Текст книги "Крылья любви. Путь к совершенству"

Автор книги: Бхагаван Шри Раджниш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

3. Любовь к Богу

Я уже рассказывал о первых двух каналах, которые ведут вас шаг за шагом. Первый канал связи это любовь к себе. Второй канал связи это любовь к другим людям. Теперь давайте обсудим третий канал связи, то есть любовь к Богу, наличие которого вынуждает нас выйти за пределы двух первых каналов. Второй канал есть шаг за пределы первого, а третий – за пределы их обоих. Первый канал предполагает признание «Я есть». Хотя вас нет в действительности, тем не менее это факт. Для невежественных людей этот факт важнее чего-либо еще. Он может оказаться средством для вашего пробуждения, но только не для бегства. Люди, которые бегут от реальности, понимают, что она преследует их по пятам. Разве вы можете убежать от своей тени? Я уверен, что подобное вам не по силам. Чем больше усилий вы прилагаете ради бегства от тени, тем быстрее она устремляется вслед за вами. Поэтому вам следует принять факт «я есть» и отправиться на поиски любви.

Когда любовь возрастает, эгоизм уменьшается и исчезает. Если человек, который признал существование тени, ищет свет, он непременно освобождается от всех теней. Эгоизм и любовь соотносятся точно так же, как тень и свет. Кромешная тьма эгоизма исчезает под пронизывающими лучами любви. Принятие «я» ведет к установке «он другой». «Я это я», значит «другие это другие». Однако в свете любви исчезает осознание «я», а также осознание другого. В конечном итоге остается только любовь. Нет ни «я», ни «ты», ни «другой», а есть лишь любовь. Такое состояние любви я бы назвал любовью к Богу. На самом деле, любовь не направлена на кого-то конкретного. Она ни от кого не исходит и ни к кому не устремляется. Любовь просто есть. Эту чистую и простую любовь я и называю любовью к Богу.

На что способна любовь к Богу? Она подразумевает утрату иллюзии: мол, я то или иное. Это абсолютно нереально, неистинно. На самом деле вас нет! У вас нет личного существования. Понаблюдайте за своим дыханием. Воздух входит в мое тело, а потом выходит из него. Если мне кажется, что я дышу, то это заблуждение. Если в меня не возвратится воздух, который я выдохнул, тогда как я могу дышать? Если я считаю себя живым, значит ошибаюсь, поскольку в тот день, когда жизнь уйдет из меня, я не смогу оставаться здесь ни одной секунды. Если я полагаю, что рождаюсь, это заблуждение. Если я полагаю, что умру, и это заблуждение. Я не родился и не умру. Дыхание мне не принадлежит, я его не контролирую. Мне не принадлежит ни жизнь, ни смерть. Во мне разыгрывается таинственный спектакль. Кто-то веселится во мне. Кто-то говорит во мне. Кто-то ходит посредством меня. Кто-то рождается во мне. Кто-то умирает во мне. Я просто сцена, поле для игры, на котором появляются и исчезают актеры, игроки. Я просто флейта, на которой кто-то играет.

«Я не лучше полого бамбука, – говорит Кабир. – Песни любви, посвященные Богу, ему же и принадлежат». Человека, который понимает это, можно назвать разумным. Человек, который преодолел первые две стадии с помощью двух вышеупомянутых степеней, может без труда постичь этот момент и осознать, что в этом мире нет никакой индивидуальности. Все сущее тесно взаимосвязано. Ничто не существует изолированно. Дыхание, которое я считаю своим, уже было частью дыхания многих миллионов других существ. Воздух, который я выдохнул, попадет внутрь многих миллионов существ, которым еще только предстоит родиться. Многие миллионы клеток, которые формируют мое физическое тело, когда-то составляли многие миллионы других физических тел. Неужели их можно назвать мной? После гибели моего тела эти клетки могут составить физические тела многих миллионов других существ. Даже еще при жизни моего тела оно каждый миг переживаете перемены: старые клетки отмирают, и на их месте появляются новые. А новые клетки, которые возникают в моем теле, это в действительности старые клетки, которые покинули организмы других существ. Тело, которое я называю своим, уже принадлежало тысячам людей, миллионам животных и миллиардам других живых организмов, и впоследствии будет составлять бесчисленное количество тел. Как оно может быть моим?

