Текст книги "Когда наступает тьма (СИ)"

Автор книги: Биа Стилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 21

Глава 21

Смерть витала над соляными ямами задолго до того, как в них приводили приговорённых. Смерь въелась в саму породу известняка и состояла из смеси пота, крови, мочи и разъедающей соли, которая здесь была повсюду. Она оседала на стенах белым налётом, хрустела под ногами охранников, висела в воздухе мелкой, почти невидимой пылью, которая проникала в лёгкие и медленно превращала живых людей в высохшие мумии.

Мадам Нюйра сидела на холодном каменном полу камеры номер 47, прислонившись спиной к стене. Её руки были связаны грубой верёвкой, пропитанной той же солью, Каждое движение оставляло на запястьях кровоточащие ожоги. Лицо старухи, когда-то сварливое и живое, теперь осунулось, кожа потрескалась, губы покрылись коркой запекшейся крови. Дышала она с трудом, потому что каждый вдох обжигал горло, как будто она.

Но хуже всего были не физические муки. Хуже всего было знание того, зачем её сюда привели.

Дверь в камеру со скрипом отворилась. В проёме появился силуэт в белом плаще. Это был один из младших инквизиторов, с плотной маской на лице с прорезями для глаз. Он нёс в руках тяжёлое ведро, из которого поднимался пар.

– Ещё один сеанс, старуха, – бесцветным голосом сообщил инквизитор. – Магистр Илиас терпелив, но не бесконечно. Назови имя девки. Где она прячется? Кто ей помогает?

Нюйра подняла голову. Её глаза, покрасневшие и воспалённые, всё ещё сохраняли искру того самого упрямства, которое когда-то заставляло её отгонять веником бандитов Бритвы.

– Иди... к своему Свету, – прохрипела она. – И передай... что старая Нюйра... плюёт на него.

Инквизитор молча опрокинул на неё содержимое ведра. Это была не просто вода. Это был солевой раствор, настолько концентрированный, что он мгновенно впитался в раны, вызывая нестерпимую боль. Нюйра коротко и надрывно закричала, но потом сжала зубы так сильно, что один из них треснул. Ничего они от неё не добьются. Не выдаст она Саяну ни под какими пытками. Пусть эта девочка живёт и дышит дальше. Только бы успела сбежать из этого ада!

Инквизитор вышел, хлопнув дверью. В камере снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим капанье где-то в глубине коридоров. Нюйра закрыла глаза, чувствуя, как сознание начинает ускользать. Ей снилась её старая квартира, скрип половиц, запах полыни, которую она развешивала по углам. Снилась Саяна. Маленькая, испуганная девочка с большими карими глазами, которую когда-то привела её бабушка. «Присмотри за ней, Нюйра, – просила та. – Она не такая, как все, но она добрая».

Добрая, – эхом отозвалось в голове старухи. Слишком добрая для этого мира.

* * *

В это же время, в нескольких километрах от Соляных ям, портовый квартал Эль-Дара превратился в настоящий ад. Бритва стоял на крыше старого склада, наблюдая, как его люди бросаются в самоубийственную атаку на восточный заслон Ордена. Двадцать бандитов против двух дюжин Вершителей в полной броне. Это не был бой, это была бойня. Лучевые винтовки рыцарей вспыхивали холодным синим светом, и каждый выстрел превращал живого человека в обугленный труп.

– Давайте, суки! – орал Варгас, размахивая самодельной бомбой. – За Эль-Дар! За наших!

Он швырнул заряд прямо под ноги группе Вершителей. Взрыв разнёс троих, но остальные даже не дрогнули, методично расстреливая бегущих бандитов. Варгас упал, его грудь была пробита насквозь лучом, но он умер с оскалом на лице.

Бритва сжал зубы. Он знал, что половина его стаи не доживёт до рассвета. Но это было необходимо. Каждый взрыв, каждый крик, каждый труп… всё это было частью плана. Он видел, как с центральной площади Цитадели к портам устремились ещё два броневика с подкреплением. Это значило, что план сработал как надо. Илиас клюнул на приманку.

Бритва развернулся и спрыгнул с крыши, исчезая в лабиринте переулков. Его работа здесь была закончена. Теперь всё зависело от неё.

