Текст книги "Лунатики"

Автор книги: Брэдли Дентон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

И, дожевав цветок, она бросила стебель на землю и через голову стянула свитер.

– Кэролин! – завизжала Кэти.

– Что такое? – спросила Кэролин, расстегивая лифчик.

К ней подошел Арти и дотронулся до ее плеча.

– Я никогда не упускал возможности оказаться голым в твоем обществе, – шепнул он. – И поскольку может случиться так, что это мой последний шанс, я уж его точно не упущу.

Кэролин на минутку остановилась, чтобы сжать в ответ его плечо.

– Можешь даже называть меня «крошка», если хочешь.

Арти отошел, улыбнулся и прошептал: «Крошка». Потом съел свой цветок и начал снимать одежду. Джек в центре был занят тем же. Но Кэролин видела, что остальные не горят энтузиазмом. Адвокат Дуэйн вроде как испугался, Томми – расстроился, Хэлли удивилась, а Стивен был просто мрачен.

Но Кэролин не сдавалась. Сев на корточки, чтобы развязать туфли, она посмотрела прямо на Кэти.

– Смотри, – сказала она. – Это работает так: Лунный свет. Кожа. Сила.

Глаза у Кэти заблестели.

– Ты и впрямь думаешь, что я должна тебе верить? – спросила она.

Кэролин сняла обувь, не отводя взгляда от глаз Кэти.

– Я верю в тебя, – сказала она.

Кэти глубоко вздохнула и отвела взгляд.

– Тогда ладно. – Она поднесла свой луноцвет к липу и закрыла глаза.

Кончик языка Кэти коснулся края лепестка, и ее тело на мгновение напряглось. Тут она открыла глаза, опять посмотрела на Кэролин и улыбнулась.

Стивен шагнул к ней.

– Милая, – сказал он, – давай просто вернемся в дом.

Но пока он говорил, Кэти съела свой цветок одним голодным большим глотком, бросила стебель и начала раздеваться.

Теперь Кэролин знала, что они победили, и не только потому, что они с Кэти простили друг друга. Но еще и потому, что Кэти была самым умным и рассудительным человеком из всех, кого знала Кэролин. Так что если Кэти сделала то, что Кэролин попросила, значит, это правильно. Если Кэти соединила с ней свои усилия – у Лили нет шансов.

И вслед за Кэти в игру один за другим вступили остальные. За несколько секунд Хэлли сжевала свой луноцвет, а затем Томми съел свой. Джинсы, рубашки, носки, ботинки и нижнее белье полетели за круг. Даже Адвокат Дуэйн съел цветок и присоединился ко всем.

Но Стивен этого не сделал. Пока все остальные скидывали одежду, он взял свой цветок и ушел в лес.

Кэролин расстроилась и видела, что Кэти тоже расстроилась. Но полная Луна зависла прямо над поляной, так что время было дорого. Им нужно действовать без Стивена.

Взяв Арти за руку, Кэролин начала танцевать и запела песню без слов. Другие подхватили изобретенную ею мелодию, а потом все взялись за руки и запрыгали вокруг Джека, который крутился волчком и что-то восклицал. На их кожу падал свет Луны, и их лица, груди и животы светились в ее лучах.

Кэролин запрокинула голову и завыла на Луну, и все остальные завыли вместе с ней.

Тут над ними промелькнула тень, и белые хлопья стали падать с неба. С Луны.

Шел снег. В центре штата Техас шел снег, в ясной ночи падали большие мягкие снежные хлопья. Кэролин никогда не видела ничего подобного.

Тут, будто по внезапной команде, все перестали танцевать и посмотрели на падающие хлопья снега, посылая им навстречу облачка горячего дыхания. У Кэролин закружилась голова. Она почувствовала себя невесомой, она будто летела через космос, а снежинки были звездами, что стремительно проносились мимо.

И вот, наконец, падая вместе со снегом…

…появилась Лилит.

Она спускалась по спирали в водовороте перьев, и когда ее когти коснулись земли подле Джека, от ветра, поднятого ее крыльями, снежинки разлетелись белыми вихрями.

Кэролин, Джек и остальные в тишине встречали появление богини, охваченные страхом.

