Текст книги "Когда наступает тьма (СИ)"

Автор книги: Биа Стилл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 15

Глава 15

– В мусоропровод. Живо! – Амеран схватив Саяну за плечи и как следует встряхнул. Она видела, как он дрожит от нечеловеческого усилия оставаться в вертикальном положении. И сил у него почти не осталось. – Внизу, за баком, есть проход в дренажную систему. Нюйра покажет. Уходи, Саяна!

– Баба Нюйра! Я не оставлю её! – Саяна рванулась к двери, но в этот момент снизу донёсся грохот выбитой подъездной двери и властный окрик Илиаса.

– Именем Света! Заблокировать все выходы! Офицер Амеран, мы идём за вами!

Амеран с силой развернул Саяну к узкому зеву старого мусоропровода в углу кухни.

– Она уже там! Нюйра ушла в подвал минуту назад. Если ты останешься, вы обе сгорите. Прыгай!

Саяна взглянула на него в последний раз. В полумраке его лицо казалось гипсовой маской, но глаза… в них больше не было презрения. Только печаль, тоска и… пустота. Такими она их и запомнила.

Медлить было нельзя, и Саяна нырнула в узкую стальную трубу за мгновение до того, как дверь её квартиры разлетелась в щепки...

* * *

Илиас вошёл в комнату важно и неспешно, словно был не человек, а само воплощение карающей власти. Его белоснежный плащ сиял в свете тактических фонарей Вершителей, нелепо смотрясь на фоне грязных и облезлых обоев. Он медленно обвёл взглядом скромное жилище Саяны, и его ноздри брезгливо дрогнули.

– Брат Амеран, – голос Илиаса был тихим, почти ласковым, но от этого звука по спине рыцаря пополз холодок. – Вы выглядите… неважно. Этот приют для нищих явно не пошёл вам на пользу. Где же ваша гостеприимная хозяйка?

Амеран стоял, тяжело опираясь на край стола, нож для хлеба всё ещё был зажат в его руке.

– Она сбежала, как только услышала ваши сирены, Магистр. Я держал её здесь. Пытался допросить. Она и есть та нить к Гнезду, Илиас. Но мои раны… я не смог её удержать.

Илиас подошёл ближе, обломки двери хрустели под его сапогами. Он достал из-за пояса небольшое устройство в серебряном корпусе. То была Солнечную вспышку. С негромким гулом прибор начал испускать пульсирующий фиолетовый свет.

– Посмотрим, насколько честна была ваша пленница, – пробормотал Илиас.

Призрачный свет вспышки прошёлся по комнате. Там, где Саяна касалась вещей, проступили светящиеся следы – фосфоресцирующие отпечатки на спинке кресла, на подоконнике, на стакане с водой. Комната буквально расцвела следами нечисти. Но самое страшное было не это. Прибор высветил тонкую цепочку следов, ведущую к мусоропроводу.

– Держал в плену, говоришь? – повернулся Илиас к Амерану, и его лицо исказилось гримасой ярости. – Следы говорят о том, что она хозяйничала здесь как дома. А ваши бинты, Амеран… они наложены с заботой, которая не свойственна пленным. Ты предал Свет ради клыкастой твари?..

* * *

Саяна приземлилась на кучу зловонного мусора в подвале. Падение нельзя было назвать жёстким, но и приятного тоже было мало. В темноте она услышала тяжелое дыхание и тихий всхлип.

– Баба Нюйра? – позвала она шёпотом.

– Здесь я, детонька, здесь… – старуха схватила её за руку своими сухими, дрожащими пальцами. – Бежать надо. Там, за котлом, лаз есть. Я его годами прикрывала досками…

– Тогда быстро, баба Нюйра! – потянула её Саяна к заветной дыре.

Они почти добрались до неё, когда сверху, со стороны лестницы, темноту подвала прорезал луч ослепительного света.

– Стой! – рявкнул Вершитель. – Всем оставаться на местах!