* * *

Саяна ползла по узкой вентиляционной шахте, ощущая, как ржавый металл царапает кожу. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом машинного масла и затхлости. За её спиной двигались трое проводников из банды Бритвы – Крот и два бывших каторжника, которые помнили каждый изгиб этих труб.

– Ещё двадцать метров, – прошептал Крот. – Там выход в главный блок. Но охрана будет.

Саяна не ответила. В её голове пульсировала только одна мысль, заглушающая всё остальное, что на рассвете казнят Амерана.

Она знала точное время. Старая Кровь в её жилах резонировала с течением ночи, как внутренние часы. До рассвета оставалось четыре часа. Четыре часа, чтобы вытащить Нюйру, взорвать ямы, пересечь город и ворваться в Цитадель.

Больше всего Саяна боялась не успеть. Даже если всё пройдёт идеально, она может опоздать на целый час. Но другая часть, та что ещё помнила, как быть человеком, отвечала с яростным упрямством, что тогда она заставит время остановиться. Она заставит их ждать!

Они достигли решётки вентиляции. Крот осторожно выглянул в щель.

– Коридор чист. Два охранника у дальнего поста, но они стоят спиной к нам.

Саяна оттолкнула его в сторону. Она не стала откручивать болты, просто вырвала всю решётку одним рывком. Металл завизжал и разорвался. Эхо грохота разнеслось по коридору.

– Чёрт! – выругался Крот. – Они нас услышали!

Охранники развернулись, вскидывая винтовки, но Саяна уже была в воздухе. Она пролетела пятнадцать метров за долю секунды. Нечеловеческий прыжок превратил её в размытое пятно. Первый рыцарь даже не успел нажать на спусковой крючок, как её когти вошли ему в горло под забралом, разрывая трахею. Второй выстрелил, но луч прошёл в миллиметре от её плеча, оставив обугленный след на стене.

Саяна развернулась, схватила его за шлем и с силой ударила головой о каменную стену. Металл деформировался, внутри раздался влажный хруст. Она отпустила безжизненное тело, и оно рухнуло к её ногам. Всё заняло каких-то три секунды.

Крот и его люди выбрались из шахты, бледные и трясущиеся.

– Ты... ты просто... – Крот не мог подобрать слов.

Саяна обернулась к ним, и в её глазах сейчас застыл холодный расчёт хищника.

– Где камеры для особо опасных?

– Уровень ниже, – выдавил один из каторжников, показывая дрожащей рукой на лестницу. – Там, где соли больше всего.

Они немедленно спустились туда. С каждым шагом вниз воздух становился всё более удушающим. Стены здесь были покрыты толстым слоем белого налёта, который искрился в свете факелов. Саяна слышала стоны из-за массивных дверей камер. Десятки голосов сливались в единую симфонию страдания. И среди этого хора она различила один совсем слабый, надтреснутый, но такой знакомый. Это был голос Нюйры.

Саяна сорвалась с места, не обращая внимания на крики проводников. Она бежала по коридору, её ноги едва касались земли. Охранники выскакивали из постов, но она не останавливалась – рвала их на части на бегу, оставляя за собой кровавый след.

Дверь камеры 47 была заперта тяжёлым засовом. Саяна вцепилась в него и рванула с такой силой, что металл лопнул, как гнилая ветка. Внутри, на полу, лежала мадам Нюйра. Саяна замерла на пороге. Старуха выглядела не как человек, как скелет, обтянутый кожей. Её тело было покрыто белым налётом соли, кожа потрескалась, из трещин сочилась сукровица. Глаза были закрыты, а дыхание едва улавливалось.

– Нюйра, – Саяна опустилась на колени рядом с ней, и впервые за всё время после принятия старой крови в её голосе проскользнула человеческая боль. – Нюйра, это я. Саяна. Я пришла за тобой.

Старуха медленно приоткрыла глаза. Сначала в них был только страх, она видела существо с золотыми глазами, покрытое кровью врагов. Но потом что-то щёлкнуло в её затуманенном сознании.

– Саяна? – прохрипела она. – Девочка... глупая... зачем ты... пришла...

– Затем, что ты моя семья, – Саяна осторожно разорвала путы на её руках. Верёвки, пропитанные солью, оставили глубокие ожоги. – Затем, что я не оставляю своих.

