Текст книги "Шеф и его подруга"

Автор книги: Борис Родоман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Идеи, повлиявшие на женщину до установления половой связи с ней – это аванс, который надо подкрепить половым удовлетворением. Если Шеф медлит или женщина успевает найти лучшего партнёра, то она теряет интерес к научным идеям вплоть до того, что их источник начинает её раздражать. Согласие или несогласие женщины с нашими высказываниями и позициями всецело зависит от характера и перспективы сексуальных отношений. Если девушка мною заинтересовалась, если я её чем-то очаровал, то мои научные работы кажутся ей интересными, а любой вздор, сказанный мною, воспринимается как научная консультация. Если же я уронил себя в её глазах, разочаровал как мужчина или позволил отбить другому мужику, то она будет при случае возражать мне и поддерживать моих противников. Наконец, если новый партнёр не оправдал её надежд и оказался гораздо хуже меня, а она вспомнила и представила себе то хорошее, что было или могло быть у нас, то она может снова прислушаться ко мне и подпасть под моё влияние.

Слюбились мы под трели соловья

На рубеже природных фаций,

И вздор любой, которым бредил я,

Был для тебя научной консультацией.

Вернулся муж. Здоровая семья

Восстановилась за ночь моментально.

Теперь методология моя

Объявлена порочной и банальной.

Муж опротивел, в трещинах семья,

Ты снова в состоянии фрустрации.

И вот опять знакомая скамья [5]

Соединила нас для консультации.

Готова диссертация твоя,

И на страницах пухлой монографии

Мы все, любовники и прежние мужья

Встречаемся в библиографии.

Бывает, что научный руководитель женщины, не сумевший завоевать перед ней авторитета, упрямится и старается добиться своего путём приказов, принуждения, придирок. Тогда у него развивается синдром научно-сексуального садизма, который является лишь тривиальным частным случаем садизма административно-сексуального. Многие мужчины тиранят подчинённых женщин за то, что те им не отдаются. Ни к чему хорошему для обоих это не приводит. Обычно пострадавшая женщина уходит из института, отдела, группы, кафедры, ставших ей ненавистными. Как правило, эта неприязнь распространяется на соответствующую отрасль науки, тему, профессию.

Низшая ступень морального падения горе-руководителя – тот случай, когда он преследует подчинённую женщину за аморалку. Известны факты, когда начальник отдела, заведующий кафедрой, преподаватель терзал отвергшую его невинную девушку, пришивая ей аморалку только за то, что она, по его представлениям, развязно держится: носит мини-юбки и прозрачные блузки, курит, много смеётся, кокетничает с молодыми людьми и т.д. Этот антиаморальный административно-сексуальный садизм развивается как профессиональное психическое заболевание у комендантов студенческих общежитий и преподавателей педагогических институтов. Обычно преследователь добивается того, что его жертву исключают, выселяют, увольняют из вверенного ему учреждения. Лишь то обстоятельство, что подобные случаи происходят не часто, мешает им попадать в поле зрения психиатров. Хотя полные импотенты среди мужчин редки, их больше всего среди такого рода начальничков.

Иной вариант, когда девушку преследует за аморалку или тиранит по служебной линии немолодая женщина, вполне естествен. Девушкам, не склонным к лесбийской любви, рекомендуется избегать научных руководительниц. Пусть лучше такая деятельница подберёт себе в ученики и подчинённые молодых мужчин и устраивает для них в квартире постоянный научный семинар (иногда с участием девушек – для прикрытия и для оживления, поскольку наша руководящая дама будет там блистать умом на фоне их наивности и глупости). При некоторой тренировке мужчины от этого семинара могут извлечь для себя немалую пользу. Автор не рассматривает такую разновидность гетеросексуального шефства за неимением личного опыта, ибо никогда не был близок с женщинами старше себя и не влюблялся в них даже в школьном возрасте.

Управлять научным коллективом нелегко из-за его повышенной раздираемости: его постоянно раздирают противоречия. Наука, как известно, не может развиваться без борьбы мнений. Вместе с мнениями сталкиваются и сами сторонники разных взглядов. Обычно ареной борьбы служит пол научно-исследовательского института, отдела, лаборатории, кафедры. На полное его покрытие коврами средств не хватает, поэтому он довольно скользок. Поминутно кто-то на нём падает, а кто-то поднимается. По отношению к полу различаются четыре рода научной борьбы: неполовая, половая, межполовая и внутриполовая.