Тут Адвокат Дуэйн с шумом плюхнулся на землю.

– Голая леди, – сказал он, указывая на Лили. – Перья.

Лили сложила крылья, взяла Джека за руку и посмотрела на круг. Ее волосы и кожа сияли, а глаза блестели. Она дрожала.

– Я вас всех ненавижу, – сказала она.

Но Кэролин знала правду и не сомневалась, что другие тоже знают.

Тогда она повернулась к Арти и слилась с ним в долгом крепком объятии, превратившем в воду множество снежинок, попавших между ними. Она перестала бояться потерять свою красоту раньше, чем он потеряет свою. После сегодняшнего вечера у них не было другого выбора – только разглядеть друг в друге больше, чем они видели прежде.

Обнимая Арти, она икнула. Всего один раз. И потом опять все стало прекрасно.

Глава 23
Он неподходяще одет для танцев нагишом

Он неподходяще одет для танцев нагишом, думал Стивен, уходя с поляны. Пусть другие раздеваются и пляшут по кругу, как детсадовцы, изображающие ведьм, но он в эти игры играть не будет. Он не собирается танцевать в голом виде.

Ему было неприятно, что Кэти тоже приняла в этом участие. Он полагал, что у нее больше здравого смысла.

Но в конце концов, будь у нее больше здравого смысла, она не пыталась бы скрывать от него свою беременность.

За последние две недели ее несколько раз тошнило по утрам. В первый раз, когда он спросил ее, что случилось, она сказала, что по офису бродит вирус. И что она сегодня посидит дома. Но в следующий раз – и еще не раз – она закрывала дверь в ванную и включала душ. Но он стоял под дверью и слышал, как ее тошнило.

Он пытался как-то ей помочь, но было ясно, что она даже не хочет, чтобы он узнал. Поэтому он сделал вид, что ни о чем не имеет понятия.

Стивен не знал, продолжается ли еще ее связь и с кем у нее роман. Но думал, что ее попытки скрыть утреннюю тошноту – нехороший знак.

Правда, существовала слабая вероятность, что отец ребенка – он сам, потому что с конца сентября они с Кэти занимались любовью примерно раз в неделю. Так что, несмотря на ее двусмысленное поведение, он будет цепляться за эту вероятность, пока она сама не скажет ему, что это не так.

Он наткнулся на упавшее дерево и сел, уставившись на луноцвет, поникший в руке. Стивен сам не в том положении, чтобы осуждать Кэти. В конце концов, у него имеются свои тайны. Во-первых, он был влюблен в Хэлли, но так ей этого и не сказал. Во-вторых, он сказал Кэролин, будто любит ее, хотя вовсе ее не любил. По крайней мере, не любил ее так, как любил Хэлли. Или Кэти.

Но в любом случае он спал с Кэролин. И тот факт, что Кэти первой переспала с кем-то другим, ни в коей мере Стивена не оправдывает.

Тем более что на самом деле он хотел переспать с Хэлли.

Но по крайней мере они с Кэролин оставались друзьями после последнего раза. Стивен не был уверен, что они останутся друзьями и в будущем, потому что для него она была загадкой. Кэролин могла быть жесткой и резкой и тут же стать ласковой и великодушной. Она могла быть холодной и отстраненной, но потом развернуться на 180 градусов и ждать, что все будут есть цветы и танцевать в голом виде.

Кэти, напротив, всегда была предсказуемой. Кэти была рациональной, четко мыслящей и сдержанной. Даже чрезмерно. Но все же за последние месяцы она завела роман и забеременела. А теперь скакала по кругу в голом виде и выла на Луну.

На самом деле такая картина довольно-таки возбуждала. Чем-то подобным Стивен всегда мечтал заняться с Хэлли.

Но у Хэлли сейчас новый друг, а в придачу и старый друг. Стивену хватало того, через что он уже прошел с Кэролин и Кэти. Хотеть трех женщин одновременно – это для него слишком, даже если все они решили собраться разом вместе в голом виде.

Поэтому он в одиночестве сидел теперь в лесу, залитом светом Луны, пытаясь не слушать завывания и вопли на поляне.

