Текст книги "Ибупрофен"

Автор книги: Булат Ханов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 10 страниц)

Пока классы спят

Начиная с двенадцати лет Костя каждый год пересматривал «Красных» – дорогущий сериал от «Нетфликс» об Октябрьской революции и Гражданской войне. Проект до такой степени прокоммунистический, что министр Дудь заругал его за очернение царской России и белого движения.

Ди Каприо наконец-то воплотил мечту миллионов и превратился в Ленина – умного, стоического, обаятельного стратега. Железный Феликс в исполнении Райана Гослинга – самый стильный и рьяный защитник подростков в истории – стал кумиром американских школьниц. Костю же прежде всего зацепила линия дворового арапчонка. По сюжету арапчонок, поначалу служивший пьяному барину, а затем и распоясавшейся колчаковской своре, бежал от белых и попадал в знаменитый бронепоезд Троцкого. Суровый председатель Реввоенсовета, сыгранный Оскаром Айзеком, обнадеживал бывшего холопа:

– Кончилась власть господ и шовинистов. Теперь все будет по справедливости. Мы строим социализм, а при социализме все жизни важны. Жизни простых женщин и мужчин. Жизни рабочих и крестьян. Жизни евреев и жизни черных.

На этих словах стальной взгляд наркома смягчался.

Посмотрев сериал в седьмой раз, Костя записался на бесплатный онлайн-курс по марксизму и вступил в местную ячейку «Объединенных левых сил». «Объединенные левые силы» занимались красным агитпропом, курировали профсоюзы и готовили в кружках кадры для будущей мировой революции. Костя понял это по решительному настрою, пускай на планетарный Октябрь пока никто не замахивался. Вслух, по крайней мере.

Андрей, лидер ячейки, на первой же встрече поставил новичка перед безжалостным выбором:

– Сталин или Троцкий?

– Э-э… – протянул Костя. Его швырнули на тонкий лед. – Наверное, все-таки Троцкий, хотя…

– Троцкист! – завопили кружковцы. – Гони его!

И захохотали так, что Костя чуть не бросился извиняться за политические заблуждения. Положение спас Андрей:

– Мы считаем, что противоречия между Сталиным и Троцким сняты историей, а современные сталинисты и троцкисты представляют из себя скорее фан-клубы великих деятелей, чем бойцов за дело пролетариата. И те, и другие – это упертые идеалисты, которые застряли в партийных разборках вековой давности. Наша задача – изучить исторический опыт и грамотно использовать его сегодня.

– Когда я сказал, что я за Троцкого, – все же поспешил объясниться Костя, – то имел в виду, что…

– Не стоит оправданий, – заверил Андрей. – Мы ценим заслуги и Льва Давидыча, и Иосифа Виссарионыча. Главное – не замыкаться на прошлом.

С первых дней Костю стали подключать к работе. Он раздавал газету «Прямая демократия» на проходной авиационного завода, клеил кумачовые стикеры в переходах и агитировал сокурсников за создание независимого студенческого комитета. С комитетом все обстояло неважно: Косте лишь удалось подбить троих одногруппников на чтение «Государства и революции» да навлечь на себя ненависть вредного профессора – закаленного либерала, убежденного, что во всех бедах России XXI века виноваты недобитые коммуняки.

– Поскреби коммуниста – найдешь фашиста, – повторял профессор.

Он преподавал политологию с лохматых перестроечных времен и за десятилетия до совершенства отточил навыки пыток над негодными студентами. Костя шесть раз сдавал ему зачет, прежде чем политолог снизошел до тройки.

– Может, вы вырастете из ваших чудовищных взглядов, а может, и нет, – напутствовал профессор напоследок. – В любом случае при определенных обстоятельствах вы бы с великим удовольствием поставили меня к стенке где-нибудь в подвале и пустили бы мне пулю в лоб. Да-да, с великим удовольствием. Хорошо, что обстоятельства у нас не такие.

