Текст книги "ТОЧКА ДЖИ-ЭЛ"

Автор книги: Борис Долинго

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Ты Вильямсу доверяешь? – поинтересовался Пошивалов.

– Абсолютно, Вильямс проверенный сотрудник.

– Антон тоже был проверенный, а ты ему не доверял! Теперь-то хоть смерть реабилитировала его в твоих глазах?

Последние слова Фёдор сказал повышенным тоном и с таким сарказмом, что Кир шумно вздохнул:

– Не надо, Федя, сейчас это ни к чему! А основания у меня были, поверь Так вот, Вильямс тебя встретит и вывезет из города. Кстати, а как тебя нашили те, кто подослал киллера, есть соображения?

– Это не настоящий киллер! – поправил Пошивалов.

– Да не важно! Как они могли тебя выследить, если ты уверен, что слежки не было? Или ты ничего не заметил.

– Откуда я знаю! Но не похоже, что слежка была.

– Погоди! Ты проверял одежду на "жучки"?

Фёдор вдруг и сам осознал, что ни разу не сделал этого, после выхода днём из гостиницы на встречу с Антоном. Но он же чётко контролировал все свои движения, соприкосновения с другими людьми на улице – таковых практически не было! Словом, никто ему не мог прицепить «следилку», разве что официанты в ресторане, когда они с Тошкой уже подпили. Но это уж совершенная паранойя: ресторан выбирали наугад!

Он тут же вспомнил, что, правда, совсем не наугад – ресторана посоветовал Антон, но это было практически то же самое.

– Мне не казалось, что это необходимо! – коротко ответил он.

– А ты проверь! – настоятельно посоветовал Кир. – И действуй так, как я сказал – времени мало.

– Есть! – мрачно ответил Фёдор. – Разрешите выполнять?

– Не обижайся! – примирительно сказал Кир. – Мне дороги все мои подопечные. Держи меня в курсе. Как закончишь, дай подтверждение, что всё в порядке.

Некоторое время Пошивалов стоял в ступоре, снова и снова переживая потерю друга, но очень быстро верх взяли дисциплина и сознание того, что сейчас от его действий зависит не только собственная судьба, но, возможно, и куда более серьёзные вещи.

Сначала для очистки совести он осмотрел одежду, в которой ходил на встречу с Антоном, и к своему стыду обнаружил, что к внутренней стороне рукава блэйзера прицепился крошечный, с маковое зёрнышко, маячок-хамелеон, та самая «следилка», в абсолютном отсутствии которой он был так уверен.

Фёдор покачал головой – кто и когда мог прицепить её? Впрочем, гадать сейчас не имело смысла, и Пошивалов занялся насущными делами.

Не освобождая труп от «кокона», он перетащил его в ванную, после чего засунул внутрь фиксирующего поля игрушечный пистолет и замкнул «кокон» полностью. Теперь казалось, что в акриловой посудине покоится огромная куколка тутового шелкопряда. Взяв пульт регулирования поля, Фёдор повторил одну из многочисленных процедур, которые он проделывал на тренировках, но не думал, что буквально на первом же настоящем задании придётся таковой воспользоваться. Полевой кокон засветился зелёным, слегка завибрировал и тихо загудел – это было единственным недостатком методики: в принципе, звук можно было услышать и зафиксировать. Гудение продолжалось с минуту, после чего «кокон» погас и исчез, а в ванной остался бесформенный комок, похожий на ноздреватый булыжник. Фёдор запихнул камень в чемоданчик, чтобы выбросить позже.

Он собрал вещи и уже хотел выходить, когда вдруг, словно молнией, пронзила мысль: его единственного друга убили даже не люди, а какие-то твари, а он бежит, позорно заметая следы. И это здесь, на собственной планете! В конце концов, дисциплина дисциплиной, но…

Фёдор поставил сумку и чемоданчик на пол, сел в кресло и снова закурил, положив перед собой на стол станнер, внешне напоминавший изогнутую отвёртку с толстой ручкой.

Всё же ясно! Скорее всего, это камалы. Те, кто торговал модифицированным кокаином, поняли, что на их след вышли, поняли, что орхане могут устроить большой шум в Галактическом Совете. И они решили сделать упреждающий ход, чтобы свой провал обратить себе же на пользу. Для этого надо поднять вой из-за убийства якобы ни в чём не повинного ларзианца раньше, чем это начнут делать по поводу распространения на Земле отравленного наркотика достаточно дипломатичные орхане, которым всё надо десять раз проверить и перепроверить. В любом случае каша заварится крутая, и своего альтеры достигнут: в Галактическом Совете первым оправдываться придётся орханам. Что и требовалось получить!