Нюйра вдруг замерла и выпрямилась. В этом движении было столько неожиданного величия, что Саяна обомлела. Старуха оттолкнула её в темноту, за котёл.

– Уходи, Саяна! Я их задержу. Они старую женщину не тронут…

– Нюйра, нет!

Но та её уже не слушала. Она вышла на свет, размахивая своим неизменным веником, который зачем-то прихватила с собой.

– Куда по чистой помытой лестнице в сапогах?! – закричала она, загораживая проход. – Пошли прочь, окаянные! Нет тут никакой нечисти, только крысы ваши орденские!

Она плюнула в сторону рыцаря, и этот плевок попал прямо на сияющее забрало.

– Схватить старуху! – донёсся сверху голос Илиаса. – Она пособница. Если не скажет, где девка, то сжечь её вместе с домом!

Одновременно с этим улица перед бараком превратилась в настоящий хаос. Варгас и его банда, ослеплённые жаждой мести и яростью Бритвы, не стали разбираться, кто есть кто. Увидев у входа в дом Вершителей, Варгас решил, что Саяна вызвала подмогу, или что Орден забирает его добычу.

– Огонь! – взвыл бандит, вскидывая самопал. – Не отдавать им девку!

Началась беспорядочная стрельба бандитов по оцеплению Ордена. Это вызвало мгновенную ответную реакцию. Вершители открыли огонь на поражение из лучевых винтовок. Воздух наполнился свистом лазеров, криками раненых и грохотом взрывающегося топлива в машинах банды. Этот внезапный бой отвлёк внимание части гвардейцев от подвала. И это оказалось на руку Саяне.

Она ползла по узкому, зловонному коллектору, задыхаясь от ядовитых испарений. Слышала, как над её головой рушится мир и содрогалась от ужаса. Послышались глухие удары, крики и мощный гул пламени. Орден начал Очищение. Они не стали искать её в лабиринтах, они просто решили выжечь весь сектор, чтобы стереть с земли не только её, но и то, что её окружало.

Но она успела сбежать. Когда выбралась в основной тоннель канализации, где текла густая, чёрная жижа, на миг обернулась, чтобы увидеть сквозь решётку вентиляции, как в ночное небо Эль-Дара поднимается столб огня. Её дом, её крохотная комната с фотографиями матери, мадам Нюйра с её ворчанием и добротой… всё это сейчас превращалось в пепел.

В этот момент что-то внутри Саяны окончательно сломалось. Та девушка, которая каждое утро надевала зелёный жилет и улыбалась старику Арни, сгорела там, наверху вместе со старым бараком, который она всю жизнь называла домом. На её месте в холодной тьме коллектора стояло существо с золотыми глазами, в которых больше не было слёз. И жизнь из них постепенно испарялась, уступая место абсолютной пустоте.

Саяна посмотрела на свои руки, перепачканные в мазуте и грязи. Когти не убирались. Жажда больше не была мучительной, как почти все время. Теперь это состояние стало для неё естественным. И внутреннему зверю больше не было нужды прятаться.

– Вы хотели монстра? – прошептала она в пустоту тоннеля, и её голос отозвался хищным эхом. – Вы его получили.

Саяна развернулась и зашагала вглубь подземного города. У неё больше не было дома, не было будущего, но теперь у неё была цель. Эль-Дар ещё не знал, что в его недрах родился хищник, которому больше нечего было терять, кроме своей ярости. А на город продолжал сыпать серый пепел, укрывая собой следы великого преступления Света.

Глава 16

Глава 16

Эль-Дар сверху напоминал пылающий погребальный костер, но здесь, в глубоких венах его подземной системы, царил покой. Саяна шла по колено в чёрной воде, которая лениво текла по старым коллекторам. Над головой вибрировали своды от эха взрывов и гула тяжелых машин Ордена. Оно просачивалось даже сквозь слои бетона и земли. Но здесь эти звуки казались далекими и бессмысленными.