То же самое верно в отношении ума. Составные части ума тоже появляются и исчезают как и части физического тела. Во мне нет ничего моего. Это отношение представляет собой первую стадию в любви Бога. Когда мы в самом деле осознаем, что в нас нет ничего своего, и когда это понимание углубляется, мы чувствуем, что мы сами не существуем, так как нам ничего не принадлежит. До тех пор пока в нас сохраняется идея «у меня что-то есть», мы заблуждаемся на тот счет, что мы есть, и хотим предпринять меры для подтверждения своего величия в соответствии с площадью своего дома. Я измеряю собственное величие в соответствии с высотой занимаемого мной общественного положения. Я измеряю собственное величие на основе объема своего имущества. Я измеряю собственное величие, оглядываясь на размер своего банковского счета. Самость развивается по мере подтверждения величия. «Я» растет в связке с «мое». Границы «я» и «мое» переплелись. Итак, если заблуждение на счет «мое» развеяно, тогда исчезает основа самости. Если у меня ничего нет, тогда где я могу быть? Если «мое» рассеялось, тогда «я» становится хилым и немощным.

Мне часто задают вопрос: «Должны ли мы оставить все и убежать для того, чтобы устранить неправильное представления «я»? Я обычно отвечаю, что вопрос не в том, чтобы отказываться или не отказываться от своего имущества. Трудность заключена в установке «мое» по отношению к этим вещам. Даже если вы откажетесь от вещей, установка «мое» сохранится. Поэтому так называемые отшельники все время думают о предметах своего отречения и судят о значительности своего поступка в соответствии с ценностью и количеством отстраненных вещей.

Однажды один святой сказал мне: «Я раздал сотни тысяч рупий».

«Когда вы отреклись от своих денег?» – поинтересовался я.

«Около тридцати лет назад», – сказал он.

Такие слова вовсе не впечатлили меня. «Господин, кажется, что этим вы не достигли много, – заметил я. – В ином случае вы уже давно забыли бы о своих тысячах рупий».

Итак, дело не в отречении, а в осознания. В отсутствии осознания даже отречение может питать эгоизм до крайности. Неправильно предположение о том, что вещи принадлежат мне, а не предположение о том, что вещи вообще существуют. Есть две фазы неверного воззрения. Во-первых, гедонист говорит: «Это мои вещи. Я буду наслаждаться ими». А отшельник говорит: «Это мои вещи. Я откажусь от них». Но они оба утверждают, что вещи принадлежат им. Настоящее знание открывает третий вариант. Вы говорите: «Все вещи принадлежат Богу. Ничего не принадлежит мне или тебе. Мы сами не принадлежим самим себе». На самом деле, меня нет. Таким образом, эгоизм это иллюзия. Вокруг меня развивается некий процесс, и я его часть». Если укореняется такая позиция, тогда жизнь становится естественной, и ее легко принимать, как воду и воздух. Такая жизнь исполнена жертвенности. Такая жизнь исполнена любви. Любовь к Богу означает устранение эгоизма.

Малукадаса сказал: «Птицы не работают, питон не ищет работу, а Рама дает им все в изобилии». Люди неверно истолковали эти строки. Они говорят, что Малукадаса хочет, чтобы мы ничего не делали. Однако это неправильное понимание. Птицы работают с рассвета и до заката. Они строят гнезда, собирают зерна. Малукадаса подразумевает, что птицы не осознают себя. Если исчезнет установка «я есть», тогда непременно испарится и желание потреблять, то есть собственнические устремления. Должна исчезнуть установка «мое». Если так и произойдет, тогда возрастет и любовь Бога. Когда развитие достигает своего пика, когда появляется установка «на самом деле меня нет», тогда происходит революция, о которой я говорю. В одной суфийской песне говорится о том, что парень стучит в дверь своей возлюбленной. Он слышит вопрос из-за двери: «Кто там?» и отвечает: «Я твой возлюбленный». За дверью тишина. Парень снова стучит и просит: «Ответь мне, пожалуйста». После долгой паузы он слышит ответ: «Возвращайся. В этом доме нет места для двоих».