Главным видом неполовой борьбы является борьба классическая – между классиками данной науки и её релятивистами. (Те и другие существуют не только в физике). Классиками называются маститые сторонники общепринятых концепций, безупречной службой завоевавшие право на теоретические обобщения, но из скромности этим правом не злоупотребляющие. Релятивисты же – это самонадеянные полусумасшедшие выскочки, надлежащих прав не завоевавшие, но называющие свой эгоцентричный бред теорией. Формальными объединениями классиков служат всякого рода коллегии, комиссии, комитеты, советы, съезды; неформальными – клики, камарильи, кланы, ку-клукс-кланы и мафии. Релятивисты предпочитают неформальные коллективы или невидимые колледжи (невидимые для классиков), обожают семинары, а также летне-осенне-зимне-весенние школы новых методов при спортивных лагерях и плавучих домах отдыха, во всякого рода Борках [6], Дубках и Лужках. Это релятивисты вытащили на свет божий и сделали модным словечко «симпозиум» [7], обозначавшее у древних греков пьянку и оргию. Классики печатают монографии в типографиях, а релятивисты – репринты на ротапринтах.

К классической борьбе примешивается борьба поколений. То дети хватают отцов за фалды, умоляя о признании, то отец предъявляет права на новорождённого, прикидывающегося сиротой. Иные годами ждут, пока pater familias преставится, т.е. перейдёт в другой сектор. При дележе научного наследия каждый называет себя любимым учеником и душеприказчиком усопшего и оглашает предсмертные слова, которыми был благословлён in extremis. Много сил уходит на борьбу с незаконнорождёнными науками и подыскание им приличных имён, если уж пришлось покрывать грех формированием нового отдела в институте.

Половая борьба – это борьба сотрудников за место на полу института, чтоб было где постоять и покурить в базарный, сиречь присутственный день. Раз в десять лет кое-кому удаётся поставить и письменный стол. Его тотчас же обмывают, уставляя бутылками, извлечёнными из портфелей – мужских хозяйственных сумок эпохи научно-технической революции [8]. Этим актом завершается очередной период удвоения объёма ассигнований на науку [9].

Межполовая борьба, т.е. борьба мужских индивидов с женскими, в научных коллективах распространена гораздо реже, чем в старших группах детского сада и младших классах средней школы. Это, пожалуй, странно, если принять во внимание повышенную инфантильность интеллигенции. Типична лишь такая ситуация, когда немолодой и неостепенённый мужчина, не доказавший женщинам своих половых достоинств и не очень галантный, точнее говоря, просто чудак, приходит в лабораторию только для того, чтобы работать, и того же требует от окружающих женщин, не будучи (и не имея перспективы) стать их начальником. Борьба заканчивается поражением прилежного сотрудника. В лучшем случае он сам смиряется, в худшем – его отправляют в психушку.

Внутриполовая борьба, т.е. борьба между лицами одного пола, не подходящая ни под один из вышеперечисленных пунктов, разворачивается главным образом внутри женской половины коллектива, поскольку мужская, как это принято думать, в окружении многочисленных «баб» прочнее спаяна пресловутой «мужской солидарностью». Некоторого ожесточения достигает конкурентная борьба молодых сотрудниц и аспиранток за место под солнцем, т.е. под руководящим светилом науки – за прочное положение под Шефом. Остальные виды противоречий в среде прекрасного пола несерьёзны, иррациональны, изысканно нелепы и глубоко мелочны. Они основаны на тонких, порою не уловимых простым и мужским глазом различиях между противостоящими дихотомическими категориями женских особей: Б и не-Б, Д и не-Д, З и не-З, К и не-К, Р и не-Р, Ц и не-Ц [10], а также мини– и макси-, меховыми и ватными, цельношубными и лоскутношубными и многими другими. Противоборствуют также различные школы косметики, кулинарии и пеленания младенцев. В присутственные дни на эти темы с утра до вечера ведутся перманентные дискуссии.

В ходе научной борьбы происходит половой отбор научных сотрудников. Фронты разного рода пересекаются, порождая довольно сложную картину. Возникают причудливые союзы и неожиданные блоки. Вывод напрашивается сам собой: чтобы руководить научным коллективом, надо обладать незаурядными половыми способностями.