Этого запаха Саяна раньше боялась. Запаха метана, гнили и застоявшейся крови. Теперь он стал её ориентиром. Саяна чувствовала каждый поток воздуха, каждую вибрацию воды. Её человеческая оболочка не просто дала трещину, она осыпалась, как сухая штукатурка со стен её сгоревшего дома. Золото в её глазах больше не гасло. Оно пульсировало в такт её яростному, замедленному биению сердца.

Она вышла к заброшенной станции метро, которая десятилетиями была отрезана от верхнего мира завалами. Здесь, в огромном зале с облупившейся мозаикой, изображавшей триумф прогресса, жили те, кого Саяна боялась всю свою жизнь.

– Пахнет… свежатинкой, – голос раздался из темноты под потолком, где на остатках люстр застыли тени.

Их было пятеро. Все дикие. Те, кто никогда не пробовал суррогат, кто не носил зелёных жилетов и не пробивал чеки. Все они были бледные, с вытянутыми конечностями и пальцами, больше похожими на паучьи лапы. И глаза их светились холодным, ядовитым серебром.

– Это кто же к нам пожаловал? – прошипел вожак, спрыгивая на платформу с нечеловеческой грацией. – Уж не та ли, чей барак только что сожгли? Мы это слышали, сестренка, да. Ну а ты воняешь гарью и предательством.

– Уйдите с дороги! – Саяна не собиралась остановливаться. Её голос стал ниже, в нём появился металл.

– А то что? – оскалился дикий, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. – Здесь нет твоих рыцарей, чтобы защитить тебя. Здесь есть только вечный голод.

Без предупреждения он бросился на неё. Смазанное пятно мелькнуло в полумраке. Раньше Саяна бы зажмурилась. Сейчас она видела каждое его движение. Она не просто уклонилась, а перехватила его в воздухе. Её пальцы сомкнулись на его горле с силой гидравлического пресса. И сразу же она впечатала дикого в мозаичную стену, а куски смальты осыпались на пол.

– Я больше не прячусь, – прорычала она, глядя в его серебряные глаза своим пылающим золотом. – И я не еда. Я то, что пришло за вашими жизнями, если вы не дадите мне пройти к Глобу.

Тени, что окружали их, замерли. Они чувствовали не просто силу. Они чувствовали чистую, неразбавленную ярость наследницы древнего рода, которая наконец-то освободилась от пут. Вожак хрипло зашипел, и Саяна разжала пальцы.

* * *

А пока Саяна пробивала себе путь в недрах земли, в Цитадели Света торжествовал стерильный холод.

Амеран висел на цепях в камере допросов. Его тело, едва начавшее восстанавливаться, снова было покрыто ранами, но на этот раз их нанесли не бандиты, а плети, пропитанные святой солью. Свет в камере был настолько ярким, что от него болели и слезились глаза. Он буквально выжигал зрачки.

Дверь с шипением отъехала. Вошёл Илиас. Выглядел он, как и всегда, безупречно. Ни пятнышка сажи не осталось на белоснежном мундире после ночной резни.

– Ты молчишь десять часов, Амеран, – приблизился Илиас к нему вплотную, разглядывая своего бывшего соратника с искренним любопытством. – Ради чего? Ради бабки-пособницы? Или ради той твари, что поила тебя кровью в своей каморке? Ты понимаешь, что завтра тебя выведут на Световую Площадь? Мы объявим тебя павшим, совращённым тьмой. Это будет прекрасный урок для молодежи.

– Ты… уже проиграл, Илиас, – поднял Амеран голову. Его губы были разбиты, но взгляд оставался прямым. – Ты выжег сектор, но не нашёл её. Ты ищешь монстра, но ты создал нечто гораздо хуже.

– О чем ты? – прищурился Илиас.

