Текст книги "Носитель Клятв (ЛП)"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Далинар почувствовал, как что-то нарастало, энергия в воздухе, как перед ударом молнии.

– Кто?

– Кронпринц Торол Садеас, сэр, – сказала женщина. – Убит.

Глава 2
Одной проблемой меньше

В любом случае, мне нужно было это написать.

– Из Носителя Клятв, предисловие.

– Стойте! Что, по-вашему, вы делаете?

Адолин Холин подошел к группе рабочих, разгружавших ящики из задней части повозки в грязной от крэма одежде. Их чуллы крутились, пытаясь найти камнепочки, чтобы пожевать. Безуспешно. Они находились глубоко внутри башни, несмотря на то, что эта пещера была размером с небольшой город.

Рабочим хватило приличия напустить на себя извиняющийся вид, хотя они, наверное, не знали за что. Группа писцов, сопровождавшая Адолина, проверила содержимое повозки. Масляные лампы на полу не слишком помогали отогнать темноту огромной комнаты, потолок которой поднимался ввысь на четыре этажа.

– Светлорд? – спросил один из рабочих, почесав волосы под шляпой. – Я разгружал повозку. Вот что, по-моему, я делал.

– В декларации говорится о пиве, – сказала Адолину Рушу – молодая девушка-ардент.

– Вторая секция, – сказал Адолин, постукивая костяшками пальцев по стенке повозки. – Таверны будут расположены вдоль центрального коридора с подъёмниками, шесть перекрестков по направлению внутрь. Моя тетя ясно дала понять это вашим кронлордам.

Рабочие тупо на него уставились.

– Я могу послать с вами писца, чтобы показать дорогу. Загружайте ящики назад.

Мужчины вздохнули, но начали загружать телегу. Они знали, что не стоит спорить с сыном кронпринца.

Адолин повернулся, осматривая глубокую пещеру, которая превратилась в свалку людей и припасов. Мимо пробегали группы детишек. Рабочие устанавливали палатки. Женщины набирали воду из источника в центре. Солдаты несли факелы или фонари. Даже громгончие шныряли тут и там. Четыре военных лагеря, полные людей, перешли из Разрушенных равнин в Уритиру, и Навани старалась изо всех сил, пытаясь найти для всех подходящее место.

Но, несмотря на весь хаос, Адолин был рад этим людям. Они были свежими; они не пострадали от битвы с паршенди, атаки Убийцы в Белом или ужасного столкновения двух штормов.

Солдаты Холина были в ужасной форме. У самого Адолина правая рука была перевязана и все еще пульсировала болью. Запястье было сломано во время боя. На его лице был скверный синяк, и это он ещё считался одним из счастливчиков.

– Светлорд, – сказала Рушу, указывая на другую повозку. – Эта, похоже, с вином.

– Восхитительно, – сказал Адолин. Неужели никто не обращал внимания на указания тети Навани?

Он разобрался с этой повозкой, затем ему пришлось пресечь спор между людьми, которые злились из-за того, что их приставили к перевозке воды. Они утверждали, что это работа для паршменов, ниже их нана. К сожалению, паршменов больше не было.

Адолин успокоил их и предложил создать гильдию перевозчиков воды, если им придётся продолжать этим заниматься. Отец наверняка это одобрит, но Адолин всё же беспокоился. Будут ли у них средства, чтобы заплатить всем этим людям? Плата зависела от ранга человека, и нельзя попросту сделать из людей рабов, безо всякой на то причины.

Адолин был рад назначению, оно позволяло ему отвлечься. И, хотя в его обязанности не входил осмотр каждой повозки самостоятельно – он находился здесь для контроля – и он с головой бросился в работу. Он не мог нормально упражняться, не с таким запястьем, но если он находился наедине с собой слишком долго, то начинал думать о том, что случилось днём ранее.

Неужели он это сделал?

Неужели он действительно убил Торола Садеаса?

Поэтому было почти облегчением, когда к нему наконец-то явился гонец, прошептав, что кое-что было обнаружено в коридорах третьего этажа.

Адолин был уверен, что знает, что именно.

