Текст книги "Лунатики"

Автор книги: Брэдли Дентон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Кэролин нажала на тормоза, и «хонда» резко замедлила ход. Когда Кэролин съехала на гравий, Арти сильно бросило вперед, а затем снова прижало поясом безопасности к сиденью. Они добрались до того места, которое Арти называл теперь Волшебной Горой или Холмом Чудиков. Они с Кэролин не были здесь с того самого уикенда Четвертого июля, который был изрядно подпорчен историей с пожаром и чудачествами Лили, – и все же, несмотря ни на что, он рад был очутиться здесь снова.

С одной стороны, это на некоторое время отвлекало его от старика. С другой – он будет здесь рядом с двумя женщинами, с которыми спит. И, в отличие от прошлого раза, получит от этого некоторое удовольствие. Он ничему и никому не позволит себе его испортить. Даже Лили. Если она появится и опять попытается запудрить ему мозги, он не станет обращать на нее внимания.

Арти был более чем уверен, что все ее перья – подделка и что она вмонтировала туда электрические провода, чтобы заставить крылья двигаться, как при полете. Вот и все. Лили – просто обычная красотка, вообразившая себя богиней, а Арти встречал таких множество. С одной такой он сейчас ехал в машине.

Кэролин припарковала «хонду» рядом с домом. «Плимут» Хэлли и «тойота» Корманов стояли поддеревьями, и когда Артчи увидел «тойоту», у него екнуло сердце. Кэти здесь. Она ждала его? Она думала о нем, как он думал о ней?

– Я не вижу джипа Джека, – сказала Кэролин, выключая двигатель и гася огни машины. – Наверное, его Кэти и Стивен подвезли.

– Может, хотели увериться, что парень добрался до места, – сказал Арти. – Иначе он мог бы снова скакать с голой задницей по утесу Боннелл. – Он взялся за ручку двери, но Кэролин схватила его запястье.

– Подожди, – сказала она. – Нам нужно кое о чем поговорить, прежде чем мы войдем туда.

Арти не сдержал стона. Его тошнило от разговоров.

– Придержи отвращение, – сказала Кэролин, – ты не имеешь на это права.

Арти вжался в сиденье, едва дыша.

Ох-ох-ох.

Голос у Кэролин был убийственно холодным. Когда она убийственно холодна, это хуже всего. А сейчас ее голос казался убийственнее и холоднее, чем когда-либо прежде.

– Ладно, – прошептал он. Он напрягал свою слабую память, пытаясь вспомнить, что же он сделал за последние несколько минут, что могло вызвать такие неприятности.

Она все еще держала его запястье, но, повернувшись к ней, он увидел, что на него она не смотрит. Она смотрела через ветровое стекло на полную Луну. В ее глазах отражался белый отблеск.

Арти попробовал дождаться, пока она снова заговорит, но пауза была настолько длинной, что он не выдержал.

– Крошка, – сказал он. – Что случилось?

Ноздри Кэролин задрожали, и она перевела дыхание.

– Я знаю, что ты трахаешься с Кэти, – сказала она.

Голову Арти как будто окунули в ведро с расплавленным свинцом. Лицо горело, а кровь шумела в ушах. Он не мог ни о чем думать.

– Нет, – сказал он.

Теперь Кэролин обернулась к нему и, к его изумлению, все еще не приняла оскорбленный вид. И тут он сообразил, что дела обстоят еще хуже.

Она была очень грустная.

Арти никогда раньше не видел у Кэролин грустного взгляда, и это было ужасно.

– Заткнись, – сказала она. – Не говори ничего. Если будешь отрицать, нам просто придется ругаться из-за того, что ты лжешь, а у нас нет на это времени.

Арти открыл рот снова, но не мог придумать, что сказать. Его мозг выкипел.

– Я говорю тебе это не потому, что хочу, чтобы ты чувствовал себя виноватым, – сказала Кэролин. – Вряд ли ты на это способен. Но я хочу, чтобы ты знал: если ты сделаешь с ней это в нынешний уикенд, ты об этом пожалеешь. Понял? – Отражавшийся в ее глазах лунный свет бил Арти в глаза. – Кивни, если понял.

Арти постарался кивнуть. Ему внезапно так захотелось писать, что он боялся намочить штаны.