Прекращение шефской связи на второй стадии трагично для женщины, влечёт для неё душевный надлом, иногда крах научной работы, или переводит её в состояние тягостного прозябания. Так бывает, если этот период слишком затягивается и Шеф, оставаясь безупречным в исполнении служебных обязанностей, не отвечает на любовь Ассистентки какими-либо интимными действиями. Женщина нервничает, в её работе появляются срывы. Её посещают мысли о переходе в другое учреждение.

Шеф может не отвечать явно на чувства Ассистентки по следующим причинам: 1) любит или ценит жену больше, чем Ассистентку; 2) любит или ценит обеих примерно в равной мере, но к жене привык и не хочет менять хрен на редьку; 3) в принципе не против обмена, но страшится скандала, неизбежного при внебрачной связи, или хлопот, связанных с разводом. Первая причина вызывает у несчастной Ассистентки утончённые терзания. За вторую и третью она склонна осуждать Шефа, считая его чрезмерно осторожным, нерешительным, малодушным, трусом. Она мечется от уважения к насмешке над ним, а затем и над собой. В её поведении появляется раздвоенность, неровность в отношениях с приятелями, поклонниками, сексуальными партнёрами (если таковые имеются), раздражительность, непонятные вспышки гнева и истерики.

Во втором, решающем периоде отношений женщины со своим сексуальным Шефом, в случае, когда до половой связи дело не доходит, отчётливо различаются две фазы: 1) восходящая, когда сближение продолжается; 2) нисходящая, когда оно по-видимому прекратилось. В восходящей фазе отношений девушка процветает: она весела, общительна, охотно завязывает знакомства, наваливает на себя новые дела, ведёт общественную работу, строит планы, записывается в кружки и на курсы, рвётся и ездит в командировки, секретарствует и членствует в комитетах и комиссиях, ей льстит внимание коллег. В нисходящей фазе преобладает стремление ограничиться прямыми обязанностями, сосредоточиться на заброшенной диссертации и снизить планку её качества, пока она окончательно не осточертела; теперь наша Ассистентка отбрыкивается от оргсуеты, её раздражает внимание коллег.

Ничто так не зависит от Шефа, как оценка женщиной результатов её собственной работы. В зависимости от обращения с нею Шефа, от его настроения и случайно обронённых слов Ассистентка может несколько раз бросать и возобновлять одно и то же дело. Её мнительность свидетельствует о недостатке чисто сексуальной струи в научной связи с Шефом.

У женщины, не получившей удовлетворения от сексуального шефства, развивается комплекс научно-сексуальной неполноценности, проявляющийся в том, что Ассистентка: 1) сомневается в своих научных способностях; 2) с пренебрежением отзывается о своих успехах; 3) заигрывает с мыслью о перемене профессии.

Один из синдромов комплекса научно-сексуальной неполноценности у женщин – самобичевание: 1) персональное: «Мне жизнь не удалась, не то, что другим»; 2) гендерное: «Нам, бабам, наукой лучше не заниматься»; 3) профессиональное: «Я ошиблась в выборе профессии; надо было поступить в другой вуз»; 4) социальное: «Лучше бы я родилась не в интеллигентной семье и вообще не получала высшего образования».

Так как отрицанию и осуждению обычно сопутствуют положительные идеалы, то при профессиональном и социальном самобичевании развивается культ иных профессий, соответственно в двух разных направлениях: 1) завистливый культ других наук и научных коллективов, где «общий уровень» якобы выше, люди интереснее, кадры моложе, меньше склок и т.д.; 2) идиллический культ простого труда: хорошо бы работать где-нибудь в издательстве или конструкторском бюро, отсидеть свои восемь часов и потом беззаботно потреблять свободное время. (Вот так же один мой знакомый, выездной [11] кинодраматург, мечтает ежедневно ходить на работу, пользоваться обеденным перерывом, давиться в метро, но ему этого счастья не дано). Крайним проявлением разочарования становятся мечты вовсе порвать с умственным трудом, поступить работать почтальоном или на завод. (Лучше всего устроиться вахтёршей, но для молодой интеллигентки это практически невозможно. Ну, кто же возьмёт в вахтёрши девушку? Это должна быть немолодая тётка, в состоянии климаксного остервенения). Одна аспирантка мечтала стать парикмахершей, но ограничилась тем, что продала лишь свои собственные волосы, выращенные за последние 15 лет; в конце концов, она написала и опубликовала научную монографию. Другая ушла из почтенного НИИ и стала приёмщицей белья в прачечной, но, затравленная тамошними бабами, с ужасом вернулась в родную научную среду. Успешные защиты диссертаций и рождение детей (всё-таки обманным путём зачатых от любимых Шефов) кое-как излечили обеих женщин от вышеописанных синдромов.