Так из-за своих убеждений – точнее, из-за посягнувшего на них безумца – Костя лишился стипендии. Мелочь, а неприятно.

Веселая сессия сказалась и на активизме. Забыв о нормальной пище и сне, Костя выпал и из жизни ячейки. Он даже не успевал читать протоколы с планерок. После сессии горе-студент укатил на каникулы в соседнюю область. Там у бабушки в деревне он обтирался снегом и штудировал «Империализм как высшую стадию капитализма». Крепла уверенность, что путь, избранный Костей, суров и долог, но истинен. Да, враг силен и хитер. Да, в его власти находятся средства производства и карманные эксперты вроде невменяемого политолога. Только историческую логику не задушишь и на пересдачу не отправишь. Боевые отряды пролетариата сомнут олигархов вместе с их приспешниками и разнесут в щепки прокрустово ложе капитала. И Костя доживет до этого дня.

В ячейку он не вернулся. Во-первых, было неудобно появляться перед товарищами после длительного перерыва. Исчез, снова нарисовался – это не по-революционному. Во-вторых, Костя влюбился. Даже не влюбился, а рухнул в любовь с крыши высотки.

Их – на основе общих интересов и посещений – порекомендовал друг другу сервис знакомств.

Ее звали Надя, и она запоем читала Троцкого.

На этой почве она могла бы разругаться с либералами и сталинистами, да не разругалась. Сторонилась сетевых войнушек. Они, по ее словам, распаляли глупые страсти, которые к тому же не утолишь. Надя скромно вела паблик на пятьдесят человек, где рассказывала о печальной судьбе левой оппозиции в Союзе. А еще красила волосы в ярко-розовый и вязала цветные шапочки для сирот из детдомовцев.

Все это делало ее выразительным исключением из поколения, в котором Костя, как и многие в его возрасте, успел разочароваться.

На первом свидании он, опьянев от восхищения, заявил:

– Хорошее у тебя имя! Жаль, меня не Володей назвали.

– Ну тебя. Костя тоже здорово! Как Константин Семин.

– Ха, а ведь точно! – И Костя тут же спародировал ветерана левого блогинга: – Нас не интересуют голые факты – нас интересуют причины и следствия.

– Правда всегда одна, – подхватила Надя. – Спорно звучит. По-моему, правд много. Вот истина – она одна. Хотя и меняет постоянно формы.

Надя задумалась. Костя испугался, что ляпнул что-то не то и теперь девушка мечты сделает неутешительные выводы и забракует его.

– Могу показаться глупой сейчас, – сказала Надя. – Если что, не смейся, пожалуйста. Пусть это звучит шовинистически, нетолерантно, но мне кажется, что за каждым великим мужчиной стоит великая женщина. Понимаю, что это махровый стереотип – и все-таки. Сколько всего вложила в Ленина Надежда Константиновна! А Лев Давидович? У него обе жены были выдающимися. Александра Соколовская наставляла его в начале революционной борьбы, а также научила красиво одеваться и грамотно подавать себя. Наталья Седова и вовсе прошла с Троцким девять кругов ада. Она скиталась с ним по континентам, поддерживала его единственно правильными в каждый момент словами и несла на своих плечах быт, когда все вокруг рушилось и перестраивалось. Это куда значительнее, чем подвиги декабристских жен.

Спустя месяц каждодневных свиданий и ночных переписок Костя начал тяготиться своим бездействием. Читать толковые книжки и встречаться с троцкисткой – это великолепно, только коммунизм так не приблизишь. А что делать? Вылавливать заводских рабочих на проходной, чтобы вручить им газету? Проповедовать на улицах и в соцсетях? Оставлять едкие комментарии под новостями? Или уходить глубже – в субкультурное подполье, где анархисты и нацики остервенело выпиливают друг друга? Как ни исхитряйся, увязнешь в мелочах, застрянешь в болоте, сотрешь кости в сетевых спорах. Как перенастроить систему таким образом, чтобы ты не уподоблялся комичным борцунам за социальную справедливость, а пробуждал бы классовое сознание? Чтобы стихийный гнев недовольных обрел бы опору в марксистской теории?

