Текст книги "Рифматист (ЛП)"

Автор книги: Брендон Сандерсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Джоэл кивнул.

– Я подумал, что, если родители начнут забирать детей, это не самая лучшая идея. Куда бы они ни направились, престу… тот человек может последовать за ними.

– Согласен, – отозвался Хардинг.

Прищурившись, Мелоди уставилась на Джоэла.

– Кстати, боец, – обратился Хардинг к Джоэлу, – не встречалась ли тебе похожая женщина: блондинка, рост пять футов семь дюймов, волосы убраны в узел, примерно тридцать пять лет, одета в синее платье? У нее резкие черты и вытянутое лицо.

– Я ее видел. Это мать одного из студентов-рифматистов.

Хардинг фыркнул.

– Едва ли. Это Элизабет Уорнер – журналист.

– Женщина-журналист?

– А что в этом такого? – сердито спросила Мелоди.

– Ничего, – быстро ответил Джоэл. – Просто… никогда о таком не слышал.

– Времена меняются, – сказал Хардинг. – Женщины-рифматисты сражаются на поле боя, и, готов поспорить, придет тот день, когда и обычные женщины пополнят ряды солдат. Но женщина она или нет, журналисты – наши враги. Если пойти у них на поводу, весь остров погрузится в панику! Где ты ее видел, сынок?

– Она направлялась в кабинет профессора Фитча.

– Пропади оно все пропадом! – воскликнул Хардинг, поворачивая жеребца. Джоэл слышал, как внутри щелкают пружины. – Прикрой отступление! – прокричал инспектор и, сорвавшись в галоп, поскакал в сторону рифматической части кампуса.

– И что все это означает? – спросила Мелоди.

– Э-э… ничего.

Она демонстративно закатила глаза.

– Ну конечно.

– Я не могу тебе рассказать, – ответил Джоэл.

– Ты продолжаешь держать меня в полной неосведомленности!

– О, нет. – Джоэл начал переминаться с ноги на ногу. – Слушай, я правда ничего не знаю.

– Ты сейчас врешь?

Джоэл помедлил.

– Ага.

– А я-то думала, мы нашли общий язык, – раздраженно фыркнула Мелоди и, подхватив тетрадь, зашагала прочь. – Моя жизнь, – воскликнула она, взмахнув рукой, – одна сплошная трагедия! Даже мои друзья мне лгут!

Вздохнув, Джоэл поднял книгу, которую Мелоди взяла для него в библиотеке, и поспешил следом в кабинет Фитча.

Меловые рисунки, обнаруженные на месте исчезновения Германа Лайбела

Глава 12

– Все верно, я разговаривал с этой женщиной, – смущенно признался профессор Фитч. – Она сомневалась, стоит ли оставлять сына в Армедиусе, и хотела знать, действительно ли мы делаем все возможное, чтобы защитить детей.

– Значит, вы ей все рассказали? – спросил инспектор Хардинг.

– Конечно. Она была готова расплакаться. Ох, инспектор, я никогда не знаю, как вести себя с женщинами на грани истерики. Я сказал не так уж много. Только что, по нашему мнению, за всем этим стоит рифматист, что, как мы надеемся, дети до сих пор живы и что мы пытаемся разгадать необычные меловые рисунки, найденные на месте преступлений.

– Профессор. – Хардинг потер лоб. – Это колоссальная утечка информации. Если бы вы были солдатом под моим командованием, боюсь, к вам пришлось бы применить дисциплинарное взыскание.

– Ничего себе! – ужаснулся Фитч. – Что ж, думаю, не зря я пошел в преподаватели, а не в солдаты.

Вскинув бровь, Джоэл старался не слишком гордиться тем, что ему разрешили присутствовать при разговоре. И Хардинг, и Фитч настояли на том, чтобы Мелоди подождала снаружи.

– К сожалению, ничего уже не исправить. – Хардинг мерил шагами кабинет Фитча, сцепив руки за спиной. – Шпион просочился сквозь наши защитные позиции и умудрился сбежать с планом битвы. Мы должны выдержать этот удар и надеяться на лучшее. Я очень рекомендую, профессор, чтобы вы воздержались от дальнейших разговоров на подобные темы с кем бы то ни было.