– Ловушка... это ловушка, – Нюйра попыталась схватить её за руку. – Илиас... он знал... что ты придёшь...

В этот момент в коридоре раздался оглушительный рёв сирены. Красные огни вспыхнули под потолком, заливая всё кровавым светом.

– Внимание! Код чёрный! Объект Лакари в комплексе! Все подразделения к блоку 47!

Саяна подхватила Нюйру на руки, поражаясь тому, насколько лёгким стало её тело. Старуха весила не больше ребёнка.

– Крот! – рявкнула она, выбегая в коридор. – Взрывчатку! Сейчас!

Каторжники уже расставляли заряды вдоль опорных колонн. Их руки тряслись, пот лился ручьями, но они работали быстро. Страх перед Саяной был сильнее страха перед Орденом.

– Готово! – крикнул Крот. – Но нам нужно минимум пять минут, чтобы добраться до выхода!

– У вас есть три, – Саяна рванула к лестнице.

За их спинами, из глубины ям, уже доносился лёгкий топот бронированных сапог. Вершители неумолимо приближались, как машины смерти.

Саяна взлетела по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Нюйра в её руках тихо стонала, но держалась. Они ворвались в вентиляционную шахту, Крот и его люди карабкались следом, задыхаясь.

– Детонатор! – крикнул один из каторжников, протягивая Кроту небольшое устройство.

Крот нажал кнопку. Прозвучал оглушительный взрыв. Ударная волна прокатилась по шахте, швыряя их вперёд, как тряпичных кукол. Саяна инстинктивно прикрыла Нюйру своим телом, когда их выбросило из трубы прямо в лесной овраг в двух километрах от комплекса. За их спинами рушились Соляные ямы.

Гигантские столбы пламени взметнулись в ночное небо, окрашивая облака в кроваво-оранжевый цвет. Земля содрогнулась, как от землетрясения. Тысячи тонн известняка, бетона и стали обрушивались внутрь, погребая под собой камеры, коридоры, посты охраны. Из глубин карьера вырвался оглушительный рёв. Это кричали сотни заключённых, которых взрыв освободил из камер.

Саяна лежала на холодной земле, прижимая к себе Нюйру. Старуха дышала, слабо и прерывисто, но дышала. Крот и один из каторжников выползли из-под обломков, оглушённые, окровавленные, но живые. Второй каторжник остался в шахте, не успел выбраться.

– Мы... мы сделали это, – выдохнул Крот, глядя на пылающий ад позади. – Мы взорвали Соляные ямы...

Саяна поднялась на ноги, всё ещё держа Нюйру на руках. Её взгляд был прикован к горизонту, где над городом возвышались белые шпили Цитадели, залитые прожекторами.

Там сейчас в кандалах находился Амеран. Он ожидал рассвета, который должен был стать для него последним.

– Глоб ждёт в безопасном месте, – сказала Саяна, передавая Нюйру Кроту. Старуха слабо сжала её руку.

– Саяна... не ходи... – прохрипела Нюйра. – Ты и так... сделала достаточно...

Саяна наклонилась и поцеловала её в лоб. Этот жест стал единственным нежным за всю эту кровавую ночь.

– Я иду за тем, кто спас меня первым, – прошептала она. – Передай ему, если я не вернусь... передай, что я помню. Каждое слово. Каждый взгляд.

Она развернулась и шагнула в темноту леса. Крот смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в ночи.

– Она не вернётся, – тихо сказал каторжник.

– Знаю, – Крот бережно поднял Нюйру. – Но если она доберётся до него... если она успеет... Илиас узнает, что бывает, когда отнимаешь у монстра последнее, что удерживает его человечность.

Над Эль-Даром бушевал хаос. Пламя в Соляных ямах было видно из каждого квартала. Сирены выли, люди бежали, не зная, куда. Орден метался между портами, где бушевало восстание, и ямами, откуда вырвались сотни озлобленных заключённых.

А сквозь этот ад, невидимая и неустрашимая, двигалась Саяна. Она шла к Цитадели. Шла к своему последнему бою. Шла к Амерану.

Глава 22

Глава 22

Рассвет над Люминосом всегда был триумфальным. Золотые лучи омывали белый мрамор Цитадели, превращая её в парящий в небесах храм. Но сегодняшний рассвет был особенным. Сегодня Свет должен был явить свою карающую длань перед всем народом.