– Ладно, – сказала Кэролин. – Потому что если ты сделаешь с ней это здесь, Стивен об этом узнает. Комнаты слишком близко.

Кэролин теперь так крепко сжала запястье Арти, что ее ногти впились ему в кожу. Арти дышал сквозь зубы, но все еще молчал. Сейчас он был уверен в одном: даже если он сможет заговорить, ему лучше молчать.

– Видишь ли, Стивен – мой друг, – продолжила Кэролин, все еще крепко сжимая руку Арти, – и я не дам тебе сделать ему больно. Я не думаю, что он знает о вас, и мы сохраним это в тайне. Так?

Арти сумел снова кивнуть. Он жалел, что не может попасть обратно в больницу.

Кэролин отпустила его руку.

– Тогда ладно. – Она открыла дверь и отцепила ремень безопасности. – Что касается нас с тобой – мы поговорим об этом после того, как уладятся дела с твоим папой. Я не хочу наваливать на тебя сразу слишком много. В конце концов, я тебе не жена.

Она закрыла дверь без стука, затем пошла к дому и исчезла внутри.

Арти сидел в машине, глядя на желтый свет, льющийся из окон дома, пока шум в ушах не начал стихать. Тогда он вышел из машины и пошел в лес на север. Он хотел передохнуть, прежде чем идти внутрь. Он там никому не нужен. И если кто-то спросит, где он, Кэролин просто скажет, что он козел. Они поверят. Он был аутсайдером и никому из них не нравился, даже Кэти. Ей просто было приятно, что в постели он лучше Стивена. Арти руку бы дал на отсечение, что она никогда не бросила бы Стива ради него.

Да и сам он этого не хотел.

Он поливал мочой ствол дерева. В ушах еще слегка шумело, но Арти это не беспокоило. По крайней мере, это приглушало ночные звуки, которые здесь всегда его пугали. На самом деле, может, ему стоит ночью спать на улице. Если он сможет войти в дом и взять несколько одеял, прежде чем его кто-то заметит, он так и поступит.

Когда он застегивался, что-то коснулось его щеки. Он подскочил и огляделся, но ничего не увидел. Тут что-то пощекотало ему затылок. Он поднял руку, прихлопнул по затылку и обнаружил у себя между пальцев перо. Пока он пялился на него, перед глазами запорхали другие перья.

Он взглянул наверх. Лили сидела, поджав ноги, в лучах лунного света на высоте дюжины футов. Ее крылья выглядели кошмарно. Из них клочьями выпадали перья. Она смотрела на него и дрожала, но Арти не чувствовал особой симпатии.

– Хэллоуин только завтра, – сказал Арти второй раз за день. – И костюм у тебя отвратный.

Лили моргнула, и что-то упало на щеку Арти снова. Он провел по щеке, и пальцы его повлажнели. Лили плакала. Теперь Арти стало не по себе. Он терпеть не мог, когда кто-то плачет.

– Помочь тебе спуститься? – спросил он.

– Нет. – Голос Лили все еще звучал как музыка, что появляется ниоткуда и разливается повсюду, но в нем появилась дрожь, которой Арти прежде не слышал. – Я жду Джека. Ты его видел?

Арти покачал головой:

– Я еще не был внутри. Но если хочешь, я скажу ему, что ты здесь.

– Спасибо.

Арти шагнул в сторону, затем опять посмотрел на Лили.

– Ты в порядке? – спросил он.

– Я больна, Арти.

Арти не удивился.

– Да, – сказал он, – тут кругом одни больные.

По пути к дому он увидел Джека – тот шел навстречу. Джек на ходу снимал одежду и бросал ее.

– Арти! – радостно сказал Джек, улыбаясь. – Эй, ты видел Лили?

– Сорок-пятьдесят футов в ту сторону. – Арти показал туда, откуда пришел. – Забралась на дерево, как напуганная кошка.

Он положил руку на голое плечо Джека:

– Ты нужен ей, друг.

Улыбка исчезла с лица Джека.

– Спасибо, Арти, – сказал он и бегом ринулся в ту сторону, куда ему показали.

Арти пошел дальше к дому. Внутри Кэролин с Кэти играли в слова, и ни одна даже не поглядела в его сторону. И остальные не обратили на него внимания. Хэлли была со своим новым бойфрендом, а Стивен с мрачным видом читал книгу.