– Я понимаю, инспектор, – согласился Фитч.

– Хорошо. Думаю, стоит поставить вас в известность: я обратился к кавалер-сенатору Новой Британнии за разрешением взять Армедиус под охрану. Он согласился предоставить целый легион из Джеймстауна для обеспечения безопасности академии.

– Вы собираетесь… оккупировать школу?

– Ничего настолько радикального, профессор. – Хардинг продолжал шагать взад-вперед, поворачиваясь на пятке и меняя направление, как только упирался в стену. – Рифматисты – один из важнейших ресурсов Союза. Необходимо убедиться, что они под защитой. Мои люди займутся патрулированием территории. Может, этого хватит, чтобы отпугнуть нашего призрачного похитителя. Ректор Йорк выделил мне комнату в кампусе для штаба. Мои люди не станут вмешиваться в повседневную работу школы. Тем не менее о нашем присутствии должно быть известно, а до сведения студентов доведено, что они под защитой. Возможно, и родители успокоятся. Они, по-моему, настроились сломить боевой дух и изолировать детей и приближают своими действиями поражение.

– Что? – спросил Фитч. – Родители что?

– Некоторые из родителей студентов-рифматистов забирают детей из школы. Юный Джоэл оказался достаточно сообразительным и предупредил меня об этом. К сожалению, мне не удалось замкнуть периметр достаточно быстро. С десяток студентов, может, чуть больше, в основном, рифматистов, покинули школу сегодня утром.

– Это плохо. Все нападения произошли за пределами кампуса. Зачем забирать детей из Армедиуса?

– Когда дело касается детей, родители становятся непредсказуемыми, – сказал Хардинг. – Я предпочту сразиться с отрядом Забвенных, но не иметь дела с влиятельной матерью, если она считает, что ее сын в опасности.

Фитч мельком посмотрел на Джоэла, хотя тот и не понял, что означает его взгляд.

– Теперь вы в курсе ситуации, – подытожил Хардинг. – Если нам больше нечего обсудить, мне нужно вернуться к своим обязанностям.

«Стоит им все рассказать, – подумал Джоэл. – Я не могу просто рыскать по кампусу и сражаться с Нализаром в одиночку».

– Вообще-то, – произнес он вслух, – я… хм-м… Ну, наверное, мне лучше кое о чем упомянуть.

Оба мужчины повернулись к нему, и Джоэл вдруг понял, что стесняется. Как обвинить профессора в том, что он похищает детей?

– Скорее всего, это пустяки, но… В общем, сегодня я заметил, что профессор Нализар ведет себя подозрительно. Знаете, похищения ведь начались после того, как ректор нанял его на работу.

– Джоэл! – воскликнул профессор Фитч. – Я понимаю, ты расстроен из-за нашей с ним дуэли, но это уже слишком!

– Не в этом дело, профессор, – ответил Джоэл. – Просто… ну…

– Нет, – произнес Хардинг. – Ты молодец, Джоэл. О таких вещах нельзя молчать. Но вряд ли нам стоит волноваться насчет Эндрю Нализара.

Джоэл окинул инспектора взглядом.

– Вы его знаете?

– Конечно знаю. На Небраске Нализар – легенда. Я знаком не меньше, чем с двумя десятками людей, обязанных ему жизнью. Я и сам в их числе.

– Вы имеете в виду, он и в самом деле герой, как всем рассказывает?

– Именно так, – подтвердил Хардинг. – Не слишком скромный, надо признать, но это простительно, учитывая его заслуги. Было дело, меловики попытались прорваться вдоль реки на восточном фронте! Если бы им это удалось, они обошли бы наши силы с фланга и, может, даже захватили бы весь восточный фронт. И тогда, чтобы вторгнуться на соседние острова и посеять хаос, им оставалось бы просто переплыть залив на бревнах. В общем, у моего отряда возникли серьезные проблемы. Но подоспел Нализар и в одиночку начертил защитные укрепления. Он выстоял против сотен меловиков. От нас бы и пылинки не осталось, если бы не он. И таких историй у меня еще много. Я не часто встречал столь умелых и хладнокровных рифматистов, как Эндрю Нализар. Жаль, что… – Хардинг замолчал на полуслове.

– Что? – спросил Джоэл.

