Текст книги "Годы юности"
Автор книги: Бруно Саулит
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 7 страниц)
Глава десятая
Когда звезды гаснут
1
Клав шел медленно. Дома его никто не ждал. Ночь была темная, безветренная, но в воздухе плыл запах сосен и весенних цветов На реке квакали лягушки, а когда их тревожные, взволнованные голоса замолкали, слышно было, как часы на руке отсчитывают секунды.
Где-то в Ростове-на-Дону боролась теперь сборная баскетбольная команда, об этом ежедневно писали в газетах и говорили по радио. Там побеждали, терпели поражения. но Клава там не было.
В Риге скоро зацветет сирень, еще один курс окончит институт, ребята разойдутся в разные стороны и унесут с собой много хорошего: они горячо возьмутся за работу, будут мечтать о будущем, и только он. Клав Калнынь, за один год уже успел разочароваться в своих мечтах. Своих воспитанников он учил побеждать, а самому пришлось потерпеть поражение. И так быстро.
Поражение? Но разве он по-настоящему боролся за свою любовь?
Клав остановился.
Может быть, вернуться и сейчас же поговорить с Биpутой? Но с каждым мгновением Клав все острее и неотвратимее понимал, что это будет напрасная, ненужная борьба – девушка с темно-русыми косами никогда не откажется от своего слова, никогда не нарушит обещания.
«Ладно!» Клав вздрогнул и пошел дальше.
«Жизнь надо принимать такой, какая она есть», – говорил обычно дядя. Он переболеет своей юношеской любовью, и все пройдет, словно ничего и не было.
Пройдет?
Нет, может быть, затихнет и на короткое время забудется, но когда-нибудь ночью он опять услышит знакомый голос, который будет рассказывать о морской звезде…
В садоводстве все уже спали. Клав открыл калитку и присел на скамью у забора.
Странно, почему сегодня такая тихая ночь? Почему не свистят паровозы и не гудят машины? И даже не слышно кузнечиков?
Должно быть, уже очень поздно. Машины в такое время не ездят А кузнечики – кузнечики ранней весной не стрекочут…
«Надо дождаться утра, – сказал Клав самому себе. – Надо дождаться утра, тогда все будет хорошо».
Медленно, бесконечно медленно тянулись минуты. Клав слышал, как где-то рядом, в садоводстве, пропел петух и за рекой в городке ему откликнулся другой. Залаяла собака, за воротами по мостовой прогромыхала первая повозка. На востоке розовело. Coлнцe еще не взошло, а городок уже просыпался.
– Ты так и не ложился? – спросил старый Мейран, спустившись с крыльца.
– Да, не ложился, – сказал Клав и поднял голову.
_ Думал о победе, а?
– О победе.
– А теперь сердце болит? – Садовник уселся рядом с Клавом.
Клав хотел что-то возразить, но, посмотрев на старого Мейрана, промолчал. Старые глаза часто видят лучше и дальше молодых.
– Ничего, пройдет, – попытался улыбнуться Клав и встал. – Надо лечь поспать.
Садовник достал трубку и полез в карман за кисетом:
– Знаешь, ты лучше спать не ложись. Вон удочки, возьми их и ступай на реку.
– Какой из меня рыбак?
– Может, рыбак из тебя и не получится, а все-таки попробуй. Иди к омуту и смотри на поплавок. Иногда помогает.
– Мне не поможет.
– Тогда скинь рубашку и пустись вплавь. Вода – лучшее лекарство.
Клав не ответил. Садовод откуда-то достал коробку с червяками и пододвинул ее Клаву.
Клав посмотрел. Неужели, когда человеку трудно, он должен накалывать на крючок червяка? Нет, тогда уж лучше уйти с головой в работу, трудиться без устали, отдавая всего себя, и это, возможно, поможет лучше удочки.
Он взглянул на часы: половина седьмого. В девять – урок гимнастики в десятом классе. И Клав пошел к реке умыться.
2
В школе он встретил Бируту. Она шла по коридору и сказала «доброе утро». Она как будто немного смутилась и хотела остановиться, но прошла мимо. Дробный стук ее каблучков затих в другом конце коридора. Клав прислушался к этому стуку, с минуту подождал.
И так это будет повторяться каждое утро, изо дня в день. Она будет приходить и уходить, но уже никогда не остановятся и не заговорит с ним так просто, как в ту новогоднюю ночь.
Нет. Он тут же решился. Никто на свете не вправе требовать, чтобы Клав Калнынь остался здесь и смотрел на Бируту. Это выше его сил, и директор поймет его. Разве мало городов, где нужен преподаватель физкультуры?
– Ну, что? Здорово ведь получилось, ничего не скажешь! – заговорил в учительской Петер Суна, увидев Клава.
– Ты о вчерашнем?
– А как же! В ваших играх я мало смыслю, но мне понравилось, как этот в белых штанах метался на площадке, словно ошпаренный.
– Его ребята не тренировались.
– Это меня не интересует. Зато его самого так натренировали. что он уехал домой один. Ребята повесив нос пришли просить механизаторов, чтобы их подбросили на машине в район.