– Погодите, твари, – негромко сказал Фёдор. – Вы меня в расчёт не приняли. Я вам устрою за Тошку!

* * *

Мастерская, где обитали «подозреваемые», располагалась Квинсе, за стадионом Вильяма Шо рядом со съездом с Северного бульвара к сто двадцать шестой улице.

Фёдор остановил машину за поворотом у мрачноватого здания – то ли офисы тут гнездились, то ли мелко-оптовые склады. Было ещё рановато, но ничего, он подождёт.

Покинув "Бродвей Плаза", он перебрался в другую гостиницу, тоже на Манхеттене, но подороже – "Фитцпатрик Манхеттен", четыре звезды, на Лексингтон авеню, где, перепрограммировав паспорт, зарегистрировался под именем Ван Хассена, предпринимателя из Нидерландов. Возможно, в таких местах служба безопасности работает лучше. Хотя сейчас это было не столь важно – он в любом случае не собирался оставаться в номере дольше, чем до утра.

Фёдор не знал, что произойдёт, если он сумеет осуществить свой план – естественно, по голове его за самодеятельность не погладят, но ему пока тоже было всё равно. Он поставил задачу: во что бы то ни стало, выбить у агентов Альтеров данные о тех, кто убил Антона, а затем, если получит необходимую информацию, ликвидировать убийц. Не важно, кто они – камалы, ларзианцы или ещё кто-то из цивилизаций, действовавших на Земле.

Кир сразу же начал вызывать его, но Фёдор отключил связь, как только покинул первую гостиницу, в которой так и не удалось переночевать. Впрочем, спать ему пока не хотелось – он принял стимулятор.

В новом отеле, воспользовавшись справочником, Пошивалов заказал в прокате машину, которую подогнали к восьми утра, и к мастерской он приехал рановато – заведение было закрыто. Сжевав купленный по дороге гамбургер и запив всё апельсиновым соком, Фёдор устроился на удобном сидении прокатного БМВ-Х3: он взял достаточно дорогой джип в расчёте на то, что ему потребуется машина помощнее и понадёжнее, но не слишком громоздкая. Для предлога появления в мастерской он из гостиницы зашёл в Интернет и поискал данные именно по той модели, которая подвернулась в прокате.

Рассуждал Пошивалов так: если эти парни действительно агенты альтеров, они не позволят ему допрашивать себя и раскроются. Если же они не сознательные поставщики модифицированного кокаина, то при должном нажиме он это тоже сразу поймёт. В таком случае, он просто отметелит накоторговцев и выбьет из них любой ценой сведения, откуда они вообще получали свой товар. Подонков жалеть вообще не стоило: торгуешь наркотой – будь готов, что тебе могут засунуть ножку от стула в задницу, чтобы сделался поразговорчивей.

Правда, второй вариант не решал проблемы расправы с убийцами Антона, но Пошивалов почему-то нутром чуял, что не простые наркодилеры свили гнёздышко в Квинсе.

Погода устанавливалась хорошая, похоже, здесь окончательно наступала весна. Ночью, правда, снова прошелестел приличный дождик, но по-прежнему держалось тепло, а небо намекало на ясный день диском солнца, выползающим из-за хребтов городских построек.

Минуло около часа, когда к мастерской, наконец, подкатила первая машина – новый тёмно-синий «Эксплорер». Из него вышли двое и, не торопясь, перекидываясь шуточками, отперли ворота. Фёдор отметил: парни именно те, кого он собирался обрабатывать. С помощью «слухача» он фиксировал их разговоры – обычный трёп приятелей, работающих вместе и готовящихся начать суетливый день.

Через минут пять подкатил второй автомобиль, прямая противоположность массивному, но строго-деловому джипу – вальяжный и стильный «крайслер-кордоба» нежно-голубого цвета. Там оказалось также двое, и теперь вся четвёрка была в сборе.

В последней машине прибыл как раз и человек, кого Кир считал погибшим членом экипажа корабля, на котором Антон потерпел крушение. По документам он значился сейчас как истинный американец с замечательно-стандартным именем Вилли Дэй.