– Прости, сынок. До меня только сейчас дошло, что для этой информации у тебя недостаточный уровень допуска. Как бы там ни было, Нализар угрозы не представляет. Честно говоря, я даже рад, что он здесь, в кампусе. Спокойнее, когда такой человек, как он, прикрывает тебе спину.

Кивнув, Хардинг чуть не отдал честь, но в последний момент удержался, и вышел из кабинета.

– Не ожидал, – проговорил Джоэл. – Я имею в виду, насчет Нализара.

– Если честно, Джоэл, – ответил Фитч, – я тоже.

– Не верится, что Нализар герой. Он хвастливое трепло!

– Соглашусь с прилагательным, но вот существительное… Он ведь и правда довольно ловко одержал надо мной верх. К тому же, никуда не годится, когда студент отзывается о преподавателе подобным образом. Ты должен проявлять уважение, Джоэл.

Послышался стук в дверь. Через секунду она распахнулась, и на пороге показалась Мелоди, явно не намеренная ждать, пока кто-нибудь ей откроет.

– Полагаю, – раздраженно заявила она, – вы закончили с вашими важными секретными разговорами, и теперь нам, обычным людям, можно войти?

– Мелоди, дорогая, – сказал Фитч. – Дело не в том, что мы хотели выставить тебя вон, просто…

Она вскинула руку.

– Видимо, сегодня мне опять придется заняться обводкой?

– Ну да, наверное. Тебе это только на пользу, Мелоди. Еще поблагодаришь меня когда-нибудь.

– Ясно.

Взяв альбом и перо, она повернулась, чтобы уйти.

– Мелоди? – позвал профессор Фитч. – Куда ты собралась?

– Буду обводить снаружи, на обычном непримечательном пороге. Чтобы случайно не помешать вашим серьезным разговорам.

С этими словами она захлопнула за собой дверь.

Вздохнув, Фитч покачал головой и направился к письменному столу.

– Уверен, она успокоится. – Он сел и начал перебирать бумаги.

– Ага, – согласился Джоэл, все еще смотря ей вслед. Неужели она снова начнет на него обижаться, после того как они только что помирились? Ему и так пришлось нелегко, когда он пытался наладить с ней отношения. – Чем вы хотите, чтобы я занялся, профессор?

– А? Хм-м. Ну, честно говоря, не знаю. Я думал, что у тебя еще несколько недель уйдет на данные переписи. Хм-м. – Фитч начал постукивать указательным пальцем по столу. – Почему бы тебе не отдохнуть денек? Ты очень много работал в последнее время. А у меня как раз появится возможность заняться материалами, которые принес инспектор Хардинг. Завтра что-нибудь для тебя придумаем.

Джоэл открыл было рот, чтобы возразить, – безусловно, он мог помочь с исследованием странных линий, но затем его охватили сомнения. Его взгляд переместился на книгу, которую он до сих пор держал в руках, ту, что взяла для него Мелоди.

– Хорошо, – решил он. – Тогда до завтра.

Кивнув, Фитч переключил внимание на документы. Открыв дверь, Джоэл шагнул наружу и чуть не споткнулся о Мелоди, которая действительно рисовала прямо на пороге. Она с раздражением освободила дорогу, и Джоэл пошел к лестнице, собираясь найти местечко где-нибудь в тени, чтобы спокойно почитать.

* * *

Джоэл сидел под деревом с книгой в руках. На поле вдалеке несколько студентов играли в футбол. Это был их летний факультатив. Они перебрасывались мячом, пытаясь забить гол. До Джоэла доносились крики, но не мешали.

Территорию кампуса патрулировали полицейские, но, как и обещал Хардинг, они не лезли не в свои дела. Наверху в ветвях насвистывала птичка. Маленький заводной краб медленно полз по лужайке, подстригая траву. Его длинные металлические усики ощупывали пространство впереди, чтобы не сойти с травы и не подрезать что-нибудь другое.

Джоэл прислонился спиной к стволу дерева и поднял голову. Через листву пробивался яркий свет, и казалось, что она сверкает. Выбирая книгу, он решил, что, судя по названию – «Истоки силы», – в ней пойдет речь о том, как открыли рифматику в те дни, когда Соединенные Острова еще считались неисследованными землями. Джоэл ожидал, что сможет углубиться в историю короля Грегори и первых рифматистов.