Парень возвращается. Проходят годы. Сменяют друг друга лето и зима. Восходит и заходит луна. Парень снова идет к дому возлюбленной и стучит в дверь ее дома. Снова слышится прежний вопрос: «Кто там?» На этот раз парень отвечает: «Ты сама». В этой песне говорится о том, что девушка открыла дверь. Если бы я сочинял эту песню, то решил бы, что еще не пришла пора открывать дверь. Осознание «ты есть» указывает на установку «я есть». Я бы заставил парня еще раз возвратиться домой и развил бы сюжет так: когда любовник отвечает: «Ты сама», он снова слышит в доме лишь тишину. Спустя какое-то время парень говорит: «Открой же на этот раз дверь. Это не я, а ты сама». А девушка ему на это отвечает: «Тот, кто осознает одного, осознает и двух. Тот, кто помнит о “ты”, помнит и о “я”. В этой комнате может остаться лишь один». Парень снова удаляется. Дни складываются в годы, но он не возвращается, потому что уже не имеет никакого понятия о том, что ему следует куда-то идти, что нужно возвращаться к своей возлюбленной. Тогда девушка сама идет к нему и говорит: «Любимый, приди! Моя дверь открыта».

Когда исчезает «я», исчезает и «ты». Присутствует то, что пребывает в одиночестве, что мы и ищем. После устранения «я» и «ты» то, что остается, и есть «Бог». Там, где исчезли «я» и «ты», остается вечное бытие, безначальное и бесконечное существование. Это океан сознания, Высшее Существо, которое можно познать и которым можно жить. Мы находимся в нем, стоим в нем и живем в нем. Мы не ощущаем его в себе, не осознаем его. В нас много идей в стиле «мы» и «я». Мы еще не избавились от них. Тот, кто свободен от «я», по-настоящему полон. Устраните это «я». Именно для этого я рассказал о трех каналах связи. Тот, кто сливается с любовью, вступает в пустоту полноты. Ступайте шаг за шагом. Теряйтесь в любви капля за каплей. В конечном итоге вы должны потеряться в любви, как капля воды теряется в океане. Неужели вы не осознаете, что крошечная капля становится громадным океаном, когда теряет себя?

Мысли вслух

Какой религии я принадлежу? Никакой. Дхарма в отношении добродетели, набожности, справедливости, беспристрастности, украшения обладает реальным бытием. Но в отношении религиозных культов и общин она несущественна. Пустое бытие так называемых культов и общин мешает проявиться настоящей Дхарме. Для того чтобы поднять на высоту истинный религиозный дух, необходимо распустить все культы. Поэтому я не отношу себя ни к одной конкретной религии, общине или культу. Тому, кто стремится приобщиться к подлинной добродетели, не нужно относить себя к религиям. Организованные религии призваны усиливать зло, которое живет и процветает под именем религии. Зло страшится добродетели, но оно торжествует над религиозными общинами. Я не причисляю себя ни к одной религии, потому что не хочу быть на стороне Дьявола.

Однажды ученики Дьявола с ужасом узнали о том, что один человек на земле познал истину. Они полагали, что их повелитель встревожится от такого известия, и помчались к своему повелителю для того, чтобы рассказать ему о появлении преданного искателя. Сатана успокоил взволнованных учеников такими словами: «Не беспокойтесь. Пусть об этом событии узнают во всех селениях мира. Пусть люди ходят за ним. Убедитесь в том, что его последователи собираются в стаи, которые будут превращаться в религиозные общины. Но сами вы ни о чем не беспокойтесь».

Какое отношение к истине имеют «я» и «истина»? Какое отношение они имеют к Дхарме? Неужели истина может принадлежать одному мне? Неужели Дхарма может принадлежать одному мне? Истина не может быть частной собственностью, а моя личная правда нельзя назвать всеобщей истиной.

Мысль не может преодолеть границы известного. Как бы высоко она ни взлетела, она все равно не способна выйти за пределы познанного. Мысль это исток всего известного, она живет за счет всего пространства знаний. Это суть нашего прошлого опыта, и ее обитель это память. Но память безжизненна, мертва, и мысль тоже не жива. Непознанная истина и есть жизнь. Именно поэтому мысль не способна никого привести к истине. Мысли запрещено проникать в истинную жизнь и неведомую область бытия. Рыба может некоторое время жить после того, как ее выбросят из воды на берег, но мысль не способна сделать даже один единственный шаг за пределы свода мертвых воспоминаний и «известного».

Для того чтобы познать «бытие», человек должен обязательно осознать «небытие». Когда человек погружен в небытие, он понимает, что существование в принципе познать можно, постигает жизнь и течет в ней. В окружении огромного океана небытия человек может остро пережить бытие. По этой же причине люди, которые жаждут постижения истины, непременно должны погрузиться в пустоту. Люди, которые желают жить в совершенстве и цельности, непременно должны изучить смерть.