– Ты дал ей повод ненавидеть. А в её крови ненависть превращается в оружие, которое твой Свет не сможет остановить. Она придёт за тобой. И я хочу быть живым, чтобы увидеть, как твоё солнце погаснет.

Илиас ударил его наотмашь закованной в сталь перчаткой.

– Завтра ты сгоришь первым, предатель. А старуху мы отправим в Соляные ямы. Говорят, там люди живут долго… пока не превращаются в высохшие мумии от боли и суши.

* * *

Подвалы старой аптеки пахли не только спиртом и сушёными травами. Здесь, под слоями пыли и ветоши, задыхался сам дух старого Эль-Дара. Там, где прятались иные, всегда пахло плесенью, прогорклым маслом и тем самым специфическим металлическим душком. Саяна проскользнула внутрь через потайной лаз, едва не сорвав с петель тяжелую дубовую панель, замаскированную под стеллаж.

Внутри было темно, лишь одна масляная лампа коптила на длинном дубовом столе, выхватывая из мрака ряды банок с мутными жидкостями и пожелтевшие свитки. Глоб стоял к ней спиной, его сгорбленный силуэт казался частью этих теней. Он что-то яростно растирал в ступке, и этот хрустящий звук напоминал Саяне звук ломающихся человеческих костей.

– Ты пришла, – не оборачиваясь, проскрипел аптекарь. – Я учуял твою ярость ещё на подходе к переулку. Она горит в тебе ярче, чем те костры, что Илиас разжёг в твоём секторе.

Саяна сделала шаг в круг света. Её одежда была опалена, лицо перепачкано в саже, а глаза сейчас блестели диким, нечеловеческим светом. Она больше не прятала клыки. Смысл прятаться исчез вместе с тем, как дом её превратился в пепел.

– Они всё сожгли, Глоб, – её голос вибрировал, в нём не осталось ничего от тихой девушки, старающейся походить на людей. – Барак, мои вещи… Нюйру. Она осталась там, в подвале. Она загородила меня собой.

Аптекарь медленно повернулся. Его глаза за толстыми линзами очков казались огромными и полными бесконечной, вековой усталости. Он медленно отложил пестик и вытер руки о засаленный фартук.

– Нюйра не погибла в огне, Саяна.

Мир вокруг Саяны на мгновение замер. Сердце, и без того бьющееся редко, пропустило удар.

– Что? Я видела пламя… я слышала, как рушится крыша…

– Илиас – фанатик, но не идиот, – Глоб подошел ближе, и Саяна увидела на его столе странную эмблему, вырезанную прямо на дереве: перечеркнутое солнце, символ подпольной сети Теней, помогавшей таким, как она, выживать в этом стерильном аду. – Ему нужны были ответы. Он вытащил старуху из подвала до того, как здание залили святым маслом. Её увезли, Саяна. Туда, откуда не возвращаются по доброй воле.

– Куда? – выдохнула она, и когти непроизвольно впились в край стола, оставляя глубокие борозды.

– В Соляные ямы.

При этих словах даже в затхлом подвале стало холоднее. Соляные ямы были легендой, которой матери в трущобах пугали непослушных детей. Это была не просто тюрьма, это был огромный известняковый карьер на окраине города, превращённый Орденом в лабораторию боли. Там не было казней, там происходило медленное очищение.

– Соль там повсюду, – продолжал Глоб, и в его голосе зазвучал настоящий ужас. – Она в воздухе, в воде, в еде. Она разъедает кожу, вытягивает влагу из глаз, превращая людей в живые мумии. Но самое страшное там световые ванны. Заключенных держат под концентрированным излучением, пока их вера или их рассудок не выгорит дотла. Илиас хочет знать, кто ты. Он хочет знать, кто помогал тебе скрываться. И он выжмет это из Нюйры, по капле.

Саяна утробно зарычала. Этот звук заставил банки на полках зазвенеть. Ярость, которая до этого была просто болью, кристаллизовалась в нечто холодное и острое.