Световая площадь, огромная мраморная эспланада перед главными вратами Цитадели, была заполнена людьми. Тысячи горожан, от нищих из трущоб до богатых купцов в бархатных плащах, стояли в напряжённой тишине, глядя на возвышение в центре площади. Там, на белоснежном помосте, высился солнечный столб – древнее сооружение для казни, представляющее собой высокую колонну из кристаллического кварца, опоясанную цепями. И к этому столбу был прикован Амеран.

Его руки были подняты над головой, запястья скованы освящёнными кандалами, которые врезались в плоть. Ноги едва касались помоста, он практически висел на цепях, отчего каждый вдох превращался в пытку. Его тело, некогда крепкое и натренированное, теперь было изборождено шрамами от предварительного очищения. Кровь, запёкшаяся на груди, образовала тёмные корки. Но хуже всего было не это. Хуже всего было видеть лица в толпе. Знакомые лица его бывших сослуживцев, людей, которые когда-то называли его героем. Сейчас в их глазах плескалось только любопытство и праведное удовлетворение. Для них он уже не был человеком. Он был примером того, что случается с теми, кто посмел усомниться в истиной вере.

Илиас стоял у подножия помоста в полном парадном облачении. Его белоснежный плащ, расшитый золотыми нитями, развевался на утреннем ветру. В руках он держал факел, но не обычный, а наполненный святым маслом, чьё пламя горело ослепительно белым светом.

– Граждане Люминоса! – его голос, усиленный магическими резонаторами, прокатился над площадью. – Сегодня мы собрались, чтобы стать свидетелями торжества света над тьмой. Этот человек, – он указал на Амерана, – некогда был нашим братом. Он сражался за чистоту, за порядок, за будущее наших детей. Но он пал, позволил скверне проникнуть в своё сердце. Он защищал вампиршу. Он скрывал её от правосудия. И теперь он заплатит за своё предательство!

Толпа взревела. Кто-то выкрикивал проклятия, кто-то швырял камни, которые со стуком отскакивали от мраморного помоста.

Амеран не смотрел на них. Он смотрел на небо. На бледное, предрассветное небо, где последние звёзды только начинали гаснуть перед натиском солнца. Он думал о Саяне. Если только она жива… То пусть бежит от этого города, от этого лживого мира… Амеран мысленно молил её не попадаться в ловушку. Ведь Илиас только её и ждёт. Он хочет, чтобы она пришла.

Но даже думая так, он сам себе не верил. Саяна придёт, потому что он бы пришёл за ней. Потому что между ними за очень короткое и непростое время возникло нечто, что было сильнее инстинкта самосохранения.

Илиас поднял факел выше.

– Пусть пламя света очистит его грехи! Пусть его прах станет предупреждением для всех, кто посмеет...

Он не договорил. Под площадью раздался глухой удар, затем ещё один. Мраморные плиты затряслись. Из вентиляционной решётки в тридцати метрах от помоста вырвался столб пыли и обломков.

Толпа ахнула, шарахаясь в стороны. Из разлома в земле, как из самого ада, поднялась Саяна. Она выглядела ужасающе. Её некогда скромная одежда превратилась в лохмотья, пропитанные кровью. Кожа светилась мертвенной белизной, а из ран на плечах и боках сочилась чёрная, густая жидкость – кровь, отравленная старой кровью. Волосы развевались вокруг её головы, как живые змеи. Но страшнее всего были глаза. Два пылающих золотых солнца, в которых не осталось ничего от робкой девушки.

Она стояла посреди площади, и тишина, которая на мгновение воцарилась, была оглушительной.

Илиас медленно опустил факел, и на его лице появилась тонкая, торжествующая улыбка.

– Вот и ты, – довольно тихо произнёс он, но резонаторы разнесли его слова по всей площади. – Я знал, что ты не сможешь устоять. Любовь делает даже монстров предсказуемыми.

Саяна не ответила. Она просто посмотрела на Амерана, прикованного к столбу, и что-то в её взгляде, может быть, последняя капля человечности, дрогнуло.

– Вершители! – рявкнул Илиас. – Возьмите её!

Из-за колонн Цитадели хлынули рыцари. Двадцать, тридцать, пятьдесят… целая армия в сияющих доспехах, с лучевыми винтовками и святыми мечами. Они окружили площадь плотным кольцом.