Послушайте историю. Однажды я остановился в одной захолустной деревушке. Глиняные светильники горели уже с вечера. Пока сумерки еще не успели сгуститься, мне казалось, будто в светильнике не горит фитиль. Если бы светильник был одушевленным существом, то он сразу же понял бы, что он не излучает собственный свет. Яркое солнце еще висело над горизонтом, и никому не могло прийти в голову, что светильник сам излучает свет. Но по мере того, как округу укутывал мрак, в светильниках постепенно все ярче проявлялось пламя. Вечерние сумерки сгущались, от чего фитили горели все ярче. Воцарилась ночь новолуния. Я сидел и всматривался в живые языки пламени светильника. Если бы светильник осознавал себя, то понял бы, что он также ярок, как само солнце. Глядя на светильник, я кое-что понял. Светильник и пламя это одно и то же. Все дело не в самом светильнике, а во тьме. На фоне сгущающейся мглы сам собой проявляется яркий огонь светильника. Тьма помогла светильнику полностью проявить себя. Это верно в отношении собственного существования. Если самость окружена бытием, тогда ее смутно осознаешь. Когда же ум становится во всех отношениях пустым, душа проявляется во всем своем блеске. Лишь через дверь небытия можно войти в бытие.

Куда ведет человека эта безумная гонка за богатством, славой, отречением и знаниями? Куда влечет человека честолюбивый ум, который стремглав несется вперед? Когда я начинаю думать о таких вещах, то вспоминаю сновидение, которое я никогда не забуду. В этом частом сне передо мной появляется лестница, верхний конец которой теряется в облаках. Кажется, она ведет прямо на небеса. Охваченный сильным желанием попасть в рай, я начал взбираться по ступеням. Каждая ступень давалась мне с большим трудом. Я тяжело дышал, с моего лба падали капли пота. Меня толкало вперед желание попасть в рай, поэтому я карабкался по лестнице, и все же скоро я стал тяжело дышать, и мое замученное сердце было готово выпрыгнуть из груди. Но в этот драматический момент я вдруг осознал, что я не один, что на моей лестнице много людей. Более, того, вокруг было великое множество других таких же лестниц, по которым наверх лезли громадные толпы людей. При виде конкурентов во мне усилился дух соперничества, и я стал взбираться с удвоенными усилиями. Эта безумная гонка отобрала у меня все мои силы, я все карабкался вверх до той самой секунды, как сновидение, которое всякий раз было одинаковым, неожиданно обрывалось. Но за миг до пробуждения я видел, что поднялся на последнюю ступень. А дальше ступеней не было! Когда же я оборачивался, то понимал, что и лестница не существует. Я падал вниз с громадной высоты, что было страшнее и неприятнее восхождения. Я понимал, что смерть неизбежна. И потрясение от осознания своей смерти прерывало мой сон.

Это сновидение указывало на очевидную истину. Наша так называемая жизнь во всей своей полноте проявлялась как продолжение этого сна. Не правда ли, что в сновидениях мы снова видим все ту же гонку, в которую вовлечено все человечество? Разве все безумные гонки не заканчиваются смертью? Что же означает смерть? Не указывает ли она на отсутствие последней степени лестницы? Смерть это окончание гонки жизни. Она закрывает будущее, устраняет возможность будущих свершений. Мечущийся ум выводит человека на более значительные высоты. Что еще может означать смерть, если не падение с высоты? Смерть неизбежно вступает туда, где устраивают безумную гонку. И не важно, гонятся люди за богатством, религией, наслаждениями или отречением от них. Более того, там, где есть гонка, присутствуют и грезы. А там, где нет гонки, мечущегося ума, проявляется истина. Жизнь пребывает только там, и в такой жизни смерти места нет.

Слова, священные писания, культы и догматы призваны приковывать душу цепями к берегу, то представляет собой не что иное, как рабство. Тот, кто попал в рабские колодки, отрицает свободу безграничного океана. Для того чтобы наслаждаться морским путешествием, нужно отчалить от берега. Ради обретения свободы следует разбить оковы. Рыболовы насаживают наживку на свои крюки для того, чтобы поймать рыбу. Косяки рыб, привлеченные запахом наживки, заглатывают крюки. Точно так же действуют крюки душевного рабства, на которых мы видим наживку в виде кажущейся безопасности. Под предлогом безопасности людей всякий раз лишают свободы. Это древний заговор. Тот, кто недостаточно бдителен и осознан для понимания этого заговора, никогда не достигнет иной жизни и блаженства, которое обретается в свободе сознания. Нет более высокой ценности, более богатого опыта и более яркого переживания, нежели свобода, поскольку истину можно постичь только через свободу. Вам враг любой человек, который лишает вашу душу свободы.