Он сжал свой луноцвет в кулаке, зная, что это чудо. Луноцветы не распускаются в декабре, даже в Техасе. Во всяком случае, не в такой холод.

Это его пугало. В его мире не было чудес. В его мире луноцветы не расцветали в декабре, а крылатые богини не влетали в жизни смертных. В его мире хилый очкастый литературный дегенерат не мог заняться любовью с такой красивой и чувственной женщиной, как Кэролин. В его мире Кэти не могла забеременеть, потому что они добивались этого много лет и так и не смогли добиться.

До сегодняшнего дня.

Но он ничего не мог сделать, чтобы вернуться в свой привычный мир. Он мог попытаться убежать в лес, но все равно знал, что остальные скачут там по кругу, тряся грудями и членами, потому что отчаянно пытаются добиться еще одного чуда.

И он не сомневался, что они его добьются. Он не сомневался, что их объединенная нагота и впрямь заставит Лили опять спуститься с Луны. Она придет, и они возрадуются, а потом у них будет ритуальная оргия или что-то в этом духе.

Он ушел не потому, что думал, будто они не правы. Он ушел потому, что хотел бы к ним присоединиться, но знал, что не может.

Потому что кого бы он ни любил и кто бы ни любил его, он все равно остается тем, кем был. Это давным-давно выжжено в его психике каленым железом. И даже если он переспал с Кэролин или же обрюхатил Кэти, он все равно четырехглазый слабовольный придурок, который оставался девственником до своей помолвки в двадцать пять лет. Он все равно парень, который хочет ту, кого не может получить.

Он гоготнул и подумал, что на самом деле он все равно парень, которому нравится уходить ото всех и дуться в одиночестве.

Что-то маленькое, мягкое и холодное коснулось его руки. Он увидел на коже тающую снежинку. Потом посмотрел вокруг и увидел перед собой тысячи падающих снежинок, пляшущих на фоне бархатного неба в лунном свете. Казалось, будто звезды оторвались от небесной тверди и медленно падают на землю.

Еще одно чудо. Великолепно.

Он поднял свой луноцвет и несколько минут пробовал ловить снежинки в увядающие лепестки. Не поймал ни одной, и это его обрадовало. По крайней мере, хоть что-то происходит так, как должно.

Тут Стивен понял, что замерз. Он встал, распрямил колени и зашагал к дому.

Но прошел лишь пятнадцать футов, когда Джек упал с неба и приземлился перед ним, точно кот, на четвереньки.

Стивен замер и уставился на него.

– Прости, – донесся сверху голос. – Ослабила хватку.

Стивен посмотрел вверх и увидел Лили, парящую среди снежных хлопьев и верхушек деревьев. Несколько перьев падали вместе со снегом, и Стивен проследил их траекторию, пока его взгляд снова не уперся в Джека.

– Все нормально, – крикнул Джек. – Я в порядке. – Он встал, отряхнулся и изобразил джигу. – Видишь?

Стивен отвел глаза. Джек по-прежнему был голым.

– Тогда я пока оставлю тебя одного, – сказала Лили.

Она полетела к поляне. Джек посмотрел на Стивена и заулыбался.

– Она вернулась! – сказал Джек. Голос у него был как у ребенка, которому только что подарили новый велосипед.

– Я вижу, – сказал Стивен. Он знал, что в его тоне не звучит радость за Джека, но вряд ли мог что-то с этим поделать. – Так что же ты не липнешь к ней, как эпоксидная смола? Не боишься, что она опять исчезнет?

Джек посмотрел так, будто Стивен спросил, какого цвета апельсины.

– Она не исчезнет до захода Луны, – сказал Джек. – Так уж она устроена. Конечно, я хочу провести с ней каждую минуту, – но я волновался за тебя, поэтому она доставила меня сюда.

Стивен опять зашагал к дому.

– Не нужно волноваться за меня, Джек. Все хорошо.

Джек шел рядом с ним.

– Тогда почему ты ушел с поляны?

– Потому что мне не хотелось там находиться.

– Почему не хотелось?

– Я не знаю.

– А как же ты узнал, что хочешь уйти?

Стивен остановился и посмотрел на Джека, вспоминая, как раньше натолкнулся на него, голого, в лесу.