* * *

Далинар услышал крики задолго до того, как прибыл на место. Они эхом разносились по туннелям. Он знал этот тон. Назревал конфликт.

Он оставил Навани и кинулся бежать, вспотев к тому моменту, когда выбежал на широкий перекресток между туннелями. Люди в синем, освещённые резким светом фонарей, столкнулись лицом к лицу с людьми в тёмно-зелёном. Спрены гнева вырастали на полу, как лужицы крови.

На полу лежал труп с зеленой курткой, накинутой на лицо.

– Отставить! – взревел Далинар, врываясь в пространство между двумя группами солдат. Он оттащил мостовика, столкнувшегося лицом к лицу с одним из солдат Садеаса. – Отставить или все вы окажетесь в тюрьме! Все до единого!

Его голос врезался в людей, как штормовой ветер, взгляды обеих групп обратились на него. Он толкнул мостовика к его товарищам, потом оттолкнул солдата Садеаса, молясь, чтобы тому хватило ума не сопротивляться кронпринцу. Навани и разведчики остановились на границе конфликта. Люди из Четвертого моста наконец отступили в один коридор, а солдаты Садеаса отошли в противоположный. Как раз достаточно далеко для того, чтобы продолжать сверлить друг друга взглядом.

– Вам лучше быть готовыми к тому, что на вас обрушится сама Бездна, – крикнул офицер Садеаса Далинару. – Ваши люди убили кронпринца!

– Мы нашли его таким! – крикнул в ответ Тефт из Четвертого моста. – Наверное, споткнулся и упал на собственный кинжал. Штормовой ублюдок.

– Тефт, остынь! – крикнул ему Далинар.

Мостовик напустил на себя пристыженный вид, затем отсалютовал твёрдым жестом.

Далинар опустился на колени, сняв куртку с лица Садеаса.

– Кровь высохла. Он лежит здесь какое-то время.

– Мы искали его, – сказал офицер в зеленом.

– Искали его? Вы потеряли своего кронпринца?

– Туннели сбивают с толку! – сказал человек. – Они не идут в обычных направлениях. Мы повернули и…

– Подумали, что он, должно быть, вернулся в другую часть башни, – сказал человек. – Мы провели всю прошлую ночь в его поисках. Некоторые говорили, что видели его, но это не подтвердилось, и…

«И кронпринц полдня лежал здесь в собственной крови, – подумал Далинар. – Кровь предков».

– Мы не смогли найти его, – сказал офицер, – потому что ваши люди убили его и переместили тело…

– Эта кровь собиралась здесь часами. Никто не двигал тело, – заметил Далинар. – Перенесите кронпринца в боковую комнату и пошлите за Иалай, если ещё не сделали этого. Мне нужно взглянуть поближе.

* * *

Далинар Холин был знатоком смерти.

С самого детства вид мёртвого человека был для него привычным. Если ты достаточно долго пробудешь на поле боя, то познакомишься с его повелительницей.

Поэтому окровавленное, изувеченное лицо Садеаса его не шокировало. Проколотый глаз, вдавленный в глазницу лезвием, которое врезалось в мозг. Жидкость и кровь вытекли, потом высохли.

Удар ножом в глаз – рана, которая может убить человека в броне с закрытым шлемом. Это был прием, который использовали на поле боя. Но Садеас был не в броне и не на поле боя.

Далинар наклонился, исследуя лежащее на столе тело, освещенное мерцающими масляными лампами.

– Убийца, – сказала Навани, цокнув языком и тряхнув головой. – Плохо.

Возле него собрались Адолин и Ренарин вместе с Шаллан и несколькими мостовиками. Напротив Далинара стояла Калами; стройная, оранжевоглазая женщина была одной из его старших писцов. Она потеряла своего мужа, Телеба, в битве против Несущих Пустоту. Ему не хотелось посылать за ней в минуту горя, но она сама настояла на том, что по-прежнему будет нести свою службу.

Шторма! У него осталось так мало старших офицеров. Каэл погиб во время столкновения Вечного Шторма и сверхшторма, почти добравшись до укрытия. Он потерял Иламара и Перетома во время предательства Садеаса у Башни. Единственным оставшимся кронлордом был Хал, который всё ещё не оправился от раны, полученной им в столкновении с Несущими Пустоту – раны, о которой он умалчивал до тех пор, пока все остальные не оказались в безопасности.