Саяна оскалилась, обнажив клыки. Её тело напряглось, как пружина. И она сорвалась с места. Первые трое рыцарей даже не успели выстрелить. Она напала на них за долю секунды до этого. Её когти вошли в сочленения доспехов, там, где сталь встречалась с плотью. Кровь брызнула фонтаном. Один из Вершителей попытался ударить её мечом, но она перехватила лезвие голой рукой. Сталь, освящённая светом, обожгла её ладонь, оставив дымящийся ожог, но Саяна даже не вздрогнула. Она вырвала меч из рук рыцаря и одним движением вонзила его владельцу в грудь, пробив броню насквозь.

Площадь потонула в животном ужасе. Толпа в панике бросилась к выходам, давя друг друга. Вершители открыли огонь. Лучи резали воздух, выжигая мрамор там, где Саяна была мгновение назад. Но её уже не было там. Она двигалась как тень, как живой кошмар, оставляя за собой искалеченные тела.

Пять рыцарей легли за первые десять секунд. Десять – за следующие двадцать. Саяна была повсюду одновременно. Она прыгала на стены, отталкивалась от колонн, использовала самих Вершителей как щиты от выстрелов их же товарищей.

Но святое оружие делало своё дело. Лучевой выстрел зацепил её по бедру, выжигая мясо до кости. Она споткнулась, и в этот момент трое рыцарей набросились на неё с мечами. Освящённая сталь резала её плоть легче, чем обычная. Это было оружие, созданное специально для таких, как она.

Саяна взревела от боли и ярости. Она схватила одного из нападавших за шлем и с силой швырнула его в двух других. Все трое рухнули, их доспехи звякнули о мрамор.

– Довольно! – голос Илиаса прорезал хаос.

Он стоял на помосте, направив на Саяну странное устройство – длинную трубку из полированного хрусталя, на конце которой дрожало ослепительное белое пламя.

– Копьё рассвета, – произнёс Илиас почти нежно. – Концентрат солнечного света, способный испепелить даже древнейшую нечисть. Один выстрел, и от тебя останется только пепел.

Саяна замерла. Её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, её собственная кровь текла по телу, оставляя дымящиеся следы на мраморе.

– Сделай ещё один шаг, – продолжал Илиас, – и я выстрелю. Не в тебя. В него.

Он повернул оружие на Амерана. Саяна сжала кулаки так сильно, что когти вонзились в собственные ладони.

– Вот так, – Илиас улыбнулся. – Видишь, как легко управлять монстром? Достаточно найти то, что ему дорого. Ты пришла его спасать, но ты только ускорила его смерть. Если бы ты не явилась, я бы дал ему быструю смерть. Теперь же... – Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. – Теперь я заставлю тебя смотреть, как он горит. А потом я сожгу тебя. И сделаю это тоже медленно.

– Не делай этого, Саяна, – голос Амерана был хриплым, но твёрдым. – Уходи. Прямо сейчас. Ты уже сделала достаточно.

Она посмотрела на него. Их взгляды встретились – золотой и стальной. И в этот момент между ними пронеслась целая вселенная молчаливого общения.

«Прости», – говорили его глаза.

«Нет», – отвечали её.

Саяна медленно выпрямилась. Ноги её почти не слушаются. Раны от святого оружия горели. Но она всё равно шагнула вперёд.

– Я тебя предупредил, – сказал Илиас и нажал на спуск.

Луч чистого света, концентрированный и смертоносный, вырвался из Копья Рассвета. Но не в Амерана. Саяна прыгнула перед ним, встав щитом. Свет ударил ей в грудь, выжигая плоть, обуглевая кость.

Она закричала. Но был то не крик боли. Это был крик древнего существа, чей род был похоронен в веках, чьё имя было забыто временем, чьё право на существование отрицала история. Это был крик Жрицы ночи, восставшей против бога лжи. И пока она кричала, пока святое пламя пожирало её грудь, её рука потянулась к Амерану. Её когти вонзились в кандалы и с невероятным усилием она их разорвала. Цепи рухнули на мраморный пол со звоном. Амеран упал прямо в объятия Саяны. Она обхватила его, прикрывая своим телом от последних волн светового излучения.