– Она простая женщина! – выкрикнула Саяна. – Она не вампир, не оборотень! Она просто… она просто была доброй!

– Для Ордена доброта к нечисти – это высшая форма предательства, – Глоб положил свою сухую руку на её плечо. – Слушай меня, девочка. Я не просто аптекарь. Мы… те, кто в тени… мы долго наблюдали за тобой. Ты была единственной, кто пытался жить как человек, имея в жилах кровь Лакари. Мы надеялись, что ты будешь искрой, которая не погаснет. И теперь эта искра должна стать пожаром.

Он вытащил из-под стола тяжелый кожаный сверток и развернул его. В свете лампы блеснули длинные, узкие кинжалы с гравировкой в виде летучих мышей на рукоятях.

– Это оружие твоего рода, – сказал Глоб. – Я хранил их тридцать лет. Твоя мать отдала их мне перед тем, как выйти к рыцарям. Она знала, что однажды соль на ранах Эль-Дара станет невыносимой.

Саяна взяла кинжал. Оружие идеально легло в руку, словно было продолжением её собственных когтей. Холод стали странным образом успокаивал её раскалённую кровь.

– Я вытащу её, Глоб. Её и Амерана.

– Ты безумна, – печально улыбнулся старик. – Но в этом городе только безумцы ещё имеют шанс на свободу. Я дам тебе проводников. Дикие из метро пойдут за тобой, если ты покажешь им силу. И Бритва… – он поморщился, – Бритва тоже ищет союза. Его стаю потрепали гвардейцы, и он жаждет крови Илиаса не меньше твоего.

Саяна посмотрела на эмблему на столе. Она поняла, что её маленькая жизнь закончилась не тогда, когда сгорел барак, а гораздо раньше, когда она решила спасти врага.

– Сообщи Бритве, – Саяна обернулась, и её глаза в полумраке вспыхнули неистовым золотом. – Пусть готовит своих псов. Завтра Соляные ямы станут красными. Я не просто заберу своих. Я подарю Илиасу то очищение, о котором он так мечтал. Очищение через пепел и смерть.

– Это ещё не всё, дитя...

Глава 17

Глава 17

Глоб долго возился в глубине подвала, отодвигая тяжелые ящики и шепча проклятия под нос. Наконец он извлек на свет небольшую шкатулку из черного дерева, обитую почерневшим от времени серебром. На крышке был вырезан символ, который Саяна видела лишь в своих самых смутных детских кошмарах: расколотая луна, обвитая терновником.

– Твоя мать, Илара, взяла с меня клятву, что эта дрянь сгниет под землей вместе со мной, – поставил аптекарь шкатулку на стол. Лампа вздрогнула, отбрасывая длинную тень на стену. – Она хотела, чтобы ты жила долго. Серо, скучно, трудно, но долго. Работала кассиршей, швеей, кем угодно, лишь бы… не стала этим. Но Илиас… этот выродок сам распахнул двери ада.

Он открыл крышку. Внутри, на подкладке из истлевшего бархата, лежала единственная ампула из толстого, мутного хрусталя. Жидкость внутри не была красной. Она была угольно-черной и, казалось, испускала собственное, едва уловимое лиловое сияние.

– Что это? – Саяна протянула руку, и воздух вокруг шкатулки показался ей наэлектризованным.

– Старая Кровь. Ихор первых родов, – Глоб посмотрел на неё с горьким сочувствием. – Это не еда, Саяна. Это концентрат ярости и памяти. Тысячи лет голода, скрытого в одной дозе. Она не насытит тебя, она сожжет в тебе всё человеческое, что осталось после пожара. Она пробудит в твоих жилах то, что дремало поколениями. Ты перестанешь быть Саяной. Ты станешь Лакари.

