом и запахом хорошего жареного мяса. Напряжение последних недель подготовки окончательно отпустило.

Официант принёс заказ: стейки слабой прожарки и крафтовое пиво. Мужчины расслабились. Артур привычно балагурил, отпуская шуточки по поводу новообретённой звёздной славы Руслана.

– Нет, ну вы видели? Сидит такой скромный муз, вдохновитель, – усмехался Афанасьев. – Рус, тебе пора заводить свой блог. Будешь учить молодёжь, как правильно хмурить брови, чтобы игры продавались.

– Завидуй молча, Артур, – парировал Руслан, невозмутимо отрезая кусок стейка. – Лучше жуй.

Егор молча сидел напротив, крутя в руке бокал со стаутом, и лишь изредка вставлял веские, меткие замечания в их словесные перепалки, от которых Артур на секунду терялся.

Я пила вишнёвый сок, смотрела на этих взрослых мужчин и ловила себя на мысли, что мне с ними абсолютно комфортно.

За эти полгода они стали для меня такой же неотъемлемой частью жизни, как и муж. Здесь не нужно было притворяться, не нужно было соответствовать чьим-то ожиданиям.

Они общались по-мужски прямолинейно и относились ко мне не как к хрупкому придатку Градова, а как к равной.

Вибрация моего телефона на деревянной столешнице прервала уютный гул разговоров. На экране высветилось: «Папа».

Я подняла трубку, чтобы принять вызов, и негромко попросила:

– Мальчики, можно чуть потише?

Трое переговаривающихся мужчин мгновенно, словно по щелчку тумблера, замолчали.

– Да, пап? – ответила я, прикладывая телефон к уху.

– Анюта, дочка, здравствуй, – голос генерала Попова звучал непривычно тепло, я до сих пор не привыкла к тому, каким он теперь стал. – Я смотрел трансляцию презентации в интернете. Поздравляю с запуском. Это потрясающая, серьёзная работа. Я очень тобой горжусь.

– Спасибо, пап, – я улыбнулась.

За последние полгода отец сильно изменился после того инцидента с Яной.

Когда он понял, что его любимая дочь тяжело и неизлечимо больна, его мир изменился.

Но вместо того чтобы замкнуться или обозлиться, он словно прозрел. Начал звонить просто так, без повода.

Стал звать нас с Русланом на домашние ужины.

В его интонациях больше не было приказного тона – только осторожная попытка наладить то, что он методично разрушал годами.

Мы попрощались. Я отложила телефон на стол и сразу перехватила внимательный, изучающий взгляд Руслана. Он без слов понял, с кем я говорила.

Он никогда не пытался давить на меня или настраивать против родителей, несмотря на всё то, что произошло в нашей семье.

Прошлое действительно осталось позади.

Яна находилась в специализированной психиатрической клинике на принудительном лечении.

После того покушения на меня отрицать очевидное стало невозможно.

Врачи официально подтвердили диагноз – шизофрения.

А ведь первые звоночки появились намного раньше. Просто папа и мама не хотели признавать это.

– Так, ладно, лирические отступления закончены, – голос Артура вернул меня в реальность. – Раз уж мы всё равно здесь, давай коротко по завтрашнему дню. Что у нас по тому объекту?

Мгновенный переход от отдыха к работе. В этом были все они. Никаких долгих прелюдий или жалоб на то, что приходится обсуждать дела в нерабочее время.

– Сводку я тебе скинул ещё днём, – спокойно отозвался Руслан. – Группа на позициях с шести утра. Ждём отмашки.

– Понял, – кивнул Афанасьев.

– Я подстрахую по внешнему периметру. Мои люди будут готовы перекрыть выезды, если кто-то попытается сорваться, – отозвался Егор.

Чернов всегда был таким. Немногословный, внимательный наблюдатель, который замечает каждую деталь, но говорит исключительно по делу. Глядя на него, я поймала себя на мысли, что этому непробиваемому мужчине не помешало бы немного личного счастья. Кого-то со светлой энергетикой.

Я откинулась на спинку кожаного дивана, прижимаясь плечом к Руслану.

Он, даже обсуждая работу, не выпускал мою руку, большим пальцем медленно поглаживая моё запястье, словно заземляя себя и меня.

– Градова! – окликнул меня знакомый голос. Я вздрогнула, всё ещё не привыкла к новой фамилии, хотя документы исправили уже давно и в паспорте у меня красовалась полгода новая фамилия.

Я повернулась. Это мои ребята, наконец, добрались до ресторана.

– Как вы технично свалили из студии. Я даже не заметил когда. Хоть бы подождали.

– И вам привет, – со смехом отозвалась я, глядя на нашего ведущего разработчика Макса и остальную команду, вваливающуюся в вип-зал.

– Мы спасались бегством от обезумевших фанатов, – невозмутимо пояснил Руслан, пожимая руку подошедшему Максу. – Падайте. Места всем хватит.

Парни с шумом сдвинули кресла, подзывая официанта.

Поначалу я немного переживала, как мои шумные, вечно живущие в дедлайнах айтишники уживутся за одним столом с суровыми безопасниками.