Но Клео и Тони готовили на кухне печеные яблоки и жареную кукурузу и хотели, чтобы Арти им помог. Он был счастлив этим заняться.

Позже, в гостиной при свете камина, он рассказывал детям истории о Маньяке с крюками вместо рук и о Задушенном Добермане, так, что они чуть не обделались со страху. По крайней мере Тони; Клео выпендривалась.

Но Арти все равно нравилось рассказывать истории, так что день не прошел зря. Хотя он не был уверен, что когда-нибудь снова появится в доме Хэлли. Теперь, раздумывая об этом, он понимал, что ему никогда не бывало здесь так уж весело.

Часть XII
Бобровая луна
Понедельник, 29 ноября 1993 года

Глава 20
Этот-Как-Его был похож на зубной эликсир

Этот-Как-Его был похож на зубной эликсир, подумала Хэлли, выходя из Остинской публичной библиотеки. Он смывал вкус всего и всех. После мутной и невнятной трехмесячной полусвязи с полуколлегой Карлом Шугарманом Этот-Как-Его – он адвокат, ко всему прочему, – появился в прошлую пятницу, и чувства Хэлли сделались резкими и прозрачными, как осколок стекла.

Сейчас она пошла в библиотеку, чтобы возвратить семь просроченных книг (четыре были взяты для Клео, две – для Тони и одна – для нее самой), но, разглядывая книжные полки в поисках нового чтива, она могла думать лишь о прошедшем уикенде и о человеке, с которым она этот уикенд провела. Поэтому она вышла из библиотеки с пустыми руками и обнаружила, что солнце уже село, пока она была внутри. Небо затянули облака, и похолодало. Хэлли вдохнула полной грудью; приближался дождь. Почти полвосьмого, так что у нее больше часа до того, как ее бывшая свекровь привезет Клео и Тони домой. Дети со Дня благодарения оставались в Раунд-Роке, и бабушка обещала отвезти их сегодня в школу и забрать. Потом она собиралась повести их в детский музей и на обед с пиццей в детском кафе и лишь потом привезти домой.

Хэлли, конечно, была рада опять увидеть своих детишек, но все-таки жалела, что ее длинный уикенд, лишенный деловых и материнских забот, подходил к концу. Правда, продлить его не было никакой возможности. Она уже подарила себе половину сегодняшнего дня, впервые бог знает за сколько времени дав себе волю в понедельник утром спать допоздна. Этот-Как-Его разбудил ее на минутку в восемь утра, сказал, что ему пора ехать; она поцеловала его и затем свалилась обратно в постель, проспав до одиннадцати. Потом равнодушно попробовала отладить своему клиенту программное обеспечение бухгалтерского учета, но вскоре отказалась от попыток. Вместо этого ей захотелось смотреть мыльные оперы и ток-шоу, пока ближе к вечеру она не вспомнила о библиотечных книгах. Лишь тогда она приняла душ и оделась.

Остановившись к северу от библиотеки, на тротуаре перед Остинским историческим центром, Хэлли посмотрела через Гваделупа-стрит на одну из городских Лунных Башен. Эта стояла на юго-восточном углу Гваделупа-стрит и Девятой улицы и была абсолютно такой же, как и та, на которую она и Этот-Как-Его пытались забраться субботним вечером по соседству с университетским городком. После нескольких попыток они сдались и, хохоча, упали на землю. Каждая башня в сто шестьдесят пять футов высотой, и первые пятнадцать футов надо преодолевать по гладким стальным шестам. При последней попытке Этот-Как-Его хотел одолеть шест наскоком, и Хэлли помогала, подталкивая его головой в задницу. Это не помогло. Во всяком случае, в отношении башни.

Тот субботний вечер, и предыдущий вечер, и последующий вечер – все они не особо удались… прежде всего потому, что уикенд вообще начался гадко. Хэлли с детьми пошла в четверг на обед в День благодарения к бывшей свекрови, и, к ее ужасу, ее бывший муж Билл внезапно появился из тени, в которой прятался последние три года. Он возник весь в белом, рассчитывая на обед и внимание, будто заслуживал того и другого. Даже его родная мать, похоже, не особенно обрадовалась его приходу, но все же усадила за стол. Так что последующие четыре часа Хэлли чувствовала себя как проклятая душа в аду.