Однако книга повествовала о том, как становились рифматистами в целом.

Это происходило раз в год, четвертого июля, на церемонии инициации. Все мальчики и девочки, которым исполнилось восемь лет с момента прошлой церемонии, приходили в местную Монархическую церковь. Их благословлял викарий, а затем, по одному, они проходили в залу инициации, оставались там на несколько минут и выходили с другой стороны – символический ритуал нового рождения. После этого им давали мелок и просили нарисовать линию. Некоторым удавалось наделить рисунок рифматической силой, другим – нет. Проще некуда.

Но в книге все казалось каким угодно, только не простым. Нахмурившись в замешательстве, Джоэл снова пролистал страницы. Краб, подстригающий газон, подобрался ближе, но, коснувшись усиками его ноги, развернулся и пополз в другую сторону. Автор предполагал, что его книгу будет читать рифматист, и упоминал, чем бы они ни были, такие термины, как «связывание» и «Темносвет».

Судя по всему, с инициацией все не так просто, как думал Джоэл раньше. Что-то происходило в той комнате. Что-то физически меняло некоторых детей, даруя им рифматические способности. Дело было не только в невидимом касании Господа.

Если то, что написано в книге, правда, то в зале инициации рифматисты испытывали своего рода видение или откровение, о котором никому не рассказывали. Перед тем как нарисовать свою первую линию, они уже знали, что стали рифматистами.

Это противоречило всему, что знал Джоэл. Или, по крайней мере, так казалось. Он считал, что хорошо разбирается в рифматике, но эта книга просто в голове не укладывалась.

«При связывании Темносвета, четвертой несвязанной сущности, часто невозможно предугадать исход, и субъекту следует с умом оценить ситуацию, прежде чем принимать решение касательно вместилища».

Что это вообще значило? Джоэл всегда думал, что, если удастся пробраться в рифматическое крыло библиотеки, у него появится возможность узнать много нового. Но он и представить себе не мог, что какие-то книги окажутся за пределами его понимания.

Он захлопнул книгу. Заводной краб в сторонке двигался все медленнее. Было уже поздно, и смотритель, делающий обход, наверное, или подведет механизм, или остановит его на ночь.

Поднявшись на ноги, Джоэл засунул книгу под мышку и направился в столовую. Прозанимавшись весь день, он чувствовал себя странно. Кампус превратился в самую настоящую осажденную крепость, студенты исчезали по ночам. Казалось неправильным просто сидеть и целый день читать книгу. Джоэл хотел как-то помочь.

«Я мог бы заняться книгой, которую взял из библиотеки Нализар», – подумал он.

Несмотря на слова Хардинга, у Джоэла никак не получалось заставить себя доверять профессору. В той книге было что-то важное. Но что? И как до нее добраться?

Покачав головой, он зашел в столовую. Мать уже сидела на своем месте, и хорошо. Джоэл наложил в тарелку спагетти с овощами и фрикадельками в соусе – главное блюдо сегодняшнего вечера, – посыпал все сверху тертым пармезаном и, захватив пару палочек для еды, отправился к столу.

– Привет, мам, – поздоровался он, усевшись на свое место. – Как прошел день?

– Я волновалась, – ответила она, бросив взгляд в сторону. За соседним столом ужинали полицейские. – Тебе не стоит гулять одному по ночам.

– Сейчас кампус – скорее всего, самое безопасное место во всем городе, – сказал Джоэл, занявшись едой. Спагетти с жареным перцем, грибами, водяными каштанами и острым томатно-соевым соусом. Итальянская кухня – одна из его любимых.

Мать продолжала наблюдать за полицейскими. Возможно, как и говорил Хардинг, они находились здесь специально, чтобы напомнить остальным о том, что кампус под защитой. Но, судя по всему, люди нервничали, понимая, что где-то рядом притаилась опасность.

Низкий гул голосов наполнял помещение. Несколько раз Джоэл услышал, как упоминали Германа и Лилли, хотя некоторые повара, прошедшие мимо, бормотали что-то насчет «этих рифматистов», из-за которых кампус теперь под угрозой.