– Я этого и не заметил, – признался Клав.
– Как же ты мог заметить? У тебя ведь были свои дела, – начал Суна, но, поймав на себе сердитый взгляд Клава, сразу осекся.
Было без нескольких минут девять.
Клав глубоко вздохнул и пошел к директору. Когда он был уже у порога, дверь открылась, и Калван вошел в учительскую.
– Вы ко мне? – Директор подал Клаву руку. – Вы, наверно, по поводу поездки на первенство в Ригу? – начал Калван и жестом пригласил к себе в кабинет. – Прошу.
Степные часы пробили девять, и раздался звонок.
– Что вы хотели? – спокойно спросил Калван.
– Я хотел уехать.
– В Ригу?
– Нет, там мне делать больше нечего.
– Куда же?
– Все равно куда, я еще сам не знаю.
Калван достал из портсигара папиросу и закурил.
– Почему? – спросил он чуть погодя.
– Личные обстоятельства.
Опять наступила тишина.
– Неужели у вас такие важные обстоятельства? – Калван положил руку Калпыню на плечо.
– Очень важные! – почти сердито воскликнул Клав. – Вы ведь освободите меня?
Калван потушил папиросу. Он тепло, даже с грустью посмотрел на преподавателя физкультуры.
– Если вам захочется уйти, я вас держать не стану, только такие вещи не решаются в один день.
3
Шли дни. Почти каждое утро Клав встречал Бируту, и эти встречи каждый раз бередили его рану. «Мне надо уехать отсюда», – думал он.
На берегу реки уже давно расцвел орешник, заблагоухали белые сугробы черемухи, и веселые молодые голоса перекликались по вечерам с голосами птиц – весна и юность немыслимы без песен.
Клав сторонился людей. Занятия на стадионе были прерваны, все готовились к экзаменам. У преподавателя физкультуры теперь стало больше свободного времени, и он беспрерывно думал о вещах, о которых лучше не думать…
После обеда, перед экзаменом по алгебре. Клав Калнынь встретил на школьном дворе ребят из десятого класса.
– Желаю удачи, – сказал он и хотел пройти мимо.
Но Роланд не без волнения спросил:
– Завтра мы будем тренироваться?
– Сегодня у вас последний экзамен? – спросил Клав и остановился.
– Как же! – не удержался Топинь. – Сдадим, и все…
– Мы ведь поедем в Ригу, да? – перебил Роланд товарища.
– Да, поедем. Значит, завтра в одиннадцать встретимся на стадионе.
– Обязательно! – поспешил Топинь ответить за всех. – Вот если бы нам в Риге победить!
Раздался звонок. Старый школьный звонок всегда, обрывает разговоры я мечты на самом приятном месте.
Ребята отправились в класс, один за другим они скрылись в здании школы, только маленькая девушка в темно-синем платьице задержалась во дворе. Клав посмотрел на нее, и она опустила глаза.
– Иди, Вера, пора! – позвали ее подружки из коридора.
Девушка подняла голову. Учитель уже ушел.
Он шел не спеша, но в груди что-то мчалось с бешеной скоростью. В центре города из громкоговорителя лилась песня о журавлях. Разве не странно, что одни перелетные птицы весною возвращаются в родные места, другие улетают…
Клав дошел до садоводства, медленно поднялся на второй этаж и уселся за стол в своей комнатке. Еще полчаса назад уехать казалось очень просто, а теперь?
Вещей у него было немного – в двух чемоданах все можно было увезти. Клав взял в руки небольшой сверток.
Уезжая из Риги, он захватил с собой кеды, па память. А что он возьмет теперь? Несколько фотографий, где в группе учителей стоит маленькая женщина с тяжелыми темно-русыми косами?
Клав чуть не застонал.
Кто же он. в конце концов, такой? Его постигла неудача. и он убежал из Риги. Стряслась беда, и он удирает из Лидайне. И на новом месте тоже, наверно, что-нибудь случится. Куда он побежит тогда? Все дальше и дальше? И так всю жизнь?
Клав сжал кулаки. В книгах пишут, что годы юности самые лучшие в жизни человека, но почему же в них так много трудного? Легко, очень легко ошибиться, и трудно, очень трудно исправить потом ошибку.
«Что делать?»
Клав открыл окно. Он долго смотрел на школу за рекой.
4
Экзамен кончился. Петер Суна взял классный журнал и принялся просматривать отметки. Потом он вытер носовым платком губы, пожелал ученикам хорошо отдохнуть летом и ушел из класса.
– Вот так номер! – Топинь встал со скамьи и смущенно сказал Абелиту. – Во всем классе только одна тройка, и та у меня. И вообще-то, все эти полиномы пере мешались у меня в голове.
– Ничего, в будущем году получишь пятерку!
– Обязательно! – кивнул головой неудачник.
Во дворе их поджидала Валодзе.
– Друзья, поздравляю вас с переходом в одиннадцатый класс! – Она всем по очереди пожала руку. – Теперь…
– Теперь пойдемте на реку.