Искушение безопасностью – вот ваш главный враг. Горячее стремление обрести безопасность оборачивается тюрьмой для души. Жажда безопасности вызывает суеверия и формирует слепые традиции, которые пленяют ум. Если же мы избегаем таких традиций, тогда нас охватывает безотчетный страх, потому что знакомая почва уходит из-под наших ног, и мы неизбежно вступает на новую землю. По этой причине вампиры, пусть они политики или священники, никогда не хотят видеть нас свободными от страха, поскольку лишь страх поддерживает их грабительскую деятельность. Только из-за страха люди цепляются за то, что им наиболее известно и привычно, даже если это оказывается ложным. С оглядкой на свою безопасность ни один такой человек не осмеливается отойти даже на пядь от принятых традиций и признанных ценностей общества организованной толпы, даже если эти традиции и ценности основаны на слепых верованиях и невежестве.

В конечном итоге этот страх притупляет и устраняет способность человека мыслить, ведь мысля человек решается на мятеж. Высшее предназначение мышления в том, чтобы отстаивать свободу индивидуальности, когда вокруг человека растянута сеть стяжательства, когда против него заключен лукавый и хорошо продуманный заговор для того, чтобы лишить его индивидуальности. Политическое и экономическое рабство это ничто по сравнению с рабством, которое приковывает сознание человека к священным писаниям во имя истины. Это тонкое рабство, его нельзя увидеть или почувствовать. Оно заножен так глубоко, что человек впитывает его в свою плоть и кровь. Я противостою этому рабству, поскольку из-за него миллионы душ лишены солнечного света истины. Людские сердца не осознали, что освобождение, отсутствие которого вызывает в человеке недостаток переживаний блаженства и гармонии своего бытия. Подчиненный ум и высшая душа никогда не смогут встретиться, так как высшая душа это лучистый свет, а подчиненный ум -кромешная тьма.

Однажды я гостил в доме, в котором не было окон. Это здание было уже довольно ветхим. Я сказан его хозяину: «Ваш дом похож на человеческий ум. В нем нет окон. Вы ничего не сделали для того, чтобы в комнаты проникал свет, чтобы люди видели открытое небо и вдыхали свежий воздух».

«Но дом очень стар», – пожал плечами хозяин.

По сути, старость это свидетельство неспособности стравиться с вызовами жизни. Закрытость – вот что такое смерть. Это приготовление к погребению навечно. И все же стоит вам лишь захотеть, и вы сможете установить связь с открытым небом, свалив стену, которая загораживала его. То, что находится внутри стен, должно общаться с тем, что пребывает вовне. Неужели стены так дорого обошлись вам, что вам будет не по карману избавиться от них для того, чтобы обнять все небо? Не сомнений в том, что человек, зажатый стенами, не может осознать истинные масштабы жизни. Человек губит себя, если отгораживается от неба старыми стенами! Вы разрушаете себя, если отталкиваете душу, цепляясь за старый ум!

Совсем не живет тот, кто в переломный момент не ощущает свое естество. Ему удается влачить жалкое существование, а скорее даже просто тихо умирать. Он еще не начал размышлять о себе. Если человек думает о жизни, то пробуждается к истине смерти. Перед ним ясно встает перспектива смерти. Кризис возвещает благоприятное начало поиска самого себя. Начало поиска в направлении истины вызвано именно кризисом, который также отмечает момент перехода от смерти к бессмертию. Поэтому я спрашиваю вас: «Не возник ли в вашей жизни кризис?» Если это не так, тогда откуда взяться поиску истины? Сознание человека непременно должно столкнуться с кризисной ситуацией. Кризис предполагает встречу лицом к лицу с возможностью самоликвидации. Здесь возникает желание достичь высшего существования стремление познавать. Никогда человек не начинал поиски после жизни, не взглянув в глаза смерти, и он не способен на это. Жизнь это поиск, но если вы еще не осознали смерть, значить ваш поиск еще не стал делом всей жизни. Прежде того человек ищет сущие пустяки и умирает в тщете. Человек копается в мелочах, а смерть тем временем подкрадывается к нему. Но в тот миг, когда видят смерть, он переживает небывалый кризис. Это потрясение пробуждает его ото сна. Он больше не может дальше спать. В переломный миг человек осознает свои способности. Тогда его сознание преодолевает смерть. Именно поэтому я призываю вас двигаться и отыскать смерть. Лучше вы идите искать смерть, чем она сама пустится на ваши поиски. И нет более важного дела.