Однако Клео и Тони получили удовольствие, обращаясь с Биллом с той же любезностью, какую они выказывали по отношению к любому, кто прикасается к их матери. Короче говоря, они фыркали ему прямо в лицо и пролили соус ему на колени. Сердце Хэлли наполнилось гордостью, и она удовлетворила их горячую просьбу провести уикенд с бабушкой.

Так что, убедившись, что Билл ушел и больше не вернется, Хэлли поцеловала детей на прощание, строго-настрого наказала бабушке не дурить им головы баптистской пропагандой и ушла на четыре свободных дня. Вечер четверга она провела дома в гордом одиночестве, но в пятницу решила побаловать себя кинофильмом.

Она пошла смотреть «Пианино», [20]20
  «Пианино» (1993) – драма новозеландского режиссера Джейн Кэмпион; в фильме Харви Кейтел сыграл новозеландца Джорджа, которого немая Ада Макграф в исполнении Холли Хантер учит играть на фортепиано.


[Закрыть]и когда Харви Кайтел показался голым, она не удержалась от одобрительного возгласа. Несколько человек в кинозале на нее зашикали, но парень, сидевший прямо за ней, перегнулся через сиденье и прошептал: «Это же просто спецэффект».

После кинофильма они продолжили беседу на парковочной стоянке, а затем пошли вместе поужинать, а затем вместе легли в постель. В какой-то момент он сообщил, что юрист, и раскрыл, что зовут его Дуэйном. Тогда Хэлли ему сказала, что если его род занятий она еще может простить, то имя Дуэйн – это уже чересчур.

– Я буду называть тебя «Этот-Как-Тебя», если ты не против, – сказала она, думая при этом, что он и впрямь довольно симпатичен, несмотря на маленькое брюшко и уже намечавшуюся лысину.

– Прекрасно, – ответил он. – Тогда я буду называть тебя Холли.

– Ты не так произносишь, – попыталась она его поправить. – Меня зовут Хэлли, а не Холли.

Он усмехнулся и поцеловал ее, и она почувствовала что от него все еще пахнет жареной кукурузой из кинотеатра.

– Если тебе можно называть меня «Этот-Как-Тебя», то мне можно называть тебя Холли. Кстати, вспомни, что Харви Кейтел был не единственным голым актером в том фильме.

Хэлли сделала вид, что оскорблена.

– Я не уверена, что хочу называться именем актрисы, которая настолько ниже меня ростом. – Она поразмышляла с минутку. – Думаю, что могла бы называть тебя Харви, хотя это не намного лучше Дуэйна.

Он прижал ее к себе крепче.

– Разве ты не должна изображать из себя немую?

И некоторое время они действительно не говорили.

Остаток уикенда они провели вместе, и Хэлли наслаждалась каждой секундой. Она думала, что Этому-Как-Его тоже понравилось. Она даже думала, что, может, они решат увидеться снова.

Но, глядя на шесть широких полос света, которые отбрасывал вниз на перекресток искусственный лунный свет – единственный лунный свет, видимый сейчас из-за облаков, – Хэлли уже знала, что она и Этот-Как-Его в лучшем случае станут просто друзьями и, возможно, любовниками на час. О браке или даже о совместном проживании не могло быть и речи. Она даже сомневалась, что будут еженедельные обеды или трах, поскольку, как бы им ни было хорошо вместе, все бы изменилось, будь рядом Клео и Тони.

В этом часть проблемы, возникшей с Карлом Шугарманом. Хэлли думала, что могла бы в него влюбиться, но однажды вечером он говорил с Тони таким голосом, который можно было назвать отеческим. Голос не был ни придирчивым, ни даже командирским, но вместе с тем имел оттенок собственничества. И на этом все.

Ее дети принадлежали только ей. Больше никому.

И это означало, что, пока Клео и Тони не вырастут и не встанут на ноги, она не сможет ввести в семью мужчину. Попытка сделать это поставила бы перед ней и мужчиной неразрешимую дилемму. Карл Шугарман испортил их отношения, когда в его голосе прозвучала отеческая забота, но Этот-Как-Его мог бы испортить их так же легко, если бы в его голосе прозвучало безразличие. Мужчина мог бы найти точку идеального равновесия между этими двумя крайностями и некоторое время балансировать, но Хэлли сомневалась, что кто бы то ни было, будь он хоть святым, сумел бы продержаться долго. Томми не смог, и Карл Шугарман не смог, и Этот-Как-Его тоже не сможет.