Даже Элокар, король, был ранен убийцей во дворце, пока армии сражались у Нарака. Он восстанавливался до сих пор. Далинар не был уверен, придёт ли он посмотреть на тело Садеаса.

Так или иначе, нехватка офицеров объясняла наличие других присутствующих: кронпринца Себариала и его любовницы Палоны. Приятным он был человеком или нет, Себариал был одним из двух живых кронпринцев, которые ответили на зов Далинара идти на Нарак. Далинару нужно было на кого-то положиться, но он доверял большинству кронпринцев не больше, чем ветру в поле.

Себариал, вместе с Аладаром – которого также вызвали, но он еще не прибыл – должны будут сформировать ядро нового Алеткара. Всемогущий, помоги нам всем.

– Что ж! – сказала Палона, уперев руки в бока, пока рассматривала тело Садеаса. – Полагаю, одной проблемой меньше!

Все в комнате повернулись к ней.

– Что? – сказала она. – Не говорите мне, что не думаете так же.

– Это скверно выглядит, светлорд, – сказала Калами. – Все будут вести себя так же, как те солдаты снаружи и думать, что его убили вы.

– Какой-нибудь признак Клинка Осколков? – спросил Далинар.

– Нет, сэр, – сказал один из мостовиков. – Кто бы его ни убил, он, должно быть, забрал Клинок с собой.

Навани стиснула плечо Далинара:

– Я бы не говорила об этом так, как Палона, но он пытался убить тебя. Возможно, это к лучшему.

– Нет, – сказал Далинар сиплым голосом. – Он был нужен нам.

– Я знаю, что ты в отчаянии, Далинар – сказал Себариал. – Мое присутствие здесь яркое тому подтверждение. Но мы, несомненно, не пали так низко, чтобы быть лучше с Садеасом среди нас. Я согласен с Палоной. Скатертью ему дорожка.

Далинар поднял взгляд, рассматривая присутствующих в комнате. Себариал и Палона. Тефт и Сигзил, лейтенанты из Четвертого моста. Горстка других офицеров, включая молодую женщину-разведчика, которая привела его. Его сыновья – стойкий Адолин и непроницаемый Ренарин. Навани, держащая его за плечо. Даже стареющая Калами, сложив руки перед собой, встретила его взгляд и кивнула.

– Вы все согласны, не так ли? – спросил Далинар.

Никто не возразил. Да, это убийство нанесет вред репутации Далинара, и они, безусловно, не зашли бы настолько далеко, чтобы самим убить Садеаса. Но теперь, когда его нет… что ж, зачем проливать слёзы?

Воспоминания всколыхнулись в его голове. Дни, проведенные с Садеасом, когда они слушали великие планы Гавилара. Ночь перед свадьбой Далинара, когда он делил вино с Садеасом на шумном пиру, который Садеас организовал в его честь.

Трудно было сравнивать того молодого человека, того друга, с более толстым, старым лицом на столе перед ним. Взрослый Садеас был убийцей, чьё вероломство привело к гибели лучших из его людей. За тех людей, брошенных во время битвы на Башне, Далинар мог чувствовать только удовлетворение от того, что наконец-то видит Садеаса мертвым.

Это озадачило его. Он в точности знал, что чувствуют другие.

– Идите за мной.

Он оставил тело и вышел из комнаты. Он миновал стражей Садеаса, которые поторопились внутрь. Они разберутся с телом; хотелось бы надеяться, что он достаточно обезопасил ситуацию, дабы предотвратить неожиданное столкновение его сил и их. А пока лучшее, что можно сделать – это убрать Четвертый мост подальше отсюда.

Свита Далинара следовала за ним через коридоры пещеристой башни, неся масляные лампы. Стены были в извивающихся линиях – естественный пласт чередующихся оттенков земли, как будто из крэма, что высыхал слоями. Он не винил солдат за то, что они потеряли Садеаса; было очень легко заблудиться в этом месте, с его бесконечными проходами, ведущими в темноту.