Однажды ко мне пришел мудрец. Он постоянно приговаривал: «Я размышляю о бессмертии». «Невозможно размышлять о смерти, – заметил я. – Все, что попадает в сферу мышления, не может быть бессмертным. Мысль смертна. Неужели она может как-то соотноситься с тем, что бессмертно? Лучше бы вам размышлять о смертности».

Ищите смерть и признайте ее. Если вы загляните смерти в глаза, тогда ваша душа обретет бессмертие. Но мы боимся смерти и пускаемся в рассуждения о бессмертии. Разве наши рассуждения о бессмертии берут начало не в страхе? Может ли ум, постигший бессмертие, бояться смерти? Друзья, в самой смерти страха нет, а вот смерть содержится в вашем страхе. Смерть неведома, незнакома. Чего же вам бояться? Как вы можете бояться того, о чем не имеете ни малейшего понятия? Человек боится упустить и потерять известное, знакомое. Если вы боитесь смерти, то в действительности вас пугает вовсе не смерть как таковая, а перспектива потерять то, что вы считаете жизнью. Страх, окрепнув, превращается в смерть. Поэтому я говорю: «Ищите смерти». Этот поиск приносит благие плоды, поскольку в конечном итоге вы достигаете того, что не представляет собой смерть. Вы обретаете само бессмертие.

Я противостою слепым верованиям и суевериям. По сути, каждое верование слепо. Нельзя познавать бытие горячо и ревностно, эти качества присущи как раз верованиям. Если здорового ребенка заставить ходить на костылях, а не на собственных ногах, тогда его ноги не будут действовать правильно, когда он станет взрослым человеком. Ребенок станет хромать. Точно так же, привычная зависимость от верований уродует разум. Может ли в жизни человека быть что-то печальней уродливого разума? Но именно так поступают с нашим разумом верования. В действительности, общество не хочет, чтобы люди развивали способность мышления. Все деятельные тираны и притеснители, удерживающие бразды правления, понимают, что их положение становится шатким, когда люди развивают способность мышления. Все успешные поиски истины приводят к революции. Так называемые организованные религии, общества и государства основаны на лжи. Почему? Как только ребенок родился, люди общими усилиями порабощают его и заставляют его зависеть от верований. Всевозможные образовательные системы до сих пор поступают только так.

Общепризнанной целью стало освобождение человека. Но в действительности получается порабощение. В людские умы жестко насаждают рабские установки. Система образования учит не мыслить, а веровать. Такая система не приветствует сомнения и мятежи, поэтому обычно не способна научить мыслить независимо. Активный, живой поиск истины берет начало в сомнениях, а не верованиях. Нет более совершенного побуждения, нежели здоровые сомнения, ведь они помогают искать истину. Вера не вызывает поиск, это цель сама по себе. Хорошее исследование начинается с сомнений и заканчивается верой. Плохое исследование начинается с веры, но заканчивается сомнениями. В таком случае вера не может быть основана на реальности. Неужели может быть истинной вера, основанная на вымысле? Совершенные знания рождают истинную веру. Совершенные знания и истинная вера сосуществуют. Верования это невежество, а истинная вера -совершенные знания. Заимствованная вера это всего лишь поверье. Навязанная вера это всего лишь верование. Вера поневоле это всего лишь догмат. Но истинной может быть лишь та вера, которая сама собой пробуждается в нас, которую мы принимаем добровольно и которая освещена совершенными знаниями. Такую веру не нужно отгораживать от внешнего мира, не нужно зубрить. Она возникает естественным образом. Нужно зубрить только то, что сомнительно. Правильные сомнения помогают обрести истинную веру.

Сомнения не означают безверие, поскольку безверие это просто отрицательная сторона верования. Если сомнения вызывают безверие, значит они нездоровые и незаконченные. Сомнения это ни верование, ни безверие. Это свободные исследования, ничем не сдерживаемое стремление искать, желание обрести знание. Это непрерывное исследование, крепкая решимость не останавливаться до тех пор, пока вы не достигнете истины, которая содержится в вашем личном опыте. Насколько я понимаю, как верование, так и безверие представляют собой помехи. Сомнения это средство достижения. Только сомнения приводят к истине.