– Видимо, потому, что я не хотел видеть, как вы все занимаетесь сексом с совами.

Джек нахмурился:

– Что это с тобой? Совы мудры и сильны. Совы – наши друзья.

Стивен не мог больше этого терпеть.

– Ладно, договорились, совы – наши друзья. Но это еще не значит, что я хочу спать с одной из них.

– А, так ты о настоящей птице? – спросил Джек. – Нет, конечно же нет. Это же скотоложество.

Стивен оперся о дуб. Он устал. Пытаться связно беседовать с Джеком – все равно что учить хомяка играть на кларнете.

– Забудь про сов, – сказал он. – На самом деле я… – Он мялся, не желая раскрывать слишком много. Но тут вспомнил, что говорит с Джеком, чье восприятие действительности в любом случае так искажено, что, наверное, не имеет значения, что ему говорить. – На самом деле, – сказал Стивен, – я просто не хотел смотреть, как Кэти прыгает голая у всех на глазах.

Джека, похоже, это смутило.

– Но, Стив, – сказал он, – это же просто мы. Стивен почувствовал, как что-то давит на веки и хочет политься по лицу. Он заморгал.

Он думал о том, как сильно любил и хотел Хэлли и какой трепет вызывала в нем Кэролин.

Но прежде всего он думал о том, как ему будет не хватать холодного зада Кэти.

– По-моему, я ее потерял, – сказал он, отвернувшись. – По-моему, она собирается меня бросить. – Он перевел дыхание и постарался взять себя в руки. Ему совсем не хотелось казаться жалким. – Именно поэтому я не мог помочь тебе вернуть Лили – потому что, когда я увидел, как Кэти снимает одежду, это выглядело так, будто она собирается от меня уйти.

Джек положил руку Стивену на плечо:

– Сядь. Я написал новую лекцию о динамике системы Земля – Луна и хочу, чтобы ты ее послушал.

Стивен попробовал было вырваться, но Джек ему не позволил, так что Стивену пришлось сесть между корнями дуба и выслушать.

– Когда смотришь на Луну, – сказал Джек, расхаживая туда-сюда, – не видишь, что она от нас отдаляется. Она ничего не может с этим поделать. Сам факт, что она во всех смыслах вместе с нами, означает, что ей приходится пытаться нас покидать. Какая ирония, не правда ли?

– Как скажешь.

Джек остановился.

– Тут ни при чем, что я скажу! – завопил он. – Это в природе отношений! По той же причине она не показывает нам свою темную сторону!

– Хорошо, хорошо, – сказал Стивен. – Я тебе верю.

Джек глубоко вздохнул и выставил кулаки перед грудью:

– Так вот, Земля и Луна. Они были вместе четыре с половиной миллиарда лет, и за время этого долгого сожительства приливно-отливные фрикции и другие не поддающиеся лечению проблемы вынудили Луну все время оборачиваться к Земле своей симпатичной стороной. Но одновременно ее собственное приливно-отливное влияние и пассивно-агрессивные манипуляции замедлили вращение Земли, показывая, что их отношения, без сомнений, взаимозависимы. Следишь за моей мыслью?

Стивен кивнул. Он следил. Пока.

Джек развел руки:

– Так вот, чтобы сохранить угловой импульс и не потерять свою идентичность как индивидуума, у Луны нет другого выбора, кроме как отступать от Земли примерно на два дюйма в год.

– Это немного, – сказал Стивен.

Джек упер руки в бедра:

– Не в том случае, если речь идет о миллиардах и триллионах лет, дружище. Но суть не в этом, а вот в чем: иметьее означает терятьее. Вот она, основная дихотомия – инь-ян, черное-белое, сладкое-кислое или шоколад и арахисовое масло.

Стивен притянул колени к груди.

– Так ты говоришь, что она уходит, и я ничего не могу с этим поделать.

– Ха! – рявкнул Джек. – Вот чего стоят ваши гуманитарные знания. Конечно, Луна тихонько уходит – но даже пока она отступает, примирение двух сторон уже маячит на горизонте. Ведь вращение Земли все же умеряется страстной силой приливов и отливов, и оно и дальше будет замедляться, пока наконец земной день не станет той же длины, что лунный месяц. И с этого момента счастливая пара будет вращаться совершенно синхронно!