– Как они могут быть такими глупцами? – спросил Джоэл. – Без рифматистов не обойтись. Или они хотят, чтобы дикие меловики выбрались с Небраска?

– Люди напуганы, – ответила его мать. Она ковырялась палочками в тарелке, но, похоже, не могла похвастать хорошим аппетитом. – Кто знает? Может, все это – как раз результат распри между рифматистами. У них сплошные секреты…

Она посмотрела в сторону преподавателей. Фитч отсутствовал. Вероятно, засиделся допоздна, пытаясь найти разгадку исчезновений. Нализара тоже не было на месте. Джоэл прищурился. Все-таки профессор как-то связан со всем происходящим.

За столом рифматистов подростки перешептывались между собой, явно обеспокоенные и испуганные. Словно стайка мышей, почуявших кота. Мелоди сидела как обычно с краю стола, и с обеих сторон от нее оставалось самое малое по два свободных места. Она ела, опустив голову, и ни с кем не разговаривала.

«Ей, наверное, нелегко, когда не с кем перекинуться даже парой слов, особенно в такой напряженной обстановке», – понял Джоэл.

Втянув в рот несколько спагетти, он задумался о том, как бурно отреагировала Мелоди, когда Фитч и Хардинг выставили ее за дверь, чтобы посовещаться. И все же… возможно, у нее были причины, чтобы так себя вести. Может, это из-за того, что остальные рифматисты не принимали ее в свой круг?

Джоэл ощутил укол вины.

– Джоэл, – сказала его мать, – думаю, тебе пока не стоит заниматься с профессором Фитчем.

Чувство вины сменилось тревогой, и он повернулся к матери. Она могла покончить с его занятиями с Фитчем. Если она обратится к ректору…

Десяток отговорок промелькнули у него в голове. Но нет, нельзя настойчиво возражать. Если он так поступит, его мать может заупрямиться и решит, что по-другому никак. Но что же тогда делать? Как быть?

– Что бы на это сказал отец? – услышал Джоэл свои слова.

Его мать застыла, палочки в спагетти замерли без движения.

Вспоминать об отце всегда было опасно. Она нечасто плакала о нем. В последнее время. Как же страшно, что обычная авария на пружинной дороге может перевернуть вверх дном весь привычный мир: счастье, планы на будущее, шанс Джоэла стать рифматистом.

– Нет, – ответила она, – он не хотел бы, чтобы ты избегал их, как все остальные. Думаю, мне тоже этого не хочется. Просто… будь осторожен, Джоэл. Ради меня.

Переведя дух, он кивнул. К сожалению, его взгляд вернулся к Мелоди. Сидящей в одиночестве Мелоди. Все в столовой украдкой поглядывали на рифматистов и шептались, будто их выставили напоказ.

Джоэл воткнул палочки в спагетти и встал из-за стола. Мать только посмотрела, но ничего не сказала, когда он направился в сторону рифматистов.

– В чем дело? – спросила Мелоди, когда он приблизился. – Пришел подлизаться, чтобы с моей помощью попасть еще куда-нибудь, где тебе запрещено находиться?

– Мне показалось, ты заскучала, – ответил Джоэл. – Я подумал, может, ты не прочь присоединиться ко мне и моей маме.

– О? А ты уверен, что после приглашения не выгонишь меня, как только вам приспичит поговорить о чем-нибудь важном?

– Знаешь, что? Забудь. – Развернувшись, Джоэл зашагал прочь.

– Извини, – донеслось сзади.

Он посмотрел через плечо. Мелоди опустила глаза и казалась совершенно несчастной. Из красно-коричневой мешанины в ее тарелке торчала вилка.

– Извини, – повторила она. – Мне… очень хотелось бы присоединиться к вам.

– Тогда пошли, – махнул рукой Джоэл.

Помедлив мгновение, Мелоди взяла свою тарелку и поспешила за Джоэлом.

– Ты ведь понимаешь, как это выглядит? Я убегаю вслед за парнем второй раз за день и сижу с ним рядом за ужином.

Джоэл покраснел.

«Отлично, – подумал он. – Только этого мне и не хватало».

– Ничего, что ты не будешь сидеть вместе со своими?

– Неа. Нам советуют сидеть вместе, но мы не обязаны это делать. Мне просто было некуда пойти.