Хэлли представляла себе лишь одного человека, который бы это смог, и этим человеком был Стивен Корман. Но не было ни малейшей возможности вступить со Стивеном в отношения такого рода. Хотя ей и льстило его влечение к ней, ответного влечения она не чувствовала. Она не знала почему – в нем же совсем не было недостатков. Вообще-то она думала, что он просто душка. Но только не для нее.

К тому же он женат на Кэти. А у Хэлли имелись правила на этот счет.

Такие вот дела. Ни один мужчина не мог отвечать ее требованиям. Пока ее дети оставались ее детьми,Хэлли обречена лишь на случайные связи. Не слишком-то радует, но такова цена, которую она заплатила за то, что у нее есть Клео и Тони… ну, она же не могла отвезти их за город и оставить там на обочине.

В результате поиграться в дом с Этим-Как-Его было довольно весело, но теперь с ним покончено. Через несколько минут настанет время отправляться домой и спуститься с небес на землю.

Хэлли улыбалась, а глаза ее слезились, пока она пристально глядела на Лунную Башню. По городу было разбросано еще шестнадцать, оставшихся от тридцати одной, возведенной в 1895 году. Тогда шесть углеродных ламп-фонарей на вершине каждой башни работали от электричества колорадской дамбы. Система освещения была так хороша, что Остин прославился как город вечного лунного света – и, следовательно, предположила Хэлли, как город вечного безумия. Переход на современные лампы дневного света, похоже, ничего не изменил.

Теперь она жалела, что они с Этим-Как-Его в субботу не сумели подняться на башню в западном университетском городке. Если бы они добрались до вершины, ей бы удалось открутить одну лампу. Тогда она подарила бы ее Джеку, чтобы он мог держать кусочек Луны у себя в квартире и таким образом сходить с ума и раздеваться в любое время и в закрытом помещении, а не раз в месяц на улице.

– Уж пожалуйста, будь в доме, – пробормотала Хэлли. Джек пообещал ей, что сегодня поедет на джипе к ее дому на Холмах, несмотря на то, что будет там один. Тот случай на утесе Боннелл два месяца назад был досадной ошибкой, уверял он. Теперь он поведет себя лучше и, прежде чем разденется, убедится, что оказался за пределами городской черты.

Хэлли хотелось в это верить. Никто из их сомнительной компашки не смог поехать с ним в этом месяце, потому что Полнолуние попало на понедельник после праздников и у всех накопилось слишком много работы. Даже Стивен, этот Мистер Готов-Помочь, сказал, что из-за скопившейся груды бумаг на этот раз он – пас.

Но на прошлой неделе Хэлли говорила с Томми Моррисоном, и тот сказал, что будет у себя на Холмах со Дня благодарения до Нового года. Поэтому она попросила Томми проведать Джека сегодня вечером. Он согласился. И поскольку у Томми был телефон, он пообещал Хэлли позвонить ей около десяти, чтобы сердце ее было спокойно.

Облака над Лунной Башней прорезала белая вспышка, и затем грянул гром. Резко запахло озоном, чему Хэлли очень удивилась. Чтобы запах был столь сильным, молния должна ударить совсем близко, но единственная молния, которую она видела, была высоко в облаках.

Пока она так размышляла, лампы наверху башни мигнули и потускнели. Но через секунду вновь засияли, все ярче и ярче, пока Хэлли не стало больно смотреть и ей не пришлось опустить взгляд.

Она увидела вокруг себя целых шесть своих теней. Тени была такими темными, а свет вокруг таким ярким и голубовато-белым, что Хэлли уверилась: сейчас лампы на Лунной Башне взорвутся и на нее обрушится ливень стеклянных осколков.

Она побежала к северу, думая, что попробует до взрыва рвануть через Девятую улицу в парк Вулдридж, но сделала всего несколько шагов, и тут освещение снова потускнело. Поэтому Хэлли остановилась и посмотрела на тротуар в надежде, что это даст ее глазам шанс прийти в норму. Она увидела, как по бетону гуляют яркие синие пятна, и вспомнила, как в 1982 году попробовала ЛСД.