Все свои следующие слова он подчеркивал, тыча указательном пальцем Стивену прямо под нос.

– Тогда, и только тогда, – сказал он, – Луна опять начнет приближаться к Земле. На самом деле она будет подходить все ближе, и ближе, и ближе.

– Но до того, как она сможет подойти ближе, – сказал Стивен, – ей придетсяуйти далеко?

Джек хлопнул себя по бедру:

– Да! Это неизбежно!

Он посмотрел на Луну и опять поднял руки над головой:

–  Это же гребаная физика!

Стивен опять встал.

– Так ты предполагаешь, что, если на первый взгляд я сейчас теряю Кэти, – сказал он, – потом она может снова ко мне вернуться?

Джек опустил руки, высоко поднял голову и озадаченно посмотрел на Стивена.

– При чем тут вообще Кэти? – спросил он. – Я говорил о Луне, вот о чем.

Стивен на секунду пришел в замешательство, но потом не выдержал и засмеялся. Он сидел на холодной земле в лесной чаще посреди вьюги, слушая, как голый мужик читает лекцию по орбитальной динамике.

Это он чокнутый.

И тут у него появился другой вопрос.

– Так что случится потом? – спросил он. – Что случится, когда Луна подойдет близко?

– О, – сказал Джек, пощипывая бороду. – Это стадия «пока смерть не разлучит нас». Видишь ли, в конечном счете Земля и Луна подойдут друг к другу так близко, что страстный напор приливов и отливов разорвет Луну на части.

– Мило.

– Да, – пожал плечами Джек, – но Земля умрет или состарится немногим позже. Так что это, пожалуй, самый счастливый конец для космического брака. Не хочешь теперь вернуться на поляну?

Стивен вздрогнул.

– Я бы хотел, – сказал он, – но мне нужно согреться. Пожалуй, я лучше пойду в дом.

Джек показал на луноцвет, который Стивен все еще держал в руке.

– Сначала попробуй это, – сказал он.

Стивен сдался. Он поднес цветок ко рту, и когда лепестки коснулись его губ и языка, все его тело содрогнулось, будто он схватился за электрический забор.

– О-о-о, – сказал он и съел цветок целиком.

Вкус был великолепен, и Стивену полегчало. Его кожу покалывало, а в голове загудело.

– Первый шаг к свободе, – подмигнул Джек. Потом опять воздел руки, и Лили подняла его и понесла к поляне.

Стивен последовал за ними, но он шел прогулочным шагом, хотя бурлящая в венах кровь и толкала его на бег. Это был вопрос гордости.

Прямо у поляны он столкнулся с Томми Моррисоном.

Они остановились и настороженно посмотрели друг на друга. Их стычка у дома Хэлли произошла больше четырех месяцев назад, но с тех пор они не сказали друг другу ни слова.

Нa Томми опять были джинсы и ковбойские ботинки, и он застегивал рубашку. Но, застегивая рубашку, он не отводил взгляда от Стивена.

– Ты опять хочешь дать мне пинок под зад? – спросил он.

Стивен мотнул головой:

– Я лучше воздержусь. И я хочу извиниться за первую попытку. А также за попытку облить твой пикап.

Томми, похоже, этим удовлетворился.

– Нет проблем. – Он пошел в сторону. – Увидимся на ужине в час или два.

– Ты покидаешь наш пикник? – спросил Стивен.

– Да, – сказал Томми после паузы. – Мне нужно кое о чем поразмыслить. Когда прилетела эта ваша богиня, на меня снизошло откровение, и я понял, что я гей.

Стивен не знал, что сказать.

– Слушай, не смотри на меня так, – сказал Томми. – Это просто неизвестная мне до настоящего времени информация, вот и все, так что мне нужно все тщательно обдумать. А кроме того, никто не выключил плиту, когда мы все сюда побежали, а мы же не хотим, чтобы чили превратилось в коричневые угольки на дне кастрюли.

– Ладно, – сказал Стивен.

– Вот именно, – сказал Томми. Он опять пошел к дому. – До встречи.