К счастью, он имел представление, где они находятся, и повёл своих людей к внешнему кругу башни. Здесь он прошел через пустой зал и ступил на балкон, один из многих подобных, похожих на широкие террасы.

Над ним возвышался огромный город-башня Уритиру, непомерно высокое строение, построенное на склоне горы. Созданный из серии десяти кольцеобразных ярусов – в каждом восемнадцать этажей – город-башня был украшен акведуками, окнами, и балконами, подобными этому.

На нижнем этаже также имелись широкие секции, выступающие по периметру: большие каменные поверхности, каждая размером с плато. По краям у них располагались каменные поручни, где горная порода уходила вниз, в глубины ущелий между горными пиками. Поначалу, эти широкие плоские секции камня сбивали его с толку. Но борозды в камне и садовые принадлежности на внутренних краях прояснили их назначение. Так или иначе, но это были поля. Как и большие участки для садов на каждом ярусе башни, эти площади обрабатывались, несмотря на холода. Одно из таких полей простиралось под этим балконом, на два этажа вниз.

Далинар шагнул к краю балкона и облокотился на гладкий камень подпорной стенки. Остальные собрались возле него. По пути к ним присоединился кронпринц Аладар, изысканный лысый Алети с темной смуглой кожей. Его сопровождала Мэй, его дочь: невысокая, красивая женщина двадцати лет, с карими глазами и круглым лицом, ее чёрные, как смоль, волосы были короткими и вились вокруг лица. Навани шепотом поведала им детали смерти Садеаса.

Далинар свесил руку в прохладный воздух, указывая по направлению от балкона.

– Что вы видите?

Мостовики подошли, чтобы выглянуть с балкона. Среди них был хердазианин, который теперь имел две руки, после того, как отрастил одну с помощью штормсвета. У людей Каладина стали проявляться силы Бегущих с Ветром – хотя, судя по всему, они были попросту «оруженосцами». Навани говорила, что это был тип ученика Сияющего, ранее распространенный: мужчины и женщины, способности которых были привязаны к их учителю, полному Сияющему.

Люди из Четвертого моста не были привязаны к какому-нибудь спрену, и, хотя они начали обретать способности, потеряли их, когда Каладин улетел в Алеткар, чтобы предупредить свою семью о Вечном Шторме.

– Что я вижу? – спросил хердазианин. – Я вижу облака.

– Много облаков, – добавил другой мостовик.

– И горы тоже, – сказал еще один. – Они выглядят, как зубы.

– Неа, рога, – сказал хердазианин.

– Мы, – прервал их Далинар, – над штормами. Будет легко забыть о штормах, с которыми сталкивается остальной мир. Вечный Шторм вернется, принеся Несущих Пустоту. Мы должны полагать, что этот город – наши армии – скоро станут последним оплотом порядка в мире. Это наше призвание, наш долг, возглавить их.

– Порядка? – сказал Аладар. – Далинар, ты видел наши армии? Они сражались в невероятной битве всего шесть дней назад, и, хотя мы были спасены, технически мы проиграли. Сын Ройона совсем не готов разбираться с остатками своего княжества. Одни из лучших армий – силы Танадала и Вамаха – остались в военных лагерях!

– Те, которые пришли, уже грызутся, – добавила Палона. – Смерть старика Торола лишь добавит поводов для разногласия.

Далинар повернулся, схватив верхнюю часть каменной стены двумя руками. Пальцы его были холодны. Прохладный бриз дул в лицо, и несколько спренов ветра пролетели мимо, как маленькие полупрозрачные люди верхом на ветерке.

– Светледи Калами, – сказал Далинар. – Что вы знаете об Опустошениях?

– Светлорд? – спросила она неуверенно.

– Опустошения. Вы писали научный труд по воринизму, да? Можете рассказать нам об Опустошениях?

Калами прочистила горло.

– Они были олицетворением разрушения, светлорд. Каждое настолько опустошительное, что человечество оставалось разбитым. Народы разорены, общественный строй искалечен, науки мертвы. Человечество было вынуждено на протяжении многих поколений восстанавливаться после каждого из них. Песни рассказывают, что потери накапливались, заставляя нас опускаться в развитии всё ниже, пока однажды Герольды не оставили людей с мечами и фабриалами, а вернувшись, обнаружили их с палками и каменными топорами.