Тут резкий порыв ветра взъерошил ей волосы, и огромная тень упала через тротуар и мелькавшие, словно в калейдоскопе, синие картинки.

Хэлли пришлось снова посмотреть на башню.

На мгновение сквозь синий калейдоскоп она вроде бы разглядела огромную сову, которую загипнотизировали башенные лампы, и теперь сова летала вокруг них, как ночная бабочка вокруг лампочки в подъезде. Но потом, щурясь на огни, в ярком свете которых синий калейдоскоп исчез, Хэлли поняла, что у существа, летавшего вокруг Лунной Башни, перья только на крыльях и что некоторые из этих перьев выпали и, кружась, опускаются на тротуар. Теперь Хэлли разглядела и черные волосы, и молочную кожу.

Это не сова. Это Лили.

И хотя Хэлли в августе своими глазами видела у двери своего дома, как Лили взлетает в небо, ее все равно шокировало это зрелище – Лили кругами летает на высоте больше ста пятидесяти футов в центре города Остин. С полминуты Хэлли лишь молча смотрела. Потом, решив окликнуть Лили и спросить, что за чертовщина творится, она заметила людей, шедших по тротуару от библиотеки. Так что она быстро отвела взгляд, испугавшись, как бы они не проследили за ее взглядом и не посмотрели на башню. Она понятия не имела, что может случиться, если они так сделают, и не хотела выяснять.

Две женщины и мужчина, беседуя, прошли мимо и не обратили на нее внимания. Они даже не взглянули на башню, хотя свет мерцал, когда Лили заслоняла его крыльями.

Люди пошли по Девятой улице на запад и исчезли внизу холма. Хэлли посмотрела на север на Гваделупа-стрит. Улица была необычайно тиха. По ней ехали только четыре автомобиля, попавшие на Гваделупа-стрит с улицы с односторонним движением, но через несколько секунд исчезли и они. На холме было пустынно.

Хэлли побежала к подножию башни и вытянула шею, разглядывая ее треугольный стальной скелет. Ей показалось, что крылья Лили находятся в опасной близости от тросов, поддерживающих башню. В любом случае полет Лили выглядел неровным, и Хэлли боялась, что Лили упадет, если заденет трос крылом.

– Лили? – позвала она. Она старалась не кричать слишком громко; она не хотела напугать богиню. – Это ты?

Лили не отвечала и продолжала кружить около башни.

Хэлли попробовала позвать чуть громче:

– Лили, это Хэлли! Ты в порядке?

На этот раз Лили слегка отлетела от башни, на долю секунды повисла в воздухе, а затем ринулась назад, попав между двумя тросами дюжиной футов ниже огней.

Хэлли взвизгнула и отскочила в уверенности, что Лили сейчас упадет. Но тут увидела, что Лили сумела схватиться за башню руками и ногами. Когти Лили скребли по стали, и она обхватила башню слабо подрагивавшими крыльями. Пятнадцать или двадцать перьев медленно слетали вниз, танцуя в синеватом свете.

– Держись! – завопила Хэлли, уже не пытаясь симулировать спокойствие. – Я позову на помощь!

Правда, сказав это, она сообразила, что понятия не имеет, кого звать на помощь. К кому обращаться с просьбой снять голую богиню с Лунной Башни? В «Скорую помощь»? В городские коммунальные услуги? В пожарную охрану? Или просто позвонить по 911, а там уж диспетчер решит, что делать?

Она посмотрела на север Гваделупа-стрит и на запад на Девятую улицу, надеясь позвать кого-нибудь, кто знает, как действовать. Но на улицах и тротуарах было на удивление пусто.

Тут она услышала голос Лили, тихий и дрожащий. Как будто из домофона.

– Хэлли, не оставляй меня одну, – сказала Лили. – Я ослепла. Я не могу найти Джека. Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, как спуститься.

Хэлли смешалась:

– Я тоже не знаю, как тебе спуститься, так что выхода нет, надо искать того, кто знает. И тебе придется висеть, пока я кого-нибудь не найду.

Лили покачала головой. Ее волосы прокатились по крыльям, и опять посыпались перья.

– Я хочу, чтобы пришел Джек, – сказала она. – Джек поймет, что делать.

Хэлли застонала. Слепой поведет слепого.