Собственно Фёдор знал их всех по именам и фамилиям. Высокий бритый смугляк и тоже высокий, но рыжеватый парень из первой машины звались соответственно Левай Джордж и Бернар Луго, а напарник Вилли по «крайслеру», тонкий, темноволосый и изящный, похожий скорее на дирижёра симфонического оркестра, проходил в досье Кира под именем Эмилио Хенсли.

Пора, решил Фёдор и, объехав квартал кругом, подкатил к мастерской с другой стороны. Компания как раз неспешно переодевалась, готовясь к рабочему дню, и с интересом воззрилась на клиента на приличной машине.

Фёдор приветливо поздоровался. Стоявший ближе всех, Эмилио улыбнулся:

– Вашей машине, судя по виду, никак не больше года. Что, и с новым БМВ уже проблема?

Пошивалов развёл руками, тоже улыбаясь и одновременно прикидывая, где располагаются кнопки управления воротами, двери во внутренние помещения мастерской и вообще любые значимые для ситуации объекты. В мастерской, как он отметил, было вполне чисто, и даже присутствовал уютный уголок, где клиенты могли подождать, пока с их машиной работают.

– Это не моя машина, – объяснил Фёдор, – это прокат.

– Ну, тогда всё возможно, – кивнул Эмилио. – И что не так??

– По-моему, хвалёный х-драйв барахлит, – сказал Пошивалов. – На подъёмах колёса пробуксовывают. Думаю, дело в этой системе.

Что-то перекладывавший на верстаке Левай обернулся и оттопырил губу:

– Похоже, вы, сэр, разбираетесь в машинах? – полувопросительно, но с уважением констатировал он.

– Есть такое, – не стал разубеждать Фёдор. – Правда, я ленивый – сам ни за что не полезу в авто.

– Ну, при чём тут лень? – заметил как раз вышедший из подсобки Вилли. – Человек должен заниматься своим делом. Если ты не автомеханик, так зачем тебе это – в машине ковыряться?

– В общем, давайте ключики, – будем эту красавицу диагностировать, – заключил Левай. – Вы же пока можете вон там посидеть или в специальной бизнес-комнате. Можете кофе там выпить.

Фёдор благодарно кивнул и бросил ключи, которые Левай ловко поймал.

– Кофе я бы выпил, если вас не затруднит, – заметил Пошивалов.

– А там и кофеварка, – показал Вилли. – Всё к услугам клиентов!

"Приветливые, чёрт бы их побрал!" – с раздражением подумал Фёдор. Оон улыбнулся и кивнул:

– Окей! И где же ваша бизнес-комната? Я бы, действительно, пока там посидел, кое-какие звонки нужно сделать.

– Вам туда! – показал Эмилио, уже готовящийся включить подъемник, на который заезжал Левай. – Вилли, покажи господину…

– Ван Хансену, – подсказал Пошивалов.

– …Господину Ван Хансену! – закончил фразу механик.

Вилли провёл Фёдора по коридорчику мимо пары подсобок, душевой и какого-то явно складского помещения. Дальше оказалась симпатичная и совсем немаленькая комнатка с кожаной мебелью, барной стойкой, и парой столов с богатым набором оргтехники.

Пригласив чувствовать себя как дома, Вилли оставил Пошивалова и вернулся в рабочую зону.

"Обычный человек, – подумал Фёдор, – совершенно обычный…"

Он осмотрелся. Систем наблюдения тут видно не было, да он и не заметил ничего, напоминающее монитор, в рабочей зоне, хотя это ничего не значило. Похоже, он увидел все помещения мастерской, и вряд ли в тех комнатах, которые оставались закрыты, мог кто-то прятаться, но осторожность не мешала. Поэтому сначала Пошивалов позвонил в гостиницу и попросил считать номер свободным – он предусмотрительно оплатил один день пребывания. Затем ещё немного подождал и, достав зажигалку и пачку сигарет, вернулся в цех.

Там кипела работа. Левай и Эмилио занимались БМВ, уже задранным на подъемнике – цепляли какие-то датчики к трансмиссии, Бернар настраивал диагностический стенд, а Вилли сидел и записывал что-то в журнал.

Фёдор прошёл по плавной дуге мимо всех четверых, чуть потряхивая зажатыми в руке курительными принадлежностями. Парни бросили быстрые взгляды на него, но ничего не сказали.