– А Несущие Пустоту? – спросил Далинар.

– Они приходили, чтобы уничтожать, – сказала Калами. – Их целью было стереть человечество с лица Рошара. Они были призраками, бесформенными – некоторые говорят, что они – это духи смерти, другие – спрены из Бездны.

– Мы должны найти способ, как не допустить, чтобы это повторилось, – мягко сказал Далинар, оборачиваясь к группе. – Мы – те, на кого этот мир будет полагаться. Мы должны обеспечить стабильность, точку опоры.

Вот почему я не могу радоваться смерти Садеаса. Он был бельмом на глазу, но он был способным генералом и обладал хорошим умом. Мы нуждались в нем. Пока это не закончится, нам нужен любой, кто способен сражаться.

– Далинар, – сказал Аладар. – Раньше я пререкался. Раньше я был как другие кронпринцы. Но то, что я увидел на поле боя… эти красные глаза… Сэр, я с вами. Я последую за вами до конца штормов. Что мне нужно делать?

– У нас мало времени. Аладар, я назначаю тебя новым Кронпринцем Информации, ответственным за правосудие и закон в этом городе. Установи порядок в Уритиру и убедись, что кронпринцы определили сферы контроля в нём. Организуй отряды, пусть патрулируют эти коридоры. Сохраняй мир, предотвращай столкновения между солдатами, как то, которое мы недавно избежали.

Себариал, я назначаю тебя Кронпринцем Торговли. Проведи учёт наших припасов и построй рынки в Уритиру. Я хочу, чтобы эта башня стала действующим городом, а не просто временной остановкой.

Адолин, проследи, чтобы армии вернулись к тренировкам. Подсчитай имеющиеся у нас войска, от всех кронпринцев, и передай им, что их копья понадобятся для защиты Рошара. Пока они остаются здесь, они под моим командованием, как Кронпринца Войны. Мы пресечём их ссоры на корню путём жесточайших тренировок. Мы контролируем Преобразователи, и мы контролируем еду. Если они хотят свой паёк, то должны слушаться.

– А мы? – спросил неряшливый лейтенант Четвертого моста.

– Продолжайте исследовать Уритиру вместе с моими разведчиками и писцами, – сказал Далинар. – И дайте мне знать, когда вернется ваш капитан. Надеюсь, он принесёт хорошие новости и Алектара.

Он глубоко вдохнул. Голос эхом разнесся в голове, будто издалека. Объедини их.

Будь готов, когда придет вражеский чемпион.

– Наша основная задача – защита Рошара, – мягко сказал Далинар. – Мы видели цену раскола в наших рядах. Из-за него мы не смогли предотвратить Вечный Шторм. Но это была всего лишь проверка, учебный бой перед настоящим поединком. Чтобы противостоять Опустошению, я найду способ сделать то, чего не смог сделать мой предок, Солнцетворец, при завоевании. Я объединю Рошар.

Калами ели слышно ахнула. Никто никогда не объединял весь континент – ни во время вторжения шиноварцев, ни во времена свержения Теократии, ни во времена завоеваний Солнцетворца. Это было его задачей. Он всё больше и больше был в этом уверен. Враг высвободит свои худшие ужасы: Несотворенных и Несущих Пустоту. Того иллюзорного Чемпиона в черной броне.

Далинар противопоставит им объединённый Рошар. Как жаль, что он не нашел способ как-нибудь убедить Садеаса присоединиться к нему.

О, Торол, подумал он. Чего бы мы смогли достичь вместе, если бы не были так разделены….

– Отец? – его внимание привлёк мягкий голос. Ренарин, стоящий подле Шаллан с Адолином. – Ты не упомянул нас. Меня и светледи Шаллан. Какая задача у нас?

– Упражняться, – сказал Далинар. – Другие Сияющие придут к нам, и вы двое понадобитесь, чтобы вести их. Рыцари были когда-то нашим величайшим оружием против Несущих Пустоту. И они должны стать им снова.