Валодзе согласилась. Она с девушками пошла впереди, о ребята – за ними.
– Еще год, и мы расстанемся, – заговорил Валдис Абелит.
Всем сразу сделалось грустно.
Девушки уже исчезли в черемухе, и оттуда поплыли высокие, звонкие голоса:
За реченькой я родилась.
Через реку меня повезли.
– Эх! – сказал Топинь и пригладил рыжеватый чуб. – Давайте лучше посидим, чего без татку шататься! У меня и так тошно на душе.
Ребята опустились на травку. Инт поднял камешек и кинул его о реку. На воде появились круги, они медленно расходились, пока совсем не исчезли.
– Не весело, конечно. – Он сорвал былинку и стал щекотать Топиню щеку.
– Эй, отстань! – Топинь сел. – Я вообще-то…
– Ты вообще-то пойдешь в сельскохозяйственную академию и будешь изучать лесоводство, это мы знаем, – не унимался Инт. – А Валдис будет учиться на инженера.
– А ты сам? – спросил Роланд.
– Не знаю, но я хотел бы учиться па Ленинских горах Подумайте – Москва!
– Но мы ведь будем переписываться? – спросил маленький Инерауд.
– Конечно, мы же старые друзья! – улыбнулся Инт. – Разве можно забыть Лидайне?
– Знаете что? – сказал Топинь и встал. – У меня дома есть бутылка смородинового вина. Пошли ко мне!
– Ладно! Только сначала зайдем к Калныню.
– И вот ребята входят к Клаву. Они не знают, что сказать, но в эту минуту не надо слов. Клав смотрит на них, он очень взволнован.
В эту минуту они не только его воспитанники, а добрые друзья, с которыми трудно было бы расстаться и с которыми он уже не расстанется. Они подают друг другу руки и улыбаются.
Потом Клав берет маленький сверток, с минуту держит его в руке, словно прощаясь с ним. и наконец протягивает Роланду:
– Возьмите, это совсем новые кеды. Я купил их в Ленинграде. Возьмите, может быть, вам, Пурвинь, они пригодятся.
Мальчик берет подарок, но не может произнести ни слова. Что-то теплое подступило к горлу. И сердце кажется до того переполненным, что вот-вот он расплачется. Но Роланд сдерживается, сдерживается, как мужчина.
Они говорят об экзаменах и соревнованиях, время бежит, и незаметно для себя они опять приближаются на шаг к завтрашнему дню, куда каждого зовут и влекут годы юности.
Эпилог
Над стадионом «Даугавы» на летнем ветру полощется шелк алых знамен. Над полем пролетает диск, над рейками мелькают ловкие мальчишеские фигуры, а девушки тем временем готовятся к бегу на четыреста метров. Еще мгновение – и раздается выстрел стартера. Первые сто метров девочки бегут вместе, затем вперед вырывается стройная рижанка, но за ней по пятам бежит маленькая девочка в желто-синей майке.
Зрители встают, чтобы лучше следить за борьбой. Девочка в желто-синей майке обходит свою соперницу и стремительно приближается к цели. Еще пятьдесят метров, еще тридцать, затем всего только десять.
На трибуне, против финиша, группа парней хором кричит:
– Вера, Вера!..
Первая победа Веры Ирбите, и, когда подходит Клав Калнынь, у девушки от радости по щеке скатывается слезинка. Она наклоняет голову, и Клав так и не видит Вериных глаз. Он не видит, сколько в них и радости и смущения. Он не видит и того, что глаза ее очень похожи на две звезды, если только звезды могут быть темно-синими.
Может быть. Клаву стоило бы посмотреть на Веру повнимательнее, и он увидел бы куда больше, но теперь Калныню и в самом деле некогда – через несколько минут лидайнцам выходить на волейбольную площадку.
Около площадки сидят директор Калван и Петер Суна. Старый математик уже давно не был в Риге, и здесь, в зеленеющем садами городе, старик стал почти приветливым. За эти два дня, что он вместе с Калваном живет в одной комнате в гостинице «Метрополь», директор не слышал от него ни одного резкого слова, ни одной насмешки.
Теперь Суна следит за соревнованием и нервничает, да и как ему не волноваться – лидайнцы вышли в финал, у них самые сильные противники. Лидайнцы – его ученики, и они непременно должны победить.
Игра идет. Она идет с переменным успехом. Среди зрителей одни парень подталкивает другого:
– Смотри, это Клав Калнынь. Раньше он играл в баскетбол, а теперь лучший волейбольный тренер.
– Где? – поднимается другой парень на носки, чтобы лучше разглядеть. – Нe может быть… – недоверчиво тянет он.
Но друг его не сдается:
– Говорят же тебе! В последней «Физической культуре» была фотография!
На стадионе гремят аплодисменты – первая партия закончилась в пользу лидайнцев. Громкоговоритель вызывает на старт спринтеров и прыгунов. Всюду оживление и беспрестанное движение. Движение вперед, как диктует закон нашей жизни.
Выше, быстрее, дальше…
Внимание!
Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.
После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.
Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.