Встав в проёме ворот, Фёдор вопросительным жестом показал пачку Бернару, располагавшемуся к нему ближе всех. Тот кивнул – курите, мол. Пошивалов закурил, посматривая то внутрь мастерской, то наружу и вроде бы весело щурясь на поднимающееся всё выше солнце. Затянувшись и со смаком выпустив дым, он сказал, поигрывая зажигалкой:

– Люблю утром покурить… травки. А то и понюхать чего-нибудь.

Вся четвёрка словно на мгновение замерла.

– Мой хороший знакомый, мистер Риизи, говорил, что у вас есть кое-какие штучки, – Пошивалов ухмыльнулся, – делающие поездки на автомобиле ещё интереснее, вы понимаете? Можем мы эти вопросы порешать?

По мнению Фёдора, особенно с упоминанием имени Риизи в сложившейся ситуации это должно было стать своего рода мгновенной проверкой.

Что и случилось. Чётвёрка замерла сейчас уже не на мгновение – было видно, что упоминания про общего знакомого никто не ожидал.

Первым ответил Бернар.

– Вы правы, мистер Риизи был нашим клиентом, это верно. А что за штучки, о которых вы говорите? Какие-то приспособы к машинам? – поинтересовался он, спокойно поворачиваясь к Фёдору от стенда.

Пошивалов сплюнул.

– Парни! – повысил он голос. – Вы прекрасно понимаете, о чём я. Мне нужно зелье, которым вы банчите. Конкретно – кокаин. Конкретно, кокаин, который вы продавали где-то месяц тому назад! А ещё конкретнее – мне нужен выход на тех, кто вам этот кокаин поставлял. Если вы, конечно, не сами его производили!

При этих словах Вилли начал вставать из-за стола, а Левай с Эмилио сделали шаг-другой из-под поднятого на подъёмнике БМВ.

Фёдор швырнул сигарету на пол и вытащил станнер.

– Стойте на местах, господа! И держите руки на виду!

Станнер оказался "лакмусовой бумажкой" куда почище, чем упоминание о наркотиках. При появлении в руках невзрачной для любого обычного человека трубки «нормальные» наркодилеры должны были бы выразить, как минимум, недоумение, если не расхохотаться: станнер трудно было принять за оружие вообще – погнутая отвёртка, не более

Однако при виде этого останавливающего оружия четвёрка словно прилипла к полу, а Вилли Дэй вдруг прыжком рванулся к проходу в задние помещения мастерской, к которому он располагался ближе всех.

Фёдор подумал, что он должен был не устраивать спектакль, тратя драгоценное время, а просто помахать станнером перед носами четвёрки с самого начала. И всё стало бы ясно и понятно намного раньше. Обычные земляне, даже промышляющие чем-то нелегальным, никогда бы вот так, с ходу, и при отличном освещении не приняли станнер за пистолет или за какое-то огнестрельное оружие – он сам помнил свою реакцию, когда первый раз увидел это устройство. И уж, конечно, никто бы не стал бросаться бежать. Попытка Дэя однозначно подтверждала, что тут все знают, что такое станнер, и все теперь понимают, зачем явился этот "клиент".

Вилли Дэй не успел никуда добежать. Пошивалов не стал стрелять из станнера – можно было и не попасть, и, кроме того, он видел, как дёрнулись к нему остальные трое. Он просто нажал донышко зажигалки, которая была не только зажигалкой.

Рассыпанная предварительно по полу пыль, активировалась, четыре протуберанца парализующих микрогранул взвились по направлению к четвёрке. Через секунду все уже слабо корчились на полу, практически обездвиженные.

Фёдор быстро посмотрел на улицу – там было по-прежнему пустынно, и нажал кнопку опускания ворот, после чего блокировал створки, а входную отдельную дверь закрыл на внутреннюю задвижку.

Он перетащил незадачливых агентов альтеров на диванчик, стоявший у стола, за которым Вилли Дэй вносил записи в журнал. Последнему, самому крупному Леваю Джорджу, там места не нашлось, и Пошивалов просто посадил его на пол у ног подельников. Действие микрогранул не было слишком длительным, поэтому Фёдор опустил свою машину с подъёмника и достал из багажника чемоданчик со снаряжением. Оттуда он извлёк четыре «кокона» и напялил их на агентов.