Лишь девушка, не имеющая высшего образования, может позволить себе роскошь часто менять место работы (службы); не поступив в дневной вуз сразу после средней школы, она побывает лаборанткой в нескольких совершенно различных институтах, пока от одного из них получит, наконец, вечернее высшее образование, которое намертво привяжет её к определённому кругу профессий. Интеллигент, помни: возврата к недипломированному прошлому нет! На дверях вузов давно пора написать: «Lasciate ogni speranza voi ch’ entrate».

К разочарованию в своём научном призвании у женщины обычно примешиваются мысли о надвигающейся старости и годах, бесплодно потерянных для любви и материнства. Разумеется, если поддержать тридцатилетнюю женщину в этом критическом состоянии, т.е. приставить к ней удовлетворяющего её сексуального Шефа, то она снова расцветёт и ей опять покажется, что до старости ещё далеко. Наступит вторая молодость, которая у большинства из нас бывает в первые годы аспирантуры. (Третья молодость у мужчины наступает после защиты кандидатской диссертации, четвёртая – после защиты докторской; у академиков начинается второе детство. О сопутствующих явлениях см. в гл. 4).

Всё же отсутствие прогресса после второй стадии шефства ещё не означает окончательного краха. И в таких условиях женщина может закончить диссертацию и внешне продвигаться вполне прилично, однако эти успехи не принесут ей морального удовлетворения и её научные способности не развернутся в должной мере, как могло быть, если бы она пользовалась неограниченной любовью Шефа.

Прекращение шефской связи на третьей стадии происходит от того, что Шеф не желает порывать с женой и согласен на продолжение лишь тайной связи со своей Ассистенткой, но последнюю это почему-либо не устраивает. Драматический перелом в научном руководстве начинается, когда Ассистентка узнаёт, что она – не единственная любовница Шефа в данном учреждении (связи на стороне её мало трогают). Перелом завершается, когда Ассистентка уже не может скрыть от Шефа, что знает о его измене.

– Кто же я такая, что позволяю так с собой обращаться? – нередко вопрошает она себя и, не

найдя ответа, добровольно переходит в другой отдел или институт, меняет тему научной работы.

Прекращение шефской связи на четвёртой стадии наступает иногда от того, что Шеф, уличённый после скандала, не желает порывать с семьёй и на глазах у общественности снова начинает часто-часто любить свою жену, проклиная при этом Ассистентку-соблазнительницу. Тогда эта несчастная, как правило, покидает институт, навсегда порывает с Шефом и его наукой, проникаясь к ним ненавистью, переходит в другое, порой совсем не научное учреждение, и, отказавшись от научно-творческой карьеры, делает карьеру профессионально-административную или чисто бюрократическую, а то и вовсе оседает в балласт. Своему ребёнку, быть может уже успевшему родиться от Шефа, она не говорит, кто был его папочкой.

Прекращение шефской связи на пятой стадии вполне естественно и нормально, оно означает, что формально-научный компонент отношений изжил себя и заменился внутрисемейным. Начался второй научно-сексуальный цикл, в котором бывшая Ассистентка является законной женой Шефа, а ещё одна, третья женская особь – его новой молодой Ассистенткой.

Стагнация, или застывание, застой шефской связи, может начаться не на всех её стадиях. Застывание на первой стадии как правило невозможно. Или ты берёшь девушку под своё руководство, или не берёшь – tertium non datur. Длительное застывание отношений на второй стадии тоже неосуществимо: либо сближение продолжается вплоть до естественного результата, либо, достигнув кульминации, шефские связи abassando спадают и рассасываются. Задерживаться же на четвёртой стадии им как правило препятствует общественность. Таким образом, реально возможна и широко распространена только стагнация шефства на третьей стадии, т.е. многолетнее продолжение тайной половой связи.