– Отец, я… – Ренарин начал запинаться. – Просто… Я? Я не могу. Я не знаю, как…. Не говоря уже о….

– Сын, – сказал Далинар, встав рядом. Он взял Ренарина за плечо. – Я верю в тебя. Всемогущий и спрен наделили тебя силами, чтобы охранять и защищать людей. Используй их. Совершенствуй их и докладывай мне, что ты можешь делать. Думаю, нам всем интересно узнать.

Ренарин тихонько выдохнул. Затем кивнул.

Глава 3
Инерция

Тридцать четыре года назад

Камнепочки хрустели под сапогами Далинара как черепа, пока он нёсся сквозь пылающее поле. Его личный отряд спешил за ним – отборные силы как светлоглазых, так и темноглазых солдат. Они не были почётной гвардией. Он в ней не нуждался. Это были простые люди, которых он считал достаточно компетентными, чтобы не позорить его.

Вокруг него тлели камнепочки. Мох, высохший от летней жары и долгих промежутков между штормами в это время года, вспыхивал волнообразно, воспламеняя раковины камнепочек. Среди них танцевали спрены огня. И, сам как спрен, Далинар мчался сквозь дым, зная, что подбитая броня и толстые сапоги смогут его защитить.

Враг, которого его армии теснили на север, отступил в город впереди. Не без труда Далинар дожидался, чтобы появилась возможность обойти его со своим отрядом с фланга.

Он не ожидал, что враг подожжет это поле, в отчаянии сжигая собственный урожай, для того, чтобы заблокировать наступление с юга. Что ж, пожар может катиться в Бездну. Хотя некоторые его люди были ошеломлены дымом или жаром, большинство осталось с ним. Они врезались во врага, тесня его назад, навстречу основной армии. Молот и наковальня. Его любимая тактика. Тактика, которая не позволяла его врагам от него сбежать.

Когда Далинар вырвался из задымленного воздуха, он увидел несколько линий копейщиков, в спешке формирующих шеренги в южной части города. Спрены предчувствия, будто красные вымпелы, растущие из земли и развевающиеся на ветру, собирались вокруг них. Низкая городская стена была снесена в столкновении несколько лет назад, так что из укреплений у солдат были только развалины. Хотя большой горный хребет на востоке был естественным ветроломом против штормов, что позволило этому месту разрастись, почти как настоящий город.

Далинар стал кричать на вражеских солдат, стуча мечом – обычным длинным мечом – по щиту. На нём был крепкий нагрудник, открытый шлем и укрепленные железом сапоги. Копейщики впереди дрогнули, когда его отряд завопил в дыму и пламени, сливаясь в кровожадной какофонии.

Несколько копейщиков бросили оружие и побежали. Далинар оскалился. Он не нуждался в Осколках, чтобы быть устрашающим.

Он врезался в копейщиков как камень, катящийся сквозь молодые ростки. От его меча в воздух брызгала кровь. В хорошем бою – всё дело в инерции. Не останавливайся. Не думай. Двигайся вперед и убеди врагов, что они уже мертвы. Так, они будут меньше сопротивляться, пока ты посылаешь их на погребальный костёр.

Копейщики отчаянно размахивали копьями – не столько для того, чтобы убить, а сколько для того, чтобы оттолкнуть этого безумца. Их ряды распались, так как слишком многие переключили на него свое внимание.

Далинар засмеялся, щитом отводя в сторону несколько копий, затем выпотрошил одного человека, глубоко всадив ему клинок в живот. Человек уронил копье в агонии, его товарищи отпрянули в ужасе. Далинар налетел на них с рёвом, убивая их мечом, покрытым кровью их друга.

Отряд Далинара ударил в теперь уже сломанный строй и началась настоящая резня. Он двигался вперед, сохраняя инерцию, выкашивая шеренги, пока не достиг конца, после чего глубоко вдохнул и стёр пот вперемешку с пеплом со своего лица. Молодой копейщик рыдал на земле поблизости, зовя мать. Он полз по камню, оставляя за собой кровавый след. Повсюду – спрены страха вперемешку с оранжевыми, похожими на связки сухожилий спренами боли. Далинар покачал головой и всадил меч в спину юноши, когда проходил мимо.