После этого Пошивалов проверил все помещения мастерской. Пара дверей в подсобки оказалась запертыми, как и имевшаяся задняя дверь. Пошивалов вернулся к обездвиженным агентам. Они уже начали отходить от действия парализатора и вертели головам, торчащими из полевых "смирительных рубашек".

Фёдор выдвинул ящики стола и ухмыльнулся – в самом верхнем лежал заряженный "хеклер и кох". Сунув пистолет за пояс, Пошивалов подтащил из дальнего угла мастерской кресло и уселся напротив четвёрки предателей рода человеческого.

– Сейчас, мои милые, – сказал он, поигрывая станнером, – вы мне расскажите всё: кто конкретно, какая раса завербовала вас, ублюдков, почему вы решились на такое. Уверяю, я сумею вас разговорить. Не таких гордых горных орлов заставлял чирикать. Но сначала вы мне сообщите, кто конкретно ликвидировал Антона…

При этих словах все спеленатые «коконами» недоумённо переглянулись.

– Кого ликвидирвали? – спросил за всех Дэй. – Мы не знаем никакого Антона. И вообще, раз уж пошли такие дела, мы будем разговаривать только в присутствии наших представителей.

– Так-так-так, очень интересно, каких это «ваших» представителей? Вы земляне, я земной представитель КСИ – надеюсь, это слово вам знакомо? Как вы понимаете, ни одному земному правительству я вас представить не могу, поэтому я – один из немногих землян, кто имеет право вас допрашивать, раз уж вы люди…

– Ошибаетесь, мы не люди!

– Эт" точно! – перебил Фёдор. – Вы не люди! А поскольку вы – представители гомо сапиенс, то отвечать будете перед себе подобными. К которым и орхане относятся, кстати.

– Он не понимает, – сказал остальным, Эмилио. – Делать нечего, придётся вмешивать дипломатов. А ему надо объяснить…

Пошивалов удивлённо поднял бровь.

– Дело в том, что мы только формально люди, – сказал Дэй, – а на самом деле мы – представители камалов. Давайте не будем поднмиать масштабного скандала, он не нужен ни вам, ни нам. Давайте вызовем кого-то из руководящего состава с каждой стороны и пусть они решают, как быть, раз уж так получилось.

– Чего-чего? – Пошивалов с трудом соображал, что происходит, он даже вытащил свой супер-телефон с потайными функциями, одна из которых заключалась в дистанционном экспресс-анализе на принадлежность к разным расам. – Какие вы камалы, не вешайте мне лапшу на уши!

Он не мог поверить в подобное – четвёрку проверяли по словам Кира, и проверяли куда более точными приборами, чем портативный детектор в телефоне. Орхане не могли ошибаться – никакая маскировка, никакой грим не позволят обмануть датчики! Ублюдки явно пытаются одурачить его, сыграть на нежелании крупного дипломатического скандала. Но только подключи сюда официальные круги – всё замнут, как всегдаято. Нет уж, он сначала выбьет из них всё, касающееся убийств Антона!

Все четверо усмехались.

– В том-то и дело, что мы не люди, и мы можем это доказать – но только в присутствии официальных представителей Федерации Камал. Если вы агент КСИ, то должны помнить статью 12 главы 7 Галактического Пакта, запрещающую самосуды и пытки над официальными представителями иных цивилизаций, каким бы образом и где они бы не оказались в плену. И лично у вас будут серьёзные неприятность, а для ваших покровителей будут ну просто уже огромные неприятности. И, фактически, своей планете вы сильно навредите.

Пошивалов скривился, как от зубной боли: этот ублюдок говорит правильно. Но, во-первых, в данной статье Пакта говорится о чужаках, о чужаках, а не о предателях своей расы, так что… Да ну их к чёрту – он решил узнать всё, сейчас всё и выбьет из этих скотов.

Фёдор открыл уже рот, чтобы сказать, всё, что он думал, но в этот момент начала открываться задняя дверь мастерской. В пустом коридоре, ведущем в подсобные помещения, звук поворачиваемого в замке ключа отдавался достаточно громко, для того, чтобы услышать его в цехе.

– Ни звука! – приказал Пошивалов спеленатой четвёрке, и вытащил из-за пояса пистолет.

Времени выяснять, кто там явился, не оставалось – новоприбывший уже шёл по коридор и мог услышать странные разговоры в цехе. Если же это был не агент альтеров, а просто какой-то рабочий мастерской или накоторговец, с которым знались эти парни, то вид станнера наверняка не произведёт на него должного впечатления.