Как правило, Шеф, женившись во второй, а то и в третий раз, не позже чем через два года после последнего бракосочетания обнаруживает среди своих подопечных ещё одну девушку, которая подходит ему больше всех и отвечает взаимностью. Выяснив отношения, новые влюблённые произносят сакраментальную фразу:

– Как жаль, что мы не знали друг друга раньше!

Но слишком много накопилось за плечами лет, в голове – седых волос, а в исполнительном листе

– имён. Шеф не бросает последнюю жену, а его Ассистентка не выходит замуж, и так эта связь длится ad infinitum, подвергаясь медленной агонии. С диссертацией дело не ладится. В лучшем случае женщина с трудом защищает её лет за пять – десять до ухода на пенсию. Шеф ещё сможет найти свежую девушку, но не надолго, а его предпоследняя Ассистентка, отдавшая ему любовь и молодость, вянет, остаётся одинокой и бездетной особой. В рабочее время она засоряет институт, раздражая молодёжь, а в нерабочее нянчит племянников.

В конечном итоге женщина, лишившаяся научно-сексуального Шефа и не нашедшая ему достойной замены, выпадает в осадок, т.е. опускается на дно науки. Она включается в круг научных работников второго сорта, способных лишь к пассивному продвижению в своём учреждении. Люди осадка тоже защищают диссертации и занимают посты, но достигают этого главным образом выслугой лет, по мере освобождения вакансий. Они всю жизнь сидят в очереди за милостыней.

Женщина, потерявшая сексуального Шефа, но оставшаяся в своём научном учреждении и выпавшая в нём в осадок, т.е. научно-сексуальная сирота, может выбрать один их двух путей.

1. Она перестаёт отдавать всё время науке, работает «от сих до сих», находит удовлетворение в

семье или в связи с партнёром, не имеющим отношения к её профессии, или поглощается домашним хозяйством. В институте она остаётся аккуратной, но уже бездумной исполнительницей поручений. Работа в научном учреждении является для неё теперь лишь средством существования. Перейти в другое ведомство на более высокий оклад ей мешает боязнь перемен, привычка к людям и к либеральному режиму родного института.

2. Женщина продолжает считать работу в научном учреждении своим основным делом,

особенно, если она не обрела здоровой семьи, не смогла родить или потерпела иной крах в личной жизни. Она многое делает по своей инициативе и заставляет работать других, но деятельность эта, не направляемая должным образом, лишённая сексуального шефства, науке ничего не даёт, а настоящим учёным скорее мешает. Постоянно суетясь и тормоша коллег, такая женщина приносит в коллектив нервозность и базарный гвалт.

Осадок первого рода социально безобиден: при пертурбациях он может оказывать поддержку прогрессивным силам, ибо это люди, потерявшие интерес к карьере. Наоборот, осадок второго рода скорее вреден: его люди интереса к карьере не потеряли, а для продвижения по способностям у них данных мало; следовательно, они могут интриговать или поддерживать интриганов. Из осадка второго рода формируется научное болото Palus scientifex – консервативная и пассивная часть научного коллектива, служащая почвой для активных негодяев. В болото входят лица обоего пола, но мы сейчас выясняем, откуда берётся его женская половина. В болоте прозябает немало бывших интересных девушек, в своё время подававших надежды.

В настоящем трактате я не утверждаю, что путь женщины в науку и к учёным степеням проходит только через постель. Я не отрицаю наличия у женщин равных с мужчинами способностей к науке, не говоря уже о прочих видах деятельности, однако биологическая миссия самки вида Homo sapiens не позволяет ей воспользоваться равенством и нередко обрекает её на роль пассивного существа, дожидающегося толчка и руководства мужчины. Но женщине нужно руководство не холодное, формальное, словесное, резонёрское, ригористичное, а тёплое, эмоционально окрашенное, осязательное, подкреплённое повседневным вниманием и теплотой. Женщина сознательно или бессознательно мечтает о таких же отношениях в рабочем коллективе, которые должны быть в здоровой семье. Научный руководитель призван в какой-то мере заменить ей отца, старшего брата, мужа, а, став любовником, в отдельные моменты и сына…

Немолодому мужчине, подбирающему себе сотрудницу и подругу, полезно узнать, какой была её семья. Надо внимательно слушать, чт; рассказывает девушка о своих родителях, особенно об отце. Ведь существуют девушки двух крайних, полярно противоположных генетических типов (не исключаются и промежуточные категории).