Саяна взяла ампулу. Хрусталь обжег пальцы холодом. Она вспомнила свой зеленый форменный жилет, который теперь, вероятно, догорал в руинах барака. Вспомнила, как улыбалась старику Арни, отдавая ему лишнюю сдачу. Та девушка была доброй. Та девушка боялась крови. Та девушка умерла в коллекторе, захлебнувшись пеплом и дымом пожарища.

– У меня нет выбора, Глоб, – произнесла она слишком спокойно. – Нюйра в Соляных ямах. Амеран на плахе. Если я останусь человеком, я просто пойду и умру рядом с ними.

Она сорвала печать. Запах ударил даже не в нос, а в мозг. Это был смрад грозы, старой стали и первобытного, не знающего пощады торжества. Саяна выпила жидкость одним глотком.

Сначала наступила тишина. Абсолютная, вакуумная пустота. А затем её тело словно взорвалось. Саяна упала на колени, вцепившись ногтями в каменный пол подвала. Ей казалось, что в её вены залили огонь. Каждая клетка тела стонала, перестраиваясь, ломаясь и срастаясь заново. Кости вытягивались, мышцы становились плотными и упругими, как жилы из титана. Зрение застлала багровая пелена, которая тут же сменилась кристальной ясностью.

Она вдруг услышала всё. Как бьется сердце Глоба, старое, неровное и полное страха. Она слышала, как за три километра отсюда, в Соляных ямах, стонет от боли Нюйра, вдыхая едкую пыль. Она слышала, как в Цитадели Илиас отдает приказы, и как кандалы Амерана звенят о холодный обсидиан. Город перестал быть нагромождением камня. Он стал живым организмом, и Саяна теперь чувствовала его пульс.

Когда она поднялась, Глоб невольно отшатнулся к стене. Перед ним стояло существо, от которого веяло древней, ледяной мощью. Её кожа стала белее снега, почти фосфоресцирующей, а глаза… в них больше не было карих искорок. Только два бездонных золотых океана, в которых плескалась холодная, расчетливая ярость.

– Больше нет девушки по имени Саяна, Глоб, – хрипло произнесла она. – Есть только возмездие.

Она подошла к карте города, расстеленной на столе. Её разум работал со скоростью квантового процессора. Память предков, пробужденная ихором, подсказывала тактику, о которой она никогда не знала.

– Илиас устроил в городе хаос, – указала Саяна когтем на горящие сектора Нижнего города. – Он слишком уверен в своей силе. Его рыцари растянуты по периметру, они заняты облавами. И в этом его слабость. Бритва со своими псами ударит по восточному заслону. Это отвлечет основные силы Вершителей. Илиас подумает, что это обычный бунт отморозков.

– А ты? – Глоб смотрел на неё, затаив дыхание.

– А я пойду через коллекторы под Соляные ямы. Там есть дренажная шахта, которую Орден считает заброшенной. Они забыли, что этот город строили на костях моих предков, и мы знаем каждый камень в его основании. Я вытащу Нюйру. А потом…

Она сжала кулак так, что кости хрустнули.

– …потом я устрою Илиасу праздник, который он заслужил. Когда Соляные ямы взлетят на воздух, в Цитадели начнется паника. В этом дыму я заберу Амерана.

– Ты идешь против всей армии Ордена, Саяна! – воскликнул Глоб. – Даже со Старой Кровью ты не бессмертна!

Саяна обернулась у самого выхода. На её губах заиграла тонкая, хищная улыбка, от которой даже у старого аптекаря мороз прошелся по коже.

– Я не иду умирать, Глоб. Я иду возвращать долги. Илиас хотел очищения? Он его получит. Только очищать я буду Эль-Дар от него самого.

Она шагнула в тень, и тьма ласково приняла её, словно свою законную королеву. Саяна больше не боялась ночи. Теперь она сама была Ночью.

В подвале старой аптеки остался лишь запах озона и тихий шепот Глоба, который провожал последнюю из рода Лакари в её крестовый поход. Город над ними продолжал гореть, не зная, что его истинный хозяин только что проснулся.