– Эй, чего тут у вас так тихо, ребята! – крикнул знакомый голос.

Пошивалов не успел даже удивиться, а новый посетитель уже вышел из-за угла коридора. Фёдор вытаращил глаза – перед ним стоял Антон, целый и невредимый.

Но он всё-таки успел навести пистолет на входящего, и, повинуясь вбитому в спинной мозг боевому навыку, не опустил оружие.

Впрочем, Беркович вошёл уже с пистолетом в руке, правда, держал его не направленным на Фёдора. Увидев Пошивалова, его старинный друг улыбнулся, но улыбка была какая-то нехорошая, не улыбка Антона, которого Фёдор знал давным-давно.

– Вот это да! – воскликнул он. – Я мог бы догадаться, что ты выкинешь подобную штуку – я столько изучал твой психотип, и просто обязан был учесть, что ты слишком эмоциональная натура, даже для бывшего военного. А так хорошо всё шло: местный резидент уже поверил, что Беркович мёртв, и запаниковал. Это могло стать замечательным прикрытием для нашей группы. – Он кивнул на сидящих на диване. – А ты всё испортил, агент Пошивалов, всё испортил…

– Господин Риизи! – Фёдор не хотел обращаться к этому человеку, как к Антону. – Бросьте оружие в сторону – и на колени, лицом к стене!

– Дурашка! – почти ласково сказал Брекович и начал поднимать пистолет.

"Дьявол, – лихорадочно неслись в голове мысли, – он так себя ведёт, потому что явно в бронике. Мне только в башку надо и целиться. Но стрелять в лицо Тошке, вот же дьявол!.."

Он промедлили совершенно зря, хотя понимал, что стрелять необходимо – ведь ничего он не выпытает из этих предателей, если не останется жив.

Пули ударили его куда-то в левое плечо и бок.

"Сволочь, в сердце метит", – успел подумать Фёдор, сам нажимая на спусковой крючок.

Его швырнуло на пол, но, падая, он успёл выстрелить ещё дважды и увидел, как валится навзничь, запрокинув голову тот, кто был когда-то Антоном Берковичем.

В висках стучали молотки, и Фёдор чувствовал, как кровь тёплой струёй бежит по левой стороне тела. Отключаясь, он всё-таки успел чуть приподняться и скользнуть глазами по неподвижному телу у выхода из коридора, по растерянным лицам засунутых в «коконы» предателей. Выбраться они самостоятельно отсюда не выберутся, но если сюда явится ещё кто-то из их подручных или, ещё хуже, полиция…

– Облажался, кажется, – пробормотал Пошивалов и потерял сознание.

* * *

Сильно трясло, и он понял, что его куда-то везут, возможно, на тачке. Он знал, что чеченские боевики кидали убитых или тяжело раненых российских солдат на тачки и сваливают в общие ямы. Как он в Чечне-то сейчас оказался?…

Пошивалов открыл глаза. Страшно хотелось пить, а перед глазами болталось что-то серое с блестящим прямоугольничком посередине. Когда зрение сфокусировалось, он понял, что его действительно везут куда-то, но не на тачке.

Он лежал на широком сидении минивэна, похожего внутренним устройством на санитарную машину, которая мчалась по гладкому шоссе – об этом Фёдор мог только судить по плавности хода, так как окна в машине были матово серыми. Но каждое плавное качание отдавалось болью, и это производило впечатление, что его тащат по каменистой горной тропе в тачке на железных колёсах.

Вся грудь у него была замотана-перемотана, от левой половины отходила толстая трубка, оканчивавшаяся в блестящем с разными финтифлюшками и глазками цилиндре, стоявшем на полу.

Чуть скосив глаза, Фёдор увидел сидящего через проход на откидном сидении Кира. Заметив, что раненый пришёл в себя, орханин участливо наклонился и спросил:

– Ну, как, больно?

Пошивалов кивнул.

Кир поманипулировал чем-то на стенке цилиндра, невидимой Фёдору.

– Так лучше?

Пошивалов снова кивнул, чувствуя, как боль, заливавшая, казалось, его с головы до ног, сжимается и куда-то уползает. Впрочем, она была такая большая, что сильно сжаться вряд ли могла. Одновременно захотелось спать.