1. Патернальные, или папины дочки, воспитывавшиеся под влиянием любимых отцов. Такая

девочка больше любит и уважает папочку, чем мамочку. Она чутко реагирует на неправильное, по её мнению, поведение мамаши со своим супругом; уверена, что на её месте вела бы себя иначе; убеждена, что понимает своего отца лучше, чем мать. Девочка привыкла к папиным ласкам. Эротические ласки отца способствуют здоровому началу половой жизни, отчасти заменяют и обогащают столь необходимый для сексуальной тренировки онанизм. Особенно полезен отцовский cunnilingus [12]. Отец для такой девушки в значительной мере сливается с идеалом мужчины. Если он в своей жизни чего-то не достиг, патернальная дочь склонна винить в этом свою мать. В свою очередь для отца идеалом любовницы нередко является дочь. Последняя неравнодушна к папиным любвям, ревнует к ним или, наоборот, сочувствует и готова покрывать их перед мамой. Патернальная девушка дружит с отцом, с ним она откровеннее, чем с матерью. Ей бывает хорошо на прогулках и в путешествиях вдвоём с отцом. Она мечтает подольше пожить с ним наедине в отсутствие матери, чтоб хотя бы готовить ему обед и гладить рубашки. Но бдительная мать мешает желанному уединению отца и дочери; страдает, чувствуя себя лишней стороной треугольника.

2. Матернальные, или мамины дочки, воспитывавшиеся под господствующем влиянием матери

при отсутствии или недостаточном воздействии положительного отца. (Особый случай, когда умерший отец был положительным героем, мы не рассматриваем). Если отец покинул семью или плохо обращался с матерью, то последняя все силы направляет на то, чтобы дочь «не повторила моих роковых ошибок». Результаты такого воспитания плачевны. Девушка проникается недоверием и даже отвращением к мужчинам, а к её предварительным представлениям о половой жизни примешиваются грязь и ханжество. Такая девушка сначала чрезмерно откровенна с матерью, но рано или поздно получает плевок в душу и впадает в другую крайность: горький опыт научает её скрывать всё, что можно скрыть. Дальнейшее сосуществование матери и дочери перерастает в пожизненную войну, в которой за каждое перемирие приходится расплачиваться жестокими боями. Бывает, что в одной семье (в одной квартире) грызутся три-четыре поколения женщин – дочь, мать, бабушка и прабабушка. Мужчины в таких семьях как правило не водятся.

Различия между патернальными и матернальными детьми особенно разительны в семьях, имеющих по одному ребёнку. Многодетность семьи и разнополость детей, влияние дальних родственников и какого-либо внесемейного здорового коллектива смягчает и даже уничтожает пагубные последствия матернального воспитания. А чтобы не чувствовать себя лишней при любви отца и дочери, женщина должна заблаговременно родить сына.

Овладевая душой и телом патернальной девушки, мужчина в какой-то мере становится на место её отца, но сходство с последним вовсе не обязательно. Достаточно, если вы хоть немного обладаете теми качествами, которых не доставало отцу вашей возлюбленной для того, чтобы быть идеалом в её глазах. Так, если отцу девушки не удалось получить учёную степень, заняться любимым делом, опубликовать продукты своей графомании, вырваться из нищеты, побывать за границей, или девушка страдает от недостаточной интеллигентности родителей, а вы искомыми достоинствами обладаете, то лучшего нельзя и желать. Патернальная девушка скорее сойдётся с немолодым мужчиной, ибо ровесники кажутся ей недостаточно мужественными и зрелыми. Такую девушку в сущности нужно психологически и духовно заполучить у отца: в худшем случае завоевать, отбить, вырвать из-под власти и опеки; в лучшем случае сам отец с удовольствием передаст вам её как желанному наследнику, отвалив тысячи рублей на свадьбу. В первобытном патриархальном обществе смена владельца осуществлялась в непосредственной, грубо вещной форме; цивилизация подняла её на психологический уровень, но механизм передачи в принципе остался прежним.