Люди часто звали родителей, умирая. Не важно, сколько им было лет. Он видел седых стариков, делающих это, также как и детей, вроде этого мальца. «Он ненамного младше меня», – подумал Далинар. Лет семнадцать, наверное. Однако, Далинар никогда не чувствовал себя молодым, независимо от возраста.

Его отряд разрубил строй врага надвое. Далинар плясал, встряхивая окровавленный клинок, чувствуя готовность к бою, возбуждение. Но все же пока не чувствовал себя живым. Где же оно?

Ну, давай…

Большая группа врагов трусила к нему вниз по улице, под предводительством нескольких офицеров в красном и белом. Из того, как резко они остановились, Далинар догадался, что они были встревожены тем, что их копейщики пали так быстро.

Далинар атаковал. Его отряд смотрел в оба, так что к нему быстро присоединились пятьдесят человек – остальные разбирались с несчастными копейщиками. Пятьдесят сойдет. Переполненные границы города означали, что больше Далинару не понадобится.

Он сосредоточил свое внимание на человеке, который ехал на лошади. Мужчина носил броню, которая, очевидно, должна была напоминать Доспехи Осколков, хотя была сделана из обычной стали. Ей не хватало красоты, мощи настоящих Доспехов. Но он все равно выглядел, как самый важный человек в округе. Хотелось бы надеяться, что это значит, что он лучший.

Почетная гвардия человека поспешила вмешаться, и Далинар почувствовал, что внутри него что-то шевельнулось. Как будто жажда, физическая потребность.

Вызов. Ему нужен был вызов!

Он занялся первым членом гвардии, атакуя с неистовой жестокостью. Сражение на поле боя не похоже на дуэли на арене; Далинар не кружился вокруг противника, проверяя его навыки. Здесь, начни ты так делать, получишь удар в спину от кого-то другого. Вместо этого, Далинар рубанул мечом по противнику, который поднял щит, блокируя. Далинар провёл серию быстрых, мощных выпадов, как барабанщик, выбивающий яростный ритм. Бам, бам, бам, бам!

Вражеский солдат поднял щит над головой, не позволяя Далинару подступиться. Выставив перед собой свой щит, Далинар толкнул человека, тесня его назад, пока тот не споткнулся, открывшись перед Длаинаром. У этого человека не было шанса позвать свою маму.

Тело упало перед ним. Далинар оставил свой отряд разбираться с остальными; путь к светлорду был открыт. Кем он был? Кронпринц сражался на севере. Был ли это какой-то другой важный светлоглазый? Или… разве Далинар не слышал что-то о сыне во время нескончаемых совещаний Гавилара?

Ну, он точно выглядел величественно на этой белой кобыле, наблюдая за битвой через прорезь для глаз. Плащ развевался за его спиной. Противник прикоснулся мечом к шлему в знак того, что вызов принят.

Идиот.

Далинар поднял руку со щитом и указал на него, рассчитывая на то, что хотя бы один из ординарцев остался рядом с ним. И в самом деле, Дженин выступил вперед, снял со спины короткий лук, и – не успел светлорд выразить удивление – застрелил лошадь в грудь.

– Ненавижу стрелять в лошадей, – пробормотал Дженин, когда зверь встал на дыбы от боли. – Это как будто швырнуть тысячу бромов в штормовой океан, светлорд.

– Я куплю тебя двух, когда закончим, – сказал Далинар, когда светлорд упал с лошади.

Уворачиваясь от копыт и криков боли, Далинар пытался разглядеть упавшего. И был доволен, увидев, что тот поднимается.

Они атаковали, в неистовстве бросившись друг на друга. Жизнь – это инерция. Выбери направление и не позволяй никому – человеку или шторму – сбить тебя с дороги. Далинар обрушился на светлорда, тесня его назад, яростно и настойчиво.

Он чувствовал, что побеждает в поединке, контролирует его, вплоть до того момента, когда, впечатав свой щит во врага и, на мгновение отвлекшись, не услышал какой-то щелчок. Один из ремешков, что крепил щит к руке, треснул.