Однажды некий человек искал истину. Спустя много лет своих странствий он пришел к мудрецу. Пещера мудреца была наполнена кипами священных писаний, названий книг было не счесть. Куда ни кинь взгляд, повсюду возвышались горы книг.

«Все знания вселенной хранятся в этих священных писаниях, – сказал мудрец. – Эти тексты содержат тайны только для тех людей, которые приходят сюда в поисках истины. Каждый искатель может взять на свой выбор любую книгу. Какую книгу ты хочешь взять?»

Юноша вдохновенно осмотрел бесчисленные книги, немного подумал и ответил: «Я прошу вас дать мне священное писание, в котором содержатся все остальные книги».

Услышав такую просьбу, мудрец засмеялся и сказал: «У меня, конечно же, есть такое священное писание, он о нем меня еще никто не спрашивал».

Затем мудрец протянул юноше священное писание, которая была озаглавлена так: «Книга величайших сомнений!» Я тоже хочу дать каждому человеку такое же писание, поскольку только такая книга может освободить искателя от поиска истины в кипах других книг и привести его к вечной истине.

Я стоял на берегу. Передо мной струила свои воды небольшая река. В сгущающихся сумерках деревенские женщины спешили домой с глиняными кувшинами, наполненными водой. Я наблюдал за тем, как одна женщина нагнулась для того, чтобы зачерпнуть из реки воду. Нужно знать искусство наполнения водой из ручья жизни. Но человек постепенно забывает искусство поклонов. Его мощное эго не позволяет ему нагибаться. Поэтому мало-помалу пропадает любовь и пламенная молитва. По сути, все по-настоящему значимое стремительно исчезает. Жизнь превратилась в простую борьбу вместо чудесной гармонии и сказочной красоты, которой она и должна быть. Лишь борьба осталась там, где неведома тайна того, как получать через поклоны. И не удивительно, что безжалостный и безграничный эгоизм становится источником непереносимой боли там, где не признается сердечное сочувствие поклонения. Сострадание связывает людей в единую группу. А стремление стяжать, никому ни в чем не сочувствуя, отделяет человек от вселенной. Разумеется, поклоны должны быть спонтанными и естественными. В ином случае они обряд поклонения становится притворством, проявлением грубого эгоизма. Сострадание, которое берет начало в глубоких рассуждениях, не настоящее и не законченное, поскольку в каких-то скрытых углах сохраняется сопротивление. Сострадание пребывает на рассудочном уровне, поэтому оно ненастоящее, поскольку в ней нет всей силы сердца. Подобное стяжательство в последствии приносит разочарования, так как эго ощущает боль. Когда вы кланяетесь, противостоя своему эго, оно мстит вам форме печали. Только когда сердце человека свободно от эгоизма, он кланяется естественно и совершенно. Вы должны кланяться естественно и цельно во всех аспектах обряда – так кланяются травинки в яростную бурю. Они отождествляют себя с сильными порывами ветра. Они не проявляют враждебность к гневливой буре и не осознают в себе эгоизм. Когда человек полностью примет спонтанные поклоны, тогда ему откроются тайны высшей души.

Однажды некий юноша сказал йогу: «В прошлом среди нас жили люди, которые лицезрели высшего Бога. Почему же в наше время нет таких людей?»

Почтенный йог ответил: «Потому что в наше время никто не хочет так низко кланяться!»

Разумеется, необходимо склоняться для того, чтобы наполниться от истока высшей души. Неужели те люди, которые стоят у реки с высоко забранным носом, способны наполнить свои кувшины речной водой?

Для обретения совершенного знания важнее всего обладать смиренным и свободным разумом. Но как правило разум не бывает смиренным и свободным. Он пронизан эгоистичной гордостью и крепко порабощен предрассудками и предубеждениями. Эгоизм пленяет человека внутри, а предвзятость и одержимость – извне. Таким образом, порабощенный человеческий интеллект постепенно теряет всю способность вскрывать печати, удерживающие истину.

Один человек спросил Эйнштейна: «Каков главный и обязательный принцип научного исследования?» Вы знаете, что ответил Эйнштейн? Человеку, задавшему этот вопрос, и в голову не приходил такой вариант ответа.