С матернальными девушками дело обстоит сложнее, потому что их представления о любви извращены. Их любовникам приходится преодолевать дополнительные барьеры, а так как вокруг немало более доступных женщин, то неудивительно, что мамины дочки чаще остаются без партнёров. Их семейно-половая жизнь реже становится здоровой. Они дольше задерживаются на стадиях девственности и петтинга, пополняя легион лесбиянок и старых дев. Половая жизнь с мужьями у них не ладится. В детстве у них не сформировалась привычка к прикосновениям и ласкам мужчин, а во взрослом состоянии наблюдается дикая амбивалентная смесь влечения с отвращением. Правда, матернальные женщины самостоятельнее и потому энергичнее, но этим достоинством их ущербные психосексуальные комплексы не окупаются, тем более, что свои недостатки они склонны передавать дочерям. Таким образом, матернальные дочери в личной жизни тяжелы, да и научному руководству поддаются хуже, поэтому с ними лучше не иметь дела.

Чтобы успешно работать, надо любить не только процессы и результаты труда, но и его объект. «Я люблю свою землю, родные поля», – поёт по радио молодая хлеборобка. Ветеринар должен любить животных, гинеколог женщин, химик соляную кислоту, ассенизатор г-раждан, которых он обслуживает. Хороший учитель – тот, кто любит не только учениц, но и учеников [13]. Чтобы успешно руководить студенткой или аспиранткой, надо её горячо любить. Другого пути нет!

Для полного сплочения коллектива требуется, чтобы его связывали не только служебные, но и интимно-личные узы, а нет уз более тесных, чем сексуально-любовные. Дополняя деловую связь половой, член научного коллектива наполняется энтузиазмом и, поднявшись до личностного уровня человеческих отношений, без труда раздвигает эластичные стенки своего профессионального поприща. В частых дружеских излияниях он находит выход своим иррациональным импульсам и, снимая накопившееся в его организме психическое напряжение, живительной струёй непринуждённого товарищеского общения оплодотворяет своих коллег не только на рабочих местах, но и в половой сфере досуга.

Директор института, ректор университета, декан факультета, заведующий отделом или кафедрой не может находиться в половой связи со всеми подчинёнными ему женщинами, тем более, что многие из них стары и безобразны, да и сил на это не хватит. Такая возможность имеется лишь в малых коллективах, поэтому для научной работы они гораздо эффективнее, что хорошо известно науковедам. Я имею смелость думать, что руководитель небольшой группы научных работников должен находиться в половой связи со всеми подчинёнными ему женщинами, кроме тех, которые по научному плану числятся за другими мужчинами из того же коллектива, т.е. научному руководителю по должности полагается jus noctum vacarum – право незанятых ночей. Межличностные отношения в таком коллективе изображает связный граф, основу которого образует подграф в виде дерева.

Наличие хотя бы у одной из вершин такого графа более одного ребра, изоморфного половой связи, указывает на то, что связности и репутации графа угрожают конкурентные отношения между координарными (соподчинёнными) кандидатками в графини. Компенсировать отрицательное действие конкуренции, сопровождающей внутриполовую борьбу, можно лишь достигнув полной научно-половой связности, т.е. научно-полового промискуитета. Аналитическим выражением промискуитетного коллектива является квадратная матрица всеобщей любви, где кажд-ый, -ая любит кажд-ую, -ого, а на главной диагонали – сам(а) себя. При транспонировании этой матрицы неустойчивая поверхность альтруизма вращается вокруг незыблемой диагональной оси эгоизма, а кол еблющееся поле гетеросексуализма – вокруг постоянной оси онанизма и автоминета (при достаточной гибкости геометрической фигуры), что хорошо согласуется с данными практики, ибо математические методы при правильном применении всегда приводят к правдоподобным, т.е. вполне ожидаемым результатам [14].

Однако из кибернетики известно, что максимальная связность системы и большие размеры её руководящего члена хотя и придают системе устойчивость, но ещё не означают максимальной организованности. Наивысшей мерой организации обладает бинарно-иерархическая научно-половая структура, где наряду с главной вершиной имеются координарные (соподчинённые) элементы, связанные в пары. Отсюда следует, что для решения кардинальных проблем науки в рамках здоровой моногамии идеалом является парная гетеросексуальная молодёжная групповая научно-половая семья, состоящая из трёх молодых мужчин, двигающих науку, и трёх девушек, движимых и одержимых ею, связанных к тому же внутриполовым и межполовым соавторством. Коллектив этот должен быть неформальным и временным. Он будет существовать столько, сколько потребуется его членам для проникновения в лежащие перед ними цели, после чего распадётся, а его участники вступят в новые неслучайные связи. Именно так и должно быть при динамичном развитии науки, не стеснённой консервативными рамками окостеневших отделов и ведомств.