– До встречи, – сказал Стивен, глядя, как Томми исчезает за деревьями.

Потом он пошел к поляне и, подойдя ближе, увидел, что там все еще голые. Они пели «Лев сегодня спит», [21]21
  «Лев сегодня спит» («The Lion Sleeps Tonight», 1961) – несколько переработанная песня (1939) южноафриканского музыканта и композитора Соломона Линды (1909–1962).


[Закрыть]более или менее в такт, а Лили хватала по очереди каждого и поднимала выше деревьев, а потом опускала обратно на землю. Повсюду летали перья и снежные хлопья.

Стивен вышел на поляну как раз в тот момент, когда наверх поднималась Кэти. Подлетев к небу, она засмеялась. Такого смеха Стивен никогда раньше у нее не слышал.

Тут все остальные заметили, что он вернулся, и, похоже, были от этого просто счастливы. Даже Дуэйн, которого Стивен едва знал. А Кэролин и Хэлли обе его поцеловали, и он решил, что ему тут нравится.

Потом Лили вернула Кэти на землю, и Кэти, увидев Стивена, подбежала к нему и обвила его шею руками.

– Я тосковала по тебе, – сказала она.

Он решил, что не бывает ничего лучше сегодняшнего дня.

– Я тоже по тебе тосковал. У нас будет ребенок?

Глаза у Кэти стали испуганными.

– Видимо, да, – сказала она. – Но…

Он не дал ей закончить:

– Хорошо. Как раз вовремя.

Лицо Кэти осветилось счастливой улыбкой. Она взяла Стивена за руки и закружила его.

– Снимай одежду! – кричала она. – Пой с нами! Танцуй с нами!

Стивен решил пойти на компромисс. Он пел, и танцевал, и даже снял рубашку и махал ею над головой – но штаны оставил. Даже опьянев от нектара луноцвета и танцуя в снегу под полной Луной, он твердо решил вести себя достойно. Вскоре он станет отцом и должен подавать хороший пример.

Глава 24
Наутро богиня попрощалась

Наутро богиня попрощалась. Она сказала Джеку, что на сей раз действительно не сможет вернуться снова.

Они находились в угловой спаленке в восточном крыле. В четыре утра, когда все еще танцевали и пели до изнеможения, Джек и Лили пошли сюда и занялись любовью. Лили сказала тогда, что это в последний раз. Но по крайней мере, думал Джек, она сказала это сама. Она пришла к нему еще раз, прежде чем покинуть.

– Луна садится, – сказала Лили. – Я тут слишком задержалась.

Джек крепче прижал ее к себе под одеялом.

– Хорошо, – сказал он.

Он пытался не вести себя как сопляк, но это было нелегко.

Лили нежно отстранила его и вылезла из кровати. Цокая когтями по деревянному полу, она подошла к двухстворчатому окну на восточной стороне. Когда она отодвинула занавески и распахнула окно, первые лучи утреннего солнца осветили ее лицо и груди. Она выгнула спину и расправила крылья.

Джек попытался сохранить в памяти этот образ. Он хотел запомнить ее такой. Он никогда прежде не видел ее в солнечном свете.

Лили оглянулась на него и начала что-то говорить, но внезапно задрожала и согнулась, обхватив руками живот. Ее слова заглушил крик боли.

Джек отбросил одеяло и кинулся к ней. Он обхватил ее руками и испугался – она казалась такой хрупкой. Она дрожала, как испуганный зверек.

– Что случилось? – спросил он. Он прижимал Лили к себе и гладил по спине. Когда его пальцы коснулись крыльев, Лили опять закричала. Она укусила его за плечо, а ее крылья дернулись и отвалились.

Джек уставился на голую кожу на спине и увидел две розовые линии по сторонам позвоночника. Он был так ошеломлен, что отпустил Лили, и она рухнула на пол рядом со своими отвалившимися крыльями.

– Больно, – сказала она и зарыдала. – Больно.

Джек опустился подле нее, усадил к себе на колени и погладил по волосам. Он не знал, что делать.

– Где больно? – спросил он. – Спина?

– Везде, – с яростью сказала она. – Спина, груди, живот, ноги.