– Джека нет в городе. Он поехал в мой загородный дом.

– Я знаю, – жалобно сказала Лили. – Я думала, что направляюсь туда же. Но тут облака закрыли холмы, и я стала плохо видеть, поэтому искала Луну. И я думала, что нашла, и попробовала вернуться и начать сначала – но тут свет стал слишком ярким, и я вообще перестала видеть. Где я?

– Ты в сотне футов над землей на столетней башне в центре Остина, – сказала Хэлли. – Поэтому не двигайся. Или богиня может упасть с сотни футов и не пострадать?

Лили трясло.

– Я не знаю. Прежде я никогда не падала.

Хэлли опять застонала:

– Господи Иисусе, тогда лучше оставайся на месте.

Лили издала слабый, но мелодичный смешок.

– Я ведь, кажется, просила тебя не упоминать это имя в моем присутствии.

– Извини.

– Я просто не люблю, когда мне говорят «нет».

Несколько секунд они молчали. Лили цеплялась за башню, а Хэлли чуть не вывернула шею, глядя на нее.

– Слушай, – сказала наконец Хэлли, – нам нужно что-то делать. Мне скоро нужно домой, или мои дети и их бабушка, больше известная как Злая Ведьма с Севера, будут торчать на улице в ожидании меня. Старая клюшка и так считает меня паршивой матерью, но мне бы не хотелось вооружать ее дополнительными поводами.

– Ладно, – сказала Лили. – Что ты хочешь делать?

Хэлли попробовала придумать план и в конце концов почувствовала себя Винни Пухом, который пытается снять Тигру с дерева.

– Ну, – сказала она, изучая башню, – внутри каркаса есть какая-то платформа, которая, похоже, работает как ручной подъемник. Но я не знаю, как она работает, и в любом случае она на замке. И у южного края треугольника есть точки опоры для ног, но поскольку ты ослепла и ноги у тебя, хм, странные, я бы не советовала это пробовать. Так что, наверное, мы звоним в пожарную охрану.

– Нет, – сказала Лили. – Ни один человек не увидит меня, кроме тех, кого я сама выбрала.

Хэлли подумала, что для Лили сейчас не лучшее время потакать своим властным замашкам, но в то же время не могла не сочувствовать. Вопрос стоит о личной неприкосновенности. Она вновь задумалась.

– Попытайся закрыть глаза на минуту, – сказала она. – Может, ты ослепла лишь потому, что оказалась слишком близко от ярких огней.

– Ладно, – сказала Лили. – Но я все же хотела бы, чтобы Джек очутился здесь.

Она как будто отчитала Хэлли.

– Слушай, я делаю все, что могу сделать без монтажной люльки.

– Я закрыла глаза, – сказала Лили. Ее когти опять заскребли по стали, до Хэлли донесся скрежет. – Но при чем тут люлька?

Хэлли ничего не ответила. Вместо этого она смотрела вокруг, на улицу и на дорогу к библиотеке. Оттуда только что вышла толпа с книгами и видеокассетами. Но как и раньше, они просто шли по тротуару к Девятой улице, не замечая, что на углу голая крылатая женщина уцепилась за Лунную Башню. Через несколько секунд они ушли.

Хэлли спрашивала себя, не потому ли за последние столетия боги и богини вышли из моды. Может, люди просто перестали их замечать.

Тут ее осенила мысль, что Джек вовсе не сумасшедший и никогда таким не был. Он просто начал обращать на них внимание, вот и все. А теперь и Хэлли тоже. Наверное, это значит, что остальной мир сочтет ее безумной… но, в отличие от Джека, у нее хватит ума никогда не делиться с миром своими открытиями.

– О! – закричала Лили. – Ты была права. Я немножко вижу. Теперь я, может быть, сумею слететь.

Хэлли в этом сомневалась. Лили до сих пор явно дрожала, и из ее крыльев выпадали перья.

– Что значит «может быть, сумею»? – спросила Хэлли.

Лили пошевелилась, соскользнула и опять вцепилась в башню. Хэлли съежилась от страха.

– Я, м-м, хочу сказать, – сказала Лили. Голос ее сорвался. – Я плохо вижу. И мне придется лететь задом. А тросы здесь близко друг к другу. Я могу о них удариться.