Враг отреагировал молниеносно. Он толкнул щит, перекрутил вокруг руки Далинара, обрывая другой ремешок. Щит упал.

Далинар пошатнулся, размахивая мечом, пытаясь парировать удар, которого не последовало. Вместо этого светлорд бросился к нему и толкнул Далинара щитом. Далинар пригнулся от удара, что пришел следом, но еще один удар слева крепко пришелся по голове, заставив его споткнуться. Его шлем перекрутился, погнутый металл врезался в кожу. Брызнула кровь. В глазах двоилось, зрение поплыло.

Он пришел, чтобы убивать.

Далинар взревел и взмахнул клинком в отчаянном, безумном парировании встретив оружие светлорда, и выбив его из его рук.

В ответ человек ударил Далинара рукавицей в лицо. Нос его хрустнул. Далинар упал на колени, меч выскользнул из пальцев. Его противник выдохся от короткой неистовой схватки, глубоко дыша, ругаясь между вдохами, он потянулся к поясу за кинжалом.

Внутри Далинара шевельнулась эмоция.

Это был огонь, который заполнил пустоту. Он накатил на него и пробудил его, принося с собой ясность. Звуки сражения его отряда с почетной гвардией светлорда притихли, лязг металла о металл стал позвякиванием, стоны – не больше, чем отдаленным гулом.

Далинар улыбнулся. Затем улыбка превратилась в оскал. К нему начало возвращаться зрение, пока светлорд с кинжалом в руке отступал, спотыкаясь. Казалось, он был в ужасе.

Далинар взревел, выплевывая кровь, и бросился на врага. Удар, направленный не него, был жалким. Он с легкостью увернулся и врезался плечом в противника. Внутри Далинара что-то забилось – пульс битвы, ритм убийства и смерти.

Дрожь.

Он сбил противника с ног и начал искать свой меч. Дим, однако, позвал его и кинул ему секиру, с крюком на одном конце и широким, тонким лезвием на другом. Далинар схватил ее в воздухе и крутанул, зацепив светлорда крюком за лодыжку. Затем потянул.

Светлорд с лязгом повалился. Прежде чем Далинар смог этим воспользоваться, два человека из почетной гвардии отбились от людей Далинара и пришли на защиту своего светлорда.

Далинар развернулся, всадив секиру в бок одному из гвардейцев. Он вырвал ее и снова рубанул, погрузив оружие в навершие светлордова шлема, и повалил того на колени – прежде чем развернуться и поймать оружие оставшегося гвардейца древком секиры.

Далинар толкнул вверх, держа секиру двумя руками, и отвёл клинок стража в воздух над головой. Далинар шагнул вперёд, и оказался с ним лицом к лицу. Он мог чувствовать его дыхание.

Он плюнул кровью, что текла из носа, стражу в глаза, затем ударил его в живот. Повернулся к светлорду, который пытался сбежать. Далинар взревел, переполненный дрожью. Он крутанул секиру одной рукой, погрузив крюк светлорду в бок, и потянул, снова повалив его на землю.

Светлорд перевернулся. Его встретил взгляд Далинара, который держа секиру двумя руками, опустил ее шипом вниз, вбивая его прямо в грудь сквозь нагрудник. Раздался соответствующий треск и Далинар вырвал ее назад, окровавленную.

Как будто этот удар стал сигналом – почетная гвардия, наконец, дрогнула перед его отрядом. Далинар ухмыльнулся, глядя на то, как они удирают, спрены славы возникали вокруг него, как светящиеся золотые сферы. Его люди отстегнули короткие луки и застрелили десяток бегущих врагов в спины. Бездна, как же приятно превзойти силы, больше твоих.

Неподалеку, упавший светлорд тихо застонал.

– Почему… – сказал он из глубин шлема. – Почему нас?

– Не знаю, – ответил Далинар, протянув секиру Диму.

– Ты… Ты не знаешь? – спросил умирающий.

– Выбирает мой брат, – сказал Далинар. – Я иду туда, куда он мне указывает.

Он махнул в сторону умирающего и Дим всадил меч в подмышку закованного в броню человека, заканчивая работу. Он хорошо сражался, нет нужды продлевать его страдания.