Джоэл указал на свое место напротив матери за столом обслуживающего персонала, и сидящие рядом подвинулись, чтобы освободить пространство для Мелоди. Она присела и, явно немного нервничая, расправила юбку.

– Мам, – сказал Джоэл, усевшись за стол и взявшись за палочки, – это Мелоди. Она тоже занимается этим летом у профессора Фитча.

– Приятно познакомиться, милая, – сказала его мать.

– Взаимно, миссис Саксон, – отозвалась Мелоди и принялась накручивать спагетти на вилку.

– Ты разве не умеешь пользоваться палочками? – спросил Джоэл.

Мелоди скорчила гримасу.

– Я не поклонник европейской кухни. Вилкой удобнее.

– Это не так уж трудно. – Джоэл показал, как держать палочки. – Отец научил меня, когда я был совсем маленьким.

– Он присоединится к нам за ужином? – вежливо спросила Мелоди.

Джоэл помедлил.

– Его отец умер восемь лет назад, милая, – сказала мать Джоэла.

– Ой! Простите, мне так жаль.

– Ничего страшного. На самом деле приятно, когда рядом снова сидит рифматист. Ты напоминаешь мне о нем.

– Он был рифматистом? – спросила Мелоди.

– Нет-нет. Он просто общался со многими из преподавателей. – Глаза его матери приняли отсутствующее выражение. – Он изготавливал для них специальный мел, а они, в свою очередь, болтали с ним о работе. Я никогда особо не понимала, о чем у них идет речь, но Тренту это было по душе. Наверное, из-за того, что он был мастером по мелу, они считали его практически своим.

– Мастером по мелу? – переспросила Мелоди. – Разве мел не добывают из земли?

– Ну, обычный мел – да. Это ведь всего лишь разновидность известняка. Но тот мел, которым пользуетесь вы, рифматисты, не обязательно должен быть стопроцентным. Это оставляет массу пространства для экспериментов. По крайней мере, так говорил Трент. По его мнению, лучший мел для рифматистов должен быть изготовлен в индивидуальном порядке. Не слишком твердый, иначе линии получатся чересчур толстыми, и не слишком мягкий, иначе он легко раскрошится. Благодаря специальной глазури мел не пачкает пальцы. У Трента имелись специальные смеси, уменьшающие количество меловой пыли.

Джоэл молча слушал. Когда дело касалось отца, разговорить мать было трудно.

– Некоторым рифматистам требуется определенный цвет, – продолжила она, – и Трент просиживал часами, добиваясь нужного оттенка. Однако большинство школ не нанимают мастеров по мелу. Ректор Йорк так и не нашел Тренту замену. Никто, по его мнению, не был достаточно компетентен для этой работы. На самом деле вполне можно обойтись и без мастера по мелу, ведь годится и обычный мел. Но Трент всегда спорил с теми, кто считал его работу незначительной. Он говорил, что вкус еды тоже не имеет значения: наш организм получает те же питательные вещества как из вкусной, так и из невкусной пищи. Расцветки тканей, картины, приятная музыка – без всех этих вещей можно обойтись. Однако людьми руководит не один инстинкт к выживанию. Создание и усовершенствование разновидностей мела было для него настоящим приключением. Как-то он придумал ремни с шестью видами мела разной твердости и заточки для рисования на различных поверхностях. Многие профессоры носили такие ремни. – Она вздохнула. – Но все это в прошлом. Теперь те, кому нужен специальный мел, заказывают его в Мэнфорде.

Замолчав, она взглянула на большие настенные часы.

– Пыль побери! Мне пора на работу. Мелоди, было приятно познакомиться.

Поднявшись на ноги, Мелоди подождала, пока мать Джоэла поспешно покинет столовую, и села обратно.

– Судя по всему, твой отец был очень интересным человеком.

Джоэл кивнул.

– Ты хорошо его помнишь?

– Неплохо. Когда он умер, мне было восемь, и у нас осталось несколько его дагерротипий. Он был добрым – большим и сильным, похожим скорее на полевого работника, чем на ремесленника. Он любил посмеяться.

– Тебе повезло, – проговорила Мелоди.

– Что? – воскликнул Джоэл. – Потому что мой отец умер?