Костя поделился переживаниями с Надей.

– Вот мы ратуем за прямую демократию, – заключил он. – А люди не хотят прямой демократии. Они хотят демократии представительской. Они ждут вождя, который организует их и спасет. Бесит!

– Диагноз точный, – констатировала Надя, – но реакция мне не нравится.

– И мне не нравится! А выхода я не вижу.

– Ищи тех, кого больше всего не устраивает система. Тех, кто прижат к стенке. Кто страдает оттого, что все обещания, которые ему дали, ложны.

Костя вспомнил профессора, клеймящего коммунистов, которые приставили бы его к стенке при удобной возможности. Этот точно не страдает.

– Под этими словами много кто подпишется. Обманутые дольщики?

– Отчасти.

– Посетители тренингов?

– Да, но нет, – диалектически выразилась Надя. – Трудность с обманутыми дольщиками и посетителями тренингов в том, что и тех, и других трудно объединить. Они разрознены и разобщены. У них нет центра притяжения. Подумай, в каком месте собираются обездоленные, потерянные и жаждущие изменить свою жизнь люди?

– На собраниях анонимных алкоголиков?

– Тепло! – обрадовалась Надя. – На порносайтах. Там кучкуются те, кто впал в пагубную зависимость. Капитализм заверил их, что осуществит самые смелые их фантазии, воплотит самые радикальные мечты. В итоге люди поддались сказкам и попались на крючок. Мечтаний уже нет, а привычка осталась.

Поначалу Костя воспринял слова Нади с недоверием. Какие тут порносайты, когда все жаждущие давно переключились на 2D-моделей. Классике остались верны разве что олдскульные мужики предпенсионного возраста. Из них боевые отряды пролетариата не слепишь.

Чтобы оправдать скепсис в собственных глазах, Костя зашел на крупнейший порносайт. Путь к меню лежал через заставку – скандальный ролик с бывшим министром культуры Мединским, который с твердой решимостью советовал мужчинам наконец-то признать проблему и купить толковое средство от аденомы простаты.

Судя по тегам, порнография не предлагала новых сюжетов и жанров и пребывала в жестоком кризисе. Учитель, медсестра, курьер, таксист – индустрия по-прежнему возводила гнусный поклеп на хорошие рабочие профессии. Что странно, число просмотров популярных роликов исчислялось миллионами. Не все, значит, далеко не все сбежали в нарисованный мир.

Поразительней всего, что по бокам всплывали баннеры, сулившие быстрое избавление от порнозависимости и эректильной дисфункции. На сайте, производившем дисфункцию и независимость.

Рука не поднялась включить что-то о педагогах или докторах, поэтому Костя ткнул на рейтинговое видео с блондинкой и отчимом. Вслед за рекламой вагинального и ректального грязелечения началась история о скромной обаяшке, которую приемный папаша – почему-то немногим старше падчерицы – с отеческой заботой взялся подготовить к первому свиданию.

Костя остановил ролик на прелюдии и спустился в комментарии. Контентопотребители расстилались в комплиментах актрисе и жалели, что такая малышка лично им не светит.

Костя поморщился.

Пальцы сами собой набрали:

Когда наступит социализм, каждый найдет себе лучшую половинку и выстроит с ней крепкие отношения. Каждый получит прямой доступ к интимной близости и полностью реализует свой любовный потенциал. Суррогаты вроде порно изживут себя. Да здравствует социализм!

Поразмыслив, Костя набил второй комментарий. На английском – для пролетариев всех стран:

When communism comes everyone will find a soulmate and build a strong relationship with her or him. Everyone will get direct access to intimacy and realize their love potential completely. Surrogates like porn will outlast themselves. Let there be socialism!