– Пошли, – прошептала она, и её голос был едва слышным. – Пошли отсюда...

Она подняла его на руки, и вместе они рухнули в расселину в полу площади, всё в те же катакомбы, по которым она пробивалась сюда.

Илиас рванул за ними, но они ужеисчезли в темноте глубин, оставляя после себя только кровь и запах сожженной плоти.

* * *

Глоб в своих подвалах старой аптеки, спрятанных среди лабиринтов Нижнего города, при свете единственной лампы разворачивал ткани и припасы, готовясь к невозможному.

Дверь распахнулась с таким грохотом, что старик вскрикнул. Саяна упала внутрь, неся на себе полуживого Амерана. Её грудь была обожжена до кости, её платье пылало, а волосы дымились.

– Помоги ему, – выдохнула она, опускаясь на пол.

– О боже! – судорожно вздохнул Глоб. – Саяна, ты...

– Я знаю, – прошептала она. – Я чувствую. Помоги ему сначала. Убедись, что он выживет.

Больше Глоб не стал тратить время на разговоры. Он работал мастерски, его дрожащие руки двигались с научной точностью. Он обмывал раны Амерана холодной водой, обрабатывал их старыми алхимическими составами. Раны от святого оружия не заживали легко, но и они поддавались лечению.

Когда он наконец обернулся к Саяне, в его глазах стояли слёзы. А как он станет лечить её, если святое пламя выжгло её насквозь? Глоб видел, как сквозь обугленную плоть просвечивает кость, как чёрная кровь медленно перестаёт течь.

– Мне нужна кровь, – выдохнула Саяна, глядя в потолок. – Ихор. Если есть ещё...

– Нет, – помотал Глоб головой. – Это был последний флакон.

Саяна закрыла глаза.

– Тогда я... тогда я...

Она не договорила. Её дыхание становилось всё более поверхностным. Старая кровь, которая столько времени держала её в живых, теперь просто сжигала её изнутри, в то время как святое оружие разрушало её плоть снаружи. Она медленно, но верно умирала.

Амеран пришёл в сознание от первого же крика боли. Его глаза распахнулись, и первое, что он увидел, была Саяна, лежащая рядом и истекающая кровью. Её тело уже содрогалось в конвульсиях.

– Нет!.. – попытался он подняться, но ноги его не слушались. Он снова упал рядом с ней на полу. – Нет, Саяна, нет...

Она повернула голову к нему и улыбнулась. Сделала это так, что Амерану показалось, вот сейчас его сердце разорвётся.

– Ты живой, – прошептала она. – Ты живой, и это всё, что нужно.

– Не смей! – его голос сорвался на рыдание. – Не смей оставлять меня! Я не позволю...

– Ты не можешь помешать смерти, боец, – она протянула руку и прикоснулась к его лицу. Её когти исчезли. Её кожа становилась всё более человеческой, словно с каждой минутой она отпускала монстра и возвращалась в человека. – Но я даю тебе то, что ты дал мне в первый раз.

– Что? – его голос был едва различим.

– Выбор, – она взяла его руку и положила на свою грудь, туда, где ещё билось её сердце. – Выбор жить. Выбор помнить. Выбор верить, что в этом городе, в этом мире, есть ещё место для любви.

Амеран прижал её к себе, бережно, осторожно, как будто боялся, что она сломается от малейшего движения.

– Я помню, – шептал он ей в волосы. – Я помню каждый момент. Твой голос в темноте. Твои руки, перевязывающие мои раны. Как ты смотрела на меня в своей крошечной кухне, и я впервые за много лет увидел в монстре... человека. Я помню, Саяна. Я помню...

– Тогда ты знаешь, что я никогда не была для тебя врагом, – прошептала она. – Даже когда я была простой девушкой и прятала от тебя клыки, я была... твоей.

Глоб отвернулся, давая им эти последние минуты наедине. Старый аптекарь плакал беззвучно, вспоминая Илару, мать Саяны, которую он тоже не смог спасти. История повторялась, но на этот раз он был свидетелем, а не просто хранителем тайн.

Саяна смотрела на Амерана, и в её глазах, которые медленно становились карими, отражался весь огонь её короткой, ужасной и прекрасной жизни.

– Обещай мне, – выдохнула она. – Обещай, что ты будешь жить. Не ради мести Ордену. Просто... живи. Живи за нас обоих.