Она залилась румянцем.

– Тебе повезло, что у тебя был такой отец, как он, и что у тебя есть возможность жить вместе с матерью.

– Все не так уж весело. Наша комнатушка больше напоминает чулан, а мать работает не покладая рук. Остальные студенты хорошо ко мне относятся, но у меня нет настоящих друзей. Никто не знает, как вести себя с сыном уборщицы.

– У меня и этого нет.

– Ты сирота? – удивился Джоэл.

– Нет, моя семья живет на юге, на Флоридийском атолле, – вздохнула Мелоди, накручивая спагетти на вилку. – У моих родителей нет ни малейших проблем со здоровьем, как, впрочем, и ни малейшего желания проведать меня здесь. Наверное, после четвертого ребенка-рифматиста чувство новизны притупляется.

– В твоей семье четыре рифматиста?

– Ну, вообще-то, шесть, если считать родителей, – уточнила она. – Они тоже оба рифматисты.

Нахмурившись, Джоэл выпрямился. Способности к рифматике не передавались по наследству. Многочисленные исследования доказывали, что если такая вероятность все же существует, то она ничтожна мала.

– Это невозможно, – сказал он.

– Не невозможно, – ответила она, втянув спагетти в рот. – Просто маловероятно.

Джоэл бросил взгляд в сторону. Книга в старой истершейся коричневой обложке, увлекшая его на целый день, по-прежнему лежала на столе.

– Знаешь, – небрежно заметил он, – я тут читал, что происходит с рифматистами в зале инициации.

Мелоди застыла, несколько спагетти, свесившись вниз, протянулись к тарелке.

– Занимательное чтиво, – продолжил Джоэл, повертев книгу. – Но у меня возникла пара вопросов по самому процессу.

Мелоди, причмокнув, втянула спагетти в рот.

– Об этом? – произнесла она. – Эта книга об этом?

Джоэл кивнул.

– О, пыль побери! – воскликнула она, схватившись за голову. – О, пыль побери! У меня большие проблемы, да?

– С чего бы? Почему проблемы? Ведь все проходят через залу инициации, верно? Так что это не какое-то секретное место, о котором никому нельзя рассказывать.

– Тут и правда нет никакого секрета. Просто… ну, не знаю. Просто оно святое. Есть вещи, о которых нельзя болтать с первым встречным.

– Но я же прочитал книгу, – возразил Джоэл.

«Или по крайней мере то, что смог в ней понять».

– Значит, мне и так многое известно. Ничего страшного, если ты поведаешь мне подробности.

Она оглядела его.

– Если я отвечу на твои вопросы, ты расскажешь, о чем вы с Фитчем говорили с тем полицейским?

Джоэл тут же сник.

– Хм-м… ну, – начал он. – Мелоди, я дал слово держать все в тайне.

– Ну а я обещала, что не буду обсуждать с нерифматистами то, что случилось в зале инициации.

«Пыль побери», – раздраженно подумал Джоэл.

Мелоди вздохнула.

– Мы что, снова сейчас поругаемся?

– Не знаю. Но мне этого очень не хочется.

– Мне тоже. На данный момент у меня нет на это сил. Все из-за этой бурды, которую итальянцы называют едой. Очень напоминает червей. Ладно, чем ты собираешься заняться после ужина?

– После ужина? – переспросил Джоэл. – Ну… вообще я хотел немного почитать, попробовать разобраться с этой книгой.

– Ты слишком много занимаешься, – сказала она, наморщив носик.

– Мои преподаватели не согласились бы с тобой.

– Это потому, что они ошибаются, а я права. Хватит читать. Давай поедим мороженое.

– Не знаю, есть ли оно на кухне, – усомнился Джоэл. – Летом его трудно достать, и…

– Не на кухне, глупыш. – Мелоди закатила глаза. – Сходим в кафе-мороженое на Найт-стрит.

– О. Я… никогда там не был.

– Что?! Это же самая настоящая трагедия!

– Мелоди, у тебя все трагедия.

– Если ты не ел того мороженого – это самая худшая из всех возможных катастроф! – объявила она. – Все, хватит болтать. Пошли. За мной!

С этими словами она поспешила на выход из столовой. Джоэл доел остатки спагетти и побежал следом.