– Ладно, тогда забудь об этом, – сказала Хэлли. – Это работа для пожарной охраны. Держись, и я…

–  Нет! – закричала Лили.

И она откинулась назад от башни. Крылья тянули ее, и она стала падать головой вниз, перевернувшись в воздухе и чуть не задев один из тросов.

Хэлли взвизгнула и подбежала ближе, чтобы попробовать поймать Лили, хотя и понимала, что тогда они разобьются обе.

Но меньше чем за тридцать футов до земли Лили раскрыла крылья. Ее падение превратилось в пике, и она отлетела от башни. Ее когти скользнули по волосам Хэлли, а затем Лили пролетела над Гваделупа-стрит и неуклюже приземлилась на ступеньках Остинского исторического центра.

Хэлли побежала за ней по улице, чуть не попала под серебристый «лексус», и водитель высунулся из окна и обозвал ее тупой пиздой. Хэлли оставила это без ответа и побежала к Лили – та в ошеломлении сидела на ступеньках.

– Господи Ии… я хочу сказать, ты поранилась? – спросила Хэлли.

Лили дрожащим пальцем показала на «лексус», который остановился на красный свет на перекрестке Восьмой улицы.

– Почему он сказал «пизда» так, будто это что-то плохое? – потрясенно спросила она.

– Потому что имел в виду плохое, – сказала Хэлли, протягивая Лили руку. – Нам нужно уйти отсюда. Я тебе помогу.

Но Лили все еще смотрела на «лексус». Она нахмурилась, и Хэлли похолодела.

– Никто не должен говорить «пизда» так, будто это что-то плохое, – сказала Лили.

Она ткнула пальцем в «лексус», и, когда автомобиль тронулся с места на зеленый свет, обе его задние шины с резким шипом сдулись. «Лексус» остановился посреди Восьмой, и тут его передние шины сдулись тоже.

Хэлли видела, как большой грузовик с ревом выехал с Восьмой улицы, проехал на красный свет и стукнулся прямо о бампер «лексуса». Автомобиль крутанулся, раздался скрежет металла об асфальт, а грузовик, не останавливаясь, пронесся через перекресток.

Водитель «лексуса» вышел из машины в тот миг, когда к машине спланировало одно из выпавших перьев Лили. Когда перо коснулось стекла, завопила противоугонная сигнализация. Водитель стоял, глядя на свой разбитый автомобиль, будто на выбросившегося на мель кита.

– У него будут еще и чирьи на мошонке, – сказала Лили.

Хэлли взяла Лили за руку.

– Ну, это уж слишком, – сказала она, стараясь перекричать сигнализацию.

Зрачки Лили расширились, затем сжались, затем снова расширились.

– Что-то я не в духе, – сказала она.

Хэлли решила не задавать вопросов.

– Я понимаю. Но нам правда нужно перебраться куда-нибудь подальше отсюда. В конце концов, ты голая, и поскольку ты на земле, вдруг кто-то все-таки заметит. И пример Джека учит нас, что могут возникнуть проблемы.

– Я не раз бывала в этом городе в прошлом веке, – сказала Лили, – и публичный нудизм здесь обычно особого беспокойства не вызывал. Так что я сомневаюсь, что Джека арестовали бы, если б у него не было эрекции. И это из-за меня, так что, пожалуйста, не вини его.

– Я никого не виню, – сказала Хэлли, схватив Лили за руку и потянув на тротуар. – Но все же я хотела бы посадить тебя в мою машину. В багажнике у меня есть одеяло, и мы можем им тебя прикрыть, пока не доедем до моего дома. – Она оглянулась на перья, рассеянные вокруг по тротуару и мостовой. – Похоже, ты неважно себя чувствуешь. Тебе не нужен врач или… что?

Лили слабо ей улыбнулась:

– Понятия не имею. Правда, мне хотелось бы побыть в твоем доме, пока не приду в себя. И если ты выпустишь мою руку, нам будет не нужно одеяло.

Хэлли выпустила руку Лили.

– Тебя еще шатает. Можешь стоять на ногах?

– Пожалуй, могу, – сказала Лили. – Я могу даже одеться.

Тут она остановилась, раскинула руки и соединила ноги, так что ее тело образовало букву Т. Потом крылья обхватили ее тело вниз от лопаток, прошли под мышками, скрестились на животе и обернулись вокруг ягодиц и бедер.