Костя откинулся на стуле и всласть потянулся. Пусть посыл и выдержан в духе спорного Герберта Маркузе, зато какое новаторство. Можно сказать, великий почин!

А если бы не Надя? Содрогаясь от обожания, Костя написал ей длинное сообщение, где объяснял, как сильно ее любит и как она его вдохновляет.

Когда восторг схлынул, Костя перечитал свой месседж под видео и пришел к выводу, что слова чересчур сухие. Комментарий напоминал не энергичное обращение к пролетариям, увязшим в путах скверной привычки, а маркетинговый текст, составленный нейросетью. Получалось что-то неживое, как и само порно.

На следующий день Костя создал еще несколько емких посланий.

Выключай порнушку и иди жрать богатых!

Ты думаешь, что ненавидишь порно, но ты ненавидишь капитализм. Ты мечтаешь прорваться к чему-то настоящему, а капитализм предлагает только искусственное: искусственные ситуации, искусственные диалоги, искусственные эмоции, искусственные тела. Брось вызов капитализму – выбери настоящее!

Ты снова потратил кучу времени и лишился сил? Ты попался на крючок образов и не получил обещанного наслаждения? Ты считаешь себя ничтожеством, которое угодило в ловушку слабоволия? Друг, ты ни при чем. Во всем виноват капитализм. Именно капитализм, обещая насытить тебя, лишь усугубляет жажду. Он подсаживает тебя на удовольствия, которые оборачиваются кошмарами.

Покажи капитализму фак. Ты же сильный. Делай зарядку, читай труды Ленина, дыши полной грудью. Я в тебя верю.

Поделюсь своей историей. Может, кому-то будет полезно.

Раньше я передергивал каждый день. Иногда по несколько раз. Проклинал себя и все равно часами зависал на сайтах, где плохие актеры играли персонажей, чуждых мне по образу жизни и мыслей. Я был вялым и раздражительным, везде опаздывал, терял друзей. Я резал себя ржавым канцелярским ножом и, как конченый эгоист, мечтал, чтобы власти наконец отрубили Интернет по стране и запретили мне доступ к порнухе.

Я перепробовал кучу средств: чудодейственные методики, добрые психотерапевты, злые психотерапевты, буддизм. Без толку.

Однажды мне в руки попался «Манифест коммунистической партии» Маркса и Энгельса. Тогда меня осенило. Я понял, что правителям удобно, чтобы мы смотрели порно. Им выгодно, когда мы слабохарактерные, инертные, покорные. Так нами проще управлять: принимать драконовские законы, зарабатывать на нас баснословные прибыли, выкачивать ресурсы из природы. А чего? Ты же не возражаешь: ты поглощен своими демонами.

После «Манифеста коммунистической партии» порно утратило надо мной власть. Пару раз я сорвался, но не позволил минутной слабости вновь утянуть меня в пучины виртуального разврата. Я записался в марксистский кружок, нашел единомышленников в «Объединенных левых силах» и, что важнее всего, обрел свою любимую. И она классная.

У нас – школьников, студентов, наемных рабочих – общие интересы. И мы в равной степени заинтересованы сбросить со своей шеи капиталистов, которые эксплуатируют нас и засоряют наше сознание мусорными образами.

Мы пролетариат, и мы разобьем свои оковы. Присоединяйся!

Костя раскидал эти комментарии под сотнями видео и продублировал на английском. В конце концов, социалистическая революция должна свершиться в нескольких странах одновременно. Иначе спад, консервация, построение социализма в отдельно взятой стране, растущая паранойя, партийные чистки, контрреволюция…

Требовалось задать верные координаты, чтобы предотвратить трагический финал.

Костя вменил себе в обязанность всякий вечер не менее часа распространять прогрессивные комментарии под порнороликами. В перепалки не вступал, соблюдая Надин принцип – сторониться сетевых войнушек. Будешь ругаться с кем попало – не доживешь до генеральных сражений.