Джек посмотрел на ноги и увидел, что птичьи когти слезают с ног, как змеиная кожа.

– Помоги мне, – сказала Лили. – Они зудят. Они горят.

Джек схватил когти и потянул. Мертвые когти и грубая птичья кожа остались у него в руках, и под ними оказались лодыжки и ступни Лили, маленькие и розовые. Она пошевелила пальцами.

Тут рыдания Лили стали тише, и Джек отбросил ее когти в сторону.

– Так лучше? – спросил он.

Лили кивнула, размазывая слезы по его груди.

– Чуть-чуть, – сказала она. – Но живот еще болит.

Джек попробовал встать, держа ее на руках.

– Я отнесу тебя к врачу.

Но Лили его удержала. Она все равно была сильной.

– Нет, – сказала она. В ее голосе была боль, но рыдания прекратились. – Я, кажется, знаю, что произошло.

Она провела рукой между бедрами, и когда она подняла руку, ее пальцы были красны от крови.

– Я оставалась тут слишком долго, – сказала она, разглядывая кровь. – Я вообще не должна была возвращаться. Но когда твои друзья добавили свое желание к твоему, я не сумела воспротивиться. – Ноздри у нее расширились. – Вы набросились на меня всей кодлой, и теперь я не могу попасть домой.

Душу Джека раздирало на части. Ему было крайне неприятно знать, что из-за него Лили несчастна. Но он хотел смеяться от радости, потому что она не уйдет.

Он опять погладил ее волосы. Они были такими же густыми и блестящими, как всегда.

– Может, – сказал он, – твой дом теперь будет здесь.

Лили встала на колени на полу, к Джеку лицом:

– Эта халупа? Мой дом? Я думала, что она принадлежит Хэлли.

Джек не сдержал улыбки:

– Я не это имел в виду. Я имел в виду, что… может, твоим домом теперь станет Земля. – На миг он замолчал и потом решил, что, если собрался рискнуть, лучше сделать это прямо сейчас. – Может, твой дом теперь со мной.

Лили посмотрела на свои разодранные крылья. Холодный ветерок дул в открытое окно, и крылья распадались на перья, и перья разлетались во все стороны.

Через минуту Лили опять посмотрела на Джека.

– Хорошо, – дрожащими губами сказала она.

Джек помог ей встать, и они вернулись в постель. Они оставили окно открытым, и солнечный свет, падавший на них, лежавших рядом, почти согревал зимний воздух.

Хотя под руками Джека кожа Лили казалась такой же гладкой, как всегда, Лили выгляделапо-другому. Без крыльев и в свете дня…

У нее были веснушки на плечах.

У нее была родинка на правой икре и еще одна на бедре.

На белках ее глаз было несколько красных прожилок.

На ее переносице была смешная шишка.

Ее нижняя губа была вдвое больше верхней.

Ее зубы были чуточку неровными.

У нее на подбородке была ямочка.

Джек не верил своим глазам.

Она была прекрасна, как никогда.

Он яростно ее поцеловал. Он желал поглотить ее всю.

Она пахла луноцветами.

– Джек, – сказала Лили, взяв его лицо в ладони.

– Что? – спросил он.

Лили облизнула губы. Она волновалась.

– Я хочу убедиться, что ты понял, – сказала она. – Я больше не богиня.

Джек попытался кивнуть, показать, что он понимает, но не смог, потому что она держала его голову.

– Тебе и не нужно ею быть, – сказал он.

Она закрыла глаза.

– Но я и не Натали.

При имени Натали Джек вспомнил, как тосковал без нее. Она была неповторима, он очень ее любил. Она не походила ни на одну другую женщину.

И, подумав так, он поднял палец и коснулся смешной шишки на носу Лили.

– Я и не хочу, чтобы ты ею была, – сказал он.

Потом они с Лили занялись любовью, и Хэлли закричала откуда-то из глубины дома: «Уймитесь-ка! Приличные люди еще пытаются поспать!»

И пока Джек унимал Лили, ее глаза широко открылись, и он увидел, как в них сияет Луна.

Она снова укусила его в плечо. В открытое окно дул ветер, и повсюду летали перья.