Кир приоткрыл окошечко в отсек водителя и сказал:

– Элвуд, нельзя ли поскорее?

– Можно, конечно, – проворчал водитель, и Пошивалов узнал Вильямса. – Если хотите, чтобы остановила полиция. Мы же, всё-таки, конспиративная скорая помощь, я не могу включить сирену!

– Остряк! – заметил по-русски Кир, закрывая окошечко.

– Что, так плохо? – поинтересовался Фёдор, хотя как раз сейчас боли уже практически не стало.

Орханин пару секунд смотрел ему в глаза.

– Если откровенно, весьма хреново. Бочину тебе разворотило – будь здоров. Пули у этого гада оказались усиленные, хоть и стрелял он с глушителем. Да и не мог же я тебя вывозить сразу, а местных врачей не пригласишь. Хорошо я, когда сообразил, что случилось и где тебя надо искать, догадался прихватить в машину полевой реаниматор. – Он кивнул на блестящий цилиндр.

Фёдор судорожно вздохнул, борясь со сном, и боль снова зашевелилась в груди.

– Да и так, если бы мы опоздали минут на двадцать – хана бы тебе, парень, прямо говорю. И сейчас тебя придётся вывозить туда, – Кир показал пальцем в потолок минивэна, – здесь не выходить. Надо только подальше от города отъехать, а то челнок скрытно не сядет, сам понимаешь. Хорошо уже темнеет. А нам ещё надо вывезти этих субчиков в надёжное место – они же наши "вещественные доказательства". Заварил ты кашу, скажу тебе.

– Сильно накажут? – спросил Пошивалов плохо слушающимся языком.

Кир усмехнулся:

– Я бы тебя наказал, ох как наказал! Но тебя, скорее всего, даже наградят…

– Посмертно! – пошутил Фёдор.

Кир снова усмехнулся и осторожно потрепал его по колену:

– Выживешь, солдат, выживешь. Будешь как новенький. Вообще ты, конечно, хотя и вопреки инструкциям и дипломатическим нормам, сделал большое дело. Без твоего "нарушения правил" мы бы ещё чёрт знает сколько, блуждали в потёмках.

– Но как они умудрились людей завербовать? – Фёдор говорил всё тише.

– Клоны, понимаешь, дружище, клоны! Вот зачем им нужен был экипаж того корабля. А нам ещё предстоит выяснить, как они научились в мозги так залезать, что, фактически, туда своих пересаживают. Это сейчас новая проблема, но теперь-то мы хоть точно знаем, в чём дело. Конечно, жаль, что ты своего бывшего друга завалил – прямо в лоб ему впечатал, снайпер…

Пошивалов вдруг всхлипнул. Кир по-своему истолковал это.

– Фёдор, ты не переживай, ты не своего друга убил, он уже не был им.

Пошивалов чуть повёл головой:

– Да я уже понял, что я – идиот? К тому же бабочка…

– Какая бабочка?

Фёдор объяснил.

– Антон всегда ненавидел насекомых, а тут он так нежно её в воздух подбросил. Это мне не сразу в голову пришло, но покоя не давало весь вечер. Возможно, потому я и уже догадывался, потому и успел выстрелить.

– В общем, твой друг давно умер, не сегодня утром.

– Он не умер, – прошептал Пошивалов. – Они все живы. Пока я помню…

Он закрыл глаза и не в силах больше сопротивляться наваливающемуся сну, поплыл в темноту временного небытия. Перед ним вставали лица жены, дочки, дорого Антошки. "Они все живы, – беззвучно повторил Пошивалов. – Пока я их помню! И пока помню я – я сам живу!"

Он знал, что выживет, что у него на Земле и на десятках других планет ещё есть много жён, дочек и друзей, пусть не его персональных, но всем им требуется защита. Потому что все люди – братья перед лицом куда более серьёзной угрозы, чем свары между белыми или чёрными, христианами или мусульманами. И даже те, кто пока этого не понимает, как большинство на Земле, рано или поздно поймут. А пока они не поймут, он будет драться за них – везде, где нужно. Драться и помнить…

Машина свернула на просёлок, и теперь затрясло по-настоящему. Пошивалов застонал сквозь сон.

Кир проверил крепление носилок и осторожно погладил забинтованный бок раненого.

– Спи пока, солдат, спи. Я тебе умереть не дам – у нас ещё дел по горло!