Пока классы спят, главное – вбросить в речь нужные термины. Капитализм, коммунизм, эксплуатация. Раз враг прячется в сумраке, надо высветить его лучом прожектора.

Через неделю площадь агитации расширилась до форумов для алкоголиков. Ради такого дела Костя слегка модифицировал пронзительную историю упадка и возрождения с порносайта. Абзацы про чудодейственные методики и разбитые оковы остались без изменений.

Надя тоже включилась в агитпартизанинг.

– У юных фетишистов вновь набирают популярность ножки, – рассказала она. – В носках, чулках, гольфах. Есть идея на этот счет.

По почте Наде доставили кумачовые чулки. На левой коленке был набит портрет Ленина, на правой – Мао Цзэдуна. Как объяснила Надя, есть еще с Фиделем и Че Геварой. Если затея возымеет успех, можно заказать и такие.

Надя создала подставной аккаунт и запустила с него паблик «Недобитая коммунистка». Первый фотосет прошел в Надиной комнате. Утром ее родители отправились на работу, и Костя приехал к любимой. К его появлению она нарядилась в белую футболку, красные шорты и чулки с вождями. Костя сделал серию снимков: Надя в смятой постели, Надя на заправленной кровати, Надя обложена трудами классиков, Надя читает «Историю русской революции».

Вторая часть сета состояла из селфи в зеркале шкафа-купе. Для большого дела из гостиной принесли ленивого белого кота Максима, спавшего на мягком диване. Большому делу кот служить не желал и норовил выскочить из объятий Нади, которая одной рукой прижимала упрямца к груди, а другой фотографировала.

– Сначала выкладываем кадры с котиком, – тоном умудренного стратега сказала Надя. – Остальное прибережем на потом.

Ее тактика оправдалась. За два дня на фото, подкрепленные меткими хештегами, слетелись три сотни подписчиков – в основном стеснительные школьники с фейковыми профилями. Чтобы расширить аудиторию, Надя выложила ряд нейтрально-милых снимков у зеркала. Это увеличило число посетителей паблика вдвое.

И тогда Надя опубликовала яркое во всех смыслах фото, рассчитанное на мощный пропагандистский эффект. Кумачовый чулок с Лениным красовался на левой ноге, а голубой – на правой. Надпись над изображением гласила: «Есть только два класса: буржуазия и пролетариат».

– А почему буржуазия голубая? – спросил впечатленный Костя. – Потому что современный буржуа – это все равно что прежний аристократ? Тоже живет на ренту? Голубая кровь и все такое?

– В том числе, – подтвердила Надя. – Просто у меня чулок всего две пары.

Публика приросла и жаждала контента. В ход пошли кадры с классиками, снабженные короткими текстами – чуть игривыми, местами примитивными – о важности изучения марксизма-ленинизма.

Почему-то многие думают, будто социализм – это про лагеря и про дефицит. Это не так. Социализм – это бесплатная медицина и бесплатное образование. Это прямая демократия и равенство возможностей. Настоящее равенство, а не лажа какая-нибудь.

Учился у нас в классе мажор. Целая команда дорогих репетиторов, персональные занятия по физре, свой повар дома. Про электронику вообще молчу – мне год надо впахивать, чтобы на комп заработать, как у этого буржуйчика. На остальных смотрел как на дерьмо, притом что на стометровке я на своих ножках (совсем не спортивных, как вы заметили) его делала. Поступил в МГИМО на платку, сейчас там в носу ковыряет.

И потом мне будут говорить, что мы равны и рыночек так порешал? По-моему, это тупость и лицемерие.

Комментарии захлестнула классовая ненависть. Поклонники Нади выражали презрение к мажорам и восторгались неспортивными ножками.

Она жаловалась Косте:

– На попсу они клюют, а паблик по левой оппозиции по-прежнему чахлый. Ладно бы у меня и вправду сногсшибательные лапки были. Так нет же, они короткие и угловатые.

– Ты очень красивая! – поспешил Костя опровергнуть чудовищную ложь.