– Клянусь! – произнес Амеран, целуя её лоб, щеки, холодные губы. – Клянусь всеми звёздами, которые когда-то озаряли мой путь!

Её дыхание становилось всё более редким. Последние капли чёрной крови медленно застывали в ранах. Её тело, которое несколько часов назад было средоточием древней магии и ярости, теперь снова становилось просто человеческим. Хрупким и смертным.

– Я была кассиршей, – едва слышно прошептала Саяна. – И я была королевой ночи. Я была монстром и я была добрым человеком. Я была любима. Это... этого мне было достаточно.

Её глаза закрылись. Рука, лежащая на груди Амерана, упала. Последний вдох был столь лёгким, что Амеран едва его расслышал. А потом он закричал, и крик этот вырвался из глубин земли, из глубин разбитого человеческого сердца. Никогда ещё Глоб не слышал, чтобы кто-то кричал так. Это было больше боли, это и была сама боль.

Амеран держал Саяну в своих объятиях и просто кричал. Он кричал на весь подвал, на весь город, на все небеса, которые никогда его не услышат. Он кричал, потому что это была единственная форма молитвы, которая имела смысл в этом проклятом мире. Когда крик закончился, остался только плач. И это было ещё тяжелее.

Глоб медленно приблизился к нему и положил ему руку на плечо рыцаря.

– Она хотела, чтобы ты жил, – только и сказал старик. – Не для горя. Не для траура. Она хотела, чтобы ты жил.

Амеран не ответил. Он просто смотрел на мёртвое лицо Саяны, пытаясь вспомнить её живой взгляд, её робкую улыбку, её яростный крик, когда она бежала по городу, чтобы спасти его.

– Что мне делать? – выдохнул он. – Как я могу жить с этим?

– Ты расскажешь миру правду, – ответил Глоб. – О ней. О том, что она была. Ты покажешь людям, что любовь может преодолеть даже проклятие крови. Ты станешь свидетелем её памяти, когда все остальные захотят забыть.

Амеран наклонился и поцеловал её в последний раз, в холодный лоб, в закрытые глаза, в безжизненные губы.

– Спасибо, – шептал он. – Спасибо за то, что спасила меня. Спасибо за то, что научила меня любить. Спасибо за то, что умерла, чтобы я жил.

Он медленно положил её на ткань, которую приготовил Глоб. Её лицо было спокойным, почти человеческим. Последние следы монстра исчезли, оставив только девушку – тихую, уставшую, наконец нашедшую мир.

– Похороним её здесь, – сказал Амеран, стоя над телом. – В глубине земли, где её не найдёт Орден. Где она сможет спать в тишине.

Глоб кивнул и начал готовить лён и благовония. Амеран же стоял неподвижно, глядя на девушку, которая пришла в его жизнь, как враг, и ушла, как единственная причина остаться в живых.

За окнами подвала можно было слышать далёкие звуки хаоса. Эль-Дар продолжал гореть. Соляные ямы рушились, Цитадель была поколеблена, люди бежали на улицы, не зная, что происходит. Илиас в этот момент, вероятно, пытался собрать осколки своей уходящей власти.

Но Амеран об этом не думал. Он думал только о том, как Саяна смотрела на него, когда он был в кандалах, как её золотые глаза светили надеждой в темноте. Как она бежала сквозь огонь, чтобы спасти его. Как она улыбнулась, когда поняла, что не выживет, но для неё это больше не имело значения, потому что она спасла его.

Когда Глоб закончил приготовления и положил Саяну в каменный гроб, высеченный из отколовшейся плиты катакомб, Амеран встал перед ней на колени в последний раз.

– Я не забуду тебя, – произнес он, и эти слова были клятвой, более священной, чем все обеты, которые он когда-либо давал Ордену. – Ни один день моей жизни я не забуду твоего имени. Саяна. Королева Лакари. Королева Ночи. Моя любовь.

Он повернулся и вышел из склепа. Позади него Глоб закрывал вход, заваливая его камнями и землёй, чтобы никто не посмел нарушить последний покой Саяны.

На поверхности Эль-Дар всё ещё горел. Но в подземелье, в сердце города, в его костях из камня и земли, лежала королева, которая выбрала любовь вместо вечности.