Он порекомендовал Наде запустить постоянную рубрику с полюбившимся публике котом Максимом – «Ликбез от кота Максима». Надя за идею ухватилась и начала от имени лохматого подопечного публиковать заметки – о формациях, товарном производстве, прибавочной стоимости. Материал подавался в форме непринужденных диалогов. Костя поражался, с каким обаянием и легкостью Надя объясняла мудреные вещи из политэкономии. Казалось, что все, к чему прикасалась эта фантастическая девушка, делалось притягательным и родным. Ради одной лишь Нади в прекрасном мире будущего стоило бы учредить министерство красоты – если бы только словосочетание «министерство красоты» не отдавало оруэлловщиной.

На очередном свидании Костя в порыве восхищения воскликнул:

– Я хочу от тебя детей!

– Увы.

Надя пожала плечами.

– Ты не рассматриваешь меня всерьез?

– Я рассматриваю тебя более чем всерьез. И потому говорю: «Увы».

Костя потряс головой, словно стряхивая наваждение.

– Ничего не понимаю.

– Смотри, – растолковала Надя. – Я живу с родителями. Ты живешь с родителями. Ипотека на грабительских условиях не вариант, а добрых буржуев, которые готовы подарить жилье молодой ячейке общества, в природе нет.

Костя вздохом подтвердил правоту Нади. Она продолжила:

– В капиталистическом обществе уровень осведомленности и беспомощности одинаково высок, поэтому многие предпочитают не рожать.

Костя кивнул:

– После социалистической революции?

– После социалистической революции.

Надя кивнула в ответ.

А затем их агитпартизанинг прикрыли. В один вечер Костя зашел на порносайт и обнаружил, что комментировать ему отныне запрещено. Он создал новый аккаунт и также не сумел написать ни строчки. Кто-то очень недовольный подрывной деятельностью Кости заблокировал его IP и отнял право на высказывание – священную корову всех либералов.

Видимо, марксизм по сравнению с порно – это куда более шокирующий контент. Капиталистическая логика рассудила так. И в общем-то она права.

Прочие порноресурсы посещало существенно меньше людей. Да и система комментариев на них оставляла желать лучшего.

А на следующее утро Надя сообщила, что администрация «ВК» закрыла «Недобитую коммунистку». Якобы за эротику, хотя сотни подобных групп, порой даже более откровенных, продолжали функционировать.

– Ну да, – пробурчал Костя. – Ты рассказывала, в каких позах буржуазия имеет рабочий класс. Вот они и решили, что это эротика.

– Как думаешь, это спланированная атака? Нас заблочили друг за другом.

– Кто их разберет. В любом случае это репрессии. Мелкие, гадкие, последовательные буржуазные репрессии. Мы справимся, дорогая.

Надя и не думала унывать.

Она тут же завела новую группу – без ножек, только марксистская теория. Туда перекочевали все заметки с котом Максимом, доходчиво объясняющим мудреные вещи. Надя хотела назвать паблик «Протоколы марксистских мудрецов», но Костя убедил ее, что «Ликбез с котом Максимом» – лучший вариант. Вдруг кто-то отыщет полюбившуюся рубрику по ключевым словам, да и невольные юдофобские ассоциации ни к чему.

За сутки набралось пятьдесят подписчиков.

А Костя перед сном открыл порносайт. Что, если доступ ему выключили по ошибке, а теперь вернули?

Он по привычке кликнул на раздел «Популярное» и запустил первое попавшееся видео, сразу убрав звук.

Доступ, конечно, никто не вернул, зато от верхнего комментария у Кости навернулись слезы:

Начал тут книжку читать. «Что делать?» ее название. Владимир Ильич Ленин написал. Меня от студенток так не перло, как от этой книжки. Короче, товарищи. Хватит разбазаривать лучшие годы жизни. Помойте руки с мылом и забудьте про этот сайт. Нас ждут великие дела.